Помоги проекту - поделись книгой:
Наши пути разошлись на долгие годы, чтобы опять пересечься в университетской библиотеке Тары. Рок определенно решил сделать меня придворным шутом.
Сомнений насчет целей Лиама я не питал. Вряд ли совпадение. Пришел за тем же, что и тип в маске, и я. Карты покинутых уровней, любые намеки на то, как проникнуть в обитель Анклава. Вопрос лишь в том, почему ворвались почти с боем. Или предполагали, что главный приз могут перехватить?..
Грязное попалось дельце. Не успел взяться, а влип.
Я не видел движения глаз Лиама, но чувствовал взгляд: цепкий и внимательный. Вот прошелся по одежде, впился в лицо, задержался на альбоме у меня под мышкой.
– Кажется, у тебя есть нужная мне вещь, – вкрадчиво сказал Кэмпбелл. – Будь добр, отдай. Тебе сегодня не повезло.
– И не поспоришь, – ответил я, пожав плечами. – Но позволь спросить, зачем тебе это? Или соблазнился миллионом эаров?..
– Брось, Эб, – хмыкнул Лиам. – Неужели ты думаешь, что я размениваюсь на такие мелочи? Игра идет по-крупному и между серьезными людьми. А ты влез некстати и, подозреваю, не сознаешь во что. Услышал о куче денег и решил на всякий случай копнуть… ведь так?..
– Ладно, раскусил, – вздохнул я. – Но зачем ты тут? Работаешь грязно, но совершать вооруженный налет на университет слишком.
– В самом деле? А может, я совмещаю приятное с полезным? Скажем, выполняю заказ и получаю удовольствие?
– Какой заказ?
Нет, Лиам не идиот, чтобы ради такой мелочи, как карты, устраивать побоище. И не настолько безумен, как хочет внушить. Значит, цель – не столько схемы, а налет. Но кому понадобилась шумиха? И зачем?
– Прости, но ответы нужно заслужить, – пожал плечами бывший соученик, красноречиво мотнул головой. – Отдай то, что у тебя в руках.
– Отпусти парнишку, – ответил я, взвесив на руках альбом.
– Бумаги и так у меня, – издав скрежещущий смешок, сказал Кэмпбелл. – Просто держишь пока ты.
– Уверен?
Я беспечно улыбнулся, крепко стиснув ампулу в кулаке.
Вне всякого сомнения, ситуация предельно паршивая. Выходы перекрыты. Из оружия кортик против пистолетов. Можно рвануть в глубины библиотеки, но коридор прямой и длинный, попасть в движущуюся мишень не составит особого труда. К тому же я все-таки не хотел смерти студента.
Опытные бойцы обычно говорят, что в качестве оружия можно использовать любой бытовой предмет. И я честно изучил обстановку. Заметил распределительный ящик электропроводки на стене неподалеку, неплотно прикрученные провода, тяжелую статуэтку на стойке администратора, древнюю керосиновую лампу.
Тьма! Лучше б в качестве декора использовали пистолет. Или пушку.
Неизвестная певица так же надрывалась из граммофона о любви и смерти. А Тень, сидевшая под потолком, превратилась в силуэт кошки. Уселась на прибитую к стене книжную полку и начала нахально вылизываться.
– Хорошая мина при плохой игре, – прокомментировал Лиам. – Знакомо. Ты совершенно не изменился.
– Ты тоже, – парировал я.
– Издеваешься?
Кэмпбелл скривился в новой попытке улыбнуться. Раздвинул губы шире, и отсветы ламп пробежались по стальным зубам. И одновременно рукав плаща немного задрался, стала видна правая кисть: из вороненого металла, с толстыми пальцами, заканчивающимися загнутыми крючьями когтей. Провода, медные трубки и шланги обвивали запястье, убегали к локтю, на матовой поверхности выделялись символы и схемы печатей.
Заметив выражение моего лица, главарь банды снял очки. В левом, живом глазу мерцала смесь насмешливого любопытства и холодной жестокости. Правый, похожий на стеклянный шарик, не выражал ничего, мертвым куском льда торчал в пустой глазнице.
Слухи о таких протезах периодически всплывали. Новейшая разработка, баснословно дорогая, требующая специальных разрешений из-за применяемых печатей. Да и серия операций крайне болезненна.
– Мне жаль, – сказал я.
– Жалость – бесполезное чувство, – сухо ответил Кэмпбелл, возвращая очки на место. – Как и многие другие.
Вновь посмотрел на студента, потыкал носком ботинка в бок. Парень съежился, замер, сквозь закрывающие лицо пальцы виднелись глаза – расширенные, наполненные животным ужасом.
– Может, ты и прав, – ровным голосом произнес я. – Но у каждого своя правда.
– Упрямец, – фыркнул Лиам. – Ладно, предлагаю альтернативу: ты отдашь документы, а я пообещаю, что парня не тронут. Подержим взаперти, отпустим вместе с остальными. Тут целая компания собралась.
Как бы проницателен ни был Кэмпбелл, но опасался, что у меня есть туз в рукаве, и частично купился на блеф. Вместе с тем он то ли лгал об остальных и компании, то ли не знал. А вот я ясно ощущал липкий холод, наполняющий холл. Те несколько учеников, коих видел, и женщина-библиотекарь мертвы. Но игра продолжалась.
– Как-то просто, – заметил я.
– С годами становлюсь мягче, – лицемерно вздохнул Лиам. – Старость. Решайся, Эб, время идет и мое терпение не бесконечно.
– Что ж…
Я вновь взвесил в руках альбом, собираясь поторговаться. За свою жизнь, за жизнь студента. Старого знакомого требовалось обвести вокруг пальца так, чтобы отпустил обоих. Но аргументы и везение понемногу заканчивались.
Открыть рот для очередной фразы я не успел, так как в тишине приемной раздался грохот закрываемой двери и затем шаги. Через пару секунд из полумрака за стойкой администратора вышел четвертый бандит – молодой светловолосый парень с приятным лицом, похожий на какого-то актера. Исходя из того, что одет он был в форменный пиджак с гербом университета, намеревался занять место библиотекаря. Чтобы выпроваживать нежданных гостей, пока напарники заканчивают дело.
– Лиам, у меня проблема, – сказал лжеадминистратор на ходу. – Рубашка испорчена. Другой в запасе, случайно, нет?..
Скривился и отряхнулся, а когда вышел на свет, стало видно, что светлая сорочка заляпана темно-красным. На лице виднелись алые брызги, пальцы и кисти измазаны, словно копался в чьих-то внутренностях.
Быть может, так и было, так как я ощутил тошноту. Тип испытывал удовольствие, почти наркотическую эйфорию. От теплой крови на руках. От запаха. От воспоминаний о том, как резал, душил, убивал.
Увидев меня и валяющегося на полу студента, блондин споткнулся на ходу и расплылся в улыбке. Весьма недвусмысленной.
Тень на полке заинтересованно навострила уши. И почти одновременно закончился завод граммофона, игла протяжно скрипнула по пластинке, песня оборвалась на высокой протяжной ноте.
– Том, ты клятый идиот, – мрачно сказал Кэмпбелл.
Еще секунду царила тишина, а затем не выдержали нервы у студента. Парень тоже сообразил, что произошло с остальными. Взвыл дурным голосом, откатился, вскочил и бросился бежать, не разбирая дороги. Но не успел пересечь и половины холла, как раздался оглушительный хлопок, почти одновременно второй, полумрак резанули росчерки огня.
Ученика швырнуло вперед, на стену. А когда он сполз, на полированной скале остались бордовые потеки. Выстрелом ему разворотило грудь, срезало затылочную часть черепа – крупный калибр, разрывные пули.
Звучит паршиво, но смерть студента сыграла на руку. Враги отвлеклись, и я без колебаний раскрошил ампулу в кулаке. Вдавил стеклянное крошево вместе с иглой в ладонь, стряхнул окровавленные осколки на пол, ощутив жгучую боль от сгорающих татуировок и звенящую легкость в теле.
Ближайший бандит стоял шагах в пяти. Расстояние я преодолел одним стремительным прыжком. В полете развернулся вперед ногами и ударил пятками. Здоровяк потерял равновесие и дыхание, отшатнулся прочь и, падая, от неожиданности нажал на курок.
Громыхнуло и сверкнуло, с потолка посыпались осколки камней, холл утонул в облаке дыма и пыли. В ушах зазвенело, я на миг растерялся, но умудрился сгруппироваться и ловко перекатился к стене, выдрал провода из щитка. Сухо затрещало, полетели искры, и лампы потухли. Раздалась ругань, мрак взорвался бурей эмоций: испугом, неуверенностью и злостью.
Заминка секундная, но хватило, чтобы вскочить и добраться до стойки администратора. Одной рукой нащупал керосиновую лампу, второй – статуэтку. Ощутил движение и метнул в том направлении статуэтку. Тут же с размаху разбил светильник о стену, швырнул вдогонку за фигуркой.
Раздался вскрик, следом – короткое ругательство, снова сверкнул злой огонь выстрела, и опять мимо. А потом темнота расцвела истошным криком, на фоне ало-оранжевого ореола проступила человеческая фигура: мятущаяся, суматошно сбивающая пламя. Рыжая волна покатилась по ковру, брызги разлетелись, чтобы вырасти в языки и протуберанцы. Огонь удивительно быстро охватил стойку, вгрызаясь в листы бумаги, книги, журнал.
