Поцелуй меня крепче

– А Алеша не боится в лес без Алтая ходить? – вдруг спросила Мила.

– Сдается мне, что за смертью он в тайгу ходит.

– Что ты такое говоришь?! – возмутилась Мила.

– Мучит его что-то, боль какая-то душевная гложет, покоя ему не дает. Видимо, виноватым себя в чем-то считает, простить себе не может. Вот и ищет для себя наказание в тайге. Ты бы поговорила с ним. Только ласково, терпеливо и ненавязчиво, как бы между прочим. Ну да ты не сможешь! У тебя чуть что, так ты в драку разве что не лезешь.

– Неправда твоя, бабушка! Я сумею.

– Дай-то бог! Он вон как мне с тобой помогает. Так и ему бы самому помочь. Это только с виду он очень сильный, а на самом деле – ранимый. Как и любой другой человек. Поэтому к каждому человеку нужно бережно относиться. Особенно к близким.

Они поднялись и отправились в обратный путь. Мила благодарно оглянулась на Святое озеро и прощально помахала рукой.

– Назад пойдем другой дорогой, сделаем небольшой крюк. Здесь недалеко малинник, а рядом – дупла медовые. Пока я буду малиновый мед собирать, ты наберешь ягод. Сейчас погода жаркая, они уже должны поспеть. Соберем самые первые, а потому и самые крупные. А обратно, хоть и с грузом, все одно будет легче идти после купания.

– Разве ты тоже купалась – я не заметила, – удивилась Мила.

– Да какой тебе заметить. Ты вообще ничего вокруг, кроме озера, не видела, словно тебя кто околдовал.

Алтай бежал рядом, не отставая и не забегая вперед.

Через час они добрались до огромного малинника. Старушка надела на голову шляпу с сеткой, разожгла дымарь, взяла мешок и направилась к дуплам за медом.

– Ты зря-то не стой, – поторопила она наблюдающую за ней Милу. – Иди малину собирай. Нам еще назад сколько идти.

Алтай улегся на мягкую, начавшую желтеть траву небольшой полянки между Милой и старушкой, зорко наблюдая за обеими и чутко прислушиваясь.

Мила подошла к усыпанным спелыми ягодами кустам малины, сунула в рот ароматную сочную ягоду и зажмурилась от удовольствия: вкусно-то как! Лесная малина оказалась гораздо крупнее и вкуснее отборной дядюшкиной. И Мила взялась за работу: одну ягоду в рот, другую – в корзину, третью… тоже в корзину, куда и четвертую. Чем быстрее они управятся, тем скорее пойдут обратно. Все же здесь довольно жутковато. И если бы не присутствие Алтая, она бы умерла от страха.

Какая же идиотка эта Люська: убегать в тайгу хватит ума только у сумасшедшей. Вот Мила ни за какие коврижки и носа бы из дома не высунула… И тем не менее она здесь. Так не одна же, а с бабушкой и Алтаем! Все равно ненормальная! Мила еще быстрее принялась собирать малину, чтобы не давать мыслям воли. Сейчас лучше вообще ни о чем не думать, чтобы зря страху на себя не нагонять. Скорее бы уж ноги отсюда унести подобру-поздорову. Следующий раз ее никаким калачом сюда не заманишь.

Через полчаса одна корзина была доверху наполнена малиной. Мила взяла другую и незаметно для себя углубилась в роскошный малинник, подходящий вплотную к лесу.

Между тем старушка опустошала уже пятое дупло, оставляя немного меда в каждом. Она пускала струйку дыма в отверстие, заставляя пчел покидать незатейливый улей, а упирающихся выметала гусиным крылом. Затем ножом вырезала соты и клала в туески, плотно закрывая их крышками, чтобы не раздражать пчел запахом меда.

Обе, увлеченные работой, не заметили, как пес внезапно вскочил с места и рванул к лесу, быстро скрывшись в густой чаще. Мила услышала только, как зашелестели кусты, в испуге оглянулась, надеясь увидеть Алтая, но пес бесследно исчез.

Тревога с новой силой охватила ее. Она затаила дыхание и прислушалась, но вокруг – лишь шум тревожно колышимых ветром верхушек сосен и звон неумолкающих птичьих голосов. Где же пес? Неужели учуял какую-то опасность? Мила оглянулась на старушку. Та как ни в чем не бывало суетилась возле дупел с медом. Видимо, уже привыкла к неожиданным отлучкам Алтая, надеясь на него, а потому и не переживая напрасно.

Успокоенная видом сосредоточенной на работе бабушки, Мила тоже решила напрасно себя не стращать и переключилась на малину. Охотясь за самыми крупными ягодами, она незаметно для себя пробралась довольно далеко вперед, ближе к поваленным деревьям, и удобно устроилась перед роскошным скоплением поспевшей малины.

И вдруг над ее головой раздался шорох раздвигаемых веток. Мила подняла голову и оторопела: откуда-то сверху, из-за бревна на нее глянула огромная жуткая мохнатая башка – страшная морда-образина с приоткрытой зубастой пастью и широко расставленными черными глазками, разнесенными по разные стороны влажного носа. Мила вмиг лишилась не только способности двигаться, но и способности мыслить. Все ее естество сосредоточилось во взгляде ошарашенно вытаращенных глаз, в которых отражалось возникшее перед ней страшное чудище.

Медведь, видимо, заснувший в малиннике и проснувшийся от шума сломавшейся ветки, также не ожидал увидеть здесь странное чужеродное существо с огромными, глядящими на него пристально глазами, пахнущее тревожно, необычно, но совсем не опасно.

Он уже не раз наблюдал издалека за этими двуногими, но подходить не решался, так как они держались всегда вместе и вели себя очень уверенно. Медведь с любопытством разглядывал слабое на вид создание, дивясь, что оно также ведет себя довольно смело и совсем не собирается убегать, как это делали все звери в лесу, а даже наоборот, слишком дерзко и неотрывно смотрит ему прямо в глаза.

Медведь тут же закосил куда-то вбок, как бы отводя взгляд, и лобастая башка его, плавно повернувшись сначала в одну сторону, затем в другую, исчезла за стволом дерева.

«Это он что же… типа засмущался, что ли?!» – подумала пораженная Мила, не успевшая за это короткое время даже толком осознать произошедшее.

И в это мгновение голова медведя, туловище которого скрывалось за высоким валежником, вновь появилась на том же месте, как будто проверяя, уж не приснилось ли ему это нахальное глазастое нечто?

«Осталось только потереть лапой глаза и взреветь: „А ведь я действительно не сплю!“ – снова промелькнула в голове Милы шальная ехидная мысль. – А может, я тоже того… уже не сплю! Вот сейчас он как разинет пасть, да как вцепится мне в голову!» – окатили ее запоздалым ужасом другие, не менее запоздалые, мысли.

И Мила, непроизвольно набрав в легкие как можно больше воздуха и накрепко зажмурив глаза, разразилась таким пронзительным душераздирающим визгом, что смолкли даже птицы. Не иначе как генетическая память сработала, причем у всех разом.

Когда воздух в легких заканчивался, она снова, не открывая глаз и наотрез отказываясь осознавать происходящее, вдыхала новые его запасы и издавала протяжный звенящий высокочастотный звук. Мила так самозабвенно и что было мочи вопила, вкладывая в крик весь свой страх и ужас, что у нее даже обрывков мыслей не осталось.

Между тем медведь, от неожиданности присевший на зад при первых же тревожных и невыносимых колебаниях воздуха, сначала беспокойно мотнул головой, пытаясь избавиться от оглушительного звона в ушах, затем резко развернулся и исчез за валежником, сердито ломая кусты.

Старушка, услышав дикие крики ненаглядной внученьки, уже неслась к ней со всех ног, готовая защитить от любой беды. Однако, убедившись, что с той все в порядке, а вокруг ни души, принялась трясти самозабвенно голосящую во все горло девушку за плечи, пытаясь привести в сознание.

– Люсенька, что с тобой? Да приди же, наконец, в себя. Что ты так надрываешься, словно чудище лесное увидела? Нет же кругом никого! Раскрой глаза и сама посмотри, – убеждала она Милу, упорно не желающую открывать плотно сомкнутые веки. – Да взгляни же на меня: это я, твоя бабушка. И больше здесь, кроме нас двоих, никого нет.

Однако раздавшийся невдалеке громкий выстрел свидетельствовал об обратном. Мила открыла глаза, испуганно озираясь. Затрещали кусты, и на поляну выскочил тяжело дышащий Алтай со вздыбленной на загривке шерстью. Он тут же бросился к поваленным деревьям и, грозно зарычав, ловко перепрыгнул через валежник и углубился в лес.

Кусты снова заходили ходуном, и на поляну выбежал запыхавшийся Алексей с ружьем наперевес.

– Алешенька, а ты откуда взялся? Как ты нас нашел-то? – бросилась старушка к Алексею с расспросами. – А Люсенька вот чего-то испугалась. У меня от ее страшного крика чуть сердце не выскочило.

Мила стояла бледная, прижав к груди ладони и зябко оглядываясь.

– Что тебя так напугало? – спросил Алексей, подходя. – А я вот решил вас встретить. Посвистел в собачий свисток, Алтай и нашел меня, вывел к вам. Так чего ты так испугалась? – снова спросил он.

– Я уже и не знаю. Мне показалось, что я увидела медведя. Это было всего несколько секунд, – растерянно лепетала Мила и попыталась со всеми подробностями поведать, что с ней приключилось, однако ее рассказ даже ей самой показался настолько невероятным и фантастичным, что она уже начала сомневаться, было ли это с ней на самом деле.

Алексей недоверчиво смотрел на Милу: она даже сама не ведает, что говорит! Если бы ей действительно встретился медведь, то он вряд ли бы оставил ее в живых. Что-то прежде ему в лесу не попадались подобные миролюбиво настроенные звери, которые бы убегали от одного только крика. Он прошел в дальний угол малинника и перелез через поваленные деревья. Внимательно все осмотрев, и в самом деле обнаружил медвежьи следы и клочья шерсти. Вернувшись к ожидавшей его компании, Алексей подтвердил, что медведь за валежником действительно был, но в какое время – сказать трудно.

– Вы что, мне не верите?! – вспылила Мила и вдруг разрыдалась, как маленькая девочка, у которой отобрали конфетку.

Ну почему все, что она говорит, подвергается критике и сомнению? Почему каждое ее слово встречается в штыки, воспринимается как очередная ложь, способствующая привлечению к себе внимания окружающих?

Из-за кустов выскочил Алтай, всклокоченный и явно чем-то недовольный. Он яростно скалил зубы, рыча и оглядываясь, давая всем понять, что за его спиной таится какая-то опасность.

– А ведь Люсенька-то, как ни странно, оказалась права: медведь здесь действительно только что был. Алтай его учуял и бежал по следу, – вынужден был признать Алексей. – Ты видел его, да? – спросил он пса.

Алтай немедленно повернулся в сторону бурелома, за которым скрылся медведь, и сделал несколько шагов, давая понять, что готов в любой момент, если ему прикажут, преследовать зверя.

– Нет, Алтай, пусть медведь уходит. Он не трогает нас – мы не трогаем его. Ты молодец, что вернулся. – Алексей потрепал пса по голове. – До чего мудрый, никогда не станет зря рисковать. Но любую опасность просто нутром чует. И ни за что не вернулся бы назад, если бы нам угрожала хоть малейшая опасность, обязательно ринулся бы в бой. А раз вернулся, значит, медведя уже и след простыл. Вот и ладненько.

То ли от пережитого страха, то ли от такого наглого, на ее взгляд, заявления Алексея Мила разрыдалась пуще прежнего. На этот раз как маленькая девочка, у которой отобрали и вторую конфетку. Это же надо: поверить псу и не поверить ей!

Неожиданно Алексей подошел к Миле и крепко обнял ее, гладя по голове. Мила почувствовала его сильные руки и начала успокаиваться, изредка всхлипывая от жалости к себе. Она вдруг ясно поняла, как же истосковалась по крепким мужским объятиям и сладким поцелуям, которые непременно должны привести к любовным сценам.

Не на шутку разыгравшееся воображение настолько поглотило Милу, что ноги вмиг ослабли, а щеки ярко запылали. Она прижалась к Алексею горящим от желания телом, каждой его клеточкой, уткнув смущенное лицо в его грудь. Оказывается, как хорошо, когда тебя кто-то жалеет! Почему прежде Мила никогда и никому не позволяла этого делать, показывая всем своим видом, что она, вся такая сильная и могущественная, совсем не нуждается ни в чьей помощи, ни в чьем сочувствии? И до чего же это приятно и так женственно – быть слабой! Как же она устала от своей высокомерной жесткости, неистовой самостоятельности и язвительной грубости, которые превращают ее в подобие мужчины.

– Неужели ты думала, я дам тебя в обиду какому-то там медведю? – спросил Алексей ласково-снисходительным тоном и еще крепче обнял ее.

«Лишь бы ты сам меня не обижал, – невольно подумала Мила. – А уж с медведем я как-нибудь справлюсь».

– Вот и хорошо, вот и – слава богу! – радовалась благополучному исходу дела довольная старушка. – Самое главное – жива осталась. А нервишки-то мы подлечим.

– Ну раз все живы-здоровы, двинемся в обратный путь? – заключил Алексей. – Надо засветло успеть, чтобы ночь нас в тайге не застала, иначе комары заживо сожрут. Да и с медведем ночью в лесу лучше не встречаться: стопчет наверняка в этой чаще, и никакое ружье не поможет.

– Так чего же мы медлим? – всполошилась Мила. – Пойдемте же скорее!

Уложив туески с медом в большую корзину, компания бодро отправилась в нелегкий и совсем неблизкий путь. Мила и старушка шли налегке, так как все доверху заполненные лесными богатствами корзины легко, как перышки, нес Алексей. Мила мысленно улыбалась и никак не могла решить, почему ей так легко и свободно: то ли это действие Святого озера, поделившегося с ней целительной силой, то ли крепкие объятия Алеши так окрылили ее, что она не шла, а летела.

Они успели в скит дотемна. Алексей очень ловко почистил рыбу, выловленную еще утром в речке недалеко от скита, а старушка пожарила ее на углях, обучая попутно Милу нехитрым кулинарным премудростям.

Ужинали при свечах. Старушка на радостях, что их поход удался и они благополучно вернулись живыми-здоровыми да еще и меду успели набрать, опередив медведей, а также первой малины умудрились насобирать для варенья, поставила на стол смородиновую наливочку. Они дружно выпили и вкусно закусили необыкновенно нежной рыбкой с аппетитной хрустящей корочкой. И уже поздно ночью разошлись по своим укромным уголкам, весьма довольные друг другом и даже почти счастливые.

Мила впервые за эти дни не пожелала себе проснуться вдалеке отсюда. Почему? Не потому ли, что наверняка знала, что будет с ней в пусть не надоевшем, но таком известном до чертиков «там», и совсем не представляла, что с нею станется в таинственном и, как оказалось, довольно романтичном, хотя и наполненном всякими непредвиденными опасностями, «здесь»?

Старушка еще на озере говорила что-то насчет того, что в Миле начала просыпаться любовь. Неужели она и в самом деле влюбилась?! Впервые в своей жизни!

Впрочем, сейчас от Милы уже ничто не зависит. И желаний ее никто не спрашивает. А если попросить? Тогда – можно она чуть-чуть задержится в своем странном сне?

Глава 8

Свет мой, зеркальце… лучше молчи

Наутро Мила проснулась с надеждой вновь увидеть предмет своей симпатии. Но старушка ее разочаровала: Алексей уже заходил и предупредил, что отправляется в тайгу дня на два. Делать нечего, придется ждать. Они наскоро позавтракали и принялись за медовые соты.

– Вот смотри, – учила старушка Милу. – Кладем рамку с сеткой на глиняный поддон с высокими стенками, распечатываем соты, складывая восковые крышечки в отдельную посуду. Затем нарезаем соты кусочками на сетку, и мед через нее стекает в поддон. После этого кусочки перекладываем на доску с отверстиями, раскатываем скалкой, так как у нас нет медогонки, и мед через отверстия попадает в другой деревянный поддон с высокими стенками. А из поддона будем переливать его в деревянный бочонок. Все очень просто. Ты займись распечатыванием сот и их нарезкой, а я пока пойду бочонок для меда проверю, он у меня уже несколько дней на солнце греется.

Она вышла из дома, и Мила принялась за работу. Столько дел и забот, что времени на всякие размышления и горькие думы совсем не осталось. Кроме добычи меда нужно еще покормить кур и коз, выполоть и полить грядки с овощами, натаскав из колодца воды, затем помочь приготовить обед, заодно поучившись хитрым премудростям кулинарии: как из обычных продуктов сотворить сказочно вкусное блюдо.

Старушка как будто чувствовала, когда нужно Милу спросить о чем-то, лишь бы отвлечь от горьких дум, а потому не давала ей ни секунды остаться одной, чтобы та вновь «не зачудила». Сама же Мила мечтала только о возвращении Алексея, в ожидание которого полностью и погрузилась. А так как до его прихода оставались еще целая ночь и полтора дня, то эти часы она старалась заполнить чем-нибудь полезным, но никак не сожалением о прошлом, недовольством настоящим или грезами о неопределенном и туманном будущем.

Мила сосредоточилась на деле, которое требовало немалого внимания и определенной сноровки. Большой нож, которым она открывала и нарезала соты, все время прилипал к ним и никак не желал отделяться от нарезанных кусочков, когда она пыталась складывать их на сетку. Мила прежде никогда не только не пробовала, но даже и не видела малинового меда. А потому очень удивлялась его белому цвету и совершенно необыкновенному вкусу.

От густого ароматного запаха даже немного кружилась голова, и Мила чувствовала себя слегка опьяненной. Она вдруг вспомнила, как накануне вечером, после выпитого стаканчика смородиновой настойки у нее появились игривые и довольно настойчивые мысли относительно Алексея. Мила ощутила, как щеки снова залил румянец, и оглянулась: как бы бабушка не заметила, уж такая шустрая и сообразительная, будет потом к ней приставать с намеками.

Словно почувствовав, что о ней подумали, в дом вошла старушка. Мила опустила голову, чтобы та не заметила ее смущения.

– Чтобы нож не лип к сотам, макай его в горячую воду. – Старушка поставила на стол тарелку с дымящим кипятком. – Малиновый мед – настоящее чудо природы. Когда цветет малина, пчелы пролетают мимо других цветков медоносных растений, не обращая на них никакого внимания. Цветок малины опрокинут вниз, поэтому пчела, собирая нектар, находится как бы под зонтиком и может работать даже во время дождя.

Старушка внимательно оглядела молчаливую Милу.

– Да ты горишь вся! Это от жары. Но на улице этим заниматься не следует, тут же пчелы налетят, работать не дадут. А пойдем-ка мы с тобой, девонька, на свежий воздух, отдохнем маленько: загоняла я тебя совсем работой. Малинки поедим: я для еды-то специально оставила, а оставшуюся на варенье пустим.

Они устроились на завалинке и принялись за малину. Попутно старушка делилась немудреными женскими секретами по сохранению красоты и молодости.

– Запомни, дорогая моя: самая красивая женщина – это женщина, следящая за собой. Ни один мужчина с той, что махнула на себя рукой, жить нормально не станет, обязательно начнет блудить. Доброе здоровье, как говорится, и на лице написано. Я заметила: ты совсем перестала к зеркалу подходить. А ведь это не дело. Я тебя просто не узнаю: землистый цвет лица, кожа вялая, да еще с красными пятнами.

Мила невольно приложила ладони к лицу.

– Как бы ты ни чувствовала себя, какое бы у тебя ни было плохое настроение, но если ты настоящая женщина, всегда найдешь время уделить себе внимание. Вот трешь на терке морковь, возьми и отложи немного в тарелочку, добавь сметанки – и твоя чудо-маска готова. Нанесла на лицо – и через двадцать минут ты себя не узнаешь. И тебе полезно, и Алешеньке смотреть приятнее. Очень хорошо, что его сейчас нет. Значит, у тебя появилось время привести себя в порядок. Не при нем же тебе красоту наводить?

– Ну бабушка, что ты такое говоришь! При чем здесь Алеша?

– А при том. Самое легкое – махнуть на себя рукой и забыть о том, что ты женщина. Ничего не делать легче, так как всегда можно найти этому оправдание. Труднее отвечать за свою жизнь, за свои поступки, не сваливая вину на кого-то, кто всегда найдется, было бы желание. А вот Алешенька для тебя отличная пара.

– Да с чего ты взяла, что я ему нужна?

– Я же не слепая, вижу, как он на тебя смотрит. Так не будь же глупой, не разочаруй его.

Мила промолчала. Да и что она могла сказать? Что, несмотря на ее симпатию к нему, она собирается использовать его в своих целях? И цели ее гораздо важнее для нее, чем чувства?

– Вон, смотри, – указала старушка Миле на два глиняных горшка, стоящих рядом. – Это самодельная печная воскотопка. Натопим воск и свечек налепим, будет у нас собственное электричество… А чего это мы просто так-то сидим? У нас же есть малина и мед, из них получится прекрасная маска. Я мигом. – И старушка поспешила в дом.

«Она с этими масками носится, как курица с яйцами, – с усмешкой подумала Мила. – А может, ей хочется поскорее сбыть меня с рук? Вернее, свою сумасшедшую Люсеньку. И бабушку чисто по-человечески можно понять: беспокоится за судьбу ненаглядной и единственной внученьки, да и правнуков, наверное, хочется понянчить. Изо всех сил старается… Прямо как мой дядюшка. Оказывается, и у богатых, и у бедных одни и те же заморочки!»

Из дома вышла старушка, неся тарелочку с маской.

– А мы не станем слишком красивыми? – не удержалась Мила от ехидства. – Вот придет Алеша и не узнает нас.

– Как только он увидит тебя, такую красивую, то первым делом подумает о том, что по тебе соскучился, поэтому ты ему и кажешься краше, чем была.

– Выдумщица ты, бабушка. Чего и нет, нафантазируешь.

– Вот и хорошо. Зато выдумки у меня добрые, а потому, даст Бог, и исполнятся.

– А почему мы по тайге плутали, петляли? – неожиданно спросила Мила. – Если бы шли все время прямо, дошли намного быстрее.

– Если бы мы шли прямо, голуба моя, мы вообще бы не вернулись обратно. И по тайге мы не плутали, а обходили болота, которых там превеликое множество.

– Так мы шли по болотистым местам?! – запоздало испугалась Мила. – А если бы мы погибли!

– А если бы мы погибли, то точно бы не вернулись, – улыбнулась старушка. – Но мы же вернулись. Вот и давай радоваться тому, что есть, и не расстраиваться по поводу того, что могло бы быть, если бы…

– А как же медведь?

– Но ведь не сожрал же он нас. Забыла о том, что я тебе молитву в кармашек положила от нападения зверя в лесу? Вот тебя Бог и спас.

– Да, действительно. Не иначе как Бог спас, – вынуждена была согласиться Мила. – Просто чудо какое-то. Пойдем домой. Что-то здесь как-то неуютно стало.

Они умылись из рукомойника и вошли в избу. Предстояло еще заготовить на зиму медово-малиновое варенье холодным способом, выкладывая в глиняные горшки послойно мед и целые ягоды. Старушка уверяла, что именно так делали в старину. Ей виднее. С вареньем провозились дотемна.

Мила ненадолго вышла во двор и устало смотрела на мрачные верхушки еще видимых вдали гигантских сосен, думая о том, что зря она сама напросилась, чтобы ее здесь задержали. Вернувшись в избу, села за стол, наблюдая за пламенем свечи.

– Расскажи мне про медведей. Может, мне в лесу какой-то необычный попался, потому и не съел? Наверное, я ему просто слишком худой показалась и совсем невкусной, – усмехнулась Мила.

– Ну вот что ты с ней будешь делать: опять мелет, сама не знает что! Язык у тебя без костей.

– У тебя, между прочим, тоже, – не удержалась Мила.

– Не придуривайся, что не поняла, о чем я. И в кого ты у меня такая языкастая?