Помоги проекту - поделись книгой:
Но тогда мало кто услышал длинный монолог Адольфа Гитлера о том, что ему выпала миссия не только спасти Германию, но и возглавить борьбу белого человека за господство в мире. Негры и монголы под руководством большевиков и всемирного еврейства пытаются захватить власть над миром, и его долг — остановить их, совершить величайшую в истории расовую революцию.
Адольф Гитлер сделал политическую карьеру, утверждая, что мир делится на расы, полноценные и неполноценные. Худшая из них — семитская. Лучшая — арийская, нордическая, германская. Это высокие, сильные белокурые люди с голубыми глазами, уроженцы северной Европы. Лишь они создатели. Они от природы наделены гениальными способностями. Они создали шедевры мирового искусства и литературы.
Но и среди арийцев есть своя градация. Только немцы — лучшие из лучших — способны и вправе управлять миром. Гитлер почувствовал, что немцы, которые со стороны кажутся стопроцентными материалистами, в реальности невероятно падки на лесть. Вот почему им понравился Гитлер. Фюрер преподнес им роскошный подарок — широким жестом даровал всем немцам духовное и культурное превосходство над остальным миром. И что особенно приятно — это превосходство ничем не надо было доказывать или подтверждать! Они наделены им по праву рождения.
Расовая теория помогла нацистам взять власть. Гитлер аккумулировал и изложил в доступной форме идеи, которые греют душу множеству людей: уверенность в том, что они от природы лучше других. Не от того, что они совершили нечто выдающееся или наделены невероятными талантами. В их жилах течет особая кровь.
Мир невероятно упростился. Кровь определяет жизнь человека, провозгласил Гитлер. Расовой судьбой одним предопределено управлять миром, другим — исчезнуть с лица земли. Нация должна осознать свою особость, которую ни с чем нельзя спутать и которую нельзя изменить. Нация — единый организм, рожденный не поддающимися рациональному познанию корнями и особой почвой. В нацистской Германии эта метафизическая субстанция именовалась народным духом.
Вся эта гитлеровская идеология станет оправданием чудовищных преступлений Третьего рейха и приведет к мировой войне, в результате которой сама Германия будет разгромлена и разрушена.
Но поначалу Гитлер держался осторожно. 17 мая 1933 года, выступая в рейхстаге, он говорил об отказе от войн как средства решения споров. «Его длинная речь, — вспоминал депутат рейхстага Вильгельм Хёгнер, — выдавала страх перед возможным вмешательством заграницы в связи с уже начатым перевооружением. Он со всей решимостью отвергал новые войны, новые жертвы, неуверенность людей в своем будущем и экономическую нужду, которые были бы порождены новой войной. Единственной целью национально–социалистического переворота он назвал недопущение большевизма, возвращение армии безработных к мирному труду и восстановление в Германии стабильного и авторитетного государственного руководства».
Гитлера в мире поначалу сильно недооценивали.
2 мая 1934 года в Москве член политбюро и формальный глава государства Михаил Калинин, принимая группу военных разведчиков, говорил им:
— Вот Гитлер, действительно, крупнейший агитатор. Если бы Гитлер был коммунистом, это был бы мировой агитатор. Язык у него очень простой. Все говорят, что он неумный человек. Не могу я с этим согласиться… У Гитлера тяжелое положение, но он очень умно защищает свое дело. Например, в своей речи он пустил такую громкую фразу: «Всем женщинам дадим мужей». Это, видимо, ораторский подход — посмешить людей, пошаржировать массу. Затем, замечательна его речь после вступления в должность канцлера…
28 мая 1933 года кабинет Гитлера одобрил программу создания новых рабочих мест. Правительство обещало ассигновать миллиард марок, чтобы спасти народ от безработицы. Говорили, что партия взяла на себя миссию спасти тружеников от безработицы.
Передовиком оказался гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох. Через полгода после прихода нацистов к власти Кох провозгласил Восточную Пруссию свободной от безработицы. Назначенный министром народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс торжествующе сообщил, что сто с лишним тысяч немцев получили работу как зримое воплощение энергии национального социализма!
Гауляйтер Кох согнал безработных в так называемые «товарищеские лагеря», где превратил всех, в том числе квалифицированных рабочих, в землекопов. Эрих Кох умудрился даже один из первых концлагерей для противников режима записать в отчет как центр ликвидации безработицы.
Гауляйтеры быстро убедились в том, что борьба за рабочие места мало интересует Гитлера. Он думал о перевооружении. Деньги из бюджета выделялись только на военные нужды и на строительство инфраструктуры, необходимой вооруженным силам.
Особое место в нацистской мифологии занимает строительство автобанов. И по сей день уверенно говорят, что именно Гитлер избавил страну от безработицы, начав строительство шоссейных дорог. В реальности нацистское руководство никогда не рассматривало строительство дорог как метод ликвидации безработицы.
Проблема Германии состояла в том, что она боялась войны на два фронта, как это произошло в Первую мировую. Автобаны давали возможность перебрасывать войска с одного фронта на другой. Гитлер поручил строительство дорог Фрицу Тодту, инженеру и старому члену партии. Тодт обещал фюреру, что после постройки автобанов триста тысяч солдат можно будет перебросить с одного фронта на другой за две ночи.
После прихода нацистов к власти безработица насчитывала те же четыре миллиона человек. Но у страны возникло ощущение, что проблема решена. Не осталось ни одного депутата рейхстага, ни одного журналиста, которые решились бы рассказать о реальном положении дел.
4 октября 1933 года появился «Имперский закон о главных редакторах», в котором газеты назывались «государственным средством просвещения и воспитания». Об информации как главной задаче прессы не было и речи. В своем кругу Гитлер сказал:
— Наша пресса, в общем–то, чудесная вещь. Закон о печати позаботился о том, чтобы народ оставался в неведении. Пресса и существует для этого.
Красная армия и рейхсвер
Потерпевшая поражение в Первой мировой Германия была единственной страной, которая хотела сотрудничать с Советской Россией. Если бы в Гражданской войне верх взяли белые, Россия заняла бы место среди держав–победительниц. А Советская Россия не предъявила Германии никаких требований и не участвовала во взимании огромной контрибуции, которая подрывала и без того слабую немецкую экономику.
С санкции Ленина в небольшом городке Рапалло в 1922 году нарком по иностранным делам Георгий Васильевич Чичерин подписал сенсационный договор с Германией о взаимном признании и восстановлении дипломатических отношений. В Рапалло обе страны согласились строить отношения как бы с чистого листа и решили все спорные вопросы самым радикальным образом: они просто отказались от взаимных претензий.
24 апреля 1926 года в Берлине советский полпред Николай Николаевич Крестинский и немецкий министр иностранных дел Густав Штреземан подписали договор о ненападении и нейтралитете. Обе страны договорились не участвовать в союзах, направленных против другой страны. Таким образом, Германия и Россия заведомо отказывались от участия в системах коллективной безопасности.
Внешняя политика России носила прогерманский характер не только в силу расчета, но и благодаря откровенной симпатии руководителей большевиков к Германии и немцам. 20 февраля 1922 года Ленин писал своему заместителю в правительстве Льву Борисовичу Каменеву:
«По–моему, надо не только проповедовать: «учись у немцев, паршивая российская комммунистическая обломовщина!», но и брать в учителя немцев.
Иначе — одни слова».
Тайным военным сотрудничеством с Германией занимался нарком внешней торговли Леонид Борисович Красин. Он полагал, что ограничения, наложенные на Германию условиями Версальского мира, заставят немецкую армию искать обходные пути для развития военной техники и немцы будут платить России, если помочь Рейхсверу и позволить ему создавать новые образцы боевой техники на российской территории.
Еще в сентябре 1921 года (до Рапалло!) командированные в Берлин Леонид Красин и член ЦК партии Карл Бернгардович Радек подписали с немцами соглашение об образовании совместного «Общества по развитию промышленных предприятий».
На следующий год рейхсвер приступил к созданию на территории России объектов для испытаний своей боевой техники. Первыми в Москву приехали представители немецкой авиастроительной компании «Юнкерс», основанной профессором Гуго Юнкерсом. Они хотели получить концессию на производство военных самолетов. Горячим сторонником этого контракта был Михаил Васильевич Фрунзе, который в январе 1925 года возглавил военное ведомство.
Инициатором военного сотрудничества с германской стороны стал начальник управления сухопутных сил рейхсвера генерал–полковник Ханс фон Сект (он командовал рейхсвером в 1920–1926 годах). В 1921 году в военном министерстве Германии сформировали специальную группу, которая занималась Россией. Ее представителей включили в штат немецкого посольства в Москве.