На меня пыльным мешком упало вязкое отупение и слабость – пришла расплата за секунды нечеловеческой реакции и скорости, в течение которых метался среди будто завязших в клею убийц. Левую руку невыносимо жгло, а в затылке застрял раскаленный подшипник, который мерно пульсировал.
Я целую вечность глупо таращился на пламя. Задним умом понимал, что пора двигаться, но попросту не мог заставить себя пошевелиться. Не мог, пока на фоне пламени не возникла Тень.
Черная кошка с желтыми глазами выскочила из огня сгустком черноты. Яростно зашипела в лицо и с размаху ударила лапой по щеке. Новая боль, ослепительная и хлесткая, отрезвила.
«Беги!.. Беги же!»
Охнув, я отшатнулся и кинулся к коридору, ведущему в глубины библиотеки. Сорвался на шаткий бег, внутренне ожидая выстрела и новой порции боли.
И выстрел последовал. Но за мгновение до него под ноги бросилась кошка-тень, я испуганно отпрыгнул. Это и спасло. Рядом взорвалась стена, харкнула каменным крошевом, дым и горячая пыль застлали глаза.
Отшатнувшись, я скрипнул зубами, но опять побежал. Заметил справа дверь с выгравированным на створке изображением дерева, попытался с разбегу толкнуть плечом. Без толку, створка не дрогнула, а я сильно ушибся.
Дьявол! Если везде заперто, ничто не спасет.
Мельком оглянувшись, я столкнулся взглядом с Лиамом. Тот стоял у входа в приемную – массивная фигура в местами тлеющем плаще, гротескная, уродливая, как олицетворенный хтонический ужас. Обезображенное лицо невозмутимо, в черных очках отблески ламп, а правая механическая рука вытянута вперед, дуло огромного револьвера мягко ощупывает пространство, будто принюхивается.
Внутренности сжались от осознания того, что сейчас выстрелит и мало того – попадет.
«Беги!»
Тихий шепот. Тот, от коего встают волосы дыбом, просыпаешься среди ночи в поту и с криком. Шепот, преследовавший меня последние годы, сводящий с ума, заставляющий вернуться в Тару.
Вновь выскочив вперед, кошка-тень помчалась по коридору длинными прыжками. А потом свернула влево и просочилась сквозь дверь с изображением кривой линии, угловатым росчерком – так до Исхода обозначали явление, называемое молнией. И я, движимый каким-то наитием, прыгнул туда же.
Люк против ожиданий легко распахнулся от удара, я упал и скатился по узкой лестнице на тесную площадку внизу. Застонал, выругался, но встал и поднялся обратно к двери. За секунду до того, как я защелкнул запор, с той стороны раздался звон пожарной сигнализации, громкое шипение автоматических огнетушителей, тяжелые шаги.
Сможет ли Лиам вскрыть люк, проверять не стал. Спустился и бросился прочь по длинному тоннелю с низким потолком и редкими фонарями. Здесь громко гудели вентиляторы, пахло электричеством, по стенам тянулись трубы и кабели, а эхо свободно гуляло по тесным нишам и аркам – очередной технический ход. Наверное, для поддержания сложной климатической системы библиотеки.
Навалилась усталость и боль. Я спотыкался, задыхался, то и дело останавливался и прижимался к стенам, пережидая приступы тошноты и слабости. А в голове назойливо крутилась мысль: откуда, фоморы побери, Мерти знал?..
Но логичного ответа я не находил. Кошка-тень также не могла дать подсказку, растворилась во мраке.
Глава 4
Тоннель, длинный и узкий, с низким потолком и кривыми стенами, поросшими водорослями и ракушками, и настолько извилистый, что наводил на неприятные ассоциации с кишкой какого-то хтонического чудовища. По дну медленно текла темная холодная вода, густая от грязи и песка, напоминающая желе. По большей части едва доставала до колен, но в местах, где ход сужался и нырял вглубь скалы, поднималась почти до потолка.
Щелкнул выключатель, и узкий луч фонарика ударил вдаль, подобно длинной игле попытался пронзить извечную тьму, живущую тут сотни лет, с того момента, как неизвестные старатели сделали ход. Но завяз, утонул, отчаянно задергался, будто попав в липкую паутину. Метнулся влево и озарил стену – блестящую от влаги, в сколах и трещинах, шершавую от отложений соли и мертвых моллюсков, но одновременно скользкую от воды и пленки бурых водорослей. Опустился ниже и угодил в мутную поверхность. Вновь безрезультатно.
Раздалось особенно громкое хлюпанье, в бледном желтоватом сиянии фонаря по стенам заметались перепуганные тени, а по поверхности воды разошлись круги.
– Твою мать! Здесь их чертовски сколько, Эб. Осторожней.
– Ага. А я тебе говорил, что надо взять на подошвы накладки с шипами.
– Да кто ж знал, что тут так дерьмово. Ладно, прорвемся. Я очень надеюсь, что не зря полезли туда, куда ни одно существо, обладающее мозгами, не сунется.
Один из черных человеческих силуэтов на фоне бликов, расплывающихся на поверхности воды, развел руками и осторожно распрямился, вытащил ногу из ямы. А второй помог, придержал за плечо и указал вперед. В темноте раздался звонкий юношеский голос:
– Согласно копии показаний того шахтера, чья бригада семьдесят лет назад нашла тут тайник, когда рубила ход для отвода воды из шахты в эту пещеру, стена обвалилась, и двое полезли смотреть, но их скрутило и вырвало кровью, потом они умерли. Но перед смертью бормотали, что видели какой-то ящик с мелочовкой, сгнившие книги. Руководство рудника запретило сюда возвращаться, поставило решетку. А отчеты спрятали, чтоб не светиться при проверках. У них ведь высокая культура производства и стандарты, да. Если же набегут священники, то работы остановят, а это многотысячные убытки ежечасно.
– И ты думаешь, никто не солгал? Мало ль что болтали обпившиеся дешевого рома работяги. Откуда тут взяться тайнику? Пещера естественная, водой промыло.
– Кто знает. Помнишь, что Старик говорил?.. В любом поиске есть шанс того, что ты ничего не найдешь. Твои источники оказались непроверенными. Твои догадки пустыми. И если нет, вода и обрушившийся свод делают усилия бессмысленными.
– Ну и какого черта мы сюда тогда поперлись?..
Первый силуэт остановился и оглянулся на второй, все в его позе выражало сомнения. Но тот, кто шел позади, уверенно сказал:
– Потому что это часть того риска, с коим мы миримся. Здесь сразу после Исхода построили одну из каторжных зон. Понимаешь, к чему клоню?
– Думаешь, кто-то из надсмотрщиков пошарил по карманам у заключенных-аристократов и спрятал добычу? Хм…
– Тогда случались волнения. После гибели последнего короля часть родов вынашивала план посадить на трон нового правителя. Вернуться к абсолютной монархии. Но как ты, наверное, знаешь, победили те, которые хотели добиться расширения прав старых семей и лордов в целом – с тех пор в Олдуотере правят гранд и Совет. Ну а часть выживших вельмож-монархистов из тех, кто поглупее, и не таких расторопных, как прочие, в последний момент переметнувшихся на сторону побеждающих, объявили виноватыми. Отобрали титулы, владения, средства, а самих отправили грызть скалы.
– И ты веришь в то, что они притащили в карманах кучу интересных побрякушек? И у них ничего не отобрали по дороге?..
– Допускаю. Не все охранники достаточно внимательны. И уж тем более честны.
– Тоже верно. Ладно, тогда доверимся твоему чутью, Эб. Но если ничего не найдем, ты драишь гальюн на Стариковом «Молот-рыбе». Трижды подряд и вне очереди.
Вновь раздались хлюпающие звуки, и тот, что стоял впереди, принялся осторожно пробираться дальше – ощупывая ногами дно, хватаясь за выступы и наплывы на стенах. Луч фонарика вновь беспокойно заметался по тоннелю, а блики и тени смешались в затейливом танце.
Второй задержался, будто заколебавшись, но пошел вслед за спутником. Нагнал и спросил с едкой иронией:
– Тебе не кажется, Ли, что условия пари несколько однобоки?
– Хорошо, – ответил первый, не останавливаясь. – Тогда если нам повезет, я отведу тебя в лучший бордель Бонна. Как только мы заглянем в город рома и шлюх. Подарю тебе двух спелых девочек, знаю я там таких.
– Э-э-э…
– Что?!
– Я, пожалуй, пас.
– Боже, Эб! Неужто ты из тех, кому надо с плетьми, унижениями и прочими прелестями?.. Нет, дело твое, я сам задумывался о том, чтобы расширить круг удовольствий, попробовать что-нибудь новенькое, нервы пощекотать. Так и быть, пойдем вместе. Кажется, есть там и заведение для гурманов.
– Меня сейчас стошнит прямо в маску. Прекрати, Ли.
– Ох ты ж скромняжка! Покраснел, поди?.. Решил вернуться к монастырским устоям? Целибат? Самобичевание? Аскеза?..
– И снова нет. Просто неприятно.
– Плохой первый раз? Странно. Мы ведь тогда ходили не в лучший, но достаточно приличный клуб. Я искренне считал, что тебе должно понравиться.
Поделиться книгой: