Tur de la ferma, или Мила и медведи

Сперва он стоял довольно далеко, молча прожигая меня своим взглядом. Настолько издалека я даже не могла уловить выражения его глаз, так что откровенно пялилась не на лицо, а ниже, трепетно восхищаясь идеальными кубиками пресса. Чисто эстетически, да. Как врач. Но затем началось неспешное наступление, вызвавшее у меня панику похлеще всяких приступов фобии. Ноги, казалось, приросли к земле, в горле пересохло, глаза навыкате... лично я бы от такой сумасшедшей убежала, но оборотень, наоборот, неумолимо приближался. И, как назло, даже дар речи меня покинул, так что высказать своего сопротивления я не могла.

Когда расстояние сократилось настолько, что продолжать гипнотизировать кубики стало просто неприлично, неуверенно подняла глаза выше. Но, ей богу, лучше бы смотрела на них, чем на его лицо! Внутри всё одномоментно рванулось вверх, чтобы в тот же миг рухнуть вниз, наполнив мои и без того безвольные ноги поистине свинцовой тяжестью. Не только сердце, но и желудок, мигрировали в правую пятку, оставив вместо себя напряженную пустоту. На своем месте остались только легкие, с удвоенной скоростью качающие воздух.

Запахи леса и озера врывались в ноздри, но сама природа, кажется, была сейчас против меня, так как в привычных нотах хвои и воды чудилось что-то настолько возбуждающее, что никакой иланг-иланг и пачули в дешевых ароматических палочках не шли ни в какое сравнение с этим неведомым ароматом. Прошли томительные секунды, минуты, а, может, даже часы, пока, наконец, поняла, что буквально задыхаюсь ароматом кожи дикого, стоящего непозволительно близко. Настолько близко, что я ощущала температуру его тела. Явно повышенную. Может, он заболел? Да и я заодно? Эдакая повальная эпидемия. Симптомы, по крайней мере, имеются - у меня каруселью кружащаяся голова, а у оборотня заметный жар. Чихнул бы кто - однозначно уверила бы себя в пандемии. Но никто не чихнул. Хотя голос и подал. Хриплый, как я успела отметить, пока меня не сразила наповал сказанная фраза и последовавшие за ней действия:

- Прикоснись ко мне, - прошептал дикий и, не дожидаясь инициативы с моей стороны, взял мою безвольную ладошку и положил себе на грудь. Вот те на!

Горячая кожа обожгла кончики пальцев, но я не отдернула руки, да и оборотень продолжал удерживать мою ладонь в своей, поглаживая и не отводя взгляда. В черных глазах чудился огонь. Дикий, живой, рвущийся мне навстречу. Звериная ипостась вторила человеческой - я ощущала её жажду прикоснуться ко мне и с удивлением поймала себя на ответном желании потрогать медведя. Зарыться пальцами в густую шерсть, обнять всем телом и дышать, дышать, упиваясь пряным запахом зверя и хвойного леса.

Что за мысли вообще? И откуда такое странное видение?

Мои пальцы продолжали вслепую изучать грудь перевертыша, глаза тонули во взгляде напротив, тело плавилось, мысли заливало розовой патокой, но расчетливый и жесткий ум, внезапно очнувшийся от летаргии, видел во всей этой пикантной ситуации что-то категорически неправильное.

Осознание пришло мгновенно. Я выдернула руку, одновременно отпрыгнув назад, подальше от напоминающего печку медведя.

- Это что за дела? - возмутилась, старательно кося глазами куда угодно, только не на обнаженную грудь и первую пару кубиков пресса. - Такое против правил, я знаю! Нельзя использовать внушение, да и другие ваши оборотнические штучки, к людям!

- Нельзя, - покладисто согласился Ромочка, но до того, как я обличительно ткнула его пальцем, по-новой перехватил мою руку, поднес к губам, обжигая кожу дыханием, и с невероятно довольной ухмылкой добавил. - Но и ты не человек.

Ну ничего себе, как говорится, приплыли...

- И кто же я, по-твоему? - прошипела я, не в силах отобрать собственную ладошку обратно. Оборотень между тем приступил к активным действиям - сперва поцеловал тыльную сторону ладони, затем каждый пальчик по очереди, а теперь нежно покусывал, не забывая при этом бросать на меня жаркие многообещающие взгляды. Щас! Вот прямо здесь в лесу и отдамся на еловых шишках, сраженная ровным прикусом зубов, ореолом отпечатавшихся на моей правой руке. И откровенно зарычала, когда перевертыш перехватил меня покрепче, прижимая к себе вплотную, так что даже не пошевелиться, не то, что сбежать.

- Тигрррица, - пророкотал медведь, двигаясь невесомыми поцелуями по руке в направлении плеча. Я всхлипнула, когда язык прошелся по внутренней части локтя, но сразу после зло клацнула зубами, желая отгрызть призывно торчащее из копны волос медвежье ухо. Промазала - дикий успел увернуться, а я сама себе чуть не прикусила язык.

Ромочка рассмеялся. Низким, волнующим смехом, странной вибрацией отдававшемся в моем животе. Не зло и без издевки, но я всё равно насупилась, преданная собственным телом, как Иисус Иудой. Причем не за тридцать сребреников даже, а за десяток невинных в сущности поцелуев и оголенный торс! Вот уж не думала, что меня так легко соблазнить. Хотя торс, конечно, отменный...

Дикий никак не воспользовался ситуацией. Даже не поцеловал, хотя я обмякла в его руках и была неспособна к сопротивлению. Что за наваждение такое? И оборотень смотрит так... вызывающе. Доминант чертов!

- Хватит на меня воздействовать! - прошипела я, откровенно подрагивая от близости мужчины. Как какая-то нимфоманка, ей богу - единожды увидела полуголым и слюни теперь пускаю. И не только слюни... Как же стыдно...

- Глупышка, - он поцеловал-таки меня. Как дитя неразумное - в кончик носа, - ты что-то нас с вампирами и демонами путаешь, кажется, - усмехнулся Ромочка, не отпуская моего взгляда из плена. И тела из кольца мощных рук тоже не выпускал, я уже буквально висела на нем, так как ноги не держали, подламываясь от накатывающего ни с того ни с сего возбуждения. Это уже ни в какие ворота - в самом деле, таких способностей у оборотней просто быть не может! Может, мне что-то подсыпали в кофе с утра? Да нет, сама готовила... О, я же воду пила в общине! И бабушка её пила... неужели и бабушка - тоже?!

Пожалуй, только красочное видение того, как родная бабушка аналогичным образом проводит время в компании вожака общины, смогло меня как следует встряхнуть, дав сил - и физических, и моральных, - вырваться из объятий Ромочки.

Я отскочила на добрые полметра, выставив руки в защитном жесте, но оборотень не пытался заново ловить строптивую жертву. Наоборот, остался стоять на месте, ожидая каких-то действий с моей стороны.

На действия я способна не была, поэтому только попросила:

- Отвези меня обратно, пожалуйста.

Я была готова ко всему. К отказу, к шантажу, к глумливым насмешкам. Но только не к спокойному:

- Конечно, - и протянутому шлему.

Путь обратно показался гораздо менее волнующим. И нестерпимое желание бросаться на мужика, вернувшего рубашку на место, пропало столь же неожиданно, как и появилось, мгновенно сводя на нет мою версию с каким-нибудь наркотиком. Да, я старательно жамкала мощные бицепсы, прижималась к широкой спине, но исключительно безопасности ради, так как скорость пролетающих мимо деревьев неслабо нервировала. Странно, но без огленного торса близость Ромочки не вызывала никаких специфических чувств. И никаких крышесносных запахов от него больше не ощущалось. Пришлось признаться, что накатило на меня исключительно естественным путем, безо всяких там стимуляторов.

Разбираться в себе, когда в ушах свистит ветер, было чертовски трудно, но мысли сами возвращались к произошедшему на берегу. Крепко держалась за напряженные руки, не могла взять толк, с чего все, собственно, началось - в голове как будто перемкнуло, хотя прежде подобной реакции даже на полностью голых мужчин я за собой не замечала. Оборотень объективно хорош, но мало ли других качков, не обремененных раздвоением личности с необходимостью совершать променады в медвежьей шкуре под полной луной?

Я влюблялась в своей жизни. И влечение испытывала. Но та тяга, что внезапно проснулась к дикому, не шла ни в какое сравнение ни с первой моей пламенной любовью, ни с первым, ни даже со вторым моим мужчиной. Больше всего это было похоже на... да ну, не стоит о таком и думать! Профессиональная трансформация на меня влияет, не иначе, если я начала приписывать себе животные инстинкты в отрыве от сугубо человеческих эмоций.

Тем не менее, червячок сомнения остался. А после возвращения в общину и случайно подслушанного разговора разросся до немыслимых размеров, поглотил меня, переварил и выплюнул. Совершенно другим человеком. Точнее, и вовсе - не человеком.

Беседа бабушки с Олегом Родионовичем для моих любопытных ушей не предназначалась. И Ромочка пытался меня задержать. Вот честно, пытался - слышал, видимо, своими ушами-локаторами, о чем говорят в доме. Но я ужом выскользнула из удерживающих объятий, показала дикому язык и вошла в дверь, настежь открытую по случаю разгулявшейся к обеду жары. Странные они всё-таки, эти оборотни - спутниковые тарелки установили, а о кондиционерах или встроенной системе вентиляции не подумали. А ведь тут в лесу наверняка мошкары хватает. Или перевертышей комары не жрут, предпочитая чисто человеческую кровь?

В общем, вошла я более-менее тихо, не прервав беседы бабушки с вожаком стаи. И застыла на пороге, как-то сразу определив, о чем, точнее - о ком, идет речь. Теперь слова Ромочки о моей нечеловеческой природе больше не казались мне бредом воспаленной медвежьей фантазии.

Я стояла в дверях, как обухом по голове обласканная, и не могла поверить, что мой любимый дедушка Миша, оказывается, был оборотнем и жил в этой общине до знакомства с бабулей. Имя-то у него какое говорящее, прямо для таких, как я, тугодумов. Не хватало только отчества Потапович для пущего эффекта. Но больше, чем обида на скрытую от неразумного ребенка правду, меня сейчас волновал совсем другой факт - ведь дикие в сущности ничем не отличимы от людей в своей человеческой ипостаси. Настолько неотличимы, что я со своим даром общения с животными не ощущала звериной сущности в близком человеке. И никто не ощущал! Не знаю, рассказывали ли кому-то правду, но добрая половина знакомых и родственников точно даже не подозревала о том, кем на самом деле был дедуля. И сколько еще таких же одомашненных перевертышей ходит по городским улицам, учится, работает?

Перевернувшаяся с ног на голову картина мира вызвала настоящую паническую атаку. Раньше я просто держалась подальше от непонятных мне диких, но что делать теперь, когда любой - любой! - из окружения может оказаться хорошо законспирированным оборотнем? Да что там, любой, если я сама от них мало чем отличаюсь?!

Часть шестая. Грустительная

Вечер прошел... скверно. Нет, все вокруг радовались, царила атмосфера праздника, вино лилось рекой, а счет шампурам на мангале терялся после седьмого десятка, но лично я сидела на стуле унылой какашечкой и прокручивала в голове всё то, что щедро вывалили на меня бабушка вместе с вожаком. Еще и Ромочка прибавил, чтобы как следует добить мою психику.

Насчет имени я ошиблась - никакое оно, оказывается, не говорящее, ввиду того, что медведем мой дедушка не был. Он был тигром. Амурским. Краснокнижным, ага. И я, будучи яблочком-внучкой, недалеко от дедушки-яблоньки упала, переняв через поколение оборотнические гены.

Хотелось глумливо похихикать по поводу того, что назвать тигра Мишей откуда-то из той же оперы, что и окрестить козла Тимуром, но я понимала, что это просто нервы шалят. Не шалят уже даже - психуют. Потому что тигрица Милана звучит тоже как-то не комильфо. Как и предположение о том, что вскоре мне придется-таки познакомиться со второй своей ипостасью. В двадцать три года познакомиться, так сказать, с самой собой - шерстяной, клыкастой и хвостатой. Ох, дедушка, ну удружил.

Да, чистокровные оборотни практически с рождения имеют вторую ипостась. Полукровки обычно пробуждаются в подростковом возрасте. Или не пробуждаются вовсе, тут как повезет. Маме моей повезло. А на мне природа отыгралась. Чем меньше дикой крови, тем дольше идет развитие. Я еще, оказывается, не самый тормоз - и к тридцати, и к сорока годам некоторые обретали своего зверя, а кто-то и под старость внезапно оборачивался плешивым волком или маразматической лисицей. То, что у меня он будет, стало ясно с самого дества - мой дар как раз являлся отголоском дремлющей во мне тигрицы.

Поверить в то, что это именно тигрица во мне общалась с домашними крысами и хомяками, было невероятно трудно. Куда больше я бы поверила в шизофрению, разом подкосившую и бабушку, и вожака, и треклятого Ромочку, выглядящего в своей распахнутой рубашке одновременно как модель, стриптизер и лицо (и тело) с обложки третьесортного любовного романа. Мне рассказывали непростую историю семьи, а я пялилась и пускала слюни, припоминая, какое сокровище из кубиков скрыто под этой черной рубашечкой. Нимфоманка, однозначно. Мужика мне надо. И, желательно, самого обыкновенного, чтобы без шерстяных сюрпризов в будущем потомстве.

В общем, мне предложили помощь. В обретении второй ипостаси. Не только психологическую, но и некую ритуальную, способствующую скорейшему пробуждению зверя. Я вежливо отказалась, поясняя, что спящий тигр устраивает меня куда как больше, нежели бодрствующий. Его же выгуливать надо, мясом кормить - одни проблемы. Три пары глаз вылупились на меня, как на сумасшедшую. Особенно старалась бабушка, даже бровями играла. Читая по губам, я различила слова "дура", "соглашайся", "тебе ж помочь хотят" и "Ромочка". Именно в таком порядке. Про Ромочку повторила трижды, особенно напирая на данный факт. Видимо, он являлся главным помощником в пробуждении. Я даже пофантазировала немного, как именно и в каких конкретно позах он собрался мою звериную ипостась активизировать. А что? Чем не вариант? Все мы, девушки, немного дикие кошечки в постели!

В итоге я сидела конкретно пришибленной, потягивала какое-то домашнее вино, от одного бокала набатом застучавшее в висках, и страдала по своей тяжкой женской доле. Даже песню какую-нибудь грустную завела бы, если не старалась сидеть тихонько и не отсвечивать. Вот только сидеть и не отсвечивать у меня получалось из рук вон плохо. На корпоративах в клинике мне удавалось при отсутствии настроения отсидеться в углу, но здесь на меня словно прожектор был направлен. Или стрелка неоновая с направлением. Ко мне если не подходили с расспросами, то по крайней мере жадно поедали взглядами. Девушки - знакомились, а парни - только глядели. Эти взгляды вкупе с поеданием шашлыка прямо с шампура и потеками сока по подбородку неслабо так нервировали, заставляя сглатывать ком в горле и представлять на месте маринованной свиной тушки свою собственную.

К счастью, знакомиться тесно со мной никто не стал - всё так и осталось на уровне взглядов и пары приветственных фраз. Правда, моей заслуги в этом не было. Думаю, всех желающих пообщаться пугал мой молчаливый охранник. Ромочка весь вечер просидел рядом, на соседнем стуле. Не делал попыток приблизиться ко мне сам, но и не давал приближаться другим. От его низкого рычания я подпрыгивала на месте, силясь удержать в грудной клетке зайцем скачущее сердце, а в руке - дрожащий бокал с рубиновой жидкостью. Видимо, рычание было типом местного общения, так как дикого понимали все - прощально кивали, разворачивались и уходили, теряясь в шумной толпе. Где-то в той толпе даже бабушка отжигала, пару раз её седая макушка мелькала среди общей кучи.

А я сидела на отшибе под охраной медведя. Судя по всему, чтоб не сбежала ненароком. В принципе, и не думала бежать - что я, дура, ночью в лес соваться? Он и днем был настроен ко мне не слишком-то дружелюбно, а под покровом ночи, наверное, я и метра не прошла и свернула шею, споткнувшись о первый же корень. Хотя пару эсэмэсок знакомым сбросила, но никто так и не ответил, что сможет меня забрать из этого дурдома. Оно и понятно - чтобы попасть на ферму нужно не только проехать почти тысячу километров, но и шенген иметь, как и международные права. Не уверена, что у кого-то из моих друзей оба условия могли столь удачно совпасть, да и времени свободного посреди рабочей недели на проезд туда-сюда категорически не хватит. Так что я застряла. До самого автобуса застряла. Валокординчику бы. Или валерьяночки, настоечку. Эх... Я опрокинула в себя остатки вина и продолжила со всей душой предаваться грусти.

Часть седьмая. Увеселительная

Ночью я практически не сомкнула глаз и теперь закономерно наблюдала в зеркале синеватый ореол, ни капли не красящий мои покрасневшие от недосыпа очи. Бледная, с собранными в высокий хвост светлыми волосами со специфической природной "полосатостью" а-ля мелирование, оказавшейся проявлением моей краснокнижной природы, я напоминала самой себе голодного вампира. Голодной я и в самом деле была. Да и желание покусать отдельных личностей имело место быть, так что сходство с упырем присутствовало не только внешнее.

Не спала я по одной-единственной причине. Ромочка. И причина была совсем не в том смысле, что он, как неутомимый любовник, не позволил мне уснуть в своих жарких объятьях. Увы, но нет. Не позволила я сама себе, стискивая зубами уголок подушки, выданной мне перед сном. И пододеяльник тоже погрызла и конкретно обслюнявила, костеря себя за внезапно проснувшееся сверхъестественное обоняние.

Белье пахло Ромочкой. И наволочка, и пододеяльник, и чертова простынь, на которой я металась всю ночь. Нет, мне дали свежевыстиранное постельное белье - от комплекта в голубые незабудки отчетливо чувствовался запах порошка и кондиционера для белья, кажется даже той же фирмы, что я предпочитала сама. Но никакой порошок не мог перебить запаха дикого, ставшего внезапно сущим афродизиаком и тяжелым наркотиком одновременно.

К завтраку вышла злая, невыспавшаяся и преисполненная ненависти к одному конкретному излишне ароматному представителю дикого рода-племени. Этот самый представитель сидел за столом как ни в чем не бывало, радушно улыбаясь и попивая кофе из огромной чашки с оскаленной волчьей пастью. Мой потрепанный вид он оценил исключительно верно, голову на отсечение даю. Иначе с чего он так довольно лыбится?

- Милочка, как спалось? - заворковала бабушка, но хитринка в её глазах была настолько красноречивой, что заботливой интонации не удалось меня обмануть. Кажется, она мне за что-то мстит. Может, за Славика, внука её школьной подруги, которого я отшила после первого свидания за непристойное предложение заняться этим за гаражами? Или Николая Сигизмундовича, уважаемого профессора почти пятидесяти лет от роду, получившего от ворот поворот в первый же миг нашей встречи, так как вместо вежливого приветствия светило науки просто-напросто облапал меня, и отнюдь не взглядом? А то и Жору (он же Гога, он же Гоша) припомнила, хотя там всё было с точностью, да наоборот - горячий южный мужчина сам ушел в закат с гораздо более пышногрудой блондинкой, прихваченной по пути из уборной, оставив меня в паре с неоплаченным счетом кафе.

В общем, я категорически не понимала, за какие грехи мне еще и Ромочку решили посватать! Да еще и столь специфично, напирая на какие-то там законы Совета, рассчитанные гороскопы и чудеса аромагии. Вот насчет этой самой магии, которая "аро", лично мне хотелось бы узнать поподробнее, однако вся бравая троица на мой вопрос одновременно скуксилась, ни в какую не желая отвечать. Но я девушка упрямая, так что мысленно разминала пальцы, предвкушая допрос с пристрастием. Главное, допрашивать не Ромочку, иначе у меня даже желания что-то говорить не возникнет, ибо рядом с ним гормоны лютуют, предлагая в качестве вариантов общения один-единственный, заложенный самой матушкой-природой, способ.

В конечном итоге мне повезло. Крупно. Бабушка поделилась с вожаком общины навязчивой фобией, мешающей на её взгляд моему здравому мировосприятию, и предложила беспричинную панику искоренить раз и навсегда. Клин клином, так сказать. Типа, она именно ради этого меня и привезла на ферму. Ну-ну, верю. Скажи она это вчера, до прогулки на мотоцикле и до бессонной ночи на простынях, пропитанных ромочкиными феромонами, я, быть может, ей и поверила бы. Сегодня - однозначно нет. Сегодня я обиделась. И страдала от неудовлетворенности, так что коктейль эмоций был воистину взрывной.

В итоге меня отвезли в святая святых - ту самую общину, которая предстает глазам наивных туристов, оплативших недешевенький, но на диво популярный, тур в европейские леса, где много-много диких. Нет, не обезьян. Просто диких. Хотя обезьянничать эти самые дикие научились так, что не подкопаешься.

Признаться, я впечатлилась. Едва рот не открыла, очутившись среди покосившихся землянок, меж которых бегали, ловя друг друга за хвосты, лисы и волки. Медведи, полагаю, обретались поглубже в лесу - периодически до меня доносился низкий звериный рёв, дрожью откликавшийся в испуганном желудке. Всё было в точности, как я себе представляла, загружаясь в городе в автобус. И совсем не так, как в общине настоящей, а не "туристической".

Аборигены, то и дело оборачиваясь людьми, оказались не голыми, но весьма близко к тому - какие-то трухлявые тряпки мало что скрывали, так что рейтинг 18+ для тура стал, наконец-то оправдан. Но наметанным глазом я заметила, что сшиты эти кусочки намертво, да и не из ветхой ткани, а старательно состарены. Один мой бывший парень служил в театре, и я частенько бывала в костюмерной, да и костюмчики оттуда всякие разные порой примеряла, так что после видения первых трех нарядов из одной "коллекции" была стопроцентно уверена в таланте местного дизайнера.

Я-то видела фальшь, так как уже успела столкнуться с реальной жизнью общины, а вот группа туристов из нашей группы восхищенно пучила глаза и щелкала затворами фотоаппаратов, вне себя от счастья от возможности наблюдать за дикими в естественной среде обитания. Парочка смельчаков даже селфи рискнули замутить с играющими на траве волками, но внимательный гид пресёк попытку суицида. Наблюдая за ними, я успела уловить перемигивания гида с оборотнями. Ну да, куда в нелегком туристическом деле без риска - если кого-нибудь чисто случайно не куснут, группе даже вспомнить не о чем будет!

Я бы успела крикнуть. Даже подойти и как следует настучать по пустой вихрастой башке смогла бы. Но, раз уж у них всё так просчитано и продумано... в общем, спектакль удался. Желавший погладить мирно лежащего на земле волка рыжий парень получил трофейный укус, его визгливая девушка - глубокий обморок, которому мы и наши нежные уши были только благодарны, а все остальные - море впечатлений и причину для сплетен и подтруниваний над "рыжиком", которому предстояло впредь побаиваться полнолуний.

Олег Родионович вместе с бабушкой отошли в сторонку, переговорив о чем-то с гидом, то и дело бросавшим на меня ошарашенные взгляды. Не знаю, что они ему наплели, но парень решительно держался от меня как можно дальше, закрывая глаза на всё то, что мы вчетвером начали творить на подведомственной ему территории.

Думаю, мне помогло знание о том, что оборотни здесь не звери на свободе, а актеры в театре. Себя я посчитала просто зрителем, принимавшим участие в необычном перформансе. Наша группа только диву давалась, какой смелой девушкой я оказалась, а память телефона то и дело попискивала оттого, что видео и фото больше некуда вмещаться. Если с карьерой ветеринара у меня не сложится, пойду в цирк - голову в пасть тигра засовывать многие умеют, а вот проделать тот же самый фокус с серым волком никто не додумался!