Советско–германское военное сотрудничество между рейхсвером и
Красной армией началось в соответствии с секретным соглашением от 11 августа 1922 года. Соглашение позволяло веймарской Германии размещать на советской территории военные объекты и проводить испытания военной техники и обучение личного состава тех родов войск, которые были запрещены Версальским договором, в первую очередь авиации. В ответ немцы щедро делились с Красной армией своими военными достижениями.
С помощью немецких фирм в России производились самолеты, танковые моторы, стрелковое оружие, артиллерийские снаряды, боевые отравляющие вещества, на которые в те годы военные возлагали
особые надежды. Под Самарой построили завод по производству химического оружия. Это место называлось Иващенково, потом его переименовали в Троцк — в честь первого председателя Реввоенсовета, а после высылки Троцкого, в 1929 году, на карте появился Чапаевск.
На полигонах в Шиханах и в Тоцке немцы тренировались в применении химического оружия. Красноармейцы перенимали ценный опыт — именно германская армия в Первую мировую использовала отравляющие газы против французов и британцев.
Летом 1929 года в шести километрах от Казани в Каргопольских казармах открылись секретные танковые курсы для советских и немецких танкистов. Немцы прислали двенадцать танков, инструкторов и
организовали учебу. Работу курсов инспектировал фанатик бронетанковых войск будущий генерал–полковник и начальник генерального штаба сухопутных сил вермахта Хайнц Гудериан. Каргопольские курсы закрылись в июне 1933 года. Все оборудование и танки достались Красной армии.
В Липецке в летной школе учили немецких пилотов. Многие знаменитые немецкие асы прошли через эту школу. В общей сложности за десять лет около трехсот немецких офицеров учились в военно–учебных заведениях Рабоче–крестьянской Красной армии.
Летом 1925 года немецких наблюдателей впервые пригласили на маневры Красной армии. В Берлине сделали ответный жест. Практика обмена военными наблюдателями прижилась. В 1932 году на маневрах Красной армии побывал Вильгельм Кейтель, будущий генералфельдмаршал и начальник штаба верховного главнокомандования вермахта.
В 1925 и в 1932 годах на немецких маневрах присутствовал будущий маршал Михаил Николаевич Тухачевский, большой сторонник сближения с Германией. Контакты с немецкими офицерами, санкционированные политбюро, ему дорого обошлись, хотя в Германию он ездил по специальному решению политбюро.
31 мая 1928 года нарком обороны Ворошилов обратился к политбюро:
Бломберг приехал в Москву в августе. Его принимали на высшем уровне.
Относительно значимости немецкого гостя Ворошилов не заблуждался. Вернер фон Бломберг с приходом Гитлера к власти станет генералфельдмаршалом и военным министром. В 1938 году, правда, Гитлер с Бломбергом расстанется — под тем предлогом, что министр женился на особе легкого поведения. В реальности фюреру понадобятся более решительные генералы…
Сам Ворошилов, кстати, сомневался, надо ли пускать немецких наблюдателей на маневры Красной армии:
Но Ворошилов перечислил и аргументы в пользу сотрудничества:
Политбюро приняло предложение Ворошилова допустить немецких офицеров на маневры РККА. 4 июля политбюро утвердило и список командиров, которым предстояла командировка в Германию. В 1924– 1931 годах в Германии побывало больше ста пятидесяти командиров Красной армии.
В марте 1933 года новый канцлер Адольф Гитлер в рейхстаге сказал, что его правительство «желает поддерживать с Советским Союзом дружественные отношения и рассчитывает на взаимность». В апреле Гитлер принял советского полпреда Льва Михайловича Хинчука, который заявил, что советское правительство также настроено на сотрудничество.
В мае на приеме в честь немецких гостей заместитель наркома обороны Михаил Тухачевский проникновенно сказал:
— Нас разделяет политика, а не наши чувства, чувства дружбы Красной армии к рейхсверу. Вы и мы, Германия и Советский Союз, сможем диктовать свои условия всему миру, если мы будем вместе. Но постепенно это сотрудничество сошло на нет.
Раса и кровь
Адольф Гитлер и десяти минут не мог проговорить без того, чтобы не завести речь о евреях. Один из его приятелей утверждал, что в юности Гитлер влюбился в белокурую девушку. Она отвергла будущего фюрера и предпочла более симпатичного юношу–еврея. И с тех пор озлобленному Гитлеру повсюду виделись картины соблазнения белокурых немецких девушек инородцами.
Евреи стали для Гитлера олицетворением всех пороков и преступлений. Он считал их виновными во всех бедах и несчастьях человечества. Он вообще отрицал право евреев считаться людьми и видел в их обличии дьявола на земле.
Антисемитизм стал одной из главных мировоззренческих и политических основ преступного государства и привел к уничтожению миллионов людей. Национально–социалистическое движение выплеснулось на улицу, дав выход необузданным страстям, националистическим предрассудкам и ненависти, пробуждая самые низменные инстинкты.
В послевоенной Германии евреи получили такие же, как все, гражданские права и свободы. Равноправное участие в культурной и политической жизни раздражало националистов. Это позволило Гитлеру пустить в ход такое надежное оружие, как антисемитизм. Его сила в том, что он не требует никаких рациональных аргументов.
Немцев убеждали в том, что евреи захватили в республике все ключевые посты и это часть всемирного заговора антинациональных сил.
Период германской истории от времени правления канцлера Отто фон Бисмарка до разгрома Третьего рейха в мае 1945 года был временем невротического стремления германской империи к самоутверждению, время расцвета шовинистической культуры.
Немцы были убеждены, что их победа над французами в войне 1871 года — результат глубокого морального и культурного превосходства, а не следствие небольшого преимущества в военной мощи, как это имело место на самом деле. А поражение 1918 года было воспринято в Германии как несправедливость. Обиду на эту несправедливость усилило чувство исторической миссии Германии.
Нацисты были прежде всего борцами против всего западного. Запад отождествлялся с индивидуализмом, либерализмом, парламентской демократией. Демократы пытались направить развитие страны по общеевропейскому пути. Национальные социалисты делали упор на особый немецкий путь. Тогда модно было говорить, что немецкая душа несовместима с капитализмом, что страна должна идти особым путем, что парламентская демократия ей не подходит.
Поражение в Первой мировой воспринималось как национальный позор и утрата статуса великой державы. Республика — как воплощение культурного распада и морального банкротства. Немцы считали, что победивший в войне Запад желает не только ограбить их, но и унизить их национальное чувство. А слуги Запада — это евреи.
В реальности абсолютное большинство немецких евреев не участвовали в политике. За четырнадцать лет в Веймарской республике сменилось двадцать кабинетов, в них служило в общей сложности четыреста министров. И лишь пятеро из четырехсот — евреи. Но это не мешало национальным социалистам утверждать, что власть в руках евреев.
XIX век принес немецким евреям хотя и неполное, но равноправие. Они быстро интегрировались в немецкое общество, это привело к большому числу смешанных браков. Число перешедших в христианство евреев значительно увеличилось. Немецкое общество охотно принимало евреев–христиан. Антисемитизм носил преимущественно религиозный характер. К еврею–христианину претензий не было. Немецкие евреи доказывали свою любовь к Германии службой в армии.
До Первой мировой в Германии не было принято никаких антисемитских законов, потому что злобные националисты были раздроблены. Немецкие евреи ошибочно решили, что, в отличие от восточноевропейских евреев, они в Германии в безопасности. Но спасения не было.
Немалое число немецких христиан имели еврейские корни. Они не считали себя евреями, многие и не подозревали о своих еврейских предках, пока Гитлер им об этом не напомнил. Они верно служили стране, ведь их предки жили в Германии на протяжении столетий. Они искренне считали себя немецкими патриотами и совершенно не предполагали, что приход нацистов к власти им чем–то угрожает. Когда в 1935 году были приняты первые расовые законы, они просто не могли поверить, что и их тоже зачислили в разряд ненастоящих немцев.
Известно, что нет ничего более опасного для ревнителей чистоты своего происхождения, чем реальные генеалогические изыскания. Немцы в особенности представляют собой смешение различных этнических групп, хотя многие из них не желали об этом слышать. Изучение собственной родословной стало ударом даже для некоторых правоверных нацистов. Они и не подозревали, что в их жилах течет часть еврейской крови, что один из дедов или одна из бабок были евреями.
Выявить всех, у кого есть примесь еврейской крови, было трудно, хотя партийный аппарат и эксперты расового ведомства трудились с полной нагрузкой. Они обнаружили, что много заметных и влиятельных в обществе людей женаты на еврейках. Немецкие аристократические семьи не отказывались от браков с евреями. Объединитель страны и первый канцлер Германии Отто фон Бисмарк это только приветствовал.
Адольф Гитлер придавал большое значение внешнему облику. Но он сильно ошибался. Большинство немецких евреев ничем не отличались от немцев — ни образом жизни, ни образом мыслей. Возможно, не было больших немецких патриотов, чем немецкие евреи. И внешне они были такими же, как немцы.
Когда нацисты пришли к власти, они сочли все формы ассимиляции евреев попыткой подорвать Германию изнутри. Гитлер считал ассимилированных евреев самыми опасными, потому что их не сразу узнаешь, и они изнутри разлагают общество.
Немецкие евреи были в отчаянии. Когда они пытались держаться в стороне от жизни страны, где они оказались волею судьбы, их считали врагами. Когда они пытались стать частью общества, служить государству, так же, как все, их считали еще более опасными врагами.
Один из самых популярных писателей того времени Якоб Вассерман с горечью писал:
В одном из немецких учебников есть раздел: «Сопротивление без народа». Речь идет о том, что в других странах антифашистское движение опиралось на поддержку народа. Но не в Германии. Юные антифашисты Ханс и Софи Шолль были одиночками. И попытка полковника Клауса Шенка фон Штауфенберга убить Гитлера 20 июля 1944 года тоже не встретила широкого понимания среди населения страны.
Американский историк Дэниэл Гоулдхэген написал обширную книгу о том, что немцы охотно участвовали в преступлениях. Не потому, что им трудно жилось, не потому, что страна пережила унижения после поражения в Первой мировой, и не в силу какого–то особого психологического устройства, а просто потому, что они ненавидели «чужих». Они не хотели видеть рядом с собой евреев и так охотно поддержали политику национальных социалистов. Поэтому они убивали безоружных евреев, женщин и детей, уничтожали миллионы невинных людей систематически и без сожаления…
По существу историк назвал немцев «нацией убийц». Поразительным образом книга имела колоссальный успех именно в Германии. Многие немцы откликнулись на его труд. Издали целую книгу писем Дэниэлю Гоулдхэгену. Немцы узнали правду о себе, и в определенном смысле это стало для них облегчением. Как на занятиях у психотерапевта, когда выясняется, что вокруг полно людей с такими же тяжелыми проблемами.
Конечно, при известных обстоятельствах многие люди способны стать преступниками, как показывают исследования психологов. Но огромную роль сыграла тотальная нацистская пропаганда, разжигавшая ненависть к евреям и вообще к «чужим», «другим», «не своим». И лишь немногие немцы даже в нацистские времена подчинялись совести и своим моральным принципам.
На всех уровнях немецкое общество демонстрировало одобрение и готовность помогать в депортации и уничтожении евреев. Многие проявляли энтузиазм и личную инициативу, щедро вознаграждаемую. На изгнании евреев наживались не только бургомистры и полицейские, но даже уборщицы, которые за личный досмотр еврейских женщин получали надбавку к жалованью. А соседи просто занимали квартиры депортированных и присваивали их имущество.
Почему он нравился немцам?
29 марта 1936 года на референдуме — поддерживаете ли вы политику фюрера — Адольф Гитлер получил почти девяносто девять процентов. Министр народного просвещения и пропаганды нацистской Германии Йозеф Геббельс пометил в дневнике: «Историческая победа. Фюрер объединил народ. Даже в самых смелых мечтаниях мы не могли этого представить. Фюрер завоевал мандат против всего окружающего мира».
Выходит, практически все немцы верили Гитлеру?
Более надежные исследования в те годы не проводились, но можно предположить, что цифра завышена. Не все верили. Однако же отрицать успехи нацистов в завоевании общественного мнения не приходится. Это результат работы мощной пропагандистской машины? Или же немцам действительно нравилось то, что делал самый чудовищный преступник ХХ столетия Адольф Гитлер?
2 августа 1934 года президент Германии Отто фон Гинденбург умер в возрасте восьмидесяти семи лет. 19 августа провели референдум. Немцев просили ответить на один вопрос: согласны ли вы ликвидировать пост имперского президента, чтобы передать все полномочия Гитлеру?
«За» проголосовали восемьдесят четыре процента. Нацисты приняли закон, объединивший должности президента и канцлера. Гитлер стал именоваться «фюрером и имперским канцлером». Но шестая часть населения нацистской Германии — больше пяти миллионов человек — все–таки ответила «нет». В некоторых рабочих районах против концентрации власти в руках фюрера высказался каждый третий.
В марте 1936 года служба госбезопасности представила начальству секретный отчет о настроениях в Берлине: немцы недовольны тем, что Гитлер не борется с коррупцией и позволяет высокопоставленным чиновникам вести роскошную жизнь. «Почему фюрер с этим мирится?» — вот вопрос, который часто звучал в те дни. В тревожном отчете говорилось: «доверие народа к личности фюрера сейчас переживает кризис».
Но буквально через день после составления доклада, 7 марта 1936 года, немецкие войска вошли в демилитаризованную Рейнскую зону, что в первый раз продемонстрировало слабость западных демократий.
По Версальскому мирному договору левый берег Рейна и полоса правого берега шириной в пятьдесят километров объявлялись демилитаризованной зоной. Франция после двух войн хотела, чтобы немецкие войска держались от нее подальше.
Германия нарушила мирный договор, и 7 марта 1936 года французская армия имела полное право вышвырнуть рейхсвер из Рейнской области. Немецкие войска получили приказ не сопротивляться в случае столкновения с французами. Но в Париже не хотели конфликта, и этот день стал триумфальным для Гитлера. Проблемы последних месяцев — нехватка продовольствия, рост цен, низкие зарплаты — все это потонуло в эйфории.
Адольф Гитлер самодовольно перечислял свои достижения в рейхстаге 28 апреля 1939 года:
— Я преодолел хаос в Германии, восстановил порядок, фантастически поднял производство во всех отраслях национальной экономики. Мне удалось полностью занять полезным трудом семь миллионов безработных, судьба которых так тревожила наши сердца. Я не только политически объединил немецкий народ, но и вооружил его. Я вернул провинции, отнятые у нас в 1919 году. Я привел миллионы глубоко несчастных немцев, оторванных от нас, на родину. Я восстановил тысячелетнее историческое единство германского жизненного пространства. Я достиг всего этого, не пролив кровь и не заставив страдать от войны мой народ или другие народы. Я, который двадцать один год назад был никому не известным рабочим и солдатом моего народа, осуществил все это благодаря своей энергии…
Министр пропаганды Йозеф Геббельс скромно писал, что создание мифа о фюрере было его главным достижением. Но самые изощренные стратегии не возымели бы успеха, если б не благодатная почва:
Германия, считавшая себя несправедливо обиженной и оскобленной, ждала спасителя и нашла его в Гитлере.
И лишь немногие были достаточно прозорливы, чтобы оценить опасность нацистской политической системы.
В первые годы нацистского правления немцам казалось, что после стольких лет отчаяния и безнадежности в немецкое общество вернулись энергия и динамизм. Наконец–то у власти правительство, которое поставило Германию на ноги. Пока другие страны (и Соединенные Штаты Америки в том числе) страдали от массовой безработицы, Гитлер избавил немцев от этого страха. Даже после Второй мировой немалое число немцев продолжали считать это достижениями Гитлера. Вспоминали, что при нацистах была полная занятость, существовали такие хорошие вещи, как организация «Сила через радость», которая за копейки позволяла трудящимся культурно отдыхать и путешествовать.
Вторым достижением Гитлера считалось избавление от Версальского мирного договора 1919 года, считавшегося позорным. Вынужденное сокращение рейхсвера до ста тысяч человек, запрет иметь военную авиацию и некоторые виды наступательного оружия переживались как унижение. Восстановление военной силы и престижа Германии оценивалось немцами как достижение, пока за это не пришлось проливать кровь.
Присоединение Австрии к Германии в 1938 году воспринималось как национальный триумф. Немцы вновь и вновь убеждались в слабости западных держав и гении Гитлера как государственного деятеля.
Впервые немцы встревожились во время судетского кризиса летом 1938 года, когда возникла реальная угроза войны. Но западные державы в конце сентября отдали Германии Судетскую область, отрезав ее от Чехословакии, и тем самым подарили Гитлеру еще один мирный триумф во внешней политике.
В годы Веймарской республики нацистская пропаганда приложила немало усилий для того, чтобы представить жизнь в демократической стране как катастрофическую. Преувеличивалась преступность, декадентство, социальные беспорядки и насилие (большая часть которого была действиями самих нацистов). Придя к власти, Гитлер выставлял себя борцом за справедливость и мораль, поборником закона и порядка.
Поделиться книгой: