Помоги проекту - поделись книгой:
Ибрагим, хорошо знавший воровской жаргон, никогда не употреблял его в разговоре, даже в кругу своих. В этом он тоже руководствовался принципом осторожности. Он считал, что блатное слово, ненароком сорвавшееся с языка, может послужить уликой, вызовет подозрение у приятелей — завмагов. А Ибрагим был вне подозрения. Виктор Лукьянов слепо следовал этому правилу главаря. Ирине жаргон претил, она считала себя культурной женщиной, морщилась, когда вдруг мужчины, не сдержавшись, выражались нецензурно.
Предложение Ибрагима не понравилось Ирине. Она сухо ответила:
— Хочешь, чтобы я провалилась. Ведь хозяева меня знают. Что они подумают, увидев меня около дома?
Ибрагим, скрипнув зубами, выругался:
— Парня нужно! Найди! Тогда один буду на дело ходить, Виктор и тот, второй, на страховке. Один в одном конце улицы, второй в другом, чтобы видели друг друга.
И Ирина нашла Рашида. Он подходил по всем статьям: студент, денег за душой ни копейки, помыслами чист, к тому же влюбился до безумия.
Вся система запутывания Рашида была продумана Ибрагимом. Правда, когда он предложил Ирине отправиться на Хивинскую и пробыть там до их ухода, она поначалу воспротивилась. Но Ибрагим успокоил Ирину, сказав, что хозяев не будет всю ночь: они уедут вместе с детьми на свадьбу в район.
Квартира оказалась богатой. В ней жил продавец скобяного ларька Матвалиев, выгодно сбывавший на сторону высококачественные краски. Ибрагим и Виктор проникли в дом через окно столовой и, не теряя ни секунды, приступили к поиску. Обшарив все, перешли в спальню и здесь, в нижнем ящике трельяжа, нашли семь сберкнижек на предъявителя. Наличных денег не было.
Несмотря на то, что дом был пуст, воры действовали очень тихо, почти бесшумно и не торопясь. Оставалось пройти через коридор, проникнуть в кухню. В их практике случалось, что как раз в кухне и были спрятаны сотни и тысячи рублей, причем в самых неожиданных местах.
Но что это!? Воры ясно услышали, как в кухне кто-то заворочался на кровати, потом мальчишеский голос спросил: «Кто там?» и включился свет. Ибрагим и Виктор остолбенели: пятнадцатилетний сын Матвалиева не уехал с родителями, остался дома.
Ибрагим прижался к стене, выхватил из портфеля короткий ломик-фомку, протянул его Виктору. Мотнул головой в сторону кухни. Тот, по-кошачьи мягко ступая в полуботинках на толстой каучуковой подошве, подкрался к двери. Мальчик молчал, видимо, прислушивался, потом снова спросил:
— Кто здесь?
Решившись, он распахнул дверь. Розовощекий, еще не совсем пробудившийся от сна, он стоял на пороге, раскрыв от любопытства рот, испуганно моргая. Миг — и на голову мальчугана обрушилась фомка. Глухо охнув, подросток осел на пол, опрокинулся на спину. Виктор тотчас захлопнул дверь.
Ибрагим сжал руку Виктора своими цепкими пальцами, забрал ломик, положил его в портфель. Потом они добрались до столовой. Прошли секунды: Ибрагим, легко преодолев подоконник, махнул рукой Виктору...
Когда он рассказал об этом Ирине, она ахнула. В ответ Ибрагим оскалился в злой усмешке:
— Обошлось. Мальчишка в больнице, через неделю выпишется. Матвалиев даже своим друзьям правды не рассказал, выдумал, что сын с дерева свалился. Боится, как бы следствие не началось, тогда узнают и о его делишках.
Страшная это вещь — быть подпольным богачом. Деньги, заработанные нечестным трудом, таят в себе опасность. Дельца ограбили, сына его чуть не убили, а он никому ни слова, иначе все будущее прахом пойдет. Сидит в своем ларьке, как сыч, думает тяжелую думу. Домой вернется, жена, опухшая от плача, только что из больницы пришла, младшие ребятишки с вопросами лезут, что с братом случилось? А он детям врет, соседям тоже, себя проклинает, а поделать ничего не может. Кому пожалуешься? У кого помощи попросишь?
Так, или примерно так разглагольствовал обычно молчаливый Ибрагим, давая нелестные характеристики своим собратьям по торговле и щурился в презрительной ухмылке, дымя сигаретой. Виктор и Ирина молча слушали, первый с восхищением, а вторая задумчиво. Ирина верила в Ибрагима, верила в его хитрый и гибкий ум, но когда дело осложнялось, она начинала тревожиться. И хотя Ирине никакая беда не грозила даже в том случае, если напарники провалятся — выдавать ее было не в их интересах — ей вовсе не хотелось видеть Ибрагима и Виктора в тюрьме. Они нужны были Ирине на свободе, и не столько они, сколько деньги, определенная сумма денег, которую она задалась целью накопить. Зачем? У нее была своя мечта. И этой мечтой Ирина не делилась ни с кем.
Ирина поведала Рашиду обо всем не в такой полной мере, как это описано. Рассказ ее был схематичен, без частностей и деталей, особенно когда она передавала историю знакомства с Ибрагимом и упомянула о близости с Виктором. С Рашидом, якобы, она познакомилась потому, что он ей очень понравился и у нее поначалу даже в мыслях не было использовать юношу в воровских целях. Но Рашид, несмотря на душевную травму и угнетенное состояние духа, легко разгадывал недосказанное, а то, что осталось для него неясным в первые минуты, он додумал потом. И получилась неприглядная картина, в которой Ирина занимала центральное место.
— Неужели ты не понял, не сделал нужного вывода из того, что я рассказала? — спрашивала Ирина. — Я вижу, ты растерян, испуган, но это пройдет. Тебя страшит слово «вор», но мы не воры, мы, если хочешь знать, дельцы. Воры те, у кого мы забираем деньги, они обманывают честных людей, наживаются за их счет. А мы караем обманщиков, мы делаем справедливое дело и сознание этого всегда успокаивает меня.
— Рашид, дорогой, я очень люблю тебя. Я столько мечтала о встрече с тобой, именно с тобой, юным, хорошим и сильным. Поверь, Ибрагим и Виктор как мужчины внушают мне отвращение. Я никого не хочу знать, кроме тебя. Ты сомневаешься, у тебя на лице усмешка? Хочешь, я встану перед тобой на колени, поклянусь в любви, поклянусь своей маленькой дочуркой! Хочешь, ты останешься у меня до утра. Нет, оставайся совсем, живи, будь моим мужем. Нет, нет я не поведу тебя в ЗАГС, ты ничем не будешь связан и бросишь меня, когда я тебе надоем.
Рашид, покоренный ее любовью и поверивший, что нет большего счастья в жизни, чем быть с Ириной, стал целовать ее мокрое лицо, ее руки, шептал нежные слова, сжимая трепетное тело в сильных объятьях.
Как ни велик был соблазн остаться у Ирины до утра, он не мог позволить себе этого. Он боялся матери: она могла поднять тревогу, а он теперь вынужден вести себя очень осторожно.
Рашид ушел от Ирины поздно ночью, успокоенный и влюбленный.
VI. ДРУЗЬЯ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВНОВЬ
Прошла неделя с того дня, как Рашид познакомился с Ириной. Наступило утро воскресенья. Несмотря на то, что Игорь и Петр Степанович твердо обещали Хадиче Салимовне сегодня или завтра обстоятельно поговорить с Рашидом, она решила опередить события, побеседовать с сыном первой.
Заметно побледневшая, с осунувшимся от пережитых волнений лицом, она внутренне подготовила себя к разговору и решительно вошла в комнату сына. Рашид лежал на застеленной кровати, делая вид, что читает книгу. «Куприн», — отметила мысленно Хадича Салимовна, опустилась на стул.
