Tur de la ferma, или Мила и медведи

Часть первая. Ознакомительная

Казалось, что на заднем дворе, в удаленной беседке я спряталась ото всех и вся, но гостеприимные хозяева, как выяснилось, были весьма навязчивы и общительны. Сперва пришлось уйти из дома, затем с качели в теньке, а теперь и в глубине сада меня отыскали и призвали к поддержанию беседы. И кто? Совершенно незнакомые мне люди!

- Впервые в наших краях?

С удивлением обернулась к источнику звука, отрываясь от просмотра фильма на планшете. Смерила худого молодого парня в рабочей одежде не самым теплым взглядом. Тяжело вздохнула, но ответила:

- Впервые.

«В первый и последний раз!» - подумала про себя.

- И что же, ни разу в наши леса не выезжали? – неверие так и сквозило в его словах, а светлые глаза смотрели едва ли не сочувственно.

- Ни разу, - «Одного этого раза по горло хватит!»

- И диких никогда не видели? – это уже не неверие, а полноценное ошеломление, он-то, наверное, с дикими бок о бок вырос, впитав любовь и трепет к ним с молоком матери.

- Только по телевизору, - и эта удаленность прежде меня вполне устраивала.

- Нууу… - лицо парня стало в каком-то смысле сочувственным, но ненадолго – уже через мгновение он вновь был задорен и весел, как и полагается работнику туристической отрасли. – У нас всякого насмотреться сможете! У нас и лисы, и волки, и даже медведи есть – леса глухие, обширные, так что диких видимо-невидимо.

Я поежилась. Медведи. Дикие! Прямо как в сказках, что бабушка рассказывала. Когда тебе пять, а в книжке встречается говорящий медведь, это нормально. А когда тебе десять, и ты узнаешь, что это правда, а не вымысел, мир будто переворачивается с ног на голову. Даже сейчас, много лет спустя, мне не по себе оттого, что за границами городов живут такие… дикие.

- А вы что не с группой? – не отставал от меня сотрудник фермы. – Они сейчас в яслях на экскурсии, молодняк смотрят, только-только ипостась освоивших – нам совсем недавно дали допуск в эту святая святых. И детеныши безопасные, их даже потрогать можно, а если укусят случайно - не беда, не больно совсем.

Усмехнулась. Ну как же, случайно. Уж я-то прекрасно знала, что разум просыпается одновременно с инстинктами, и ничего случайного априори не может произойти, даже если детенышу меньше месяца. Но ответила без претензий на расовую дискриминацию:

- С дороги устала. Но бабушка мне всё перескажет, и фото, а то и видео, наверняка будет, так что непросвещенной я не останусь. Не стоит волноваться.

Видимо, парень наконец увидел в моем лице то, что я пыталась показать изначально – желание побыть одной. Спешно попрощался и оставил наедине с научно-популярной передачей о психологии животных, пускай добрая половина экспертов и склонялась к тому, что у зверья разума нет. Но я, как говорящая, прекрасно знала – есть, и порой поболе, чем у некоторых людей.

Не знаю, зачем я согласилась на предложение бабушки посетить ферму – дел на работе было невпроворот, к земле меня так сказать не тянуло, а любопытство… жила же двадцать с лишним лет, не зная диких, так и жила бы дальше, всё равно в городах их не водится. Да и страх дикой природы играл свою роль – общаться даже с молодняком меня не тянуло.

Пожалела о поездке я сразу по прибытию, увидев пустынную территорию фермы, окаймленную лесополосой. Ни тебе магазинов, ни торговых центров - только бесконечные экскурсии на природе. Благо, хоть Wi-Fi работал, а то я откровенно почувствовала себя оторванной от цивилизации. Хотелось взвыть от тоски и подобно волкам, бегущим в лес, сбежать домой. Вот только тур на то и тур, что никто раньше времени не вернет меня обратно.

Хитрая у меня бабушка – не согласилась ехать на собственной машине, прекрасно зная, что уже к вечеру мы бы возвращались с фермы обратно к чудесам урбанизации. Зачем ей самой сдалась эта поездка – тот еще вопрос, так как в молодости она много работала с дикими и в институте, и в естественной среде обитания. Даже диссертацию по теме взаимодействия людей и диких в свое время защитила, получив ученую степень по психологии, так что белых пятен в плане их поведения у неё явно не осталось.

Настаивая на поездке, бабуля уверяла, что мне будет полезно пообщаться с дикими, укрепит мой дар. Но легко сказать пообщаться, когда даже от безобидных щенков мне становилось не по себе. Видано ли – у зверья осмысленный человеческий взгляд!

Нет, животных я любила. Холила, лелеяла и даже понимала благодаря врожденным способностям – иначе и не стала бы одним из лучших ветеринаров страны. Но дикие… они же не совсем животные. Или совсем не животные, тут уж с какой стороны посмотреть.

В общем, от этой странности порядком колотило, так что и на второй день тура я осталась в гостиничном комплексе, в небольшом домике на окраине – из окна виднелся ограничивающий владения забор, подпитанный отвращающими рунами. Оно и ясно – сам по себе плетень никого бы не отвратил, даже человека, не то, что дикого. За забором находился загон для лошадей, ныне пустующий, так как все выехали на конную прогулку, а чуть дальше зеленая полоска заповедного леса, где под надежной защитой Совета проживала самая крупная в Европе дикая община.

Сейчас уже не помню, как так вышло, что кроме меня во всем обширном комплексе не осталось ни души – время ранее, наша группа отбыла с самого утра, вторая группа уже разъехалась по домам, а одиночных путешественников в будние дни не было, они обычно приезжали на выходные и праздники. Я сидела в кресле у окна с видом на лесополосу, читала книжку с закачанными на неё свежими статьями по работе и пила горький кофе без молока, отсутствовавшего в холодильнике, когда краем глаза заметила движение. Словно тени от закатного солнца, так как не бывает, как мне казалось, таких огромных существ, они приближались к комплексу со стороны леса, позволяя рассмотреть себя во всей красе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Их было двое. Две громадины, будто сотканные из тьмы. Один, крупнее и массивнее, чуть позади другого, более поджарого. Ничуть не похожие на медведей – животные этих мест, если не изменяла память, покрыты бурой шерстью, грузные, с тяжелой поступью, а эти… настоящие хищники. Дикие, но определенно прекрасные. Литые мышцы перекатывались под кожей в ответ на каждое движение, бока раздувались от частого дыхания, а шкура – обсидианово-черная, как безлунная ночь – сверкала на солнце, точно облитая маслом. Они бежали молча, без единого звука или рыка, и оттого внутри всё похолодело от страха – если бы не видела их воочию, то и не услышала, так как дикие двигались абсолютно бесшумно.

Когда потеряла их из виду из окна, любопытство погнало меня к двери. Распахнула, но не выходила на порог, продолжая наблюдать. Огибая загон, они поворачивали обратно к лесу, но не повернули, а продолжили кружить, словно нарочно красуясь передо мной.

Я была только рада – под защитой рунной магии нечего бояться, а желания выйти за плетень у меня никакого не было, вполне достаточно того, что видно с порога. Смотрела вроде бы на обоих, но взгляд приковывал второй – настолько огромный, что человек в сравнении с ним казался бы куклой.

Наверное, в какой-то момент они нарушили незримую границу человеческих владений, подобравшись слишком близко. Руны на одном из столбов вспыхнули красным, а с ближайшего насеста резко сорвался рыжий ястреб и устремился к ним. Нагнал и остервенело набросился на громадного медведя, вцепившись когтями в загривок, стуча по огромной голове и нервно хлопая крыльями. Думаю, крылатый охранник просто слегка напрягал дикого – ранить бы не ранил, в слишком разных они весовых категориях. Хищник даже не выражал недовольства, продолжая свой забег как ни в чем не бывало. Птица трепыхалась у его плеча рваной тряпкой, но мне отчего-то стало неспокойно. Я побоялась, что флегматичность медведя продлится до поры до времени и позвала, смело вытянув перед собой руку, чтобы безмолвно окликнутый мною ястреб увидел цель.

Тот послушался, резко вспорхнув с плеча дикого и рванул в мою сторону, а я запоздало поняла, что размах птичьих крыльев великоват для дверного проема, и уж было шагнула вперед, за порог, но заметила, как оба диких, развернувшись и глядя прямо на меня, начали стремительно приближаться к дому, едва ли не обгоняя птицу в полете. Руны рунами, но такие туши на скорости даже зачарованный забор снесут и не заметят!

Махнула ястребу рукой и велела улетать и по возможности позвать на помощь, а сама резко закрыла дверь, дрожащими пальцами запирая на все засовы. Окон с этой стороны дома не было, поэтому я могла только слушать, силясь успокоить стремящееся вырваться из груди сердце. А послушать было что, и от звуков с улицы буквально леденела кровь в жилах.

Рычание. Перед глазами как наяву стояли две оскаленные морды. Взгляд против взгляда в ожидании чужой капитуляции.

Возня. Две громадины друг против друга. Удары, свисты, падения и перерыкивания – я и представить себе не могла борьбу двух диких между собой.

Высокий визг – не думала прежде, что медведи могут издавать такие звуки. И сразу вслед за ним низкий рык – глубокий, гортанный, показывающий главенство.

И тишина.

Я надеялась, что всё закончилось. Что два медведя, вдоволь наигравшись, ушли обратно в лес. Что ограда защитила, ведь магия это единственное, чего страшатся дикие. Но между тем отчетливо услышала за дверью тяжелое дыхание. Нечеловеческое. Но и не звериное.

И вслед за дыханием дом буквально сотрясся от стука в дверь. Вообще, стуком это можно было назвать с большой натяжкой – с такой силой двери обычно выбивают. Странно даже, что преграда выдержала, а не сорвалась с петель.

- Открой! Открой немедленно! – прозвучало на пороге. Я вздрогнула. В голосе сквозило звериное рычание, так что ошибки быть не могло – за дверью стоял дикий. Во второй своей ипостаси.

Оборотни. Перевертыши. Как их только не называли. Но последние столетия, когда люди в большинстве своем переезжали в города даже из  самых удаленных деревень и сел, дали нелюдям новое имя – дикие. Дикие люди. Но вскоре о том, что они тоже люди, как-то позабылось, и осталось просто – дикие. Они жили в лесах, закрытыми общинами, никого не трогали, не нападали, так что с ними примирились и обыватели, и маги. Против грубой силы перевертышей отлично срабатывали даже простенькие защитные руны, которыми покрывали и дома, и заборы, и некоторые отбойники на протяжении федеральных трасс, но это скорее была защита для молодняка. Особо предприимчивые даже экскурсии начали водить, знакомя с оборотнями как с какой-то диковинкой. Вот и я… познакомилась. И как теперь скрыться от внимания?

- Открывай! – проревело за дверью, а очередной удар, казалось, всколыхнул дом от крыши до фундамента, так что на меня мелкая щепа с потолка посыпалась.

- Уходите, - пискнула я, не особо надеясь, что жалобная просьба может что-то значить для огромного медведя.

- Сперва зовешь, а потом прогоняешь? – пророкотал дикий, и в голосе послышалась неприкрытая усмешка. Смеялся он явно надо мной, точнее, над моим даром, который в этот самый миг я считала скорее проклятьем.

- Я не с вами разговаривала! – голос дрожал, но в своих словах я была уверена – ментальный посыл был направлен исключительно в сторону ястреба.

- А я услышал! – хохотнул бас, в очередной раз подпирая дверь. Еще парочка таких ударов, и он её в самом деле вынесет, причем вместе со мной, прислоненной к косяку. – Открывай давай!

- Нет!

- Ну, как знаешь, - будто бы покаянно вздохнул дикий.

Опасливо отошла в сторону, не ведая, чего от него ожидать, и правильно – в следующий же миг дверь распахнулась, являя на пороге если не вожака стаи, то по меньшей мере его первого заместителя. Высоченный – чтобы войти, ему пришлось немного пригнуться, – и широченный, эдакая богатырская косая сажень в плечах. В облегающих словно вторая кожа черных штанах и черной же рубашке, с темными волосами, спадающими на высокий лоб, и обсидианово-черными глазами. Медведь и в человеческом обличии остался опасным хищником.

Я позорно икнула, оглядев громадину перед собой, и начала пятиться. Запасного выхода из гостевого дома не имелось, но чисто инстинктивно хотелось держаться от оборотня как можно дальше. Вот только перевертышу о своих планах я не сообщила, и тот в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, нахально протянул ко мне свою лапищу и, цепко схватив за подбородок пальцами, повернул голову из стороны в сторону, с любопытством разглядывая. Увиденное дикого порадовало – суровое лицо озарилось ясной улыбкой, а я, наоборот, побледнела, разглядев внушительный, почти звериный оскал.

- Ты тут одна? – не обращая внимания на мои трясущиеся коленки и предобморочное состояние, поинтересовался нелюдь, и не думая отпускать от себя. Наоборот, приблизился, принюхиваясь к моему лицу и волосам, широко раздувая ноздри и мечтательно прикрывая глаза. Я почувствовала себя изысканным деликатесом, но становиться добычей для оборотня по добровой воле никак не желала.

- Нет, - пробормотала в ответ и добавила еще тише, чем начала, - с бабушкой.

Улыбка стала выглядеть еще опаснее, в глазах мне виделось предвкушение. Совершенно некстати припомнила сказку про девочку в красной шапочке и повстречавшегося ей в лесу дикого в волчьем обличии. Тот, правда, был с приветом, возомнил себя людоедом, но у оборотня напротив я тоже справки из психдиспансера не видела.

Кивнув каким-то своим мыслям, мужчина соизволил отцепиться от меня и направился к выходу. Но не успела я перевести дух и, наконец, рухнуть с подкашивающихся ног, как оборотень молча закрыл дверь и щелкнул замком. Изнутри.

Насмешливо глянул в мою сторону и совершенно по-хозяйски прошелся по комнате, со знанием дела выбрал самое удачное место в кресле у окна, откуда я наблюдала за резвящимися медведями, и уселся, вытянув длинные ноги и блаженно прикрыв жгучие черные глаза.

Я стояла, одновременно пытаясь унять бешено стучащее сердце и пылая праведным гневом в адрес невоспитанности некоторых местных перевертышей. Желание выгнать гостя поганой метлой было неудержимым, но разум предусмотрительно одергивал от недальновидного поступка – сейчас оборотень был по крайней мере неагрессивен и вел себя более-менее по-человечески, просто излишне нагло. Как двуипостасный мог прореагировать на активное выпроваживание, даже представить себе не могла – психология диких была для меня тем еще темным лесом, как, впрочем, и для большинства людей. Бабушка, быть может, что-то и подсказала бы, но её вместе со всей группы не будет до вечера. Что же делать?

Постояла, нервно переминаясь с ноги на ногу и строго глядя на расслабленного медведя, своей огромной тушей закрывшего немаленькое кресло целиком – даже широкой спинки за размахом плеч не было видно. К негодующим взглядам оборотень оказался глух, слеп и нечувствителен – продолжал расслабленно валяться, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания. Я повздыхала, покряхтела, пофырчала недовольно, но в итоге плюнула на беспардонную медвежью морду в любимом кресле и заняла низкий диванчик напротив. Закрылась от неприятного визитера книжкой и постаралась как можно удобнее устроиться среди вороха подушек.

Первое время частенько бросала на мужчину настороженные взгляды, но дикий был молчалив и спокоен, даже задремал по-моему, так что подглядывать я стала всё реже и реже, а вскоре и вовсе увлеклась свежей научной статьей, почти позабыв о присутствии оборотня в комнате.

Часть вторая. Пояснительная

Резкий стук, больше похожий на удар, заставил подпрыгнуть на месте, испуганно оглядываясь по сторонам. Дикий лениво приоткрыл правый глаз, но шевелиться и не думал, так что я, с неудовольствием отложив книжку, пошла открывать, пока кто-то особо ретивый вновь не решил вынести дверь силой – она и так после встречи с перевертышем держалась скорее на соплях, чем на предусмотренных конструкцией петлях.

За порогом оказались три работника фермы. Сперва в их глазах был плохо скрываемый испуг, но, увидев меня, живую и здоровую, все трое синхронно вздохнули с облегчением. Даже вкривь-вкось улыбаться начали с одинаково извиняющимися выражениями лиц. Оперативненько они тут работают, ничего не скажешь – прорыв границы участка случился добрые полчаса назад, а группа быстрого реагирования подоспела только сейчас. Да и что это за группа – три паренька в форменной одежде с висящими на ремнях шокерами. Против лисы там, или волка, может, и сработает, но как они медведя собрались успокаивать своими пугалками?

- Что надо? – буркнула, нахмурившись. Прервали меня на самом интересном - описании практической части опыта над дикими бразильскими обезьянами, так что в случае недостаточно веской причины визита сотрудников я готова была сей же миг закрыть перед их носом дверь и вернуться к увлекательной статье.

Пареньки переглянулись между собой и вытолкнули вперед самого щуплого. Видимо, понадеялись на женскую любовь и умиление ко всякой мелочи. Или просто его было не жалко.

- Тут данные поступили, - затравленно озираясь на спутников, начал парень, но быстро заткнулся от тычка справа. Кисло улыбнулся и жалко промямлил, пряча виноватый взгляд. – У вас всё в порядке?

Я скептически приподняла бровь. Кажется, работники были в курсе, что прорыв совершили медведи, и попросту не пожелали самоотверженно соваться в пекло, выждав немного времени, чтобы картина трагических событий сформировалась без их непосредственного участия, так сказать сама собой. А потом в отчете мой хладный трупик обвинили бы в какой-нибудь халатности – забор там закрыть забыла, или руны подтерла, вот и поплатилась. И фирма, конечно, соболезнует, но они-де тут ни при чем, она сама виновата.

Уже потянувшись к створке, чтобы закрыть дверь и отгородиться от этих горе-работников, внезапно передумала и распахнула шире, с елейной улыбочкой приглашая охранников в дом:

- А вы сами зайдите, посмотрите!

Ничего не подозревающие парни дружно прошли мимо меня, сделали пару шагов и встали почти на самом на пороге, как вкопанные. Дикий уже не полулежал в кресле, а сидел, подавшись огромным телом вперед и оглядывал вошедших каким-то гастрономическим взглядом. Сотрудники становиться пищей оборотня были не готовы и тряслись от страха подобно модным нынче комнатным собачкам. Вызывали по крайней мере те же эмоции - брезгливость и желание добить несчастных, чтоб не мучались.

- З-з-здравствуйте, - выдавил самый смелый, но на дальнейшую риторику его не хватило. Невесть чему усмехнувшийся перевертыш величественно кивнул, плавным, текучим, совершенно нереальным для такой махины движением распрямляясь во весь рост. В комнате будто разом стало теснее и темнее от его внушительной мрачной фигуры. У меня аж дыхание перехватило и сердце пропустило удар, а слюна во рту стала неприятно вязкой. Я таращилась куда-то в область мускулистой груди, заворожено пялясь на черную пуговку, чудом удерживающую вместе две полы рубашки. Несчастная пуговица так и норовила вот-вот прицельно отлететь кому-нибудь точно в глаз, но даже потенциальная потеря зрения не могла стать причиной оторваться от восхитительного зрелища. Вот я и смотрела, захлебываясь восторгом. Как бы еще незаметно щелкнуть этого красавца себе на телефон, чтобы вздыхать одинокими вечерами?

- У вас ко мне есть какие-то претензии? – глубоким гортанным голосом поинтересовался мужчина, взирая на новоприбывших свысока, как на каких-то незначительных букашек.

- Н-нет, - пропищал второй по смелости охранник, открещиваясь от двуипостасного, как от черта. Святой крест не помог – оборотень даже не поморщился.

- Может, есть какие-то вопросы? – не отставал медведь, медленно приблизившись к сотрудникам на шаг, едва не вызвавший повальный обморок – перетрухнули бравые парни так, будто он не шагнул, вежливо осведомившись, а бросился на них с рычанием, оскалив клыки.

- Да какие у нас могут быть к вам вопросы? – невесело усмехнувшись, отступил главный смельчак, дергая за рукава своих товарищей, чтобы тоже двигались спиной по направлению к двери. – Сидите, отдыхайте, не будем вам мешать, - заискивающе закончил охранник, почти достигнув желаемой цели.

Обо мне все как-то разом позабыли, но я решила напомнить о себе любимой, громко захлопнув дверь прямо перед пятой точкой отходящего задом наперед охранника.

Столкнувшись с неожиданным препятствием, парень резко обратил внимание на пострадавшую туристку и расплылся в еще более подобострастной улыбке. В глазах застыла отчаянная мольба, а на лбу выступили бисеринки пота. Нервная у ребят работа, нервная. Но помогать им я не спешила – сама не так давно пережила настоящий фейерверк эмоций благодаря ненадежной защите заградительных рун. Небось, недоучку какого наняли, без диплома и опыта, лишь бы знаки для проверяющих имелись, а на деле магия не защищала периметр, а просто оповещала о прорыве, как обычная сигнализация. Да колючая проволока под током была бы уместнее, чем эти бестолковые каракули на столбах.

Все свои мысли и возмущения выложила, как на духу, гневно сверкая глазами. Учитывая специфику работы, с магией я сталкивалась часто и знала о ней много. В клинике мы использовали и более безопасный по сравнению с медикаментозным нейронаркоз при сложных и долгих операциях, и заклинания стазиса, чтобы аккуратно ставить катетеры, ведь не каждого своего пациента я могла уговорить не дергаться, и даже эти несчастные оградительные руны, которые спокойно выдерживали и атаку разъяренного самца гориллы, и рожающего голубого кита в нужном квадрате на глубине, около глубоководной съемочной площадки, дабы, наконец, снять таинственный процесс на видео. Медведь, конечно, животное крупное и сильное, но с китом всё-таки не сравнится габаритами.

Судя по тому, как забегали глазки у работников фермы, я попала в яблочко. Совета на них нет! Жаль порой, что эти бойкие старички терроризируют исключительно маг-сообщество, а вот людей, применяющих магию опосредованно, не трогают.

Уличенные в нарушениях охранники, осмелев оттого, что ругалась с ними маленькая я, а не огромный мужик с внушительными бицепсами, стали наперебой предлагать мне взятки. Сулили и бесплатный тур (не знают они, что и с доплатой бы не сунулась в эти края вновь), и размещение в лучшем коттедже с личным бассейном и сауной, и бесплатные ужины в местном ресторанчике, где самым приличным блюдом был кипяток, а всё прочее либо плавало в жире, либо имело вкус картона, причем неважно - овощи это, мясо или выпечка... Но я девушка гордая и на подачки не велась, уверенно требуя жалобную книгу вкупе со встречей с руководством.

Моё желание парней не воодушевляло - они мялись, жались, стараясь стать всё меньше и меньше, а то и аннигилироваться в ничто, лишь бы не пятнать честь фермы скандалом. Пресловутое шестое чувство подсказывало, что это не единичный случай - что-то удалось замять, а что-то повисло на репутации организации, норовя вот-вот затопить денежный корабль в пучинах судебных разбирательств и проверок служб безопасности.

Наверное, пререкались бы мы ещё очень долго, так и не придя к консенсусу, но в дело вмешались высшие силы. Высокие такие и ооочень сильные. Ни слова не говоря, оборотень схватил всех троих за шкирку - двух правой рукой, третьего левой, - и без каких-то видимых усилий выволок на улицу. Пораженная до глубины души, я даже дверь соизволила открыть, чтобы дикий, не имея третьей руки, не потребовал у меня помощи в выдворении сотрудников фермы прочь.

Почему-то я была стопроцентно уверена, что помощи он именно потребовал бы - такие ни о чем не просят.

- Они мне надоели, - отряхнув лопатоподобные ладони друг об друга, любезно пояснил медведь, заметив, видимо, мои ошарашенные глаза вкупе с отвисшей челюстью. И, словно так и заведено, направился к полюбившемуся креслу, вновь растянувшись во весь свой богатырский рост.

На языке так и вертелся вопрос о том, не надоела ли ему я, а то сижу тут, понимаешь ли, читаю, но поинтересоваться не рискнула - дожидаться возвращения бабушки на улице или в административном корпусе, в обществе невежливо выпровоженных работничков, не было ни малейшего желания.

На полпути к дивану я вдруг поймала себя на том, что подошло время обеда, и желудок совсем не против подкрепиться, учитывая пережитый стресс. Идти до местного ресторанчика, оставив дом на поруганье одного конкретного оборотня, не решилась и полезла проводить ревизию в холодильнике. Запасливая бабушка, будто имея представление о местной кухне, привезла с собой столько еды, что в скромненькую однокамерную Свиягу та поместилась с трудом, пришлось утрамбовывать. Распихав по сторонам котлеты и парочку банок с разносолами, выудила из недр рефрижератора пятилитровую кастрюлю супа. С интересом заглянула под крышку и с трудом сдержала голодную слюну – наваристый борщ страстно манил насладиться им даже в холодном виде. Впрочем, минут пять на подогрев не сильно повлияют на мой зверский аппетит, можно и подождать.

Ставя кастрюлю на огонь, в очередной раз поразилась предусмотрительности бабушки – из всех домов она выбрала именно этот, пускай на отшибе, но зато с мини-кухней, а не просто с чайником и микроволновкой. Тут и тарелки-кружки имелись, и вилки-ложки, и солонка с перечницей, так что не было никакой необходимости срываться с места и бежать за чем-то жизненно необходимым к корпусу администрации, так как о посуде лично я не позаботилась, а бабушка, очевидно, предполагала её наличие, разумно не захватив с собой.

Пока разогревался суп, я быстренько накрыла на стол – чистая салфеточка, тарелочка с голубой каемочкой, столовая ложка с вычурной костяной ручкой. Ммм, красота. Налила в высокий бокал, запотевший от холодной жидкости, вишневого бабушкиного компота, отрезала пару ломтиков домашнего хлеба со злаками и уже готова была сесть трапезничать, как с удивлением заметила, что моё место за столом занято одной наглой медвежьей мордой. Впрочем, стул занимала не морда, а облаченная в кожаные штаны задница. Но не менее наглая.

И что делать? Гнать из-за стола, когда уже весь дом пропах ароматами вскипевшего борща? Или радушно обхаживать, как достойного представителя мужского пола, совсем недавно показавшего своё однозначное главенство в доме?

Тяжело вздохнув, приняла единственно-верное решение – достала второй комплект приборов, поставив тот напротив незваного гостя. Неспешно повторила все манипуляции, испытывая терпение оборотня, и, наконец, разлила по тарелкам суп. Даже ложку сметаны сверху положила, не спрашивая разрешения – раз уселся за мой стул, пусть радуется моей трапезе. Впрочем, перевертыш, кажется, против сметаны не возражал – тут же начал с завидным аппетитом уминать бабушкин кулинарный шедевр.

Настороженно и одновременно с определенной долей гордости поглядывая на жующего оборотня – вот уж не знаю почему, но вид утоляющего голод мужчины для любой женщины на диво притягателен, - я уселась напротив, приступая к обеду. Не успела съесть и четверти своей порции, как пришлось вставать – споро расправившийся с тарелкой борща дикий крутился на месте, выискивая голодными глазами еще чего-нибудь съестного. Коря себя за сердоболие, хотя ненароком боялась и за целостность собственной тушки, достала из кухонного ящика сковородку, а из холодильника – макароны и котлеты. Медведь заерзал на стуле раза в два активнее, принюхиваясь к аппетитным запахам. Улыбка, озарившая его лицо в тот момент, когда я поставила перед ним тарелку со вторым блюдом, могла осветить собой весь белый свет. Ее даже клыки не портили. Или я привыкла и не обращала на звериный оскал особого внимания.

На десерт был клубничный чай с домашним медовиком. Бабушкино хобби – кулинария, - вероятно, спасло мне сегодня жизнь. А если не жизнь, то сотни нервных клеток, так как сытый нелюдь стал на удивление кротким и довольным жизнью, не пытаясь запугать своей монументальной фигурой. Коротко поблагодарил, вставая из-за стола, предлагая тем самым мне самой заняться грязной посудой, и направился в сторону кресла – дремать после полуденного приема пищи.

Вот все они, мужики, одинаковые – хоть люди, хоть оборотни.

Часть третья. Ошеломительная

Бабушка вернулась почти к самому ужину и гостя, в отличие от нервных сотрудников фермы, ни капельки не испугалась. Наоборот, обрадовалась, как давнему другу. Предательница.

- Чую, духом лесным тянет, - с порога прогремела бабуля, лукаво сверкая по-прежнему яркими голубыми глазами.

Дикий приосанился, расплылся в совершенно мальчишеской улыбке и поздоровался так, что я надолго выпала в осадок:

- И вам не хворать, Лукерия Ильинишна!

- Ох, Ромочка, ты ли это? - взмахнула руками бабушка, подслеповато прищуриваясь. Зрение у неё было орлиное, никакие очки и лазерная коррекция даром не нужны, так что моя родственница просто по-своему кокетничала, настойчиво подбираясь ближе к цели. Названный Ромочкой кокетничать и стесняться не стал - заулыбался ещё шире, демонстрируя не только впечатливший меня ранее оскал, но и всю белоснежную челюсть вплоть до зубов мудрости. По этим ровным рядам хотелось пройтись кувалдой, прореживая через один, по крайней мере за то, что почти целый день просидев наедине, оборотень так и не удосужился мне представиться. Как и сообщить о столь близком знакомстве с бабулей.

Я хмуро взирала, как крошечная седовласая женщина буквально теряется в объятиях огромного черного мужика. Ростом она доставала Ромочке где-то по грудь, а при объятии нежно похлопывала ладошкой по пояснице. Я мученически грызла ноготь, но молчала. Было как-то по-детски обидно, что первым делом бабушка полезла обниматься к чужим мужчиной, даже не поинтересовавшись у внучки, в порядке ли та после встречи с местным коренным населением.

- Ох, Ромочка, ну ты и вымахал, - отступив, бабуля попыталась окинуть мужскую фигуру целиком, но настолько запрокинуть голову не решилась. Усмехнулась и начала предаваться столь обожаемым пожилыми людьми воспоминаниям:

- А я же тебя совсем крохой помню! Нескладный такой был, лопоухий... - на этой фразе непоколебимый прежде оборотень впервые поколебался, смутившись и нервно взлохматив пятерней волосы. Уши свои прикрывал, наверное. Хм, а я и не заметила никакой лопоухости - глядя на такую гору мышц, плотно затянутую в черное, на уши обращаешь внимание в самую последнюю очередь. - Сколько ж мы не виделись? Лет двадцать, пожалуй, прошло?

- Двадцать семь, - поправил дикий, продолжая тормошить и без того взъерошенную прическу. Неужели и у таких рельефных атлантов бывают хоть какие-то комплексы?