Фотосессия вышла всем на загляденье. Начиналось всё, как на любом другом отпуске - приличные фотографии потихоньку деградировали, превращаясь в откровенный трэш. Первый снимок был скучен - я и волк. Причем находились мы на разных сторонах кадра, настороженно косясь друг на друга. На втором расстояние между нами сократилось. На третьем мы стояли почти вплотную. А на четвертом, после нетерпеливого рыка недовольного сложившейся композицией Ромочки, я резко вцепилась в холку волка, мученически изображая на камеру некое подобие улыбки. На пятом снимке с волком мы уже дружески обнимались, на шестом и седьмом валялись в траве - серый решил обнюхать меня, а мои слабые ноги подкосились, но сильные руки не разжались, так что я утянула зверя за собой.

К десятой фотографии к нам присоединилась почти вся волчья стая и пара любопытных лисичек. И начался полный отрыв! Ну прямо день группы в местном зоопарке! Я томно улыбалась, подставляя беззащитную шею звериным клыкам. Подхватила двух лисичек на руки и хихикала оттого, как они щекотно лизали моё лицо. Оседлала самого крупного волка с палевой шерстью, повторяя то ли сцену из популярного мультфильма, то ли пародируя любой конный памятник. Мы дружно подпрыгивали, бегали на перегонки, перебрасывались взявшимся из ниоткуда резиновым мечом, пока тот не лопнув в челюстях особо заигравшейся лисички. Рыжая, придя в себя после оглушения, гордо удалилась, не желая тратить драгоценное здоровье на сумасшедшие забавы.

Ромочка подначивал, желая поддать жару, выжимая из меня и заполнивших поляну оборотней максимум идей. Мы даже потанцевать умудрились, хотя на задних лапах перевертыши держались так себе, а хвосты мало помогали удерживать равновесие. Я так не смеялась с того дня, как целый день крутила на телеке видеоролики старых выпусков КВН - тех времен, когда он был еще тот, а уже не этот.

Камера продолжила снимать даже тогда, когда вся наша честная компания дружно повалилась на землю от усталости. Я оказалась зажата между двух крупных меховых тел, а третье, поменьше, и вовсе покоилось на мне самой. Меня уже не обнюхивали и не облизывали - привыкли и молчаливо признали своей, пару раз с удовольствием дернув за хвост, будто он не конский, на голове, а звериный, и растет совсем из другого места.

Тогда, в тот самый миг, валяя дурака на камеру, я не чувствовала страха. Ни капельки. Меня пьянил аромат леса и дразнил терпкий запах окруживших зверей. Будучи с детства городской девочкой, я впервые ощутила себя в единении с природой. И на своём месте. Словно щелкнуло что-то в голове одновременно со щелчком объектива.

А вечером, точнее глубокой ночью, почти под утро, когда небо на востоке потихоньку сменяло синеву предрассветной дымкой, у нас с бабушкой состоялся серьезный разговор.

Я сидела на кухне в доме гостеприимного Олега Родионовича, приютившего нас еще на одни сутки. Предлагая остаться на вторую ночь, вожак не скрывал хитрого взгляда, брошенного сперва на меня, а затем и на своего сына. Ромочка взглядов вроде бы не бросал, но держался поблизости, словно невзначай касаясь, и от каждого легкого прикосновения меня знатно било током, словно разряд через тело пускали. Пробирало до кончиков волос, хотелось самой в ответку потереться о большого, горячего медведя... но строгое воспитание, слава богу, позволяло более-менее абстрагироваться от желаний тела и даже удерживать каменное выражение лица за ужином, когда дикий не только оказался за столом буквально в десяти сантиметрах от меня, но и настойчиво пытался волшебным образом перебраться на моё сидение, подпирая сбоку. Вероятно, после этой поездки я увижу на весах заветную цифру, к которой стремилась каждую весну, но так и не достигала, сраженная по пути к идеальной фигуре вкуснейшими стейками и коронной мамочкиной выпечкой, ибо с самого момента знакомства с одним наглым оборотнем мне кусок в горло не лез. Вообще никакого аппетита, кроме голода одного-единственного толка. Может, переспав с Ромочкой и конкретно умаявшись в процессе, я смогу, наконец, нормально покушать, а не вздрагивать от близости, потихоньку сходя с ума от внутреннего напряжения?

Сидела я на высоком барном стуле, поджав свисавшие, но недостающие до пола ноги, - кухня была выполнена в стиле хай-тек и удобной мебели, к сожалению, там не водилось. На автомате мешала давно остывший чай, в который даже сахар не клала. Уснуть и не пыталась - я уже не от постельного белья, а от самих стен и мебели ощущала ромочкин запах, вгрызавшийся в мой мозг и заполнявший его внутреннее содержание непригодным для использования желе. Мысли текли вялые, бездумные, тогда как инстинкты были напряжены до предела - мне стоило огромных усилий сидеть на кухне, а не мчаться стремглав по направлению к комнате, где мирно сопел предмет моих гормональных терзаний.

Бабушка подошла неслышно, присела рядом, ни слова не говоря. То ли предлагала мне самой высказать наболевшее, то ли сама не находила нужных слов. Но как же трудно собрать мысли в кучку, когда всё естество настойчиво тянется к третьей двери прямо по коридору!

- Зачем? - только и выдохнула я, устало облокотившись к стене.

- Милана... ты же знаешь, я желаю тебе добра, - дрожащим голосом начала бабуля, но я невежливо перебила, огрызнувшись:

- Зачем тогда весь этот фарс, ба?

- Мила, - бабушка протянула ко мне руку, чтобы привычно потрепать по голове, как в детстве, но я резко увернулась от прикосновения. Хорошо, не зарычала в манере оборотней и шерсть не встопорщила - не хватало только за пару дней уподобиться этим нелюдям. Хотя я реально близка к тому, чтобы сбежать в лес. Там мне никто по крайней мере не будет врать. И приставать, надеюсь, тоже не будет. Съедят, правда, какие-нибудь дикие звери - настоящие, без человеческой ипостаси. Но даже со зверьем можно договориться, тем более с моими талантами. Решено, уйду в тайгу, буду жить с медведями, а Ромочка пускай мучается оттого, что его рельефному торсу и семейному особняку в два этажа я предпочла нечесаного хищника в берлоге. Может, приревнует даже. Или посчитает извращенкой и отступится. Отличные варианты, и что я тут сижу? Ах да, бабушка...

- Мила, - интонация стала грустной и будто обиженной, хотя на самом деле обижаться на происходящее имела право только я одна, - от себя не убежать. Если кровь проснулась, её остается только принять. Я просто хотела помочь, подтолкнуть...

Толкнули меня в самом деле знатно, до нервов ободралась при падении. И как она не понимает?

- Куда подтолкнуть, ба? К пропасти? К безумию? К регулярным визитам к психологу, а то и паре месяцев в клинике на сильных антидепрессантах? Какого результата ты хотела добиться, окунув меня с головой туда, куда я в здравом уме даже не сунулась бы? Это как лечить от боязни воды пинком с лодки, которая затем скрывается в морской дали, оставляя тебя наедине с собственным страхом без единой возможности выбраться... Почему, почему я узнаю о том, кто я такая, от чужих людей, которых даже людьми язык не поворачивается назвать?

Всё это я говорила тихо, но зло, до боли сжимая кулаки. Я в самом деле не понимала, зачем нужно было ставить меня перед фактом, увезя и цивилизации и зажав в неприятной ситуации самыми настоящими тисками.

- О чем ты, Милочка?! - схватилась за сердце бабуля, впервые за дни пребывания на ферме и в общине взглянув на меня обеспокоенно. Кажется, она не считала мою фобию реальной, а психологические страдания виделись ей надуманными и беспочвенными. - Ты не одна! Я здесь, с тобой, я никуда не делась, я всегда рядом. И Ромочка...

- Да что вас всех заклинило на этом Ромочке? - внезапно вспыхнула я от упоминания ненавистного и одновременно желанного оборотня. - Что вы мне его подкладываете, еще и феромонами какими-то обрызгали, чтобы мои мозги не только от внешнего вида, но и от запаха набекрень встали!

- Ты... чувствуешь? - ахнула бабушка, а взгляд её загорелся неподдельным восторгом. Хм, словно я не на навязчивость ромочкиного аромата ругаю, а решила сей же миг порадовать бабушку долгожданными внуками.

- Конечно, чувствую - синуситами и ринитами вроде не страдаю, а обоняние у меня всегда хорошим было.

- Да, - задумчиво согласилась бабуля, а в уголках голубых глаз показалась влага, - всегда... Миша с самого первого дня говорил, что ты на него похожа.

- Не надо, бабуль...

- Надо. Я не всё тебе рассказала.

- Я уже поняла, зачем ты меня привезла.

- Нет, не поняла. Напридумывала себе каких-то ужасов, накрутила... Я ведь и знать не знаю, что у тебя на душе творится. Вечно на твоем лице ни одной эмоции, а внутри ураган бушует. В папочку пошла, всё в себе, всё в себе... Так фобии и появляются, от недосказанности. Не нужно в раковине прятаться, Мила, ты же не моллюск какой-то, а человек. Взрослый, разумный, вот и поступай соответственно - хотя бы сама от себя не прячься, откройся. Я желаю тебе счастья, милая. Ты его достойна. И не только потому, что ты моя внучка. Ты светлый человечек, всегда такой была, но последние годы... Ты же мечешься, не зная, где себя найти. И мужчины эти... ни один же тебя не достоин! Ира смотрит сквозь пальцы, как и Сергей, но я не могу позволить тебе спустить жизнь, не ощутив её яркости и вкуса. Знаешь, пока Ира росла, я много читала о смешанных браках, чтобы узнать, что ей уготовано. Сама понимаешь - в то время и о магах-то мало кто слышал, это была закрытая информация, партия скрывала всё волшебство в мире. Но слухами, как говорится, земля полнится, и так уж вышло, что мы с твоим дедушкой познакомились и полюбили друг друга, зная, кто есть кто, и оценивая возможные последствия подобного союза. Не мы первые, не мы последние - тогда как раз железный занавес стал потихоньку подниматься. Но магия штука сложная, с характером. Кому-то дается, а кого-то обходит стороной. Ирочку обошла - она обычный человек. Но в тебе дар проявился почти с самого рождения. А дар никогда не появляется просто так. Миша хотел, чтобы ты пошла по его стопам - хотел заниматься тобой, развивать, обучать. Но не вышло. Ты была маленькой, тогда говорить обо всём было рано, а когда Миши не стало... первое время, каюсь, я не уделяла тебе достаточно внимания. И Ира и Сережей настояли, чтобы твое детство было обычным. Вот я и не вмешивалась. Подумала, что, может, оно и к лучшему, без магии, обычным человеком? Но чем больше времени проходило, тем яснее я видела, что тебе явно чего-то не хватает. И я знала, чего. Вот только... СМИ эти проклятые, их репортажи и скандальные ток-шоу уже сложили в твоих глазах образ безумных тварей, которыми дикие никогда не были. Худшее, что я могла сделать, это рассказать правду, надеясь на адекватную реакцию с твоей стороны.

"Ага, именно поэтому меня решили сперва закинуть в среду обитания, а уже затем вывалить на голову ушат леденящей душу правды," - пронеслось в моей голове, но я продолжила сидеть молча и внимательно слушать.

- Но время идет, Миланочка, - бабушка взяла меня за руку, погладила сухими пальцами по ладони, успокаивая и увещевая, - пора взрослеть и узнать себя, по-настоящему. Нельзя отмахнуться от данного природой, это живет в тебе и рвется на свободу. Ты же так мечтала в детстве быть особенной. Ты и есть особенная, Мила! Осталось только принять это, как данность. Принять себя.

Я невесело усмехнулась:

- Предлагаешь воззвать к тигрице внутри меня, ведя с ней душещипательные диалоги? Бабуль, мне уже не пять лет, чтобы верить в сказки. И даже не десять, когда я считала, что магия несет в мир только хорошее.

- Чего ты боишься?

Всего! До этой поездки у меня была одна-единственная фобия, с которой я, как мне казалось, никогда не сталкивалась в жизни. Но теперь, когда схлынула эйфория от безумств, творившихся на глазах у всей группы, я, наконец, задумалась о будущем. О том, что ждет меня дома. Привычная работа? Привычные мужчины? Отпуск раз в год за границей? Как, как вся эта рутина сочетается с тем, что я в любой момент могу перекинуться в огромную кошку? А вдруг я опасна - кто знает, как оборотни воспринимают себя в зверином облике? Не теряют ли разум, хотя бы частично? Столько вопросов, но даже некому их задать. Точнее, есть, но тот же Олег Родионович неприменно пошлет меня на лекцию к своему сыну. Кстати...

- А откуда взялся Ромочка?

- Ромочка... ты его, наверное, не помнишь. Да что там - точно не помнишь, тебе тогда и года не было. Я действительно не виделась с ним почти тридцать лет, но вот Миша... он периодически навещал общину, приютившую его когда-то. И как-то раз взял тебя с собой. Знаешь, а ведь у оборотней очень тонкий нюх. Особенно тогда, когда дело касается выбора спутника жизни. Свою единственную пару они могут почувствовать даже в утробе матери. А тебе уже был почти год - тут даже напрягаться особо не нужно было, сразу понятно, что к чему. И то, что ты слышишь его запах, тоже о многом говорит.

Намек был мне кристально ясен. И не радовал. Вообще. Одно дело, когда читаешь легенды и сказки, восторгаясь истинными парами, и совсем другое, когда эту самую пару тебе нагло подсовывают в кровать, не соблаговолив даже познакомить как следует предварительно!

Часть восьмая. Общительная

Утро началось с зыбким рассветом, когда едва-едва померкли звезды и истошно заорали лесные птицы. Уснуть так и не смогла, всю ночь костеря единственного и неповторимого Ромочку, аромат которого, казалось, просочился под кожу и въелся в мозг, преследуя и вне постели. Честно, я бы с удовольствием заработала себе насморк, но как на зло всю жизнь отличалась отменным здоровьем.