Рашид с самого раннего утра пребывал в состояний панического ужаса. «Он — преступник, он — вор!» — эти слова, мысленно повторяемые им по меньшей мере десяток раз, били точно молотом по воспаленному от дум мозгу, отдавались болью в висках. Строчки «Гранатового браслета» сливались у него в глазах в сплошные черные линии, сердце стучало тревожно. Рашид мысленно метался в поисках выхода из создавшегося положения. Проще простого было пойти к Игорю и откровенно рассказать обо всем. Рашид хорошо понимал, что его вина в преступлении, которое совершили Ибрагим, Виктор и Ирина, до смешного мала, случайна и вряд ли может быть наказуема законом. Совсем другое, более сложное препятствие удерживало его от признания... Ирина! Вчера, не неделю назад, а именно вчера он с необыкновенной ясностью почувствовал, что без Ирины ему не жить. Пусть она мещанка, пусть она знала до него не одного мужчину, пусть, наконец, преступница — он ее любит. Мысль о том, что после его признания Ирину обязательно арестуют, будут судить и посадят в тюрьму, приводила юношу в отчаяние. «Никогда больше я не приду на улицу «Папанина», она не откроет мне двери, я не увижу ее улыбки, не услышу ее голоса», — говорил он себе, захлебываясь от внутренних рыданий.
Он проклинал Ибрагима и Виктора, этих лощеных «гангстеров», как они себя называли, считая их виновниками морального падения Ирины, превращения ее в воровку. Но он забывал, что его возлюбленная сама и не без охоты принимала участие в преступлениях, оправдывала, если так можно выразиться, идейно операции, которые разрабатывал Ибрагим. «А может быть мне удастся перетянуть Ирину на свою сторону? — хватался Рашид за спасительную соломинку. — Если мы выступим вдвоем против Ибрагима и Виктора, если дадим им резкий отпор — они спасуют. Ведь Ирина ночью сказала мне полунамеком: «Устала я, пора кончать с грабежами. Еще одно дело и, можно будет выйти из игры. Тогда у меня будет столько денег, сколько мне нужно!»
Зачем ей деньги? Она этого не говорит, обещает рассказать потом. Но ведь у нее золотые руки, с помощью которых можно жить без нужды. Много ли надо, чтобы хватило на еду и одежду. На все это она в состоянии заработать своим трудом. Надо только убедить Ирину, что, как бы ни были оправдательны для нее самой мотивы ограбления, все же эти действия преступны и караются законом. Мало того, они приводят к страшным последствиям. Только благодаря случайности сын Матвалиева остался жив. А если бы Виктор опустил ломик с большей силой, то мальчик был бы убит. В который раз, дойдя до этой мысли, Рашид похолодел, нервно потер рукой лоб.
Мать, перехватив жест сына и подумав, что Рашид сильно смущен, сказала с мягкой строгостью и просительной ноткой в голосе:
— Рашид, расскажи мне откровенно, что с тобой происходит в последнее время?
Он отложил книгу в сторону и избегая внимательного, трепетного взгляда матери, ответил нахмурившись:
— Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь. У меня все в порядке.
— Как же так! — воскликнула Хадича Салимовна, сразу взволновавшись, забыв, что дала себе слово быть спокойной и выдержанной. — Ты бросил работу, соришь деньгами, проводишь время с неизвестной женщиной.
— Мама! — почти крикнул он. — Ты забываешь, что я уже не мальчик и волен поступать по своему желанию. И потом, откуда тебе все это известно, ты что, шпионишь за мной?
— Как тебе не стыдно, Рашид! Я получила письмо от начальника спасательного отряда, я была у Игоря, и он сказал мне, что деньги, о которых ты писал, не его.
— Вот оно что! Выходит начальник фискальством занялся, а друг — разоблачительством. Хорошо же ты себя ведешь: вместо того, чтобы предварительно поговорить со мной, побежала трезвонить повсюду.
— Рашид! Как ты разговариваешь? Откуда у тебя этот тон, это презрительное отношение к матери? Я требую, слышишь, требую, чтобы ты объяснил мне свое поведение, объяснил, откуда у тебя появились деньги, и кто эта женщина?
— А я не желаю тебе ничего объяснять! Это не твое дело, это мое, поняла, мое личное дело!
— Да, но ты живешь в моем доме, ты мой сын, и пока не ты, а я зарабатываю на жизнь.
— Вот как, — Рашид усмехнулся, — начались попреки и напоминания о хлебе насущном. Даю тебе еду и одежду, а ты обнажайся передо мной душой. Плати моральной исповедью за материальное благополучие. Таково твое представление об опекуне и иждивенце...
Под градом этих хлестких фраз Хадича Салимовна поначалу внутренне сжалась. Но потом гнев вспыхнул в ней с новой силой. Нет, она не намерена отступать без боя, она не отдаст сына в руки той, которая силком завлекла его в сети, сумела так скоро превратить юнца в цинично рассуждающего мужчину. Ведь Рашид по сути дела еще птенец, он не знает истинной стоимости заработанной трудом копейки, не ведает, как опасна любовь коварной женщины. То, что всему виной Ирина, о которой ей говорили Капитоныч, Генки и Игорь, она уже не сомневалась. И, подстегнутая этим, она принялась ругать Ирину, не зная ее, но почти верно угадывая те отрицательные качества, которыми та обладала.
— Мама, не смей! Замолчи! — воскликнул Рашид, вскочил с кровати. — Она лучше, чем ты думаешь, я ее люблю!
Он почти выкрикнул последнюю фразу, и мать застыла, не в состоянии произнести хотя бы слово.
А Рашид тем временем стал лихорадочно одеваться. Сунув ноги в полуботинки и позабыв завязать шнурки, крикнул с яростью, с торжествующим звоном в голосе:
— Ирина не упрекнет меня ни в чем. Я ухожу к ней. Слышишь, к ней!
Дверь с треском захлопнулась. Точно от этого сильного удара лицо Хадичи Салимовны дрогнуло, она разжала руки и разрыдалась, опустившись на кровать сына.
Рашид не успел выйти из ворот, как столкнулся лицом к лицу с Игорем. Радостно улыбаясь, тот сказал:
— А я к тебе.
— Что ты говоришь? — со злобной иронией, еще не остыв от ссоры с матерью, спросил Рашид. — Неужели ко мне, а я думал к Хадиче Салимовне? Она на тебя надежду возлагает, что ты меня из геенны огненной вытащишь.
— Брось, Рашид, не дури. Поговорить по душам нужно.
— Давай, давай! Об Ирине спроси, о деньгах, о том, где по ночам шляюсь. Угадал?
— Угадал.
— Ну так вот, друг юности моей, коротко отвечаю. Она на восемь лет старше меня, имеет дочку в Киеве, разведенная, в настоящее время прелюбодействует со мной. Кстати замечу, да и ты сам свидетель, что она очаровательна и дай бог каждому иметь такую подругу. Доведись до тебя, ты бы не только ночи, сутки у нее проводил. Это первое! Второе — Ирина замечательная портниха и зарабатывает столько, сколько тебе во сне не снилось. Понял?
— Что ж довольно откровенно и еще более цинично, — Игорь произнес это, едва сдерживаясь. Но тут же лицо его разгладилось, глаза потеплели. Он взял друга под руку, почти вплотную приник своей головой к его.
— Будет тебе, порох! Одумайся немного, мать пожалей. Она бедная с ума сходит, ей ужасы мерещатся. Давай лучше подумаем, как ей эту историю преподнести. Да и ты толком расскажи, что у тебя с Ириной происходит. Хочешь, ко мне пойдем, с отцом посоветуемся.
— Нет, ты уж отца в это не вмешивай. А поговорить, что же давай здесь потолкуем, а хочешь, проводи меня — я к Ирине иду, — Рашид остыл окончательно, подумал: «Поразведаю-ка я, как Игорь относится к моим приключениям. Всего не открою, чуть-чуть только, может подскажет что-нибудь, дельный совет даст?»
Но Игорь поторопился. Ему надо было выждать, послушать вначале, что расскажет Рашид, а он заговорил первым. Он снова стал сетовать, что отношения Ирины и Рашида «несколько» отличаются от той чистой дружбы между парнем и девушкой, о которой они не раз мечтали, еще учась в школе. «Что будет дальше,» — спросил он Рашида. — Она намного старше тебя, у нее другие интересы и другие взгляды на жизнь. И потом, как можно не чувствовать угрызений совести, когда женщина берет парня на содержание и на этом основании считает его чуть ли не собственной вещью! Может быть, что-то другое связывает вас? Если так, то ты скажи, я сумею помочь?»
— Вы что сговорились? — выпалил, вспыхнув Рашид. — Клянете Ирину, не зная ее, наставления мне читаете. А ты и мать, хоть на минуту подумали, что я люблю ее? Понимаешь, люблю!
Рашид отбросил руку Игоря, оттолкнул его от себя, лицо его потемнело от гнева.
— Эх, ты! А я еще хотел с тобой посоветоваться, рассказать... — он не договорил. Повернувшись к другу спиной, бросил:
— Насчет чего-другого, это ты оставь. Здесь только любовь и ничего больше. Понял? — Рашид посмотрел через плечо на Игоря, стараясь придать взгляду твердость. Но, встретившись с внимательным, умным взглядом друга, вдруг спасовал.
Игорь увидел в глазах Рашида страх. Он шагнул ему навстречу, протянув руки, но Рашид отступил назад, краска отлила от его щек, губы дернулись. «Я тороплюсь, — сказал он запнувшись, не глядя на Игоря, — потом поговорим».
Игорь смотрел вслед Рашиду, и сомнение, прежде тлевшее крохотным угольком в его душе, теперь разгорелось. «Друг сильно взволнован, он растерян, испуган. С ним приключилась беда, он Рашид не говорит о ней. Нет, тут не просто любовь, тут есть что-то еще. Но что?»
Мезенцев посмотрел, виден ли еще Рашид. Нет, он скрылся в толпе прохожих. Игорь вздохнул. Решил: надо поговорить с отцом.
Отец слушал сына, не перебивая и не задавая вопросов. Петр Степанович знал: Игорь не пропустит даже самой мелкой детали, передаст все, как происходило в действительности, прокомментирует по ходу рассказа каждое слово, каждый жест собеседника.
Когда Игорь закончил, Петр Степанович сидел с минуту молча. Потом произнес словно в раздумье:
— У меня в практике был один случай. Хочешь, расскажу?
Он поведал сыну о банде заезжих «гастролеров», облюбовавших вскоре после окончания Великой Отечественной войны многолюдный, шумный и большой южный город. Во все годы войны он был глубоким тылом, служил прибежищем для сотен тысяч эвакуированных людей. Вместе с огромным ростом промышленности, здесь расплодилось превеликое множество мелких артелей, занятых производством различной продукции, начиная от дождевых зонтиков и чемоданов и кончая дамскими подвязками. Нередко возглавляли эти, так называемые предприятия, прожженные дельцы, работавшие на паях и получавшие огромные прибыли от поделки и сбыта пуговиц, игрушек, патефонных пластинок и другой мелочи, остро необходимой в быту.
Грабители решили задержаться в городе надолго, взять добычу побогаче, а затем, двинуться на берег Черного моря, где можно отдохнуть от трудов «праведных» и развлечься от души.
Главарь шайки — молодящийся субъект с черными усиками под грузина сумел вовлечь в шайку хорошенькую ученицу выпускного класса и ее друга — скромного, благовоспитанного и чрезвычайно робкого юношу, отпрыска высокоинтеллигентных родителей. Хорошенькая ученица использовалась бандитами в качестве приманки для одиноких прохожих, чрезвычайно заинтересованных встречей с молоденькой девушкой, готовых сопровождать ее хоть на край света. В темном переулке их встречали три подозрительные личности. Одинокий любитель приключений от страха округлял глаза и рот в виде буквы «о» и беспрекословно снимал с себя одежды, а затем рысцой в исподнем белье совершал обратный путь до дому.
Юношу заставили быть наводчиком: он следил за облюбованной грабителями квартирой и так как был внешне симпатичен, благородно бледен и солиден, чему способствовали позолоченные очки с четырехугольными стеклами, то не возбуждал у жильцов подозрения. Когда квартира после налета шайки оказывалась опустошенной, а благородный юноша исчезал, никому из соседей не приходило в голову указывать работникам милиции на столь «несущественное обстоятельство».
В конце концов членов шайки вместе с главарем арестовали. Все, в том числе хорошенькая ученица и ее высокоинтеллигентный товарищ, были осуждены на долгие сроки. Последние, заливаясь горючими слезами, говорили о том, что их запугали, заставили, запутали. Так в действительности и было. Но ни они сами не смогли вовремя перебороть свой испуг и разоблачить грабителей, ни никто другой не помог им в этом. В результате — тюрьма, крушение надежд, и, вероятнее всего, искалеченная жизнь в будущем.
— Я не думаю, что Рашид Камилов может попасть в подобную историю, — заключил отец, глядя пытливо на сына. — И все же, рассказанное тобой и Хадичой Салимовной меня тревожит. Ты сам говорил, что Рашид никогда и ничего не скрывал от матери и от близких друзей, а теперь он глубоко хранит какую-то тайну. Хотя вроде и тайны здесь нет. Увлечение молоденькой и хорошенькой женщиной и «плата за услуги», как выразился сам Рашид, вот, пожалуй, и все. Но все ли? — Петр Степанович задал этот вопрос одновременно и себе, и сыну. Ответил Игорь:
— Я понимаю, папа. Именно то, что Ирина дает Рашиду деньги, особенно беспокоит тебя. И меня тоже. Рашид стал пить, он изменился до неузнаваемости: стал задумчив, раздражителен, лжив, чего прежде никогда не позволял. Если так будет продолжаться дальше, Рашид может сойти с прямого пути. Короче говоря, я должен ему помочь. Я правильно тебя понял?
Отец утвердительно кивнул.
Узнать адрес Ирины Скворцовой для Игоря не составляло труда. Имя и фамилия ему были известны, а Рашид к тому же в последний раз бросил фразу: «Она на восемь лет старше меня». Значит известен и возраст — 27 лет.
Обратившись в справочное бюро, лейтенант Мезенцев получил через пятнадцать минут ответ: «ул. Папанина, 19».
На плане он разыскал эту улицу — она располагалась в Куйбышевском районе неподалеку от центра города.
— Так, так! — скороговоркой произнес Игорь, непроизвольно подражая в этом отцу, когда тот бывал сильно заинтересован делом. — Выясним сейчас в райисполкоме, в ведение какой жилищно-эксплуатационной конторы входит улица Папанина.
По телефону выяснил: ЖЭК № 15, начальник — Хамид Галиулин, адрес — Бешарыкская, 94. Уже через полчаса Игорь Мезенцев беседовал с человеком среднего возраста, лицо которого пересекал шрам от правого виска до шеи — неизгладимый след войны.
— Знаю Скворцову Ирину Самойловну, — ответил Галиулин, не задумываясь и глядя на молодого лейтенанта внимательно и приветливо. — Год назад из Киева приехала, живет вместе с теткой Александрой Ниловной Горевой, хозяйкой дома.
— А где работает?
— Помню по домовой книге, что в комбинате бытовых услуг. А вот кем?.. Если надо, то я могу узнать и сообщить вам?
— Очень прошу, узнайте. И позвоните вот по этому телефону.
Офицер, откозыряв начальнику ЖЭКа, крепко пожал ему руку. Галиулин не спрашивал у работника уголовного розыска, для чего тому понадобились сведения об Ирине Скворцовой. Знал одно: надо! И Галиулин, потирая ладонью глубокий шрам на правой стороне лица, еще раз согласно кивнул Игорю на прощанье.
Получив интересующие его сведения: И. С. Скворцова — швея мастерской комбината бытовых услуг, что находится напротив райторга, Игорь решил действовать дальше. Он задумал обратиться за помощью в органы народного контроля. Попросить кого-либо из внештатных инспекторов проверить работу мастерской и узнать как можно больше об Ирине Самойловне Скворцовой. Поделившись мыслями с отцом, Игорь с удивлением увидел, что Петр Степанович глядит на него с укором, даже с осуждением.
— Ты хочешь установить за другом наблюдение? Но имеешь ли на это право? Какими компрометирующими данными ты располагаешь? По существу, никакими, кроме домыслов и словесных догадок. Кто позволил тебе сеять подозрение в сознании начальника ЖЭКа? Представь на минуту, что произойдет, если твои домыслы не подтвердятся? Как после этого ты взглянешь в глаза другу, как будет смотреть на тебя молодая женщина, которую любит Рашид, и, наконец, самое главное, как отреагирует Хадича Салимовна? Нельзя решать вопросы с ходу. Зачем тебе нужно было узнавать, где работает Ирина? Ведь известен ее домашний адрес. Почему тебе в голову не пришла простая мысль: пойти к Скворцовой домой?.. Кстати, днем звонила Хадича Салимовна. Она очень взволнована: Рашид уже двое суток не ночует дома. Видимо, он живет у Ирины.
Когда отец замолчал, заговорил Игорь:
— Папа, я постараюсь объяснить тебе, почему поступил так, а не иначе. Сегодня утром начальник отделения майор Ахраров провел совещание. Из десятой горбольницы сообщили, что к ним привезли пятнадцатилетнего мальчика Юсупа Матвалиева с тяжелым головным ранением. Его отец объяснил, что сын упал с дерева, ударился головой о камень. Но врач-хирург, прежде работавший судебно-медицинским экспертом, усомнился в этом. По его предположению удар нанесен круглым металлическим предметом, вероятно, ломиком. Если это так, то налицо преступление. К сожалению, с мальчиком в настоящее время говорить нельзя, у него сильное сотрясение мозга.
Майор поручил сотрудникам отделения установить «связь» с Матвалиевым, заведующим скобяным ларьком. Он мрачен, молчит, своим друзьям и знакомым говорит, что с сыном случилась беда: упал с дерева. Следовало проверить версию — не его ли это рук дело? Но вернулись ребята, которые проводили опрос соседей. Картина резко изменилась. Мать Юсупа призналась под строгим секретом одной из соседок, что ночью, когда они уехали в район на свадьбу, в дом забрались воры, чуть не убили мальчика, но ничего не взяли. Другая соседка видела, что напротив ворот долго стояла влюбленная пара: девушка-блондинка и юноша узбек.
— Ахраров поручил старшему оперуполномоченному и мне заняться этим делом, — Игорь передохнул, он смотрел на отца вопросительно и тревожно. Но Петр Степанович молчал, ждал, когда сын закончит. Игорь заговорил снова, уже с неприкрытой тревогой в голосе:
— Ты понимаешь, папа, чем я обеспокоен! Меня пугает мысль, а вдруг это был Рашид, там, напротив ворот. Ведь еще вчера ты рассказал подобную историю. Я не хочу верить в это, но если это так?
Отец тяжело прошагал в конец комнаты, потом, резко повернувшись, в упор посмотрел на сына.
— Завтра после службы отправляйся к Ирине домой. Побеседуй с ней и с Рашидом, вызови их на откровенный разговор. Ну, а если не получится, если окончательно уверишься в чем-либо плохом, тогда исполняй долг! Доложи своему начальнику!
Поделиться книгой: