Православное воспитание в контексте социализации

Мучительно проявлялась для многих детей перемена в отношении к ним, их семьям тех, кто раньше служил или работал у них: «Пришли крестьяне и стали распределять комнаты после нашей смерти. Я каждый раз думала, что такое смерть».

К третьей группе факторов относится тема эвакуации, переселения в другие страны, оставление родины. Почти все дети эвакуировались в ужасных условиях, среди всеобщей паники и смятения. Многим детям приходилось быть свидетелями ужасающих сцен при посадке на пароход. В этих условиях обостряется ощущение бездомности, оставленности и одновременно усиливается чувство Родины, национального единства.

«Мне казалось, что я никогда больше не увижу дорогой моей Родины, которую люблю всем моим сердцем, всей душой и без которой не могу жить». «Любовь и вера в Россию – это все наше богатство. Если и это потеряем, то жизнь будет бесцельной», – пишут в сочинениях ученики 8 класса.

Многие дети ревниво относятся к странам и людям, давшим им приют, не позволяя самим себе, как им кажется, «предавать» даже в мыслях Родину. «Вскоре мы уехали из Египта в Сербию. За эти два месяца я пережила много приятного, но все время чувствовала, что всему этому я была чужая, и что родной Петербург с белым снегом и белыми ночами мне дороже всех прелестей юга». Эти дети побывали везде, рассказы об их путешествиях в годы революции совершенно неожиданны:

«После Египта я жил в Париже, Стокгольме и Варшаве».

«Я пробовал и в Бразилию ездить».

«Все время ездили из города в город, а зачем не знаю».

«Ехали месяц, пили воду с нефтью, на трубе пекли пышки.

Папа заболел кровавым желудком, а я тифом».

«Путешествовали мы долго, только всегда деньги быстро кончались, а так интересно».

О конце скитаний говорят скупо: «Я с радостью ухватился за последнюю надежду – окончить образование и хоть здесь отдохнуть. Да, отдохнуть. Ведь жизнь прожита, и по сравнению с недавним прошлым все будет ничтожно и мелко».

Практически во всех сочинениях отчетливо прослеживается борьба «прошлого с настоящим» в детском сознании. Отношение авторов сочинений к пережитому выражается в следующих формах.

1. Полное забвение прошлого, которое стихло, оставив лишь следы пережитого, какое-то общее тяжелое чувство в душе. Один из учеников так описал это чувство: «В сердце моем от прошлого осталась одна только большая немая боль». Образы прошлого отодвинулись, и только «немая боль» говорит о неизжитой трагедии.

2. Забвение не удалось, а есть лишь воля к забвению. «Тяжелое затаилось в душе» – признается семнадцатилетний ученик.

3. Отсутствие воли к забвению: к прошлому тянется душа, ищет возможности погрузиться в него, находя в этом какое-то облегчение. Особенно преобладает этот тип у девочек. Их сочинения вообще больше обращены к прошлому, тогда как у мальчиков они обращены больше к будущему. Мальчики больше живут итогами и задачами того, что было пережито, девочки, наоборот, как бы ищут чистых воспоминаний, хотят остаться в них.

4. Прошлое не отпускает детские души, навязчиво преследует и не дает тишины и покоя. Эти неотвязные воспоминания не позволяют жить настоящим, и это состояние уже почти на грани психического заболевания.

Некоторые дети обращаются к Богу, стремясь в религиозных формах осмыслить пережитое. «Бог не так жесток, и я каким-то чудом попала опять в гимназию», – пишет ученица 8-го класса гимназии. Ученик семнадцати лет: «Лучший день в моей жизни настал, и со мной было так, как бывает, когда душа сближается с Божеством – овладевает неописуемая радость, и душа просветляется».

