Помоги проекту - поделись книгой:
Алиса еле сдержала вздох и прервала Найджела:
— Я поняла, господин Бальбосса. На этот раз я согласна.
Нынешним Призванием, вернее, временной работой Алисы было как раз избавление целины от лишних камней и деревьев, и этот платиновый дуб был одним из них.
Разумеется, работу эту ей дали неофициально. Спустя месяц после того, как она поселилась в лесу возле деревни, на западном пастбище случился неприятный случай: скатившийся с горы камень перегородил дорогу. Алиса как раз проходила мимо и в одиночку откатила камень с дороги. Слухи о её подвиге дошли до деревни, и вскоре к ней начали обращаться за помощью.
Вообще, тихая жизнь на пару с Кирито требовала определённых денежных затрат, так что она была только рада возможности поработать, однако Селька предупредила, что если Алиса станет браться за любую тяжёлую работу, то её просто завалят просьбами. Именно поэтому она договорилась о том, что каждая деревенская семья сможет просить её лишь об одной услуге в месяц.
Хотя Найджел подчинялся Кодексу Запретов, основному закону Империи Нолангарт и даже деревенскому укладу, не прошло и двух месяцев, как он решил нарушить уговор и попросил Алису о помощи второй раз за месяц. Но ничего удивительного: хотя он, в отличие от Алисы и Юджио, не сломал печать в своём правом глазу (Первосвященница называла её кодом восемь-семь-один), он считал Алису менее важным человеком, чем он сам. С его точки зрения, уговор с бывшей преступницей, живущей в утлой избушке за границей деревни, не стоил того, чтобы свято его соблюдать.
Но хотя Алиса всё понимала, она тем не менее уважительно кивнула и обошла коляску. Проверила, как там Кирито, но он никак не реагировал на шумиху вокруг. Мысленно попросив его подождать, Алиса направилась прямиком к платиновому дубу.
Заметив её, мужчины ухмыльнулись, некоторые даже цокнули языками. Впрочем, все они уже знали Алису, поэтому молча отошли от дерева.
Встав перед деревом, Алиса быстро начертила пальцами правой руки священный символ и вызвала окно Стейсии. Запас Жизни поражал, — неудивительно, что дерево устояло под натиском десяти рубщиков. Высокий приоритет означал, что бессмысленно брать у мужчин топор, как она обычно делала.
Алиса вернулась к коляске, нагнулась и прошептала:
— Прости, Кирито. Можно я пока возьму твой меч?
Она коснулась чёрных кожаных ножен и ощутила, как левая рука юноши чуть напряглась.
Но Алиса продолжала терпеливо смотреть в пустые глаза. Наконец рука снова расслабилась, и брюнет издал хриплый звук:
— А-а…
Скорее всего, это была не выраженная мысль, а эхо памяти. Сейчас юношей управлял уже не разум, а оставшиеся в груди воспоминания.
— Спасибо, — прошептала Алиса и осторожно подняла чёрный меч.
Убедившись, что Кирито сидит спокойно, она вернулась к платиновому дубу.
Что бы ни говорил об этом дереве Найджел, оно было прекрасным. Конечно, оно уступало по размеру древним деревьям Центории, но тоже прожило не меньше века.
В глубине души Алиса попросила у дуба прощения, затем расставила ноги: правую вперёд, левую назад. Левая рука держала «Ночное небо» на уровне бедра, правая коснулась рукояти, обмотанной чёрной кожей. Левый глаз оценил расстояние до дерева.
— Эй, ты чего? Решила срубить платиновый дуб таким тоненьким мечом? — громко спросил один из мужчин.
Вокруг сразу стало шумно.
«Ты меч сломаешь», «До ночи провозишься» и другие неодобрительные возгласы сыпались один за другим.
Послышался и голос Найджела:
— Э-э, Алиса! Я вообще-то хотел, чтобы ты за час управилась.
За всё время работы Алиса срубила около десяти деревьев, и каждое заняло у неё около получаса. На самом деле это даже много, просто Алиса рубила очень осторожно, боясь сломать чужой топор. Но сегодня волноваться было не о чем, потому что у «Ночного неба» точно такой же уровень приоритета, что и у «Душистой оливы».
— Нет, я управлюсь быстрее, — шёпотом ответила Алиса и сжала рукоять меча. — Ха-а!..
Выдохнув, она оттолкнулась правой ногой с такой силой, что из-под неё вылетела пыль, будто от взрыва.
Алиса очень давно не брала в руки настоящий меч, но, к счастью, умения не оставили её. Обнажившийся клинок чёрной молнией прочертил горизонтальную линию слева направо.
Кажется, мужчины даже не увидели сам удар. Когда Алиса выпрямилась, опуская клинок, они лишь недоумённо нахмурились.
На гладкой коре платинового дуба по-прежнему был лишь надруб, сделанный топорами. В остальном дерево было невредимым… по крайней мере, на первый взгляд.
— Ты что, промазала? — раздался наконец чей-то голос, вызвав волну смеха.
Алиса бросила быстрый взгляд на говорившего и убрала клинок в ножны:
— Упадёт в вашу сторону.
— А? О чём ты… — начал говорить мужчина, но запнулся и вытаращил глаза. Он увидел, что ствол платинового дуба начал наклоняться.
Рубщики закричали и побежали назад.
Огромное дерево с оглушительным грохотом рухнуло туда, где ещё секунды три назад стояли мужчины.
Алиса подошла к пню, отмахиваясь от поднявшейся пыли правой рукой. Его поверхность блестела, словно отполированная, на ней отчётливо проступали годичные кольца, и только из самого края торчала щепка.
«Либо мои навыки притупились, либо это из-за потери правого глаза», — подумала Алиса, разворачиваясь…
И невольно отшатнулась. К ней уже со всех ног бежал улыбающийся Найджел Бальбосса с распростёртыми объятиями.
Девушка машинально подняла клинок, и звон гарды заставил толстяка резко затормозить. Впрочем, улыбка не исчезла. Он сложил ладони перед собой и воскликнул:
— Это… это же… это же прекрасно! Вот это сила! Куда до тебя капитану стражников Джинку! Поистине божественный удар! — Найджел подошёл ещё на мер и посмотрел на Алису глазами, полными восхищения и жажды. — П… прошу тебя, Алиса! Я буду платить вдвое больше, только давай ты будешь нам помогать не раз в месяц, а раз в неделю… нет, в день! — умолял он, сжимая и разжимая ладони.
— Нет, мне и этих денег достаточно, — ответила Алиса, покачав головой.
В принципе, если бы она принесла «Душистую оливу» и включила «Полное подчинение оружия», то смогла бы срубить не дерево, а весь лес, и не за день, а за пару минут. Но после этого её бы наверняка заставили распахивать поля, разбивать скалы, а то и вызывать дожди.
Найджел замычал в ответ и опомнился, лишь когда Алиса потребовала оплату.
— А, да, — он заморгал. — Конечно-конечно.
Толстяк запустил руку в карман, достал тяжёлый кожаный кошель и вытащил из него обещанную монетку в сто серебряных. Когда она упала в руку Алисы, Найджел продолжил тоскливо заискивать:
— Хорошо, Алиса, а если так? Я дам тебе ещё одну монету, а ты в этом месяце не будешь помогать Ридаку…
Алиса опять с трудом сдержала вздох. Она хотела было немедленно отказать Найджелу…
Но вдруг услышала глухой стук. Она тут же вскинула голову и увидела, что коляска лежит на боку, а Кирито — на земле.
— Кирито! — хрипло воскликнула Алиса и кинулась к нему мимо Найджела.
Лежащий ничком Кирито отчаянно тянул левую руку. Перед ним двое отдыхавших парней ставили на землю меч в белых кожаных ножнах и возбуждённо разговаривали с третьим:
— Ого! Вот это да, какой тяжеленный!
— Вот почему даже баба смогла легко срубить платиновый дуб.
— Хватит болтать, держите нормально! — воскликнул тот, который не держал меч, схватился за рукоять обеими руками и попытался вытащить клинок.
Алиса словно со стороны услышала, как скрипнули её зубы.
— Ах вы!.. — вырвалось из её горла.
Парни услышали и застыли с разинутыми ртами.
Алиса пробежала оставшиеся двадцать меров в мгновение ока и затормозила, подняв облако пыли. Увидев её лицо, парни попятились.
Глубоко вдохнув, Алиса кое-как поборола рвущиеся наружу чувства и первым делом помогла Кирито подняться. Она усадила его обратно в коляску, затем глухо бросила парням:
— Это его меч. Отдайте.
На лицах парней мигом появилось дерзкое выражение. Самый крупный, который и пытался вытащить «Голубую розу» из ножен, скривился и показал пальцем на Кирито:
— Мы ему уже сказали, что возьмём ненадолго.
Кирито из коляски продолжал тянуть левую руку к белому мечу и что-то тихо мычать.
Один из двух парней, державших ножны, насмешливо ухмыльнулся:
— Мы попросили, а он радостно согласился. Так и сказал: «Ага-а, ага-а».
— Да-да, — поддержал его третий и засмеялся.
Алисе пришлось изо всех сил сжать ручку коляски правой рукой, чтобы самой не выхватить «Ночное небо» из ножен в левой руке.
Каких-то полгода назад она без малейших колебаний отрубила бы все шесть рук, посмевших притронуться к «Голубой розе». Рыцари единства не связаны Кодексом, который запрещает вредить другим людям. А уж теперь, когда Алиса сломала печать в правом глазу, она вообще могла не подчиняться никаким законам.
Однако…
Алиса стиснула зубы до боли, борясь со своими эмоциями.
Эти парни и есть жители мира людей, ради спасения которых Кирито и Юджио заплатили огромную цену. Алиса не могла им навредить, потому что ни тот ни другой этого бы не одобрили.
Несколько секунд Алиса стояла молча и неподвижно, но всё же её левый глаз отражал внутреннюю ярость. Парни перестали улыбаться и испуганно отвели взгляд.
— Ладно-ладно. He корчи такие страшные рожи, — обиженно проворчал тот, что покрупнее, убирая руки с рукояти.
Его братья отпустили ножны с неподдельным чувством облегчения на лицах: видимо, уже устали держать. «Голубая роза» повалилась на землю.
Алиса молча подошла к мечу, нагнулась и с демонстративной лёгкостью подняла ножны тремя пальцами правой руки. Обернувшись, она бросила ещё один взгляд на непоседливых подростков, затем вернулась к коляске.
Вытерев ножны о полы плаща, Алиса вернула их на место. Когда белый и чёрный мечи оказались рядом, Кирито прижал их к себе и снова замер.
Алиса мельком глянула на Найджела Бальбоссу, но тот уже вовсю отдавал приказы и будто бы не замечал конфликта. Коротко поклонившись спине шумливого землевладельца, Алиса покатила коляску обратно на север.
Буря ярости, какой она не испытывала уже давно, улеглась, уступив место холодному чувству бессилия.
С тех пор как она поселилась возле Рулида, подобное происходило уже не раз. Многие жители деревни отказывались общаться с Алисой, а потерявшего разум Кирито даже не считали за человека.
Алиса ни в чём их не обвиняла. С точки зрения других людей, она до сих пор была грешницей, нарушившей Кодекс Запретов. Хорошо ещё, что они негласно разрешили ей поселиться возле деревни и продавали еду и прочие вещи.
И всё же в глубине души Алиса спрашивала себя: ради чего?
Ради чего она вытерпела столько страданий в бою против Первосвященницы Администратор? Что именно защитили ценой собственных жизней вторая Первосвященница Кардинал, разумная паучиха Шарлотта и Юджио? Ради чего Кирито потерял дар речи и все чувства?
Эти мысли неизбежно подводили Алису к вопросу, который она ни за что не задала бы вслух: «Стоят ли люди вроде отпрысков Бальбоссы того, чтобы их защищали?»
Отчасти именно из-за этих сомнений Алиса отказалась сражаться и осела на краю мира.
День за днём армия тьмы собирается у Великих восточных врат на границе Империи Истабариэт. Сложно сказать, успеет ли Беркули возродить армию защитников мира людей и организовать оборону. Алису никто не освобождал от должности рыцаря единства — это могла сделать лишь покойная Первосвященница, — так что ей, возможно, тоже нужно торопиться к вратам.
Но сейчас «Душистая олива» казалась ей слишком тяжёлой.
Небесный мир, который она считала своей родиной, оказался выдумкой. Церковь Аксиом, которой она поклялась в верности, замарала себя ложью. Кроме того, Алиса уже слишком многое узнала о мелочности и малодушии людей этого мира. Времена, когда она верила в богинь и отважно сражалась, уверенная в собственной правоте, остались в далёком прошлом.
У Алисы почти не осталось людей, которых она хотела бы защищать: отец, мать, Селька, Гаритта и Кирито. И раз так, не лучше ли отказаться от долга рыцаря и жить в этих краях в тишине и покое?..
Покинув целину, Алиса вновь оказалась на тропе между полями. Она остановилась и прошептала Кирито:
— Кстати, раз уж мы здесь, не заглянем в деревню за покупками? Я не допущу, чтобы эти грубияны снова над тобой издевались.
Ответа не было, но Алиса приняла молчание за знак согласия и покатила коляску на север.
Купив на заработанные сто серебряных недельный запас продуктов и другие припасы, Алиса вернулась в избу. Небо к тому времени уже окрасилось в вечерние цвета.
Когда они подъезжали к крыльцу, послышался нарастающий гул. Алиса откатила коляску назад, остановилась посреди двора и стала ждать появления источника звука.
Наконец из-за деревьев, почти касаясь верхушек крон, появилось огромное крылатое создание с длинной шеей, хвостом и серебристой чешуёй — дракон по имени Амаёри. Она-то и привезла сюда Алису и Кирито из Центории.
Описав два круга над двором, Амаёри плавно опустилась. Сложив крылья, она вытянула шею к Кирито и Алисе. Кончиком носа коснулась юноши в коляске, затем головой прижалась к девушке.
Алиса почесала серебристый с голубым отливом пушок под шеей, и дракон довольно заурчал.
— Кажется, ты растолстела, Амаёри, — с улыбкой отчитала её Алиса. — Не ешь так много озёрной рыбы.
Дракон ворчливо фыркнул, развернул огромное тело и направился к своей подстилке с восточной стороны поляны. Улёгшись в гнездо из сухой травы, дракон свернулся калачиком.
Когда полгода назад Алиса решила построить здесь избу, она сняла с головы Амаёри кожаную узду и отменила сковывающие дракона заклинания. Девушка сказала ей, что теперь та свободна и может возвращаться в Западную Империю, на родину драконов. Но Амаёри даже не подумала бросить Алису.
Поделиться книгой: