Помоги проекту - поделись книгой:
- Давненько не виделись, - согласилась бабушка и, встрепенувшись, внезапно вспомнила про меня. Нашла глазами и расплылась в хищной улыбке, испугавшей почище звериного оборотнического оскала:
- Смотрю, ты с внучкой моей успел познакомиться, - констатировала пожилая женщина в стиле популярного нынче Капитана Очевидность, и добила коронным, типично-родственным, - Миланочка, как тебе Ромочка?
Ромочка, который на самом деле являлся полноценным Романом Батьковичем, был мне никак, если не сказать похуже, но признаваться в этом бабушке чревато неприятностями. Например, жалобами на слабое сердце, из-за которого правнуков ей не видать. Так что я попыталась изобразить искреннее воодушевление от знакомства.
И бабуля, и разом посмурневший медведь посмотрели на меня чрезвычайно недоверчиво. Кажется, моё истинное отношение к дикому буквально написано на лице. И это я уже более-менее справилась с паническим страхом, от которого дрожала с утра!
Когда бабушка щедро накрыла на стол, у меня закрались смутные подозрения о том, что визит ненаглядного Ромочки в наш дом не случаен, а тщательно спланирован. Причем, именно бабулей. Как, когда, с какой целью – не суть важно, ибо факт оставался фактом: все домашние разносолы были привезены именно на оборотничий вкус. Медведь довольно улыбался, уминая наши недельные припасы в один заход, а я с тоской ковырялась в картофельном пюре с сосиской, от которых дикий великодушно отказался в мою пользу.
Перевертыш с бабушкой болтали о событиях почти тридцатилетней давности, перемывая косточки многочисленным общим знакомым. Я даже не прислушивалась к их беседе, пока ухо случайно не уловило знакомое имя и печальную интонацию:
- Умер мой Миша, уже пятнадцать лет прошло…
- Соболезную, - искренне произнес дикий и выглядел по-настоящему расстроенным. Факт знакомства дедушки с оборотнем меня удивил, но не особо – их с бабушкой пара была неразлучна, да и исследованиями они в свое время занимались сообща.
- Спасибо, Ромочка, - грустно вздохнула бабуля, теребя салфетку и невидяще глядя перед собой. Но быстро взяла себя в руки, вскинула седовласую голову и поинтересовалась со слабой улыбкой, к концу фразы превратившейся в хитрый прищур:
- А твои как? Вижу, вылезаете потихоньку из леса, с людьми начали знакомиться…
- Это мамина идея, - смущенно пробормотал перевертыш. Те самые уши, на которые я прежде не обращала внимания, приковали взгляд пунцовым багрянцем, ярко выделяясь в темной шевелюре. – Решила, что нам пора налаживать межрасовые связи. В городах-то уже давно всё перемешалось – в столице всем заправляют маг-корпорации с менталистами во главе, логистику в торговле заменила мгновенная телепортация, МЧСовцы работают бок о бок со стихийниками, устраняя лесные пожары и локализируя последствия наводнений… чем мы хуже? Раз уж общественность примирилась с волшебниками, может, и нас примут. Тем более, говорят, скоро университет откроют, куда принимать будут всех одаренных, а не только потомков семей магов.
- Эк ты всё себе красочно представляешь! Где магия – там и охотники за ней. Ты знаешь, сколько нападений в последнее время регистрируется? В основном, на слабых – фей там, лепреконов, молоденьких ведьмочек. Совет заминает, конечно, но слухи множатся. А стоит оборотням выйти из тени, и единичные похищения ради крупиц чужой силы превратятся в настоящую травлю, вас же в фольклоре не иначе как злодеями не выставляют, а люди в большинстве своем зашорены, поверят гнилому слову вам на беду. Ты смотри – даже Миланочка моя рядом с тобой от страха трясется, хотя образованная же девушка!
Я скептически фыркнула и перестала нервно трясти ногой под столом. Бабушке в обществе дикого было уютно. Мне – как-то не очень. Учитывая количество съеденного за ужином, я уже не боялась стать жертвой голодного медведя, но до полной расслабленности в одном помещении с двуипостасным было еще ой как далеко.
Однако, жалеть мои слабые нервы любимая бабуля не стала - поохав, что уже поздно, добираться до общины далеко и вообще, предложила оборотню остаться у нас. Я прифигела. Капитально так прифигела. Ромочка тоже выглядел несколько ошарашенным, но в отличие от меня не потерял дара речи:
- Да что вы, Лукерия Ильинишна! Я перекинусь и в два счета доберусь!