Многие педагоги, работавшие с детьми в эмиграции, также приходили к выводу о религиозном осмыслении всего произошедшего. В.В. Зеньковский писал в комментарии к статье «Воспоминания 500 русских детей»: «Великое (выделение – В.З.) пережили эти дети и лишь в новом великом может расправиться их душа, освободиться от тяжести, ее обременяющей, творчески восторжествовать над всем, что видели их глаза. Они слишком много видели, чтобы разрешить в былых формах страдания, взволновавшие наших детей… чтобы великому и жуткому их опыту дать нормальный творческий выход» (51, 24).

В 1927 году в Париже при Богословском институте, созданном в 1925 году, был учрежден Религиозно-педагогический кабинет (РПК). В основание его была положена идея о необходимости особой сосредоточенности в условиях эмиграции на вопросах религиозного воспитания и образования. РПК просуществовал, судя по его публикациям, до 1961 года. Возникновение и работа кабинета во многом были связаны с именем В.В. Зеньковского – известного русского философа и богослова, много сил и времени отдавшего анализу основных проблем педагогики с точки зрения христианской антропологии. Ко времени создания РПК В.В. Зеньковским была собрана группа коллег – С.И. Четвериков (впоследствии ставший священником), И. Лаговский, А.Ф. Шумкина, С.С. Шидловская (в замужестве Куломзина), В. Руднев, Л. Липеровский, Н. Федоров, Г. Бахрушин. В РПК объединились люди, стремящиеся к созданию современной педагогической системы в православной традиции.

Первоначальной целью деятельности РПК являлось объединение подрастающего поколения русских эмигрантов за границей. Для ее достижения формулировались задачи, продиктованные проблемами национального, семейного, православного воспитания, решения вопроса о молодежных объединениях. Сотрудники РПК выступали с докладами и сообщениями перед студентами Богословского института, рабочими-эмигрантами, учителями гимназий; регулярно выпускался «Религиозно-педагогический бюллетень» кабинета. Первые выпуски бюллетеней печатались в качестве приложений к журналу «Вестник РСХД» в 1927–1930 годах, и в таком виде они сохранились до настоящего времени. После 1930-го и до 1961 года бюллетени, вероятно, публиковались отдельными изданиями. В российских библиотеках отдельных изданий бюллетеней нет. Перечень помещенных в них статей полностью приведен в приложении к сборнику «Русская педагогика в ХХ веке» (56). Помимо вопросов методики преподавания вероучительных дисциплин в этих статьях получили свое освещение следующие проблемы.

Социально-педагогическая работа Церкви – статьи «О работе приходов с детьми», «Особые виды социально-педагогической работы в церкви», «Социальное воспитание в школе и проблема христианизации жизни», «Служение мирян в церкви и вне ее», «Социальная работа католичества во Франции», «Задачи и пути социального воспитания».

Общие вопросы религиозной педагогики – статьи «Основные идеи православной педагогики», «Проблемы религиозной педагогики», «Наши религиозно-педагогические задачи», «В чем суть современного педагогического кризиса и где искать выход из него?», «О религиозном воспитании в провинции», «Искусство и воспитание», «Национальный вопрос и религиозно-нравственное воспитание», «Тоталитарная идея и проблема воспитания», «Религиозный момент в системе Монтессори».

Связь Церкви с семьей и школой – статьи «Церковно-приходские союзы родителей», «О религиозной работе с молодежью», «Воскресно-четверговые школы», «Связь школы с семьей и обществом», «Церковь и дети в России», «Церковь и школа» (56, 28–31).

Отдельными изданиями РПК были выпущены также несколько десятков брошюр и книг. В их числе: Зеньковский В.В. «Проблемы воспитания в свете христианской антропологии»; Четвериков С.И. «Церковь и молодежь» (Париж, 1933), сборник статей «Старые – молодым» (Париж, 1960), сборник «Христианство перед современной социальной действительностью» (Париж, 1932).

Много внимания в работе Религиозно-педагогического кабинета было уделено анализу нарождающейся советской педагогики, прогнозам на будущее, а также системам воспитания в фашистской Германии и Италии. В 1929 году Г. Бахрушин опубликовал статью «Балила» (фашистская организация мальчиков и юношей в Италии) (25, 26), где показал причины возрастающего авторитета этой организации среди молодежи Италии.

Пристальное внимание к современным системам воспитания не было случайно. Сотрудниками РПК во главе с В.В. Зеньковским разрабатывался проект новой религиозной педагогики и школы. Отношение к религии мыслилось в этом проекте строго конфессиональным. В протоколе одного из совещаний РПК находим следующие рассуждения на эту тему: «Мы являемся противниками интерконфессиональной школы – фактическое религиозное преподавание, ограниченное рамками общехристианского учения, обедняет религиозное преподавание до крайней степени… Для детей и подростков чрезвычайно важна конкретная религиозная жизнь, включающая и быт, и связь с Церковью. Особенно в православии, с богатством культуры и полной церковной жизнью уместиться в рамки интерконфессиональной школы было бы совершенно невозможно, и если бы приходилось выбирать, то мы предпочли бы нейтральную школу интерконфессиональной. Тем более неуместны в будущей России интерконфессиональные школы, которые или понижали бы религиозное самосознание детей или, наоборот, привносили бы в школьную обстановку отзвуки борьбы, что совершенно неуместно… Обществу должна быть обеспечена возможность конфессионального или нейтрального отношения к религиозному воспитанию детей» (25, 3).

В разработке плана новой религиозной школы во главу угла ставился вопрос о возврате ребенка к семье и национальности. В условиях кризиса семьи в эмиграции особое внимание было привлечено к проблеме интернатов и лагерей. «К проблеме интерната надо относится с большой осторожностью. Интернат – слишком закрытое учреждение со слишком определенным составом лиц. Утопично думать, что школа может исправить жизнь. В теперешней обстановке лучшим средством для воздействия на молодежь надо признать лагерь» (25, 5). Своеобразен подход сотрудников Религиозно-педагогического кабинета и к национальному воспитанию: «Национальное воспитание осуществляется лишь через уяснение религиозного смысла чувства Родины… Пути воспитания национального чувства идут лишь через общее развитие духовной жизни, а не через обрядовую религиозность» (24, 6).

Особое внимание сотрудников РПК было обращено на проблему денационализации. Это явление затронуло в эмиграции не только детей, но и взрослых. В целях сохранения большей психологической устойчивости была осознана проблема борьбы с денационализацией, необходимость сохранения в детях принадлежности к русской традиции, осознание национальной принадлежности.

Проблема выражалась не в восстановлении «испорченного» или утраченного русского языка. Иллюстрируя эту мысль, князь Петр Долгоруков в статье «Чувство Родины у детей» (42) писал: «Пушкин признается в одном из своих писем, что французский ему более удобен для общения». Проблема денационализации наиболее отчетливо выразилась в уклонении детей эмигрантов в две крайности – либо совсем теряется чувство принадлежности к русской культуре, быту, традициям, либо все, что связано с Россией, идеализируется.

В первом случае дети быстро ассимилировались к окружающей их обстановке, утрачивали живое ощущение Родины. По образному выражению В.В. Зеньковского, эти дети не понимают ряда слов в пушкинских строках «Зима. Крестьянин торжествуя…». Чаще всего это категория детей, находящихся вне русской школы, и особенно те из них, кто в то же время находится вне воздействия родной семьи.

Вторая категория детей – учащиеся русской школы, и особенно те из них, кто живет в интернатах. Обстановка, окружавшая этих детей, побуждала жить, главным образом, воспоминаниями о России и зачастую подвергала искусственному подогреванию или стравливанию наболевших и оскорбленных патриотических чувств. Педагоги сознавали, что решение этих проблем будет возможно только в контексте общекультурного воспитания, что детей надо научить более открытому, разумному и уважительному отношению к культуре стран пребывания, и это не будет «предательством», даже в мыслях, Родины. Сохраняя драгоценные духовные традиции своей страны, можно не замыкаться в своем национальном пространстве, а использовать в полной мере возможности освоения культурных ценностей стран пребывания.

В очерке «Судьбы эмигрантской школы» В. Руднев так описывал положение русских в эмиграции.

«Полумиллионная российская эмиграция, внешне распыленная среди других, а внутренне разделенная всяческими противоречиями, все же представляет собой некоторое органическое целое. Она объединена не только единством происхождения, но и общностью трагической судьбы, она в массе своей не перестает чувствовать себя нераздельной частью русского народа и только в воссоединении с ним мыслит свою будущую судьбу.

Всякая сколько-нибудь значительная национальная группа, оказавшаяся в аналогичных условиях, будь то эмиграция, национальное меньшинство или временно утратившая государственное бытие народность, – под угрозой гибели находит в себе самой духовные силы для борьбы за утверждение своей национальной особенности. У русских эмигрантов такой же инстинкт национального самосохранения, как у армян, евреев, поляков или чехов» (25, 37).

Одним из путей укрепления национального единства в русской эмиграции являлась забота о детях. В 1924 году в Праге состоялись два педагогических совещания, посвященные рассмотрению методов внешкольной работы с детьми эмиграции. Участники совещаний рассмотрели и одобрили длинный список конкретных мер: учреждение воскресно-четверговых курсов по национальным предметам при лицеях и русских церковных приходах, обустройство детских домов и клубов, детских библиотек, издание детского журнала, проведение тематических чтений-лекций по русской истории и литературе, детских праздников, создание кружков по изучению России – музыкальных, фольклорных, театральных; выезд в летние лагеря и колонии при монастырях.

Исполнение намеченных задач предполагало наличие некоей эмигрантской организации, способной взять на себя заботу о практической постановке внешкольного культурного воздействия на молодежь. При этом нужно отметить, что никаких формально обязательных решений, обладающих внешней принудительной силой для эмигрантской массы, не существовало. Речь могла идти лишь о моральном авторитете кого-то, на чей призыв эмиграция сама добровольно бы предоставила свои силы и средства.

На роль такой организации претендовало Русское студенческое христианское движение (РСХД), родившееся в 1923 году при активном содействии и материальной помощи Христианского союза молодых людей (ИМКА) и Всемирной христианской студенческой федерации.

В уставе движения, принятом общим съездом движения в Клермоне (Франция) в 1927 году, определялись задачи РСХД: «Русское Студенческое Христианское Движение за рубежом имеет своею основною целью объединение верующей молодежи для служения православной церкви и привлечение к вере во Христа неверующих» (21, 1).

На первом организационном съезде в 1923 году в Пшерово (Чехословакия) было определено, что, не будучи церковной организацией, канонически входящей в церковный организм, движение будет являться объединением мирян, хотя и будет иметь в своем составе духовенство. Это не означало никакой отдаленности движения от церковной власти, но в то же время и отвергало прямую подчиненность движения этой власти. Место движения в Церкви остается канонически неопределенным. РСХД занимает позицию принятия примата Церкви. Примат Церкви выражается в том, что движение ставит себя под непосредственное руководство священнослужителей, в признании жизненно-творческого значения Церкви. Это признание обосновывает идею церковной культуры, идею воцерковления культуры, внутренне связывает движение с лучшими традициями русской религиозно-философской мысли.

С момента зарождения движения в нем приняли активное участие интеллектуальные лидеры эмиграции – С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, А.В. Карташев, С.Л. Франк, Н.Е. Трубецкой, под свое покровительство принял движение митрополит Евлогий (Георгиевский). С 1928 года в Париже при содействии международной организации ИМКА-ПРЕСС издается журнал «Вестник РСХД», ставший идейной трибуной движения, летописцем его истории.

На съездах и конференциях РСХД решались вопросы организации работы движения. Особому рассмотрению был подвергнут вопрос об отношении к приходам. Определяя функции прихода как основной структурной единицы Православной Церкви, организаторы движения сошлись во мнении, что «движенцы», будучи одновременно и членами прихода, должны участвовать в христианской самодеятельности приходов: в работе при храме, занятиях с детьми, помощи нуждающимся (22, 16). Таким образом, движение признавало приоритет приходской жизнедеятельности. Вместе с тем, участие в жизни прихода не являлось обязательным. Членами РСХД становились многие «отдаленные» от Церкви молодые люди, зачастую неверующие. Многие «движенцы» лишь через участие в мероприятиях РСХД пришли в Церковь, многие благодаря РСХД вернулись в нее.

Разрозненной эмигрантской массе движение предлагало объединение в братствах. Ко второй половине тридцатых годов структура РСХД включала в себя два основных отдела – студенческий и юношеский, состоящие из следующих подразделений.

Студенческий отдел:

а) группа братства Святой Троицы под руководством иерея А. Кадашникова;

б) содружество под руководством иерея Сергия Четверикова;

в) воскресные собрания;

г) кружки – иконописный, изучения социальных вопросов в свете христианства, этический, изучения Евангелия от Матфея, дискуссионный;

д) студенческий клуб.

Детско-юношеский отдел:

а) воскресно-четверговая школа (8 групп);

б) отдел девочек;

в) отдел мальчиков;

г) объединенный клуб мальчиков и девочек;

д) содружество молодежи с юношеским клубом;

е) клуб молодежи (22, 24).

Юношеский отдел движения курировал работу подростковых объединений, формально не входящих в РСХД, но признающих авторитет движения. Подростковые объединения были двух типов: первый тип, принятый в Париже, – дружина русских мальчиков «Витязь»; второй тип, принятый в Германии и Прибалтике, – скауты.

Попытка создания в условиях эмиграции системы православного воспитания и образования во многом связана и обусловлена деятельностью таких выдающихся в отечественной истории и культуре личностей, как С.Н. Булгаков, В.В. Зеньковский, Н.А. Бердяев.

Четкое осознание конечных целей воспитания именно как религиозной задачи, как личной проблемы педагога-воспитателя позволило им выработать главные ориентиры в организации воспитательного процесса. Обязательная связь воспитательного коллектива с церковными приходами, участие воспитанников в приходской жизни явилось важнейшим условием становления религиозно-воспитательной системы в эмиграции. Межличностное общение священнослужителей с детьми в работе воскресно-четверговых школ, в летних лагерях, на конференциях и съездах Молодежного движения играло немаловажную роль в ориентации подрастающего поколения русской эмиграции в вопросах христианского вероучения, православных традиций русской культуры. Иерархический подход к воспитанию, признающий главенство религиозного воспитания над всеми остальными и заключающийся в соподчинении всех сторон жизнедеятельности ребенка религиозному началу, явился отличительным признаком становления воспитательной системы именно в православной традиции. Многолетний опыт построения системы православного воспитания в условиях эмиграции позволяет вычленить некоторые его существенные моменты. К ним можно отнести следующие:

– выстраивание педагогической стратегии с учетом сложившейся ситуации;

– ведущая роль интеллектуальных лидеров в организации и концептуальном обеспечении ее деятельности;

– строгое соподчинение распорядка работы с ритмом церковного календаря;

– тесная связь с церковными приходами;

– создание межвозрастных коллективов;

– помощь семье;

– обеспечение разносторонней деятельности воспитанников.

Особенным в ситуации погружения в другую культуру, соседства с иными системами воспитания, в том числе и иноконфессиональными, оказалось стремление сохранить национальные традиции именно путем создания системы православного воспитания.

Глава 7. Возрождение системы православного образования и воспитания в России

Конец восьмидесятых годов XX века в России явился поворотным этапом в возрождении интереса общества к православной традиции. Среди большого количества причин, объясняющих это обстоятельство, две могут быть названы основными.

В 1988 году широко отмечалось 1000-летие принятия христианства на Руси. Это событие предварялось обширной подготовкой в культурной, научной и политической области на государственном и международном уровнях. В это же время Россия вступала в период смены идеологической парадигмы, изменения социального и духовного климата в обществе. Тенденции обновления общества сказались и на взаимоотношении религиозных институтов с общественными, политическими и иными структурами в стране. Принятый в октябре 1990 года Верховным Советом РСФСР «Закон о свободе вероисповеданий» юридически закрепил за религиозными объединениями право распространять в обществе непосредственно или через средства массовой информации свои убеждения, а также проводить религиозное воспитание и обучение. В связи с этим стала меняться и организационная структура традиционных религиозных институтов.

В 1990 году в Московской Патриархии учреждается Отдел религиозного образования и катехизации. Основной задачей вновь созданного отдела является создание структуры религиозного образования молодежи и катехизация детей и взрослых. Катехизация – это начальная ступень религиозного образования, на которой происходит ознакомление с основными вероучительными понятиями и категориями. Решение поставленной перед отделом задачи предполагает достижение следующей цели – воспитание личности на основе христианского мировосприятия.

Деятельность Отдела религиозного образования и катехизации сосредоточена в трех системах образования – в системе воскресных школ, в системе православных гимназий и лицеев и в системе государственных гимназий, школ и лицеев.

Воскресные школы – это чисто церковная структура, чаще всего функционирующая в конкретном храме, по воскресеньям, после богослужения. В воскресных школах, как правило, однадве разновозрастные группы детей, с которыми занимаются духовные лица (священник или дьякон) либо миряне из этого прихода. Детям разъясняются основные вероучительные положения, главные моменты богослужения, его смысл и символика, роль и значение церковных обрядов.

Классические православные гимназии и лицеи – это светские, средние, общеобразовательные учебные заведения, имеющие своей целью образование воспитанников в традициях православной культуры. Учебные заведения такого типа подчиняются государственным образовательным органам и гарантируют своим выпускникам стандарт среднего образования.

Помимо этого, православные гимназии и лицеи находятся под патронатом Отдела религиозного образования и катехизации. Отдел имеет группу экспертов-инспекторов, которые после знакомства с конкретным учебным заведением – педагогами, детьми, материальной базой, школьной документацией и пр. – вправе выдать лицензию на право именоваться православной гимназией или лицеем.

Кроме общеобразовательных предметов в расписание этих учебных заведений включены дисциплины духовно-нравственного содержания. У каждой гимназии свой перечень дисциплин такого рода, но все они содержат основы Закона Божия, которые, как правило, ведет священник, историю Церкви, основы литургики (богослужения) и цикл церковно-эстетических дисциплин (церковное пение, начала иконописи, церковное шитье и т. п.). И хотя учащиеся таких гимназий могут быть нецерковными (т. е. не посещающими регулярно Церковь и не выполняющими церковных обрядов), в стенах этой школы допустимы совершения религиозных обрядов.

Учителями в православных гимназиях и лицеях являются, чаще всего, люди верующие, церковные (в православной среде общения принят термин «воцерковленные»). Дети принимаются по результатам собеседования педагогов с детьми и родителями. Каждая гимназия имеет своего духовника. Духовник гимназии – это священник, который знает детей и регулярно общается с ними в стенах школы и церкви. Посещение церкви обязательно в дни церковных праздников, когда школа не работает. Если в семье ученика есть свой семейный духовник и семья посещает другой храм, то приоритет в духовном руководстве этим ребенком остается за семьей и семейной традицией.

Третьей системой образования, в которой возможна и проводится работа по религиозному образованию, являются государственные общеобразовательные гимназии и школы. Факультативы по истории религий, истории Церкви, христианским основам культуры, религиоведению, духовным основам этики и нравственности и подобным схожим направлениям знакомят учеников общеобразовательных школ с начатками религиозного миропонимания. В 2002 году Министерство образования и науки РФ (тогда Министерство образования РФ) выпустило информационное письмо, доводящее до сведения органов управления образованием субъектов Российской Федерации «Примерное содержание образования по учебному предмету «Православная культура», а в 2003 году – разъяснительное письмо к нему. В этих документах обозначены условия введения предмета в школах страны либо как предмета по выбору школьного компонента, либо как факультативного курса, изучаемого школьниками на добровольной основе с согласия родителей. В обоих случаях финансирование преподавания курса осуществляется в рамках государственной системы.

По мнению академика Российской академии образования В.С. Леднева, этот документ «можно рассматривать как важный шаг на пути восстановления духовного здоровья общества». Называя преподавание в российской школе предметов, несущих повышенную воспитательную нагрузку, «насущнейшей потребностью сегодняшнего дня», академик В.С. Леднев отмечал: «…нельзя не знать истории, культуры, духовных основ своей страны и быть при этом достойным гражданином своего Отечества» (108, 8).

Приведенные выше факты позволяют сделать вывод о становлении системы православного образования и воспитания в современной России.

Анализируя становление системы православного воспитания в современной России, будем исходить из положения, разработанного в диссертационном исследовании В.А. Караковского (62) о том, что любая воспитательная система в своем развитии проходит три этапа.

На первом этапе идет формирование целевой установки, вырабатываются главные ориентиры в организации воспитательного процесса, проектируются коллективные ценности.

Для системы православного воспитания данный этап стал возрождением интереса большого количества россиян к христианским ценностям, стремлением к глубокому постижению основ вероучения, поиском путей преломления условий современной действительности через призму православной традиции.

На втором этапе утверждаются приоритетные направления функционирования системы, идет отработка эффективных форм и методов массовых воспитательных действий, совершенствуются старые.

Можно сказать, что второй этап развития системы православного воспитания в России начался в 1993 году. Реальное возрождение приходской жизни, появление большого количества новых типов учебных заведений, создание специального учебного отдела в Патриархии, широкое использование средств массовой информации – радио, телевидения, видеопродукции, появление на книжном рынке новых печатных изданий, возникшая в Отделе религиозного воспитания потребность в справочно-информационной службе, зарождение традиции проведения ежегодных всероссийских, а впоследствии международных Рождественских образовательных чтений – все это свидетельствует о совершенствовании форм и методов организации системы православного воспитания.

Конец девяностых годов второго тысячелетия и начало третьего тысячелетия можно назвать третьим этапом в становлении системы православного воспитания в России. Он характеризуется окончательным оформлением: окрепшими связями между отдельными составляющими этой системы – приходами, общинами, появлением оперативной связи, информационной службы, а также возникновением характерного признака эффективной деятельности любой воспитательной системы, каким является социальное наследование.

Добавим, что на этом этапе осуществляется анализ ошибок и перестройка неконструктивных элементов. Так, в ряде приходов и общин традиционная деятельность воскресных школ становится практически невостребованной, так как в этих церковных структурах появляются иные, более социально значимые и мобильные учебно-воспитательные структуры – молодежные объединения, клубы либо собственное учебное заведение того или иного прихода или общины. Существенным моментом становится выстраивание связей с государственными учебно-воспитательными заведениями, а также зарождение конфессионально-ориентированной системы профессиональной подготовки и переподготовки педагогов.

Подчеркнув особенность конфессиональных воспитательных систем, отметим, что своя неповторимая специфика, присущая религиозному учебно-воспитательному заведению, делает систему воспитания этого заведения реально существующим феноменом и той основой, которая интегрирует усилия детей и педагогов для достижения поставленных целей.

Система религиозного воспитания является одной из разновидностей педагогической системы и обладает рядом общих признаков. В качестве цели, объекта и субъекта своей деятельности она рассматривает развивающуюся личность, в качестве способа функционирования – педагогическую деятельность (62, 15).

Однако система религиозного воспитания имеет свои особенные черты, отражающие конфессиональную специфику (см. главу «Религиозное воспитание»). Особенностью воспитательных систем конфессиональных учебно-воспитательных заведений православной ориентации является наличие религиозного воспитания.

Глава 8. Роль православных учебно-воспитательных заведений в социализации их воспитанников

Современные тенденции возрастания роли религиозного воспитания в нашем обществе затронули все сферы его жизнедеятельности. В работе А.В. Мудрика «Введение в социальную педагогику» (85) описана специфика влияния религиозных организаций на социализацию человека и обозначен ряд функций, характеризующих этот процесс. Учебно-воспитательные заведения конфессионального характера, являясь составной частью религиозных объединений, также воспроизводят эти функции в процессе своей деятельности.

Проанализируем воспитательную деятельность описанных ранее православных педагогических систем в контексте реализуемых ими функций, пользуясь предложенной А.В. Мудриком классификацией последних.

Необходимо изначально оговорить особенность предложенной классификации – каждая из названных функций не имеет четких границ своего применения. Процесс их реализации в каждом конкретном случае представляет собой взаимосвязанное и взаимообусловленное диалектическое единство части функций, а порой и всей их совокупности. Это положение далее также будет иметь свое подтверждение.

Одной из основополагающих в деятельности религиозных организаций и их педагогических систем является реализация ценностно-ориентационной функции. Стремление сформировать у своих воспитанников христианское мировоззрение характерно как для школ Рачинского и Неплюева в конце XIX века, так и для современных учебно-воспитательных заведений.

Желание Н.Н. Неплюева прояснить для своих воспитанников «жизненное понимание веры» заключалось в формировании у них иерархии ценностей, свойственной православному миропониманию. Вековые традиции Православной Церкви представлялись единственно реальной основой и просветительской, и воспитательной, и даже сельскохозяйственной деятельности. Изначальная ориентация учеников в православии, заложенная семейным воспитанием, подкреплялась в школе педагогами, стремящимися объяснить смысл и значение догматов веры и обрядов в жизни христианина. Постижение детьми основ вероисповедания в тесной связи с конкретными примерами из их жизни позволяло им осознавать самих себя и свое место в религиозной системе ценностей.

Для педагогической системы С.А. Рачинского ценностно-ориентационное значение Православной Церкви в жизни его воспитанников обусловлено даже и материальной близостью школы к храму. По его замечанию, родители сельских ребятишек ценят образование своих детей настолько, насколько оно приближает их к Церкви. В школе Рачинского формирование миропонимания и мироощущения учеников с позиций православия имело еще и «богословско-философский» оттенок. Воспитанники Рачинского могли не только читать и писать по-церковнославянски, но и рассуждать, дискутировать о христианской вере с лютеранами, жившими по соседству с ними.

Параллельное изучение русского языка как «орудия мысли» и церковнославянского как языка богослужения, «освященного» языка, подтверждают существовавшую иерархию ценностей.

Группа педагогов в Париже, объединившаяся в религиозно-педагогический кабинет в конце 20-х годов прошлого века, стремилась сформировать у детей эмиграции христианское отношение к смерти и страданиям как имеющим смысл и огромное значение в жизни каждого человека. Знакомя детей с основами христианской антропологии, историей Церкви и своего Отечества, педагоги пытались помочь детям преодолеть последствия пережитых ими трагедий – потери семьи, родных, привычного уклада жизни, своего окружения, своей страны, перенесенных тягот. Попытка осмысления всего произошедшего в контексте христианского представления о человеке, его жизни, истоках зла и добра должна была, по замыслу создателей православной педагогики в эмиграции, помочь детям вновь ощутить полноценность бытия, смысл и радость жизни.

Апологеты православного воспитания считают, что в настоящее время, время крушения моральных устоев и низвержения любой системы ценностей, единственно возможным способом воспитания является формирование у детей религиозной системы ценностей.

Включение духовного элемента в характеристику своей жизнедеятельности свойственно всем православным воспитательным системам, описанным ранее, но религиозные объединения, также имеющие социализирующие функции, формируют у своих членов системы ценностей, ориентированные на цели, не объяснимые окончательно в рациональных категориях.