Помоги проекту - поделись книгой:
В марте 1930 года ушел в отставку последний кабинет министров, сформированный парламентским путем. Герман Мюллер стал и последним социал–демократом на посту канцлера. Это было несчастливое время для Германии, но счастливое для Гитлера.
Правительство возглавил Генрих Брюнинг, лидер сравнительно небольшой католической партии Центра. В Первую мировую он ушел на фронт добровольцем, служил пулеметчиком, и это вызывало симпатии военных. Брюнинг был оригинальным политиком. Отказывался от автомобиля, ездил на автобусе и каждый месяц возвращал в кассу часть своего жалованья, которую не успевал истратить.
Генрих Брюнинг предложил сбалансировать бюджет единственным разумным способом — ввести новые налоги и сократить расходы. Рейхстаг 16 июля 1930 года проголосовал против. Канцлер распустил рейхстаг и назначил новые выборы.
Заводы закрывались, страх безработицы и нищеты распространился по стране. Немцы не собирались голосовать за умеренных политиков. Нацисты завоевали сто семь мандатов и стали второй по значению партией в рейхстаге после социал–демократов. Против нацистов голосовали только промышленные и католические районы. В столице нацисты собрали в десять раз больше голосов, чем два года назад. Завоевывая на свою сторону рабочий класс Берлина, Геббельс провозглашал:
— Ни одного завода без партийной ячейки!
Но это вовсе не означало, что нацистам никто не противостоял.
В Пруссии, которая составляла две трети Германии, существовало социал–демократическое правительство во главе с Отто Брауном. Он правил твердой рукой, и его прозвали «красным царем Пруссии». Браун был противником Гитлера, как и министр внутренних дел Пруссии Альберт Гржезински, бывший рабочий–металлург.
30 июля 1930 года министерство внутренних дел Пруссии постановило: на государственной службе не могут находиться чиновники, состоящие в коммунистической или нацистской партии, поскольку обе партии ставят перед собой задачу уничтожить республику. 10 ноября министр Гржезински приостановил выход нацистской газеты «Ангриф» («Атака»). Это был еще один сильный удар по нацистам.
4 декабря 1930 года в Берлине состоялась премьера снятого американскими кинематографистами антивоенного фильма по знаменитому роману Эриха Мария Ремарка «На Западном фронте без перемен». Это история «потерянного поколения», молодых немцев, которых заставили умирать на никому не нужной войне. Геббельс, несколько депутатов от нацистской партии и двести штурмовиков явились в кинотеатр, забросали зал дымовыми бомбами и сорвали сеанс.
10 декабря министр внутренних дел Пруссии запретил нацистам устраивать демонстрации в Берлине. Но консерваторы и националисты ненавидели социал–демократов. И они не позволили прусским властям вытеснить нацистов на обочину политической жизни. От президента Гинденбурга потребовали, чтобы он вмешался и запретил показ фильма, «оскорбляющего чувства ветеранов». Фильм запретили.
Затем президента уговорили ввести в Пруссии прямое правление под тем предлогом, что местные власти не в состоянии обеспечить порядок. Фактически это был государственный переворот. Разгон прусского правительства устранил еще одно препятствие на пути нацистов к власти…
В 1932 году заканчивался президентский срок Гинденбурга. Объявили выборы. Фюрер не знал, что практичнее: поддержать Гинденбурга или самому участвовать в выборах? Выступать против фигуры, которая воспринималась как символ единства нации, было опасно. И все–таки он решился. Один миф бросил вызов другому. Рядом с престарелым фельдмаршалом вождь нацистов казался олицетворением молодости и силы.
Геббельс разъяснял местным партийным комитетам: «Наш главный лозунг таков: «Те, кто хочет, чтобы все оставалось как есть, голосуют за Гинденбурга. Те, кто желает перемен, выбирают Гитлера».
А ведь у Гитлера, родившегося в Австрии, все еще не было даже немецкого гражданства. Он был лидером партии, которая получила в рейхстаге 107 депутатских мандатов, а сам не мог быть даже депутатом. В конце 1931 года начальник берлинской полиции предложил выслать Гитлера из страны как нежелательного иностранца с судимостью. Но федеральные власти прусских социал–демократов не поддержали. Это была последняя возможность избавить Германию, да и весь мир, от Адольфа Гитлера.
В свободном государстве Брауншвейг, входившем в состав Германии на правах автономии, министром внутренних дел и просвещения стал член нацистской партии Дитрих Клаггес. Он оказал фюреру неоценимую услугу — назначил его на незначительную должность в аппарат представительства Брауншвейга в Берлине. Первоначально Клаггес пытался сделать Гитлера преподавателем в подчиненном ему Техническом институте (ныне Университет Брауншвейга), но его не приняли из–за отсутствия высшего образования. А чиновником приняли. Таким образом Гитлер стал государственным служащим, 25 февраля 1932 года он принес присягу в качестве гражданина Брауншвейга и автоматически обрел право избирать и быть избранным.
13 марта прошел первый раунд президентских выборов. Гинденбург получил 49,6% голосов, Гитлер оказался на втором месте — 30,1%. Коммунисты отказались выступить вместе с социал–демократами и раздробили голоса тех, кто был против и фашистов, и националистов.
Во втором туре, 10 апреля, за Гинденбурга проголосовали девятнадцать миллионов немцев, за Гитлера — тринадцать с половиной миллионов. Больше, чем ожидалось. Многие коммунисты доказывали, что «во время второго тура нужно голосовать за кандидатуру Гитлера, ибо приход к власти Гитлера приведет к ускорению революционной развязки».
В борьбе за президентство Гитлер предстал перед страной в роли очевидного наследника Гинденбурга, символа уходящей эпохи. Выступая в Мюнхене, он говорил:
— У меня очевидное преимущество над моим главным соперником. Президенту восемьдесят пять лет, а мне сорок три, и мой голос звучит над всей Германией, как колокол.
Летом 1932 года новым канцлером стал Франц фон Папен. Вот ключевая фигура всех интриг последнего года существования Веймарской республики, вот политик, который в зубах принесет Гитлеру пост главы правительства!
Франц фон Папен, католик–аристократ из Вестфалии, служил в том же полку, что и сын президента Оскар фон Гинденбург. Аристократические манеры и происхождение Папена импонировали президенту.
Новый глава правительства тоже не имел достаточной поддержки в рейхстаге и вновь его распустил. 31 июля 1932 года Национальносоциалистическая немецкая рабочая партия одержала победу на выборах и стала сильнейшей политической силой в Германии.
Председателем рейхстага избрали второго человека в партии — бывшего военного летчика Германа Геринга.
Францу фон Папену выборы не помогли. Через полтора месяца, 12 сентября, коммунисты предложили вынести правительству вотум недоверия. Гитлер решил продемонстрировать стране свою силу. Велел депутатам–нацистам вместе с коммунистами свалить правительство. Но вот что интересно. Папен нисколько не обиделся на Гитлера!
Он сильно недооценивал фюрера и не воспринимал его как соперника. Напротив, считал неотесанных нацистов удобным инструментом возвращения к власти. И в самом начале рокового 1933 года предложил фюреру сотрудничество.
4 января в Кельне тайно встретились Адольф Гитлер и Франц фон Папен. Вот о чем они договорились: социал–демократов, коммунистов и евреев следует исключить из политической жизни. Стране нужно новое правительство, которое возглавит Гитлер. Но оно будет коалиционным.
Франц фон Папен был полностью поглощен борьбой с тем, кого считал своим главным врагом. Это был генерал–лейтенант Курт фон Шляйхер. В юности они вместе учились в военном училище, но друзьями не стали.
Армейская верхушка была очень влиятельной в Берлине, поскольку президент Гинденбург прислушивался к товарищам по оружию и особенно к Курту фон Шляйхеру.
Когда Папен не удержался в кресле канцлера, Курт фон Шляйхер уговорил Гинденбурга поручить правительство ему, Шляйхеру. 2 декабря 1932 года отставной генерал–лейтенант стал канцлером — фактически последним в истории Веймарской республики.
Генерал Шляйхер рассчитывал привлечь нацистов к формированию правительственной коалиции. И генерал встретился с Гитлером, который еще недавно сидел за решеткой здесь, в мюнхенской тюрьме Ландсберг. Но теперь все это было забыто. Нацисты впервые участвовали в закулисных переговорах о формировании кабинета министров.
Но взгляды и политика Шляйхера были неприемлемы для Гитлера. Генерал не был реакционером. Разумно полагал, что правительство не может действовать без поддержки общества. Он находился под влиянием молодых интеллектуалов, считавших, что Германии следует избегать крайностей — и радикального социализма, и злобного национализма.
Шляйхер намеревался привлечь на свою сторону широкие массы, пообещав борьбу с безработицей. Выступая по радио, обнародовал программу создания рабочих мест. Но профсоюзы его не поддержали, а социал–демократы отказались войти в правительство. В те месяцы решительно всем катастрофически не хватало дальновидности! И каждый шаг, продиктованный мелкими политическими интересами, открывал дорогу нацистам.
Летом 1932 года Гитлер был уверен, что ему как лидеру крупнейшей фракции в рейхстаге доверят формирование правительства. Поэтому сказал генералу Шляйхеру, что готов стать канцлером. И потребовал для своей партии портфели министров внутренних дел, юстиции и сельского хозяйства.
Однако Шляйхер ему ничего не предложил. И Гитлер вернулся к себе в самом дурном расположении духа. Геббельс записал в дневнике: «Если мы получим власть, мы ее никому не отдадим. Другие получат ее только через наши трупы». Как в воду смотрел! Только когда главари нацистов станут трупами, Германия вернется к нормальной жизни.
Гинденбург не хотел менять правительство и в особенности не желал делать канцлером Гитлера. Тем не менее вынужден был принять вождя партии, от которой зависело голосование в рейхстаге. Президент разговаривал с Гитлером весьма пренебрежительно. Предложил присоединиться к действующему правительству. Фюрер требовал права самому сформировать кабинет министров.
Президент твердо ответил, что долг перед Богом, совестью и отечеством не позволит ему передать правительство в руки одной партии, тем более партии, которая предвзято относится к людям, придерживающимся иных взглядов.
Гитлер покинул президентский дворец в гневе. Геббельс записал в дневнике: «Фюрер вернулся менее чем через полчаса. Все кончилось провалом. Он ничего не добился. Фюрер должен удовольствоваться постом вице–канцлера. Первый раунд проигран».
Гитлер чувствовал себя униженным и жаждал мести. Отказ президента назначить его рейхсканцлером оказался болезненным ударом для нацистской партии. Нацисты считали, что они победили, жаждали власти. Штурмовики хотели получить дивиденды и хлебные места. Опасаясь недовольства и даже бунта, Гитлер отправил штурмовые отряды в двухнедельный отпуск.
Последние выборы в ноябре 1932 года оказались неудачными для партии. Нацисты потеряли два миллиона избирателей и тридцать четыре мандата. А ведь Гитлер выступал каждый день, переезжая из города в город. Пик его популярности был пройден. Началось разочарование в нацистах.
И тут — совершенно неожиданно — пришло спасение в лице Папена, которого сжигали нереализованные амбиции и ненависть к главному сопернику — генералу Шляйхеру.
9 января 1933 года Франц фон Папен пришел к президенту Гинденбургу и сказал, что он способен вовлечь нацистов в правительство на разумных условиях. Такое правительство получит, наконец, поддержку в рейхстаге и сможет нормально работать. Да, Гитлер станет рейхсканцлером, но он, Франц фон Папен, будет вторым человеком в правительстве. И он сможет сдерживать фюрера.
15 января генерал Шляйхер встретился с австрийским министром иностранных дел и уверенно сказал ему:
— Гитлер — не проблема. Его движение больше не представляет политической опасности. Это забота вчерашнего дня.
Шляйхер считался мастером интриги. Но в те месяцы Папен его переиграл. Он хотел не только вернуться к власти, но и отомстить Шляйхеру. И еще неизвестно, какое чувство было сильнее.
Многие считали, что республика прогнила и незачем пытаться ее улучшить. Пусть она развалится, а на ее месте возникнет нечто новое, светлое и прекрасное. Левые насмешливо наблюдали за Гитлером и его штурмовиками и говорили, что, пожалуй, даже имеет смысл дать фюреру власть на короткое время, чтобы он поскорее проявил свою несостоятельность и с треском провалился.
17 января в Берлине Гитлер встретился с Альфредом Гугенбергом, основателем Немецкой национальной народной партии. Гугенберг высокомерно и наивно решил, что он сможет использовать Гитлера в своих интересах. И дал ему то, чего так остро не хватало нацистам — доступ к средствам массовой информации.
Один из самых богатых немцев Альфред Гугенберг требовал введения протекционистских пошлин, которые оградили бы немецкое сельское хозяйство от иностранной конкуренции. Аграрное лобби, требовавшее списания долгов и сокращения импорта продовольствия, уговаривало президента поставить Гитлера во главе правительства.
18 января Гитлер и Франц фон Папен встретились вновь. Гитлера сопровождали Гесс и Гиммлер. Разговор шел один на один. Остальные сидели в соседней комнате и ждали: договорятся или нет. Беседовали два часа. Папен предложил сделку. Он поможет Гитлеру стать канцлером, если тот готов поделиться властью, и они станут управлять Германией вдвоем. Гитлера предложение устроило.
Теперь уже Папен мог поквитаться с генералом Шляйхером. Оставалось убедить президента, что Гитлер способен сформировать правительство, и в этом нет ничего страшного.
Франц фон Папен самодовольно говорил своим друзьям о фюрере:
— Вы будете удивлены. Мы его наняли.
20 января фон Папен вновь пришел к Гинденбургу и на сей раз уже настойчиво рекомендовал назначить Гитлера на должность рейхсканцлера. При разговоре присутствовал сын президента и одновременно его адъютант Оскар фон Гинденбург. И он поддержал идею поручить Гитлеру сформировать правительство.
Республика воспринималась как воплощение культурного распада и морального банкротства. Вину за экономические проблемы люди приписывали парламентскому устройству, ответственность за неурядицы возлагали на демократов. Национальные социалисты собрали всех, кто был недоволен республикой.
20 января нацисты и коммунисты вместе выступили в рейхстаге против правительства. Коммунисты вовсе не считали Адольфа Гитлера и его партию своим главным врагом. Они в основном сражались против социал–демократов. Таковы были инструкции Москвы, и их рьяно претворял в жизнь председатель партии Эрнст Тельман. Он станет одной из первых жертв, когда нацисты придут к власти.
В июне 1932 года Эрнст Тельман запросил Москву, допустимо ли сотрудничать с социал–демократами, чтобы не допустить избрания нациста председателем прусского ландтага (парламента)? Москва ответила: «Никаких переговоров с социал–демократами». Председателем прусского ландтага стал нацист.
Руководители компартии, подчиняясь приказам из Москвы, фактически делали все, чтобы ускорить победу национальных социалистов. Вожди компартии были уверены, что загнивающий капитализм форсированным маршем движется к своей гибели, если Гитлер придет к власти, он только ускорит пролетарскую революцию. Коммунисты недооценивали решимость фюрера и возможности нацистов, зато переоценивали свой потенциал.
Конечно, никто не ведает своей судьбы, но десятилетиями историки задаются вопросом: как эти люди, профессионально занимавшиеся политикой, могли быть настолько близоруки, чтобы желать победы своим злейшим врагам?
Ответ прост: таковы были указания Москвы. На вопрос: кого нужно раньше разбить, фашистов или социал–фашистов (то есть социалдемократов), давался ответ — социал–фашистов! Сталин считал социалдемократов главными врагами.
2 ноября 1932 года в Берлине нацистская парторганизация транспортных рабочих объявила забастовку. И коммунисты присоединились к нацистам! Йозеф Геббельс выступал вместе с коммунистическими вожаками. Сохранились фотографии, на которых он запечатлен рядом с руководителем берлинских коммунистов Вальтером Ульбрихтом, который после войны станет главой Восточной Германии.
22 января с Гитлером встретились Гинденбург–младший и руководитель президентской канцелярии Отто Майснер. Они хотели своими глазами посмотреть на фюрера. Тот произнес свою обычную речь: только он один способен спасти страну от коммунизма, а без его поддержки ни одно правительство не удержится. И он добавил — это было приятно слышать его собеседникам — что не намерен покушаться на права и прерогативы президента, который остается верховным главнокомандующим.
Это были смотрины. На обратном пути Оскар Гинденбург сказал Отто Мейснеру, что слова Гитлера произвели на него глубокое впечатление и отныне он сторонник назначения фюрера канцлером.
А Гитлер считал, что ничего не получается, что его планы рушатся. Герман Геринг с трудом удержал его в Берлине. Гитлер хотел вернуться в Мюнхен. Он не знал, что фон Папен неустанно работает на него…
Марширующие колонны штурмовиков многим казались олицетворением порядка и спокойствия, хотя среди этого сброда полно было настоящих уголовников. Казалось, единственный разумный выход — отдать власть нацистам. Когда власть будет у них в руках, они сами наведут порядок со своими штурмовиками. Модной стала фраза:
23 января Гитлер встретился с влиятельным банкиром Яльмаром Шахтом, который решил, что надо поддержать нацистов. Мир избежал бы ужасов Второй мировой, если бы в Берлине продержались хотя бы несколько месяцев и не отдали Гитлеру власть в январе 1933 года.
Влияние нацистов явно шло на спад, время их триумфа миновало.
Симпатии избирателей качнулись в сторону других партий. Да и закончился экономический кризис. Экономика Германии вступила в фазу подъема.
Гитлер спешил избавиться от имиджа агитатора в пивной, который радует своих пролетарских поклонников обещаниями экспроприировать крупные состояния. Большому бизнесу он сообщил, что запретит забастовки.
— Нет необходимости национализировать немецкую промышленность, — уверенно говорил фюрер, — если можно национализировать народ Германии.
24 января Гитлер и Франц фон Папен встретились вновь. Фюрер чувствовал себя очень уверенно. Решительно всем в тот момент казалось, что нацисты — самая мощная сила в Германии. Хотя больше 37 процентов голосов в 1932‑м году они не собирали. Причем этот год стал переломным. Нацисты стали терять голоса. Именно в этот момент они получили власть.
Поддержка Гитлера была скорее выражением протестных настроений, нежели одобрением его программы. Лихие лозунги национальных социалистов нравились больше, чем призывы демократических сил к разуму и терпению.
25 января Гитлер вновь беседует с Гугенбергом — аграрное лобби, крупные землевладельцы твердо обещали поддержать Гитлера на посту главы правительства. Договорились: Гугенберг займется экономикой, генерал Вернер фон Бломберг возглавит рейхсвер, фон Папен станет вице–канцлером. Они все промахнулись, не понимая, с кем имеют дело.
Национальные социалисты были прежде всего борцами против всего западного. Многие немцы повторяли, что смертельно устали от навязанной Западом демократии, либерализма, власти плутократов (сейчас бы сказали олигархов) и бездуховности. Модно было говорить, что немецкая душа несовместима с капитализмом и страна должна идти особым, своим путем.
27 января рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер отправил начальника службы безопасности (СД) Райнхарда Гейдриха в Берлин с особой миссией — сформировать боевую группу на тот случай, если Гитлер пожелает взять власть силой. Правда, нацисты побаивались, что в таком случае генерал Шляйхер двинется на Берлин во главе армейских частей. Поэтому Гитлер приказал привести штурмовые отряды и СС в боевую готовность.
А может быть, нацисты сознательно распространяли слухи о возможности вооруженного противостояния, чтобы надавить на Гинденбурга. Теперь все зависело от президента.
28 января глава правительства генерал Курт фон Шляйхер подал в отставку. Президент Гинденбург вызвал к себе Франца фон Папена и попросил его еще раз, теперь уже предметно разговаривать с Гитлером о формировании нового кабинета министров.
Президент согласился назначить Гитлера канцлером. Ему казалось, что все предусмотрено: в новом правительстве бывший ефрейтор окажется под присмотром и контролем. После обеда Гинденбург пригласил к себе Курта фон Шляйхера, который понял, что его время истекло. Генерал Шляйхер продержался на посту канцлера всего пять недель. Произнес с обидой:
— Я нахожусь у власти так недолго, но меня предают каждый день.
30 января утром Гитлер принес присягу, стал имперским канцлером. Ему поручили сформировать правительство. Казалось, ловкая интрига Франца фон Папена увенчалась полным успехом. Нацистов вовлекли в правительство, при этом руки у них связаны, полномочия Гитлера ограничены. Кто–то из иностранных дипломатов даже назвал Адольфа Гитлера канцлером в наручниках…
Во время прощальной беседы уходящий канцлер Шляйхер внушал сменщику, что задача внешней политики Германии — союз с Францией и Россией. Гитлер самодовольно шепнул Герингу на ухо:
— Я все сделаю иначе.
Гинденбург утвердил правительство национального единства. Назначил фон Папена вице–канцлером и предупредил Гитлера, что будет принимать их только вдвоем. Помимо фюрера лишь два нациста вошли в кабинет — Вильгельм Фрик стал министром внутренних дел, а председатель рейхстага Герман Геринг — министром без портфеля.
Большинство членов кабинета были консервативными националистами. Русская актриса Ольга Чехова, которая жила в Германии, писала: «Адольф Гитлер был нужен национал–консервативным кругам как застрельщик, как барабанщик в борьбе с коммунистической угрозой.
Побарабанит–побарабанит, и его быстро уберут с политической арены. Такие рассуждения приходилось слышать довольно часто».
30 января один из редакторов газеты «Роте Фане» («Красное знамя»), главного органа компартии, уверенно говорил:
— Красный Берлин хранит спокойствие. Через три месяца и следа не останется от этого безобразия. Тогда придем мы. Придем и останемся. А ведь Гитлер был, может быть, единственным политиком, который до прихода к власти на каждом шагу кричал, что он сделает со своими противниками. Он заранее предупредил, что будет сажать и уничтожать… Ему не поверили: предвыборная демагогия! Но он не шутил.
Приход Гитлера к власти не был, как принято считать, логическим следствием всей немецкой истории, прусского милитаризма и так далее.
Ошибочно и представление о том, будто немцы сами выбрали фюрера.
У нацистов была самая многочисленная фракция в рейхстаге, но они не представляли большинства немцев. Для того, чтобы сформировать правительство, Гитлеру понадобилась поддержка других партий. Ряд влиятельных людей — Гинденбург, Папен, Шляйхер, Гугенберг — руководствуясь собственными интересами, помогли ему вскарабкаться на вершину. Иначе бы он никогда не пришел к власти.
Интерес к фюреру в конце 1932 года стал падать. На следующих выборах за нацистов бы проголосовало еще меньше избирателей, и Адольф Гитлер так и остался бы крикливым вождем оппозиционной партии.
Альфред Гугенберг получил обещанный портфель министра экономики и сельского хозяйства. Но он первым перестал быть нужным Гитлеру. Меньше чем через полгода Гугенберг подал в отставку, а его партии пришлось «самораспуститься».
Через год умер президент Гинденбург, и руки у Гитлера были развязаны. Франц фон Папен лишился поста вице–канцлера и был отправлен послом в Австрию, затем в Турцию. А генерала Курта фон Шляйхера нацисты в тридцать четвертом просто убили.
Противники Гитлера воевали друг с другом и расчистили ему путь. А у них была возможность его остановить. Решительное сопротивление демократических сил выбросило бы фюрера из политики. Борьба с нацистами была бы кровавой. Но это, наверное, лучше, чем двенадцать лет нацистской диктатуры.
31 января Гитлер набросал обращение к германской нации, он обещал за четыре года восстановить экономику, избавить крестьян от нищеты, а рабочих от безработицы.
Формально 30 января в Германии всего лишь сменилось правительство. Вместо одного рейхсканцлера появился другой. В реальности Веймарская республика больше не существовала. Немцы ликовали. И лишь немногие со страхом и волнением наблюдали за новым хозяином страны.
Буквально на следующий день все переменилось. Стремительно складывался жесткий режим, в котором не только сопротивление власти, но и выражение сомнений в ее правоте было смерти подобно. Несогласные исчезали, зато число согласных множилось на глазах.
Империя рухнула недавно, и не имея привычки к самостоятельности в поступках и мыслях, немцы жаждали надежной, сильной власти, которая избавила бы их от неуверенности, от необходимости самим определять свою жизнь.
Даже если они и не разделяли взглядов вождя, то испытывали желание подчиняться. Неповторимая черта национального социализма — обилие послушных исполнителей, готовых выполнить любой приказ. В стране осталась только одна партия, и народ восторженно за нее голосовал.
Когда Германия в январе тридцать третьего избрала вождем Адольфа Гитлера, судьба страны была решена. Германия отказалась от капитализма, парламентской демократии и пошла своим, особым путем. Особый путь привел страну к Третьему рейху, мировой войне и полной катастрофе.
Поделиться книгой: