Генерал-губернатор

— Еще как обсуждается. Но хорошо, я подумаю, а пока марш в спальню. Раз-два, раз-два… Ай, ну зачем драться…

Произошедшее ночью придется опустить из цензурных соображений. Выспаться не удалось, но уже к восьми утра, я был в городе. В свой головной офис, прибыл как Александр де Лавардан, а из него вышел уже в совсем другом облике. Кепка, тужурка — обычный обитатель рабочих окраин Марселя.

Попетлял по городу, проверился несколько раз, а потом отправился в Старый порт, к грузовым причалам.

Приметил возле одного из дебаркадеров[15] морду знакомого корсиканца и подошел к нему.

— Взяли ночью, дон Александр, — Франческо, один из капореджиме[16] Сальваторе Греко, зло сплюнул. — Всех взяли чисто, но к ним неожиданно заявился еще один. И этот сын шлюхи успел прострелить плечо Альфредо, а Паоло выбил глаз рукояткой пистолета.

— Я окажу помощь родным пострадавших. А сейчас веди. Сначала к этому резкому… — потери корсиканцев меня абсолютно не волновали, но прыть клиента удивила. Ну-ну, сейчас глянем, кто тут такой дерзкий.

Пленным оказался худощавый мужчина средних лет, еще довольно молодой, но уже начавший лысеть. Судя по внешности, явно славянин. Он сидел в одной из кают, привалившись спиной к стенке. Руки и ноги были связаны, а лицо сильно разбито, но испуганным он не выглядел — скорее отрешенным.

Мазнув по мне взглядом, пленный равнодушно уставился в пол. Узнал он меня или не узнал, я не успел понять — мужчина отлично владел собой.

Корсиканцы поставили в каюте стул и испарились.

Я присел, немного помолчал, достал портсигар, неспешно раскурил сигару и раскрыл паспорт незнакомца.

— Томашевич Адольф, русский подданный. В таком случае, думаю, вы не будете против, если мы пообщаемся на русском языке.

Пленный никак не прореагировал на мои слова. Даже не пошевелился.

— Боюсь, подобное поведение ни к чему хорошему не приведет… — я порылся в памяти и неожиданно вспомнил, что, исходя из досье Свиньина, Томашевич Адольф, один из псевдонимов… черт побери, Савинкова Бориса Викторовича, на данный момент, лидера Боевой организации эсеров. Ныне убежденного врага царской власти, а в будущем непримиримого борца с большевиками. При этом, талантливый писатель, произведения которого я читал еще до того, как меня начало носить по эпохам. Савинков попортил очень много крови красным, но закончил плохо — взяли его, как и Рейли, в результате гениальнейшей операции… если не ошибаюсь, она называлась «Синдикат 2». Фильм такой еще есть. И в «Хождении по мукам» Толстого, Савинков упоминался. Да много еще где. Историк их меня как из барана оруженосец, но фильмы и книги спасают. Тем более, этим периодом истории я интересовался не в пример серьезней, чем Средневековьем. Серьезная личность, очень серьезная и в чем-то даже легендарная. Правда закончил Савинков плохо — выбросился из окна ОГПУ. Н-да… крупняк косяком пошел. Сначала Рейли, а тут и Савинков собственной персоной. Но откуда он здесь взялся? Среди эсеров, обосновавшихся в Марселе его не было. Так вот же, среди вещей билет из Парижа. Приехал координировать действия? В том числе и с Рейли?

— Что вам от меня надо? — наконец заговорил Савинков.

— У меня такой же вопрос, Борис Викторович, — я спрятал документы в карман. — Что Вам от меня надо?

— Я вас не знаю, — равнодушно ответил пленный.

— Александр де Лавардан… — я снял кепку. — К вашим услугам.

Савинков едва заметно напрягся.

— Борис Викторович, не вижу нужды запираться. Я знаю кто вы, вы знаете кто я. И оттого, насколько мы быстро проясним наши отношения, будет зависеть ваша судьба. Не только ваша, но и ваших соратников. Право слово, мне не хотелось бы приказывать их казнить. Итак, ваше решение? Ну что же, жаль. Маурицио, вспорите живот первому…

— Не надо… — нервно бросил Савинков, с ненавистью посмотрев на меня. — Я буду говорить.

Ну вот, а ларчик просто открывался. У каждого человека есть слабое место, порой оно далеко спрятано, но, если его отыскать, язык развязать очень просто. Н-да, цивилизованность явно не пошла на пользу людям. В Средневековье, если бы я угрожал, к примеру, какому-нибудь баннерету, что казню его людей, тот бы рассмеялся мне в лицо. Умереть за своего господина — это долг любого вассала. А тут, весь такой серьезный и легендарный, а поплыл на мелочи.

По логике складывающихся событий, следовало все-таки отправить на тот свет одного из эсеров, дабы подтвердить для Савинкова серьезность моих намерений, но я все-таки дал отбой команде. Лояльность такой фигуры, может быть полезной. Чем черт не шутит, может и договоримся. Зарезать никогда не поздно.

— Я был уверен в вашем благоразумии, Борис Викторович.

— Что вы хотели знать?

— Все. Нам предстоит долгий разговор. Если вы пообещаете не создавать проблем, вас развяжут.

— Обещаю… — нехотя выдавил из себя Савинков.

— Отлично. Развяжите ему руки. Курите? Прошу…

Савинков, морщась размял кисти и взял черуту. Я дал ему подкурить, потом закурил сам, а после недолгой паузы, задал первый вопрос.

— Начнем с самого начала Борис Викторович. С того, кто вы такой, изложите свою биографию вкратце.

— Вы же все знаете? — Савинков бросил на меня неприязненный взгляд.

— Знаю, но возможно в чем-то ошибаюсь. К тому же, правдивое изложение, подтвердит вашу искренность в намерение сотрудничать.

— С чего вы взяли, что я собираюсь с вами сотрудничать? — разбитые губы эсера растянулись в ироничной ухмылке.

— Опять двадцать пять… — я с сожалением покачал головой. — Ну что же, вернемся к нашим баранам, то есть к вашим соратникам, Борис Викторович. Маурицио…

— Идите вы к черту!!! — яростно заорал Савинков. — Задавайте ваши чертовы вопросы!

— Ну уж нет, Борис Львович. В «охранке» Ваньку будете валять, а здесь придется заслужить, чтобы вас выслушали.

— Все, все, не надо никого трогать… — уже спокойней прохрипел эсер. — Даю слово чести! Простите меня!

— Еще раз впадете в детство и у меня пропадет желание с вами разговаривать, Борис Львович, — спокойно предупредил я. — Надеюсь, ясно излагаю?

— Ясно… — угрюмо подтвердил эсер. — Обещаю, больше не повторится. Я Савинков Борис Львович, родился в Харькове, в тысяча восемьсот семьдесят девятом году. В партию социалистов-революционеров вступил в тысяча девятьсот третьем году, в Женеве, куда бежал из ссылки в Вологде…

После биографии мы перешли к главному.

— С какой целью вы прибыли в Марсель из Парижа?

— Руководить действиями группы боевой организации.

— Цель группы?

— Захват, либо, в случае невозможности, физическое устранение некого Александра де Лавардана.

— Это вы организовали покушение на меня в ресторане «Ля-Мирамар».

— Да, оно организовано с моим участием.

— Заказчик?

— Их несколько. Причем, цели заказчиков разнятся. Первый — лицо, действующее от имени японского резидента Мотодзиро Акаси. Он выступает исключительно за физическое устранение. Лично мне претит связь с японцами, и я как мог саботировал исполнение. Но, увы, я не руковожу партией. Второй…

— Сидней Рейли?

— Не лично он. Рейли координирует наши действия со стороны Британии. Цель — создание необходимых условий для вашей вербовки. Поэтому в ресторане вас хотели только захватить, а не убить. Но есть и третий…

Глава 7

— Кто?

— Увы, я не знаю… — эсер пожал плечами. — О существовании третьей заинтересованной стороны мне только смутно намекнули. Возможно для того, чтобы подчеркнуть важность задания.

Я не стал настаивать, хотя закралась такая мысль, что Савинков что-то скрывает.

— Хорошо, к этому мы вернемся позже. Поговорим о другом. Уж извините, ваши действия мне кажутся не то, чтобы непродуктивными, а уж вовсе нерациональными и даже глупыми. Целая партия, с серьезными намерениями, заявляющая себя как сила, способная изменить политический строй в стране, бегает на побегушках у иностранных разведок. Британия, Япония, кто еще? Вы еще у папуасов денег возьмите. Я понимаю, поднабрались долгов, как дворовой пес блох, но надо же и голову включать, понимая, что вами просто манипулируют для достижения собственных целей. Вы что, искренне верите, что японская или британская разведка вкладывает в вас средства, заботясь о России? Даже портовые шлюхи выглядят гораздо порядочней, чем вы.

Я поймал себя на мысли, что мне дико хочется перерезать глотку Савинкову. В упор не понимают, что их используют как проституток и еще надувают щеки. Мы рэволюционэры! Тьфу, бляди… Причем, что характерно, все одним миром мазаны, что эсеры, так и прочий сброд. Кажется, наладить сотрудничество — это очень неудачная мысль. Сродни с желанием, чтобы продажная женщина была верна только тебе.

Савинков великолепно держался, но этот укол все-таки пропустил.

— Мы идем своим путем… — едва сдерживаясь, процедил он. — Для достижения целей все средства хороши. Тем более, убирая таких как вы, мы только приносим пользу России.

— Пользу России? — я невольно рассмеялся. — Хорошо, что вы знаете об мне, Борис Викторович?

Эсер с презрением выплюнул:

— Богатый иностранный хлыщ, ради удовлетворения своих амбиций, решивший вложиться в укрепление самодержавия. Не более того.

— Вы считаете, что иностранцы не должны совать свой нос в российские дела, но при этом берете деньги у иностранных разведок. Звучит несколько противоречиво, не находите? Хотя опустим этот момент. Но почему вы считаете, что я собираюсь, как вы выразились, «укреплять» самодержавие?

— На ваши средства финансируется монархическая организация «Отечество».

— Монархическая… — я улыбнулся. — Еще любопытней. А с чего вы взяли, что она монархическая? С того, что помогает ветеранам войны с Японией, на которых та самая монархия плюнула? Нет? Возможно вы так считаете из-за открытых «Отечеством» пансионов и школ для сирот? Или из-за пособий, которые мы назначили талантливой молодежи? — и гаркнул, подтянув к себе Савинкова за шиворот. — Отвечать!!!

Эсер невольно шарахнулся от меня, но тут же взял себя в руки и лишь слегка подрагивая голосом от волнения ответил:

— Вы решаете проблемы за монархию. Помогая вдовам и сиротам, вы усмиряете протестное начало в народе. Сытые и довольные люди неспособны на революцию.

— Все, кто помогает народу — ваши враги? Да уж… Вы считаете, что только революция поможет России? — Я вдруг резко потерял интерес к Савинкову. — Но не суть. Это предмет уже другого разговора. Увы, Борис Викторович, у меня сложно со временем. Но очень скоро мы продолжим наш разговор. Сегодня же вас переведут в более комфортные условия, а дальше все будет зависеть только от вашего благоразумия. Не прощаюсь…

Я кивнул эсеру и вышел из каюты.

— Дон Алессандро? — Маурицио вопросительно посмотрел на меня.

— Отлично поработали ребята. Я упомяну дону Греко о вас. Это лично от меня… — я вытащил из бумажника толстую пачку купюр и не считая сунул в руку капо. — А эти люди пусть пока сидят у вас, вечером приедут мои люди и заберут их.

Поговорив с корсиканцем, я вышел в порт и облечением втянул в себя свежий воздух. Ну что тут скажешь. Просто мерзко на душе. Неудивительно, что после революции страна погрузилась в кровавую пучину. Мразь на мрази и мразью погоняет. Но тут ничего не поделаешь, революционная волна всегда выносит со дна разное отребье. И Савинков еще далеко не самый худший из них. Хотя, как мне кажется, сильно переоцененный потомками. Не спорю, определенными талантами он обладает и может быть мне полезным, но есть жирное «но». Этот человек всегда будет преследовать свои цели и при первой же возможности предаст. Уж в чем, в чем, а в людях, за свои три жизни, я научился разбираться. Впрочем, на тот свет отправлять эсера тоже еще рано. Возможно найдется крючок, на который удастся его поймать. Как говорил… уж не помню кто, скорее всего какой-то известный мудак: отбросов нет — одни кадры.

Черт, жалко Россию, очень жалко, прямо сердце кровью обливается. А может по-тихому сковырнуть Николашку? К примеру, поставить у руля кого-нибудь из великих князей, для начала. У всяко лучше будет чем нынешний император. Мысль хорошая, но очень трудная, гораздо трудней, чем насадить на кукан япошек. Тут всю систему менять надо. Ладно, как говорится, благими намерениями выстлана дорога в ад. Можно такого наворотить, что столетиями не разгребут. Хотя… в Московии пятнадцатого века у меня получилось. Далеко не все как задумывалось, но получилось же! Во всяком случае, подумать стоит. Но позже.

А пока сосредоточимся на насущных, не столь глобальных, делах. Сколько у меня времени до встречи с Рейли? Вагон и маленькая тележка. Успею все.

Из порта прямым ходом направился к Айвазяну, согласовать кое-какие моменты, отдать новые распоряжения и забрать информацию на сердечного дружка Мадины.

Шарль все-таки соблазнил меня чашечкой своего кофе и в процессе употребления оного принялся докладывать.

— Парень из простой семьи, единственный ребенок, рос фактически на улице. В полиции на него ничего серьезного нет. Пара драк, поножовщина, сбыт мелкой контрабанды — но подобным все мальчишки грешат в том районе. В школе учился неожиданно хорошо, даже получал муниципальную стипендию. Увлекается боксом, сейчас занятия забросил. Учится в парижском университете на юридическом факультете и одновременно подрабатывает помощником бухгалтера в нескольких компаниях.

— Прямо такой положительный, аж противно… — со странным недовольством прокомментировал я. Хотя почему странным, недовольство исходило из надежды сорвать встречу со щенком из-за какой-нибудь серьезной компры. Ну не нравится мне эта затея, хоть тресни.

Шарль пожал плечами, мол, я сделал все что мог. А потом хлопнул себя по лбу и извиняющимся тоном добавил:

— Есть еще кое-что. Мальчишка порой подрабатывает, удовлетворяя богатеньких дамочек в возрасте. Правда я сам… — Айвазян смущенно улыбнулся. — Грешен… раньше был…

— Жиголо значит… — я удовлетворенно кивнул. — Ну хоть что-то. Ладно, хватит со щенком, займемся делами…

Делами я занимался до самого обеда, перекусил у Шарля, очень вкусной долмой, приготовленной его женой, после чего опять принялся шастать по городу. Дела, мать их за ногу, гребанные дела, по-другому нельзя, волка ноги кормят.

Уже ближе к вечеру, наконец, добрался до городской квартиры и принялся приводить себя в порядок, перед встречей с британцем.

На этот раз оружием не стал пренебрегать и экипировался по полной — с бриттами ко всему надо быть готовым. Кольт в скрытой поясной кобуре, на щиколотке дерринджер. В жилетном кармане — маленький браунинг. Наваха, тычковый нож, в трости тонкая трехгранная рапира. Была бы возможность, я бы на себя напялил полный готический комплект доспехов, но увы, не поймут. Поэтому ограничился только жилетом с вставками из вареной кожи. От серьезного калибра не спасет, конечно, но карманную малопульку и нож удержат. И на том спасибо.

В клуб отправился на машине, но про охрану тоже не забыл — вокруг заведения сосредоточилась группа Гастона в полном составе, а при мне неотлучно находились Артур и Рауль.

Понятно, Массино затеял встречу, только из-за того, чтобы свести Рейли со мной. Ну что же, побеседуем. Но в игры с англичашкой я играть не собираюсь. Легкий разведопрос, почувствую малейшую угрозу для себя — британец не доживет даже до утра. В том, что он враг — сомневаться не приходится, а врагов я предпочитаю употреблять в холодном виде. Остальное от лукавого. Тактика никогда не подводила.

Ровно за три минуты до назначенного времени, я вошел в клуб. Еще две минуты ушло на то, чтобы поздороваться со знакомыми и пройти на второй этаж, где располагались комнаты для переговоров.

— Прошу, месье де Лавардан… — метрдотель открыл тяжелую дверь из мореного дуба.

В небольшом кабинете, за сервированным столом сидел Сидней Рейли, безукоризненно одетый и внешне, абсолютно невозмутимый.

— Месье де Лавардан… — при виде меня, британец встал и официально поклонился.

— Месье Рейли… — я официально ответил ему.

— Господа… — метр тоже поклонился. — Ровно минуту назад мне сообщили, что месье Массино из-за неотложных обстоятельств не может присутствовать на встрече и приносит искренние вам извинения.

«Ну что же, все очень предсказуемо… — иронично подумал я. — Но вышло слегка грубовато. Эх, Лука, Лука, ты же не дурак и прекрасно понимал, что тебе еще аукнется эта эскапада. Сильно аукнется. Интересно, что или кто, тебя заставил так подставится?»

Рейли отреагировал на известие совершенно спокойно, просто перевел взгляд на меня, показывая, что принимать решение об отмене встречи или о ее продолжении буду только я.

Я немного потянул время, словно раздумывая, а потом жестом отпустил метрдотеля.

— Благодарю, месье де Лавардан, — англичанин склонил голову.

— Не стоит благодарностей, месье Розенблюм… — я нейтрально, на грани пренебрежительности, пожал плечами и сел за стол. — Или вы предпочитаете, чтобы к вам обращались по-иному?

— Пожалуй, нынешнее имя меня полностью устраивает, — абсолютно невозмутимо ответил британец.

Невозмутимость Рейли меня только разозлила.

«Сука… — ругнулся я про себя. — Как скала. Хреновая затея с беседами. Надо было тебя без разговоров выпилить, вместо того, чтобы разговоры разговаривать. Впрочем, еще не поздно…»

Но мысли свои озвучивать, конечно, не стал, ответил дежурным кивком и снова атаковал:

— Итак, что от меня понадобилось Secret Intelligence Service?[17] Так, если не ошибаюсь, сейчас называется ваша служба?