Помоги проекту - поделись книгой:
Спустя несколько минут из собравшейся толпы вышел и уверенной походкой подошёл к Алисе мужчина. Немолодой, с аккуратными седыми усами, это и был Гасуфт Цуберг — старейшина Рулида, отец Алисы.
Гасуфт остановился недалеко от Алисы и осмотрел её и Кирито с невозмутимым видом.
Секунд десять прошло, прежде чем раздался глухой, но ясный голос:
— Это ты, Алиса?
— Да, — коротко ответила Алиса.
Но старейшина не подошёл к ней ближе и не протянул руки. Его лицо несколько омрачилось, и он задал следующий вопрос:
— Что ты здесь делаешь? Тебе отпустили грех?
На этот раз Алисе понадобилось время, чтобы ответить. Она и сама не знала, в чём её грех и отпустили ли его.
Кирито рассказал ей, что рыцарь единства Дюсольберт арестовал маленькую Алису Цуберг и доставил её в Центорию за то, что она «вторглась в Дарк Территори». Действительно, этот поступок нарушает Кодекс Запретов. Однако сейчас, будучи рыцарем единства, Алиса уже не подчинялась Кодексу. Для рыцарей есть лишь один закон — приказы Первосвященницы. Но Администратор больше нет, поэтому теперь они сами должны определять грехи, прощение, добро и зло…
Подумав, Алиса взглянула в глаза старейшине и ответила:
— В качестве наказания за свой грех я потеряла все воспоминания о жизни в этой деревне. Я не знаю, отпустили ли его, но сейчас мне больше некуда идти, кроме как сюда.
Алиса сказала чистую правду.
Гасуфт закрыл глаза. Вокруг его губ и на лбу пролегли глубокие морщины. Но затем он посмотрел на Алису пронзительным взглядом и сурово сказал:
— Уходи. Я не потерплю преступников в нашей деревне.
Тело Алисы напряглось всего на миг, но Селька заметила, подняла глаза и склонила голову набок.
— Сестра?.. — взволнованно спросила она.
— Всё хорошо, — с улыбкой ответила Алиса. — Ну, нам пора возвращаться.
— Угу…
Кивнув, Селька убрала руки со спины Алисы. Ещё какое-то время она смотрела в глаза старшей сестре, затем на её лицо вернулась жизнерадостная улыбка.
— До развилки его буду катить я! — заявила Селька, встала за коляской Кирито и положила маленькие ладони на ручки.
Мало того, что коляска и сама по себе была тяжёлой, сейчас в ней сидел человек, пусть и очень худой, который держал полтора священных артефакта. Когда Селька впервые вызвалась толкать коляску, Алиса подумала, что четырнадцатилетняя ученица священницы, не привыкшая к физическому труду, вряд ли справится с таким весом. Но сейчас, как и тогда, девушка уверенно наклонилась, вжалась ногами в землю, и колёса начали вращаться, пусть и медленно.
— С горы спускайся осторожно.
За всё время Селька ни разу не опрокинула коляску, но Алиса всё равно предупредила её взволнованным голосом.
— Всё будет хорошо. Опять ты зря переживаешь, сестра, — ответила девушка.
По её словам, Алиса и во время жизни в Рулиде всегда слишком опекала сестрёнку, хотя сама постоянно уходила что-то искать или изучать вместе с Юджио.
Случайность ли это или же Алиса сохранила прежний характер, даже потеряв воспоминания? Она шла рядом с Селькой, которая с серьёзным видом толкала перед собой коляску, и пыталась найти ответ.
Они спустились с холма, дорога пошла по ровной поверхности, и везти тележку стало ещё тяжелее, но Селька изо всех сил продолжала катить её. Искоса поглядывая на профиль сестрёнки, Алиса вновь задумалась о прошлом.
Когда ей запретили вернуться в деревню, Алиса вышла из Рулида с поникшей головой и в расстроенных чувствах. Вдруг из тени одного из деревьев её окликнул голос. Селька. Она отважилась на поступок, который точно не понравился бы отцу. Если бы не её смелость и не доброта старика Гаритты, с которым Селька познакомила Алису, та и по сей день неприкаянно скиталась бы по миру.
Несомненно, Сельке было нелегко поверить в рассказ сестры.
В то, что та вернулась на родину, но потеряла всю память о ней.
В то, что Кирито, который два года назад всего за несколько дней оставил в душе Сельки неизгладимое впечатление, впал в кому.
В то, что Юджио, которого она считала практически братом, погиб…
Но Селька заплакала, лишь услышав о смерти Юджио, и с тех пор не переставала улыбаться в присутствии Алисы. Каждый день Алиса восхищалась ею и мысленно благодарила за стойкость и заботу. Сила Сельки казалась ей куда более важной и могущественной, чем сила священных заклинаний или мечей рыцарей единства.
В то же время день ото дня Алиса всё яснее осознавала, насколько беспомощной стала, оторвавшись от Церкви Аксиом.
Построив с помощью Гаритты избушку в лесу в паре килоров от деревни, Алиса первым делом решила вылечить лежавшего в коме Кирито мощным священным заклинанием.
Она выбрала в дремучем лесу место, благословенное Террарией, и дождалась безоблачного дня, чтобы ничто не мешало свету Солус. Сила двух богинь наполнила пространство таким количеством священной энергии, что Алиса смогла создать десять светородов, превратить их в исцеляющую силу и влить её в тело Кирито.
Алиса вложила в заклинание тело и душу и наделила его такой силой, что оно мигом восстановило бы всю Жизнь даже дракону, не говоря уже о человеке. Она ни секунды не сомневалась, что, какими бы тяжёлыми ни были раны Кирито, после такого заклинания к нему сразу вернётся потерянная правая рука, а сам он очнётся как ни в чём не бывало.
Однако…
Когда ослепительный свет погас и Кирито всё-таки открыл глаза, в них не было света разума. Алиса звала его по имени, трясла за плечи, даже разрыдалась, кинувшись на грудь, но Кирито лишь смотрел в небо пустыми глазами. Алисе даже не удалось вернуть ему правую руку.
С тех пор прошло ещё четыре месяца, но душа Кирито так и не вернулась. Селька неизменно повторяла, что со временем самоотверженная забота сестры обязательно вернёт Кирито, но Алиса в глубине души боялась, что не сможет спасти его.
Ведь она всего лишь искусственная личность, созданная Первосвященницей Администратор.
Селька молча катила коляску. Наконец она остановилась:
— Нужно… передохнуть.
Её слова вновь вытащили Алису из раздумий. На лбу тяжело дышавшей сестрёнки блестел пот.
— Спасибо, Селька, — рука Алисы участливо легла на её спину, — дальше я сама.
— Я сказала… что докачу… до развилки…
— Ты и так уже прошла на сто меров больше, чем в прошлый раз. Спасибо, ты очень помогла!
Уже поселившись возле деревни, Алиса узнала, что в таких случаях старшие сёстры обычно дают младшим немного денег, но в карманах, как назло, не было даже медяка. Сейчас денег у Алисы было так мало, что, боясь потерять в лесу даже одну шию, она брала их с собой, только если шла за покупками.
Поэтому в качестве благодарности она погладила Сельку по светло-каштановым волосам. Та уже успела перевести дух и улыбнулась в ответ, однако Алиса заметила тень печали на её лице.
— Что такое, Селька? Что-то случилось? — спросила она, взявшись за ручки коляски.
— Ты знаешь… — заговорила Селька после долгих колебаний. — Дядя Бальбосса опять просил, чтобы ты расчистила лес на целине…
— И что, это всё? Не забивай себе голову всякой ерундой. Спасибо, что сказала, — улыбаясь, ответила Алиса.
Печаль сестрёнки как рукой сняло, и она обиженно надула губы.
— Просто они… думают только о себе. Кирито, ты согласен? — спросила она у сидящего в коляске юноши, но тот даже не поднял головы. Тем не менее Селька продолжила так уверенно, словно он её поддержал: — Дядя Бальбосса и дядя Ридак не хотят пускать тебя в деревню, но просят помощи, когда им что-то нужно. На всякий случай скажу: тебе ничто не мешает отказаться. Я готова сама носить тебе еду из нашего дома.
Алиса невольно хихикнула в ответ и попыталась успокоить обиженную сестрёнку:
— Селька, я рада, что ты переживаешь за меня, но не надо так беспокоиться. Мне нравится мой дом, и я благодарна за то, что мне разрешили жить возле деревни. Я покормлю Кирито обедом, а потом пойду к ним. Где это?
— На южной целине… — тихо ответила Селька.
Ещё какое-то время она молча шла рядом с коляской, но, когда они дошли до развилки, от которой начиналась дорога к избе, вдруг уверенно заявила:
— Сестра, в следующем году моё обучение закончится, и я начну получать небольшое жалование. После этого тебе не придётся им помогать. Ради тебя и Кирито я… я всегда…
Речь Сельки прервалась. Алиса обняла её и ощутила щекой волосы сестрёнки — такие же мягкие, как у самой Алисы, хоть и другого цвета.
— Спасибо, Селька… — прошептала Алиса. — Но для меня счастье уже то, что ты сейчас рядом…
Селька помахала рукой и нехотя пошла домой. Алиса проводила её взглядом и, толкая перед собой коляску, вернулась в избу. Там она сразу же занялась обедом.
В последнее время Алиса более-менее научилась вести домашнее хозяйство, и только готовка давалась ей по-прежнему тяжело. После «Душистой оливы» купленный вместе с прочими инструментами кухонный нож казался слишком лёгким и слабым. У Алисы уходило по двадцать-тридцать минут только на то, чтобы нарезать им продукты.
К счастью, сегодня Селька принесла свежие пироги, так что Алиса нарезала их и покормила Кирито. Она насаживала кусочек на вилку и подносила к его губам. Приходилось терпеливо ждать, но в конце концов юноша приоткрывал рот, чтобы Алиса могла положить туда еду. Затем к нему, видимо, возвращались воспоминания о еде, и он начинал медленно жевать.
Пока Кирито жевал, Алиса тоже попробовала пироги с сыром и яблоками, стараясь ощутить все оттенки вкуса. Скорее всего, их пекла жена Гасуфта, Садина Цуберг. Она же — мать Сельки и Алисы.
Во время жизни в Центральном соборе Алиса обедала в огромном зале среди многочисленных товарищей, где ей подавали изысканнейшие деликатесы мира людей. По сравнению с той едой пироги Садины были гораздо проще на вкус и по внешнему виду, но при этом нравились Алисе намного больше. Правда, её задевало, что и Кирито реагировал на них живее, чем на еду, которую готовила сама Алиса.
После обеда и уборки она вновь усадила Кирито в коляску и положила два меча на его колени.
Алиса вышла из избы во двор, освещённый золотистыми полуденными лучами. Она помнила, что дни неумолимо укорачиваются и стоит зазеваться, как тут же наступит вечер. Она сразу пошла на юг до развилки, где на сей раз повернула на запад.
Скоро лес кончился, и её взгляду открылись поля, заждавшиеся уборки урожая. По ту сторону колышущегося моря колосьев на возвышенности стояла деревня Рулид. Точно посередине стройного ряда красных крыш торчал шпиль церкви, в которой жила Селька.
Ни Селька, ни руководящая этой церковью женщина по имени Азария пока не знали, что Центральный собор, объединяющий служителей Церкви Аксиом четырёх Империй, потерял свою хозяйку и превратился в бесполезный воздушный замок. Однако осиротевшая церковь Рулида работала как ни в чём не бывало.
Смерть Администратор не вызвала переполоха в стенах Центрального собора и практически не повлияла на жизнь мира людей. Кодекс Запретов действовал по-прежнему и продолжал сковывать разум людей. Смогут ли они, когда придёт время, взять меч и защищать свой мир?
Разумеется, если Церковь Аксиом или императоры прикажут им сражаться, они не будут спорить. Но такой армии не выстоять против войска тьмы. По крайней мере, командир рыцарей Беркули прекрасно понимал, что это и есть суровая правда.
Исход последней битвы решит не качество оружия и не уровень полномочий заклинателей, а сила воли. Кирито лично доказал, что она способна перекрыть безнадёжную разницу в силе и помочь обычному человеку одолеть многих рыцарей единства, Верховного старейшину Чуделкина и даже Первосвященницу Администратор.
Работающие в поле люди бросали на Алису настороженные, обеспокоенные взгляды. Алиса невозмутимо выдерживала их, мысленно обращаясь к своему учителю: «Дядюшка! Возможно, жители мира людей привыкли к тому, что мир и спокойствие можно не защищать, а получать в дар свыше. В этом виноваты Церковь Аксиом, Кодекс Запретов… и мы, рыцари единства».
Скорее всего, сейчас, в эту самую секунду, командир Беркули носился по всей Центории, руководя обучением имперских армий и производством снаряжения. А возможно, он уже собирал войска к месту, где произойдёт решающая битва, — Великим восточным вратам на окраине Империи Истабариэт. Он нуждался в Алисе как в ассистенте, как в подкреплении и как в рыцаре.
«Но прямо сейчас я…»
Погружённая в раздумья, она прошла через поля и направилась к целине на юге от деревни. Затем остановила коляску возле границы свежевспаханной чёрной земли и окинула новое поле взглядом.
Всего два года назад на этом месте был лес, даже гуще Восточного, в котором сейчас жила Алиса.
Но Кирито и Юджио срубили дьявольский кедр Гигас Сида — самое большое дерево того леса, высасывавшее из пространства священную энергию. И теперь деревенские мужчины вовсю осваивали новые земли. Эту историю ей рассказала Селька, всем своим видом выражая недоумение рвением пахарей.
В самом центре целины чернел гигантский пень, по которому с южной стороны без конца стучали топорами дюжины рубщиков. Рядом стоял упитанный мужчина без топора, который нервно отдавал приказы остальным. Это был Найджел Бальбосса — самый богатый землевладелец Рулида.
Алисе не очень хотелось ему помогать, но она всё же покатила перед собой коляску по утрамбованной тропе. Даже когда они подъехали к пню гигантского дерева, которое Кирито когда-то срубил, юноша никак не отреагировал и всё так же смотрел в никуда, держа руку на мечах.
Первыми их заметила молодёжь семьи Бальбосса, отдыхавшая на стволе свежесрубленного дерева. Трое парней лет пятнадцати-шестнадцати окинули бесцеремонными взглядами пришедшую в платке Алису, затем Кирито в коляске. Они что-то шепнули друг другу и тихо рассмеялись.
Алиса не обратила на них внимания и поехала дальше. За спиной один из парней закричал:
— Дядя, они ту-ут!
Найджел Бальбосса, ещё секунду назад выкрикивавший приказы, уперев руки в боки, мигом развернулся, и на заплывшем жиром лице появилась широкая улыбка. Этот широкий рот и узкие глазки напоминали Алисе Верховного старейшину Чуделкина.
Тем не менее она поклонилась и постаралась улыбнуться:
— Добрый день, господин Бальбосса. Я слышала, вы искали меня.
— О-о! О-о, Алиса, как хорошо, что ты пришла.
Найджел так раскинул руки, что его круглое пузо подпрыгнуло. Он пошёл было к Алисе, будто собираясь обнять, но, к счастью, заметил коляску перед ней и передумал.
Вместо этого он встал в половине мера справа, развернул грузное тело и показал на огромное дерево на границе целины.
— Во, видишь? Мы со вчерашнего утра возимся с этим проклятым платиновым дубом. Десять взрослых мужчин машут топорами, а толку — вот столько, — Найджел показал маленькое расстояние указательным и большим пальцами.
Ствол огромного платинового дуба был толщиной мера полтора. Он упрямо держался за землю корнями и пытался отогнать от себя работников целины. Вот и сейчас двое мужчин по очереди стучали по нему огромными топорами, но надруб и правда был всего санов десять в глубину.
Работники были голыми по пояс, пот лился с них ручьями. Мышцы на груди и на руках у них были довольно крепкими, но, судя по неуклюжим движениям, топором мужчины работали нечасто.
Вдруг у одного из них соскользнула правая нога, и топор ударил по дереву под углом. Рукоять инструмента треснула почти ровно посередине, мужчина сел на землю, и стоявшие вокруг товарищи весело рассмеялись.
— Опять эти придурки ерундой занимаются… — проворчал Найджел и снова повернулся к Алисе. — Такими темпами они провозятся ещё несколько дней. За то время, пока мы их ждём, люди Ридака уже освоили квадрат двадцать на двадцать меров!
Упомянув вторую по зажиточности семью Рулида, Найджел раздражённо пнул камешек под ногами. Его ноздри нервно раздувались, но вдруг он улыбнулся, словно хитрый кот.
— Вот поэтому я и хотел попросить тебя о помощи, Алиса. Знаю, что мы договорились на один раз в месяц, но тут особый случай. Может, ты уже не помнишь, но, когда ты была маленькой, я забирал у тебя… ой, то есть дарил тебе так много конфет!.. Какая же ты была милая девочка! Ой, то есть ты и сейчас, конечно…
Поделиться книгой: