Дисгардиум 5. Священная война

Возможно, тот, второй, был в невидимости, однако осмыслить информацию я не успел, стало не до того. Наказание за ослушание последовало незамедлительно: Бета накинула на меня баф «Неумирающий» (Вы не можете умереть), расчертила пальцем воздух, и мое тело рассекло на две половины. Алмазная кожа не сработала, но и здоровье не опустилось ниже единицы. Я все еще жил, но ощущал только верхнюю часть себя: она медленно съехала и свалилась на землю.

А потом пришла боль, какой я никогда прежде не испытывал. Все, что было раньше, даже под проклятием нежити в песочнице, фильтровалось капсулой. В этой же версии Диса болевые фильтры не действовали. Я заорал, Бета поморщилась и наложила Печать безмолвия. Понаблюдав, как я корчусь в судорогах, девушка отхилила меня, дав срастись обеим частям, и поставила на ноги телекинезом.

И все безмолвно, без комментариев. Они последовали позже, когда я застыл истуканом и простоял пару минут неподвижно, не пытаясь осмотреться или сдвинуться с места.

– Еще одно нарушение – на час кину в Адское пламя. – Смысл слов не сочетался с ангельским голосом Беты. – Ты не умрешь, не надейся. За третье нарушение побарахтаешься в кислоте желудка Песчаного червя. Сутки. Больше никто не выдерживал, но на всякий случай уведомляю, что у меня есть вещи пострашнее. Так что советую выполнять команды беспрекословно. Кивни, если понял.

Я согласно опустил голову, все меньше понимая, что происходит. Зачем «Сноусторму» так издеваться надо мной?

– Как ты сюда попал?

– Прилетел.

– Как?

– Без понятия. Какая-то злобная сука притащила меня из Тристада.

После двухсекундной паузы позади раздался изумленный мужской голос:

– Да он издевается над тобой, Девятка!

Последовавший час запомнился непрерывной болью. Девятка, повесив Окоченение, перетащила меня в огромную яму с другой стороны замка, где на привязи сидели три Лавовых дрейка стотысячных уровней – с виду помесь дракона и василиска размером с флаер. Единственное, что я вынес из этой принудительной экскурсии по территории замка – понимание, что никаких других игроков там нет. Или я их просто не увидел.

Час, показавшийся годом, я провел в Адском огне – твари изрыгали его поочередно, почти без пауз, сжигая меня дотла, но сгинуть окончательно не давал эффект Неумирающего. Я надеялся, что сработают предохранители капсулы, фиксирующие опасные для жизни показатели, и меня выкинет из Диса, но ничего подобного не происходило. Я не мог даже потерять сознание от шока, а Бета добилась своего, намертво вбив в меня бессознательный ужас перед наказанием.

Наконец меня вытащили из ямы и излечили. Вся моя экипировка расплавилась, от Комплекта Непокоренного предвестника ничего не осталось. Адский огонь пережили только божественные Уравнитель и Косы Жнеца, которые не имело смысла пускать в ход, пока здесь тот невидимый незнакомец. Наверняка его уровень тоже шестизначный. Да и вообще это бессмысленно – без навыков, приемов и со срезанными характеристиками мне и с одной Девяткой за пять секунд, пока действует артефакт, не справиться.

Я снова стоял перед ней. Тот, второй, видимо, ушел по делам, потому что девушка больше ни с кем не переглядывалась, а я не ощущал чужих взглядов. Бета повторила свою речь о наказаниях, сняла Окоченение и снова спросила:

– Как ты сюда попал?

– На Разорителе, убегающем, когда его едва не прикончил верховный жрец Нергала.

– Нергала? А, это один из богов в Дисгардиуме?

– Да. Бог света.

– Как ты выжил? Почему тебя не убило Тление?

– Оно убило, только здесь. А там у меня божественный навык, практически бессмертие.

– Жаль, ты не перенес его сюда… Какой год в реале?

– Две тысячи семьдесят пятый… – Я вскрикнул, когда мою грудь прожгло тонкой струей жидкого огня. – За что?!

– Ты соврал.

– С чего ты взяла?

– По вашему летоисчислению два года назад сюда забросило одного такого же попаданца. Он говорил, что максимальный уровень игроков там не превышает четырехсотого. Собственно, самым высоким на тот момент был триста восьмидесятый, и принадлежал он Магваю.

– Так и есть. До сих пор рекорд у него же. Триста девяносто восьмой был, когда я видел его в последний раз пару дней назад.

– Ты сам себе противоречишь… – Бета повела пальцем, мне отсекло руку. Печать безмолвия держалась все то время, пока я орал от боли. Вскоре ей надоело, и, отхилив меня, она пояснила: – Твой уровень превышает тысячный. Ты не мог получить опыт здесь, значит, соврал. Даже если ты топ-1 в том Дисе, невозможно за два года сделать семьсот уровней. Значит, у вас там не семьдесят пятый.

– Я был триста девятого, когда попал сюда. Убил кролика и резко поднялся…

– А, поняла. Отражением? А выжил под Алмазной кожей. Это объясняет… Видимо, и от Тления спасся так же. Понятно. У тебя интересные навыки! Какая точно дата в реале?

– Когда заходил в Дис, была пятница, девятнадцатое апреля две тысячи семьдесят пятого. Послушай… – Я сделал паузу, она кивнула, и я продолжил: – Пожалуйста, не жги меня и не режь. Просто чтобы отвечать на вопросы, мне бы самому понять, почему ты спрашиваешь. Разве ты не знаешь, какой сейчас год? Ты не из «Сноусторма»? Что вообще все это значит? Кто вы: ты и тот, второй?

Она долго молчала, буравя меня взглядом. Не было в нем злобы, ненависти, лишь холодное равнодушие. Наконец, что-то решив, она кивнула:

– Хорошо. Почему бы не пообщаться с кем-то новым?

– Так ты ответишь?

– Отвечу. Каждый раз одно и то же… – Бета вздохнула. – Все повторяется. Вопросы, шок, удивление, отрицание… Но в итоге все привыкают. И ты привыкнешь… если успеешь.

– Как мне лучше тебя называть? Девятка? Бета? Может, скажешь свое настоящее имя? Меня зовут Алекс.

Она проигнорировала вопросы. Вместо этого начала рассказывать:

– Когда-то мы были первой группой бета-тестеров – по одному от каждой расы и базового класса. Вошли в игру каждый в своей песочнице. Поначалу восторгались тем, как здесь все почти по-настоящему… Изучали все вокруг, начали прокачку чаров. Но выход не сработал. Нам говорили, что достаточно уснуть или погибнуть. В первом случае выход стал бы автоматическим, во втором – нам дали бы выбор и возможность дождаться воскрешения. Что-то у них там пошло не так, мы здесь застряли.

– Ты хочешь сказать, что безвылазно торчишь в Дисе почти двадцать лет?

– Двадцать… – Бета горько усмехнулась. – «Сноусторм» спешил, поэтому события в бета-версии ускорили, чтобы быстрее получить результаты. Представляешь, какую нагрузку это дало на мозг? Время здесь течет иначе. Может, поэтому солнце всегда в зените, нет смены дня и ночи, всегда одно и то же время года. В любой части мира постоянно гребаное лето. Те кролики, которые тебя атаковали возле Тристада… Они были первого уровня, когда я впервые оказалась в этом мире. Тристад – моя песочница. Тогда там имелись неписи, они выдавали квесты, и одним из моих первых стал как раз геноцид кроликов. «Принесите десять кроличьих лапок», – процитировала она.

– Куда же делись неписи? – удивился я.

– Вымерли. Те кролики… они растут на уровень-два в год. Я уже знаю, что в вашем Дисгардиуме «Сноусторм» отказался от этой идеи, но здесь мобы тоже качаются, собирая очки опыта, и возрождаются, сохранив прогресс. Их потомство рождается с уровнем родителей. В отличие от них, неписи умирают навсегда.

Я не стал спрашивать, кто же порешил всех неписей Тристада, потому что меня ошарашила догадка:

– Погоди… Если кролики поднимают уровень-два в год, то…

– Здесь прошло около десяти тысяч лет. Не знаю, сколько точно, календаря у меня нет.

Десять тысяч лет? А в реале прошло двадцать? Получается, время здесь течет в пятьсот раз быстрее, а значит, для меня в реале после попадания в Бездну прошло… меньше трех минут? Верить в подобное разум отказывался, но в памяти всплыло воспоминание о том, как работало Божественное озарение – я за пару секунд «проживал», не чувствуя разницы, намного больше! Вот только голова после того очень болела…

Меня бросило в холодный пот. Судя по всему, особенности нежити в этом мире не действовали. Может быть, здесь вообще нет такой игровой расы.

– Как же ты прокачалась до таких запредельных значений? Ну, я имею в виду, что за слабых мобов опыта не дают, а если они растут всего на уровень-два в год…

– Нет, это кролики так растут. Хищные мобы прогрессируют куда быстрее, а некоторые умеют поглощать чужие уровни. Не всегда так было, этот перк имелся только у отдельных мобов, как правило, рарников. Но чертов «Сноусторм» экспериментировал и, как выяснилось, заложил возможность скрещивания… Каких здесь только химер не встретишь! Тебе повезло, что мобам нет доступа в городки песочниц, иначе тебя ждала бы незабываемая встреча с волкозмеями или ежемедведем. Мир эволюционирует, появляются новые виды, все кошмарнее и кошмарнее, и нам, застрявшим внутри, нельзя упускать ни дня и нужно продолжать качаться, не теряя прогресса. Иначе…

– Сколько вас?

– Было сто. Осталось шестеро… – Бета осеклась и отвела взгляд. – В любом случае мы не знаем, что с нашими телами. Бета-тестирование проходило в закрытом бункере «Сноусторма». Мы подписали отказ от претензий, все, как выяснилось, сироты, поэтому не думаю, что нас кто-то хватился.

– И вы не пробовали выбраться? Что, если вам как-то проникнуть в основную версию Диса? Может, интерфейс обновится, и появится кнопка выхода?

– Ты смеешься? Все время мы только этим и занимаемся! Постоянно отправляем туда Пробивателей, но они не успевают достаточно прокачаться, чтобы создать Великий пробой.

– Пробивателей? Ты имеешь в виду Разорителей?

– На самом деле они мои питомцы. Слышала, что в вашем Дисгардиуме их называют Разорители, да… Третий… Мой друг, которого ты слышал, он умнее меня и предполагает, что информация о Пробивателях отсутствует в основной базе данных, и их уровни обнуляются, а сами они переименовываются управляющим ИскИном. К счастью, каждый Пробиватель способен поглощать чужой опыт, поэтому они там быстро прокачиваются. Ну… по крайней мере один из таких попаданцев, как ты, мне рассказывал.

– Значит, это твоих рук дело? Но если они попадают туда, что мешает вам пойти вслед за ними?

На щеках Беты появился румянец, ее глаза вспыхнули. Я думал, что девушка взорвется сама или взорвет меня, но она лишь устало вздохнула и ответила:

– Мы все перепробовали, как только поняли, что это возможно. Я начинала обычным магом, но за столько лет обрела умение поглощать чужие магические способности. Стала коллекционером. Тысяч шесть лет назад одна из химер, помесь двух зверобогов, научилась пробивать брешь в основной Дисгардиум. Я наткнулась на нее в одном скрытом инстансе и прикончила. Мне повезло, за счет Первого убийства навык пополнил мою коллекцию. Активация требовала нового ресурса, Осколков Тлеющей пустоты. Раньше никто из нас о подобном не слышал, но сразу после того, как мы об этом узнали, осколки начали выпадать почти с каждого моба. Мир в очередной раз эволюционировал, и пробивать брешь, пусть даже малую, теперь могут даже обычные мобы – если хватает ресурсов. Короче говоря, это не так важно. Главное – я пробила брешь в ваш мир и вошла в нее.

– Но ты все еще здесь.

– Но я все еще здесь… В основной базе данных нет информации о таком игроке, как я. Опять же, это говорит Третий. Так или нет, но, шагнув в Пробой, я потеряла сознание, а когда пришла в себя, оказалась мертвой в ожидании респа. Мы тогда воевали между собой, все беты разбились на враждующие группы в борьбе за ресурсы и власть, но когда я рассказала о Пробое, был заключен мир. Мы воодушевились! Даже если нам не удастся вырваться из Диса, мы хотя бы будем жить среди людей!

Пока она рассказывала, я не раз вспомнил Патрика О’Грейди, который с огромной вероятностью сам был кем-то вроде этой Беты. Разве что с фальшивыми воспоминаниями.

– Мы перепробовали все. Сотни лет попыток, прокачка навыка до возможности создать Великий пробой, через который могли бы пройти все! – Девушка горько усмехнулась. Блеснула слезинка, скатившаяся по румяной щеке. – Бесполезно. Мобы и Пробиватели спокойно преодолевают брешь, но не мы. Третий считает, что между мирами есть какая-то связь, возможно, наш мир даже интегрировался во вселенную главного Дисгардиума.

– Уверен, что так и есть, – я кивнул. – Интегрировался и стал частью мифологии. Божество, которое мне покровительствует, считает ваш мир некой Бездной, откуда черпает силы другой… скажем так, бог, и откуда лезут твари. Послушай, но если с базами данных все так, как ты говоришь, почему я сохранил и персонажа, и прогресс?

– В этом-то вся идея. Когда брешь пробивается отсюда, наша база данных радостно переписывает себя, включая все новое, что приходит оттуда. Скажем, у нас несколько тысяч лет не было никакого алкоголя, пока один из попаданцев не притащил к нам бутылки с элем. Механика изменилась, появилась возможность создавать не только эль, но и все прочее бухло. Третий уверен, что это сработает и в обратном направлении, если брешь пробить с той стороны. Ваш управляющий ИскИн решит, что началась экспансия игроков в новый план, соответственно, все, что придет с нашей стороны, будет интегрировано в основной Дисгардиум.

– Кем будет пробита брешь? Разорителем?

– Ну да. Проблема в том, что это очень маноемкое заклинание. Пробивателю нужен хотя бы тысячный уровень, чтобы сделать Великий пробой оттуда сюда.

– Сколько их у тебя? Я лично видел Эрвигота и Харнатеа…

– Эти имена ничего для меня не значат. Как я и говорила, ваш ИскИн переименовывает моих питомцев. Ты попал сюда вместе с Дымком. До него, почти десять лет назад, я отправляла Плевка.

Я припомнил, что Эрвигот только и делал, что извергался водопадами антрацитовой слизи, моментально растворявшей мобов. Плевок, ага.

– Десять лет назад?

– У вас, наверное, это случилось не так давно? – Дождавшись моего кивка, она усмехнулась: – Ну да, все сходится.

– А почему так редко? Откат настолько большой?

– Малый пробой не подходит. Пробиватель, отправленный туда один, не успевает прокачаться. Нужен Большой пробой, а он и осколков требует в сто раз больше. Их не так просто собрать.

Бета отвечала раздраженно, как уставший родитель на глупые вопросы ребенка. Видно было, что ей надоело, но я все же попытался узнать главное, что меня беспокоило:

– А куда делись остальные, попавшие сюда? Такие, как я? Там, в реале, я ничего не слышал о подобных случаях…

Бета плотоядно улыбнулась. Во время разговора она сидела, сложив ноги по-турецки, причем прямо в воздухе, на высоте в пару метров, но сейчас встала:

– Никто не слышал. Третий умный, он получил стипендию в Массачусетском Технологическом, а подработка бета-тестером в «Сноусторме» должна была стать началом его практики. Так вот, он считает, что игроков, попавших сюда, рано или поздно вытаскивают. Однако, видишь ли, они все равно остаются здесь. Как я уже говорила, база данных этой версии Дисгардиума радостно переписывает себя, когда что-то приходит извне. Я так и не поняла, как это происходит, но сознание попаданцев, даже если их вытащили, остается с нами. Наверняка мы – все, кто стал бета-тестерами, – спокойно продолжаем жизнь в реале. Здесь остались наши отпечатки, полные копии, вот только…

– Вы не считаете себя копиями, – прошептал я.

– Именно. Так же, как ты вряд ли считаешь себя копией. Твоя капсула выплюнет тебя из Диса, если уже не сделала этого, но ты – не Алекс, а Скиф – останешься здесь навсегда.

– Подожди. Но ты ведь сама говорила, что вас было сто, а осталось шесть! Куда делись остальные, если они застряли в этом мире навсегда?

– Отцы-основатели добивались полного реализма. Они хотели, чтобы игроки относились к Дисгардиуму серьезно, чтобы боялись умереть. Штрафовать за смерть уровнями – одно, это все равно воспринимается пусть как досадная, но все-таки игровая условность. А как штрафовать, когда игрок скатился до первого уровня? Или на первом же неоднократно умер?

– Потерей персонажа?

– Да. В этом мире на первом уровне игрока штрафуют на очки опыта. Когда их не остается, персонаж считается погибшим окончательной смертью – и никакое воскрешение не сработает. Мы пробовали.

Подняв голову, она сверкнула повлажневшими глазами. Безупречное лицо, в прекрасных глазах никакого груза тысяч лет – лишь печаль по утерянным друзьям. А еще юный звонкий голос и слова, от смысла которых у меня похолодело в груди.

– Меня звали Джун Кертис, пока я не стала Девяткой. Я собираю способности. Убиваю и с очень маленькой вероятностью поглощаю одно умение убитого. У тебя есть пара интересных абилок, ранее мне не встречавшихся, и тебе повезет, если я выбью их раньше, чем ты окончательно сдохнешь.

Секундой позже она сняла с меня баф «Неумирающий» и убила файрболом.

Вы мертвы.

До перерождения 11:59:59… 11:59:58… 11:59:57…

Меня ждало двенадцать долгих часов в великом ничто, короткие мгновения до очередного файрбола, смерть, ожидание, возрождение… И так вечность или до окончательной смерти.

Глава 7. Другая жизнь

Говорят, человек привыкает ко всему. Возможно, это и так, но я, если Девятка и Третий не соврали, не человек. Просто копия сознания реального Алекса Шеппарда, шестнадцатилетнего школьника. А потому я не привык. Каждый раз происходящее воспринималось живо и ярко, вне зависимости от того, в который раз я претерпевал одно и то же. Боль оставалась болью, смерть – смертью. Я помнил каждую.

Не было никаких маркеров истекшего времени, кроме таймера, отсчитывавшего часы до очередного воскрешения, так что я ориентировался по количеству смертей. В среднем получалось две с половиной в сутки, потому что не всегда Бета #9 убивала меня сразу. Иногда ей хотелось поговорить, иногда, когда я возрождался, ее не было поблизости, и тогда я пытался сбежать, используя пока не отнятую Глубинную телепортацию.

На территории замка мои навыки были заблокированы, поэтому я старался свалить подальше при любой возможности.

И каждый раз меня убивали. Не Девятка, мобы. Местность вокруг замка кишела враждебной живностью. Не думаю, что подобная водится в Дисе. Десятитысячелетняя эволюция Бездны создала поистине кошмарных тварей, но больше всего меня бесило Живое сито – то ли призрак, то ли аномалия.

Эта хрень невидима, но ее можно определить по воздуху, курящемуся, как над раскаленным асфальтом. Сито двигается рывками-блинками – вот оно далеко, метрах в тридцати, а вот – ш-ш-шух! – уже втягивает тебя в свое нутро, пропуская через мелкое сито, дробящее плоть на молекулы. Хуже всего, что умираешь не сразу. Слой за слоем твое тело превращают в пюре будто на терке до тех пор, пока Живое сито полностью не поглотит добычу. Причем истязание не наносит урона, пока тварь не завершит процесс, и ты еще долго пытаешься вырваться (безуспешно), воешь от боли и мечтаешь о том, чтобы поскорее умереть. Я пытался приблизить конец, буквально впихивал себя в сито, но скорость никогда не менялась – слой за слоем в строгой очередности.

Я пробовал десятки раз, но мне ни разу не удавалось уйти от замка достаточно далеко, чтобы выпасть из зоны блокировки навыков. Дебафы Усмирение, Беспамятство, Прикованный, казалось, работали и в километровом радиусе.

Выяснив обо мне все, что хотела, в дальнейшем Девятка мало интересовалась моей жизнью и тем, что происходит в реальном мире. Для нее это было чем-то неважным и далеким.

Примерно к трехсотой смерти, а значит, где-то через четыре месяца, мне удалось подслушать ее разговор с Третьим. А может, они и не таились, как граждане высокой категории не замечают прислугу. К тому времени я давно опустился до первого уровня, и, дабы не сгинул окончательно, девушка брала меня в группу и выводила наружу, чтобы убить пачку тварей. Мне перепадали крохи опыта, но и этого хватало, чтобы ракетой запулить на несколько тысяч уровней вверх.