Пожилая женщина, сверкая хитрыми глазами из-под полуопущенных ресниц, всплеснула руками, приложив оные к груди:
- Да ты что такое говоришь, Ромочка, я же буду волноваться!
Даже я видела, что бабушка играет на публику. Дикому было достаточно лишь потянуть носом, чтобы учуять ложь, но тот отчего-то покладисто согласился переночевать на ферме. В нашем доме. Под одной со мной крышей!
О, моё бедное сердце - оно же выпрыгнет из груди от первого ночного шороха. Может, сообщить, что я буду волноваться не меньше, если перевертыш, наоборот, останется здесь?
Пока размышляла, деятельная бабушка уже начала готовить дополнительное спальное место. Стоило сразу понять, что кроме дивана в гостинной положить оборотня некуда. Не на коврик же у двери, право слово! Тем более медвежья туша туда банально не поместится.
Меня вариант с диваном смущал. И не только оттого, что тот находился аккурат напротив двери в мою комнату. Куда больше волновал факт того, что на этом диване я пролежала целый день, однозначно оставив на нем свой запах. Если проводить параллели с животным миром, альфа-самцы плохо относятся к чужим меткам. И очень бы не хотелось, чтобы один конкретный самец точил на меня клык оттого, что аромат кожи, волос, да и банальные духи раздражали его тонкое обоняние, мешая спать. Но иного варианта, увы, не было - постель хранила куда как больше ароматов. Эх, что же мне днем на стуле не сиделось?
Все опасения, правда, так и остались при мне - Ромочка стоически принял заботу бабушки, позволив той самой разложить и заправить диван, и ничего не сказал по поводу чужих спальных мест, противопоказанных чутким оборотням. Я тоже не возникала по данному поводу, скептически изучая постельное белье в мелкую розочку, на котором предлагалось спать мрачному мужчине в черном. Почему-то, представляя медведя в цветах, хотелось смеяться. Нервное, видимо.
Бабуля со своим ненаглядным Ромочкой продолжали о чем-то говорить за кухонным столом, когда я по-тихому сбежала к себе. Сна не было ни в одном глазу, но я с головой накрылась одеялом и зажмурилась, мысленно пытаясь абстрагироваться от наличия смертельно опасного дикого за дверью. Впрочем, дверь нельзя считать препятствием - он с легкостью входную вынес, межкомнатная и вовсе не проблема - дунет, плюнет, и та мигом вывалится из дверной коробки.
Тревожным сном я забилась уже под утро, всю ночь прислушиваясь к звукам из гостинной. Мрачно отмечала, что перевертышу тоже спалось неспокойно, он постоянно ворочался и тихо порыкивал, заставляя моё трепещущее сердечко замирать от страха. После этой поездки нужно кардиологу показаться - тахикардия на лицо. В остальном ночью было тихо - никто ко мне не ломился с ожидаемыми репликами в стиле "Кто спал на моей кровати?". Устав ожидать нападения, дергаясь от любого изменения мужского дыхания, я позорно уснула.
Несмотря на то, что легла почти на рассвете, встала часа через два, самой первой. В комнате было скучно - сбегая, я забыла в гостинной и книгу, и планшет, а телефон разрядился, причем зарядку тоже оставила где-то в другой комнате. Пришлось выходить и тихонько, на цыпочках, красться за каким-нибудь гаджетом, стараясь не разбудить дремлющего хищника. Правда, около медведя остановилась, как вкопанная, прикипев взглядом к мирно спящему мужчине.
Большую перьевую подушку в розовой наволочке он отбросил в сторону, одеяло тоже смял и придвинул к спинке дивана, так что зрелищем "оборотень в цветах" насладиться я не смогла. Зато насладилась иным. Чисто эстетически, он был прекрасен. От смоляной макушки до аккуратных пальцев на ногах, свисающих со слишком короткого дивана. Черные боксеры особо ничего не скрывали, так что жар бросился мне в лицо, а затем волной прокатился по всему телу, учащая дыхание и сердцебиение. Хорошо еще, что перевертыш лежал на животе, иначе я смутилась бы окончательно.
Любовалась рельефной спиной, мерно поднимающимися при каждом вздохе широкими плечами, сильными руками, обхватившими ворох диванных подушечек... Лицом дикий зарылся в этот ворох, глубоко дыша и счастливо улыбаясь. Кажется, кое-кто ни капельки не возражал, что ему досталась чужая постель.
Только я перевела дух, спокойно позавтракав в одиночестве и решив, что оборотень в принципе не представляет опасности, как выяснилось, что на ночь глядя бабушку озарила очередная идея по проверке моих слабых нервов в суровых полевых условиях. Хорошо, что я успела перекусить - после такой новости кусок в горло не лез.
- Мила, доброе утро, а ты уже собираешься? - заглянула на кухню тщательно причесанная и одетая бабушка. Наряд был каким-то непривычным - вместо длинной юбки укороченные штаны, на ногах мокасины, на голове широкополая шляпа. Будто в поход собралась.
- Доброе утро, бабуль, - улыбнулась я, еще не чувствуя подвоха. - А куда надо собираться?
- Как куда? - притворно изумилась бабушка, хотя меня в свои на сегодня планы не посвящала. - В общину, разумеется! Ромочка любезно согласился проводить и устроить незабываемую экскурсию - никакие местные гиды такого не покажут!
Я побледнела, а к горлу подкатила тошнота со вкусом омлета с беконом и апельсинового сока. Внутренности сжались от страха.
Одного дикого рядом я худо-бедно смогла вынести, пускай и с ущербом для нервной системы. Но целая община?! Это уж слишком!
- Я никуда не пойду! - категорично заявила я тихим, помертвевшим голосом.
- Ох, Мила, ну чего бояться? Никто тебя там не съест! - разулыбалась бабуля, но от своеобразной шутки мне стало только хуже - началась дрожь. Паника подступала неминуемо, я бы даже закричала или разревелась бы, но тут на плечи легли тяжелые ладони. Горячие, почти обжигающие сквозь тонкую футболку. Шумный вздох был знаком - это дыхание я за ночь изучила, как свое собственное. Оборачиваться не хотелось - вдруг он так и не одет? Но и скидывать с себя мужские руки не спешила - они странным образом успокаивали.
- Я не дам вас в обиду, - уверенно подтвердил бабушкины слова дикий, крепче сжимая мои плечи. - Вы под моей защитой.
Улыбка бабули стала особенно лукавой, с эдаким намеком, но я не обратила на это внимания, думая лишь о том, нормально ли слепо доверять оборотню, ведущему нас в свою общину, как Сусанин поляков в дремучие болота. Может, парочка туристов из группы сойдет за естественную убыль, и нас даже искать не возьмутся?
Накручивать себя я могла сколь угодно долго, но собрались мы в кратчайшие сроки. Из дома бабушка вывела меня едва ли не за руку, а я запоздало пыталась упираться, подгоняемая в спину идущим позади Ромочкой.
Близость перевертыша сейчас пугала больше, чем свора оборотней потом, так что я прибавила шагу, стараясь держаться от медведя как можно дальше, а то с ним рядом даже дышится тяжелее и сердце пускается вскачь.
Община проживала где-то в глубине непролазной чащи, вдали от цивилизации и всех её благ типа электричества, интернета и сотовой связи. Wi-Fi отключился, стоило нам выйти за измалеванный бесполезными рунами забор. Оператор, исправно снабжавший меня 4G даже в глубинах метро, умыл руки спустя минут пятнадцать нашей лесной прогулки. Всё оставшееся время я шла мрачная и недовольная, дыша в спину бодрому медведю и не менее бодрой бабушке, которые умудрялись о чем-то вдохновленно разговаривать, не обращая внимания на то, что я открывала у себя уже даже не второе, а какое-то десятое дыхание, силясь не то что догнать, а хотя бы держать эту сладкую парочку в зоне видимости.
Я смотрела на них с завистью, совершенно не глядя по сторонам - перед оборотнем лес расступался сам собой, тропинка услужливо ложилась под ноги, а солнце не пекло макушку, скрытое пышными кронами деревьев. Бабуля не зря жалась к перевертышу поближе - ей перепадало благостного отношения природы к своему двуличному детищу. Мне же пришлось уныло плестись следом, глотая пыль и борясь с агрессивно настроенным против меня лесом.
Ветки пытались выколоть глаза, били по голым рукам и ногам, торчащие корни ставили подножки, а солнце, казалось, пыталось сотворить из меня сухофрукт, буквально сжигая дотла. Несмотря на легкое платье, которое по дурости надела на себя, предвкушая обычную прогулку, я обливалась потом, то и дело перепрыгивая узловатые коренья и отбиваясь от нападающих веток.
Неужели это туристические тропы? Вот ни разу не верю - тут даже велосипед не проедет, а к диким выезжают и на лошадях, и на джипах, и даже автобусами привозят особенно большие группы, я читала рекламные проспекты. Создалось впечатление, что милый Ромочка решил таким нехитрым способом проверить меня на выносливость и скорость реакции по предотвращению опасности.
Не уверена, что пройду проверку с честью, но лично для меня достижением станет уже то, что я доберусь-таки до чертовой оборотнической общины живой и относительно здоровой.
Часть четвертая. Удивительная
Последние метры я преодолела наперекор себе и ощетинившемуся ветками лесу, который ближе к цели буквально рассвирепел и хлестал сучьями уже в открытую, а не исподтишка. Любимые прежде березки показали себя с невероятно стервозной стороны, будто мстили за все ободранные в далеком детстве "сережки". Я готова была поклясться, что высажу целую рощу, лишь бы прекратили драться, но не была стопроцентно уверена, что деревья не поймут и прекратят экзегуцию.
На поляну, где и располагалась заветная община, меня выпихнуло как будто пинком, прямиком на мирно стоящую и беседующую парочку, бросившую слабую городсткую девушку на растерзание местной самобытной природе. И ладно дикий, мы с ним меньше суток знакомы, но родная бабуля! Я ей каждую осень урожай с дачи помогала возить и сотни банок с закаткой по друзьям пристраивала. А она?..
- Смотри-ка, прошла, - будто бы удивленно произнесла бабушка, внимательно оглядывая меня с головы до ног. Представляю, как выглядела - потная, как мышь, тяжело дышащая, вся в царапинах от острых веток, с порванной одним из торчащих из земли корней босоножкой. А эти двое даже не запыхались! И улыбаются так довольно!
- Ага, пропустило, - задумчиво поддакнул оборотень. Его взгляд был не просто внимательным - он меня словно препарировал по частям. Особенно, почему-то, задержался в районе туго обтянутой платьем груди, шнуровку которого порвала какая-то сексуально озабоченная ветка.
На открытое возмущение просто не хватило сил, так что я пыталась выразить своё состояние одним взглядом, но не запугала ни продолжающей улыбаться бабушки, ни откровенно рассматривающего меня медведя. Надо, пожалуй, перед зеркалом тренировать грозный взор, а то никакого толка.
Осмотрелась по сторонам я лишь тогда, когда наша троица шагала по улицам общины. Ага, именно улицам. Я-то думала, что у них тут землянки или шалаши, типа ближе к природе и все дела. На деле же посреди заповедного леса раскинулся самый настоящий городок - малоэтажный, но вполне современный на вид, как какой-то элитный поселок.
Я переводила ошарашенный взгляд с тарелок спутникового телевидения на солнечные панели на крышах, с пластиковых стеклопакетов на огромные электрогенераторы возле каждого дома. Когда телефон в кармане запипикал уведомлениями о входящих сообщениях и смене статуса парочки друзей в Фэйсбуке, я даже не удивилась - ни наличию сети, ни щедро раздаваемому безо всякого пароля Wi-Fi, к которому мой жаждущий интернета смартфон тут же подключился.
Ромочка уверенно вел нас среди однотипных домов, хотя лично я бы тут однозначно заплутала - все коттеджи выглядели, как под копирку: крыша с гибкой рыжей черепицей, пластиковый сайдинг на стенах домов и низенький заборчик-изгородь вокруг, за которым пылали всеми цветами радуги пышные цветники. Таких растений мне в жизни прежде не встречалось - не иначе, как феи постарались, новый вид вывели, специально для диких и их воистину диких вкусов. Бутоны с кулак - синие, белые, красные, с градиентом от черного к белому и серебристые в пурпурную крапинку! И на одном стебле таких цветов-мутантов с десяток, как только не перевешивают тонкий стебелек?
- Дикие розы, - заметив мой взгляд, с гордостью произнес оборотень, а я невольно передернулась, уловив краем глаза, как доспопамятный серебристый бутончик резко раскрылся, раззявив самую настоящую звериную пасть, и с громким чавканьем лепестков схомячил наивно присевшую на него бабочку с нежно-голубыми, как небо, крыльями. Кажется, тут не только феи постарались, но и генные инженеры. С больной фантазией.
Всю дорогу до конечной цели маршрута я металась между бабушкой и медведем, так и не решив, у кого из них искать защиты от местного населения. Встречные прохожие глядели на меня... странно. Не с гастрономическим интересом, слава богу, но явно не как на случайную туристку, отбившуюся от группы и заплутавшую в лесу.
Особенно почему-то рассматривали мои волосы. Прямо чувствовала, что внимание уделяли не лицу, а прическе. Странно - вон же у них спутниковые тарелки, телек наверняка смотрят, а в кино и в жизни блондинок полным-полно! Да, природных всё меньше, чаще попадаются крашеные, но какая в сущности разница, тем более с такого расстояния, и если корни не отросли? Ан нет, глядят, как на диво-дивное, чудо-чудное. Ладно, не перешептываются и пальцем не показывают - воспитанные, значит.
Нужный дом ничем не выделялся среди прочих - тот же палисадник с хищными розами, те же бежевые сайдинг-панели. Ни роскоши, ни таблички какой с информацией. Вот она, оборотническая суть - всё определять по запаху, игнорируя необходимость указателей.
Правда, даже я, обделенная обонятельными талантами, не нуждалась в представлении хозяина стандартной жилплощади. Как-то сразу поняла, что передо мной вожак стаи. Вот только увидела - и поняла. Я вообще умная. И зрение у меня хорошее - кем еще может оказаться огромный мужик, превосходящий габаритами шкафоподобного Ромочку? Как выяснилось, не только вожаком.
- Доброе утро, папа, - поздоровался дикий, уважительно склонив голову.
Да, со зрением всё-таки беда, не в бабушку пошла - не разглядела одинакового разреза жгучих черных глаз и этих дивных чуть оттопыренных ушей, едва-едва заметных в растрепанной шевелюре. У отца-медведя, кстати, в смоляной макушке имелась пара ниточек седины, да и только. Вообще, выглядел тот бодрячком, хотя даже по самой слабой прикидке ему было не меньше полувека, а одет точно, как сын - в рубашке нараспашку виднелась мускулистая грудь, кожаные штаны плотно обтягивали мощные бедра. Любимчик большинства российских женщин, Стас Михайлов, нервно курит в сторонке - вот как на самом деле надо себя держать в таком возрасте!
- Светлого дня, Олег Родионович, - улыбнулась бабушка, выступая вперед. Я продолжала топтаться на пороге, одинаково опасаясь и наводненной оборотнями улицы, и конкретно двух сильнейших представителей общины в доме.
Да, старушка-одуванчик не боится, а я трясусь от страха, хотя никто из диких меня ни разу и пальцем не тронул. Фобии, они такие. Иррациональные. Кто-то высоты боится, кто-то мышей, кто-то с ума сойдет, оставшись без любимого гаджета, а я вот паникую от двуипостасных, не в силах понять, простить и полюбить столь двуличных тварей.
- Светлого дня, Лукерия, - кивнул вожак, улыбнувшись бабуле тепло, как давнему другу. - Давненько тебя не было. А это кто? - оборотень перевел заинтересованный взгляд на меня, пригвоздив тем самым к полу.
Какая же огромная у него ипостась! Смотрю в глаза человеку, а вижу зверя. Гигантского, в сравнении с которым Ромочка не зря зовется именно Ромочкой. Не дорос он еще до Романа, почти полметра не дорос.
Вот не удивительно, что оборотни вызывают у меня фобию - и не люди они, и не нелюди, и дар мой рядом с ними ведет себя невероятно странно, показывая обе личины одновременно, будто два изображения наложили друг на друга в фотошопе.
- Здравствуйте, - прошептала, не отрывая взгляда от двоившегося передо мной существа. Вожак ласково улыбнулся и... спрятал своего медведя! Наслаивавшаяся ранее картинка обрела четкость, оставив один только образ мужчины. Вот это сила воли! Или магия какая? Не знала, что дикие умеют скрывать свою вторую натуру. Сейчас передо мной стоял самый обыкновенный человек, с поправкой на его богатырскую удаль и стать, я даже к зверю его воззвать не могла.
- Внучка? - на миг отвернулся от меня Олег Родионович, обратившись к бабушке. Та кивнула, хотя в интонации вопрос особо даже не звучал. - Красивая, - добавил глава общины, рассматривая меня с прищуром.
Я стояла ни жива, ни мертва. Это вообще нормально, когда оборотни людям комплименты отвешивают, или мне начать бояться за свою жизнь и свободу? Где-то краем уха слышала, что дикие умеют обращать в себе подобных, частенько практикуя этот таинственный ритуал на понравившихся женщинах, с которыми они хотят это самое... семью создать. Как-то не прельщала перспектива внезапно обрасти шерстью и покорять восточно-европейские леса в лучших традициях известного полотна Шишкина, про лес и ораву медвежат. И вообще, я известный в своих кругах ветеринар, всесторонне образованный человек, а не мама-медведица!
Уверена, если не Гаагский суд, то заплесневелые старички из Совета внемлют моим мольбам и не позволят сотворить из меня недоперевертыша. Это негуманно в конце концов! И вроде бы даже запрещено одним из решений Совета маг-сообщества.
Но, как выяснилось немного позже, гуманизмом оборотни не страдали. Правда, некое человеколюбие всё-таки было им свойственно. Для известной и любимой всеми местными жителями бабушки и меня в качестве неотделимого довеска к ней решили устроить самый настоящий пир на весь мир. Вечером. На закате. Чтобы гостям, само собой разумеющееся, остаться на ночь в общине.
Я заистерила. Не в открытую - кто я такая, чтобы бросаться с кулаками на диких, прорываясь к лесной тропинке, уводящей прочь из обители этих двуличных существ? Умею соизмерять габариты, особенно те, которые не в мою пользу. Так что по-тихому забилась в самый темный угол гостиной в доме вожака и мысленно прощалась с жизнью. Паника, ага, она самая.
Бабушка, радушно общавшаяся со всеми, кто из любопытства заглянул в гости к Олегу Родионовичу, искоса бросала на меня обеспокоенные взгляды. И продолжила хмуриться, когда за обедом я почти ни крошки не взяла в рот, зажатая за столом аккурат между двумя медведями - Ромочкой и его двоюродным братом, тем самым, с которым они развлекались под окнами фермерского домика. Брата звали ласково, Антошкой, и был он существенно мельче и Ромочки, и его отца, но всё равно подавлял маленькую меня размерами мужчины-бодибилдера.
После обеда начались приготовления к вечернему пиру, а меня выгнали на улицу, развлекаться или помочь кому-нибудь. Я предпочла развлечения - сидеть в гамаке в тени раскидистой вишни. Кругом мельтешили девушки и женщины, пугая видом полуощипанных куриц и гусей со свернутыми шеями. Как-то привыкла к бледному куриному филе в вакуумной упаковке или готовому гусиному стейку, а не к дохлой тушке, минуту назад задорно и с аппетитом клевавшей что-то в траве возле ног.
На меня все махнули рукой - главное, не мешалась и под ногами не путалась. Но бабушке мой вялый настрой был не по нраву. Она желала видеть свою любимую внучку исключительно радостной и бойкой, "как всегда". Хотя бойкостью и весельем я обычно, наоборот, не отличалась.
Моя затравленная бледная моська, видно, портила её репутацию, иначе как объяснить неожиданное предложение прокатиться по лесу с Ромочкой. На его коне. "Чтобы, - цитируя бабушку, - как следует развеяться и зарядиться позитивными эмоциями". Лошадей я, конечно, пару раз лечила и имела дело по долгу службы. Однако, будучи девушкой городской, даже не сидела на них, и тем более не прогуливалась по лесам и полям в компании всяческих перевертышей, так что практики выездов не имела от слова "совсем".
Ко всему прочему я была категорически не уверена, что кони оборотнической общины проявят должную разумность и станут со мной разговаривать - они же явно чокнутые, если связались с двуипостасными, а не сбежали, почуяв их звериную суть!
Часть пятая. Соблазнительная
После короткого, но незабываемого путешествия по не в меру агрессивному лесу, забравшему себе в жертву мои любимые босоножки и чувство собственного достоинства, никаких прогулок я не хотела хотя бы ближайшие пару лет. Ни пешком, ни на коне, который на проверку оказался не живым, а стальным, японским, протюнингованным по самое не балуй. Не хотела. И точка.
Но спорить с двухметровым медведем оказалось заведомо проигрышной идеей, так что теперь, судорожно вцепившись в черную рубашку побелевшими пальцами, я старалась просто не смотреть по сторонам и не орать. Или хотя бы орать потише, не так истошно и не прямо на ухо оборотню, а то он уже начал недовольно коситься на сладкоголосого пассажира, отвлекаясь от дороги.
Да, удивительное дело, но в лесу были дороги. Грунтовые, разумеется, и состоящие, казалось, из одних только колдобин, но увиливать от возникающих на пути деревьев не было нужды. После такого способа передвижения перестаешь жаловаться на городскую администрацию, начиная ценить, что имеешь. Пускай раздолбанный, со стертой разметкой, но асфальт, а не сплошная пыль и камни, бойко отскакивающие в стволы деревьев, подстреливая любопытных белок и прочую лесную живность.
Оборотень гнал километров сто, если не больше - приподняться и загнянуть через плечо на спидометр я не решилась. Думала лишь о том, что после поездки от моей филейной части не останется живого места, одна сплошная отбивная. Так оно, в сущности, и случилось.
Ромочка резко затормозил, я качнулась вперед-назад по инерции, обессиленные руки разжались, а я загремела с мотоцикла в той же деревянной позе горе-наездницы, в какой провела последние смертельно опасные для жизни (и нервов!) минуты. Попы я не чувствовала. Как и ног. И рук. И в конец сорванного голоса. Ну и фиг с ними! Главное, живая.
Лежала и балдела от того, что просто-напросто не двигаюсь. Какой это, оказывается, кайф.
Медведь, правда, не разделял моих интересов к земле-матушке. Приподнял за шкирку, как нашкодившего котенка, и принялся с интересом рассматривать и ощупывать.
- Болит чего? - участливо поинтересовался дикий, но лукавый блеск черных глаз показался мне подозрительным.
- Не, не болит, - честно созналась я, и неожиданно для самой себя смущенно покаялась, - но попы совсем не чувствую.
Оборотень нахмурился. Опечалился прямо, что мои вторые девяносто пострадали на его железном коне, виноватым себя почувствовал. Поставил моё бренное тело, аккуратно придерживая одной рукой, а второй...
- Ай! - воскликнула я, резко отпрыгивая в сторону и потирая ноющую от щипка ягодицу. Сразу и голос прорезался, и ноги перестали дрожать, и попа, так сказать, отмерла, весьма ощутимо заявив о себе.
- Синяк же будет! - попеняла оборотню, продолжая растирать правое полупопие. Тот улыбался - открыто, как мальчишка. Крррасавец, блин. И я с ним. Одна. В лесу.
И что за неприличные мысли лезут мне в голову?
Я помотала бестолковым органом из стороны с сторону, заодно и оглядевшись, куда завез меня этот коварный медведь. Местечко оказалось... впечатляющим. Ночью у меня бы однозначно снесло башню, но в свете дня берег озера казался не таким убийственно-романтичным, каким мог бы быть на закате или при свете полной луны, отражающейся в водной глади... Эй, разумные мысли! Ау! На кого вы меня покинули в самый ответственный момент?
Стараясь держать равнодушное лицо с остатками обиды за щипок, поспешила к воде - охладить порядком напекшую головушку, да и от оборотня подальше. Что-то со мной определенно не так, ведь еще вчера я спокойно переносила наше исключительно интимное пребывание на ферме, а сегодня гормоны бешено скачут, подавляя робкий голос разума, в конец ослабевшего от ходячего тестостерона поблизости. Да и брюнеты мне прежде никогда особо не нравились, я подсознательно мечтала сохранить "породу", выбирая себе в спутники жизни исключительно блондинов.
Близость воды более-менее успокоила. По крайней мере я перестала красочно фантазировать о поляне... и озере... да я, блин, даже мотоцикл могла приспособить к своим диким фантазиям. Так, дышим, постигаем дзен, внимательно пялимся на воду. На воду, я сказала, а не на мужика, решившего устроить показательный стриптиз, избавившись от рубашки! Впрочем, рубашка особо ничего не скрывала, только подчеркивала, но теперь я имела возможность изучить Ромочку не только сзади, но и спереди. Надеюсь, он не собрался купаться? Повторного зрелища медведя без штанов могу и не вынести.
Но, как оказалось, моим потаенным страхам, являвшимся одновременно и страстным желанием, не суждено было сбыться. В планы перевертыша не входил сердечный приступ именитого ветеринара в лесной глуши, так что импровизированный стриптиз закончился, едва начавшись. План явно был другим. Изощренным и больше походящим на пытку.
Поделиться книгой: