Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

Радостная эйфория захлестнула болельщиков.

– Кто завоевывает пояса?

– Ты! – взревела толпа, как один человек.

– Меня это не колышет, – заявил Флойд репортеру «Sky Sports» Эду Робинсону, касаясь полученного им приема. – Я – Флойд Мейвезер.

Некоторым показалось, что Хаттон был слишком взвинчен, что он потерял хладнокровие.

– Если честно, на него это нашло впервые, – вспоминал Грэм. – Думаю, тогда его достали несколько вещей, но из седла не вышибли. Он по-прежнему верил, что победит; он не оставлял впечатления замороженного. Думаю, к тому времени он достаточно был раскручен. Для него это, возможно, был очень долгий период рекламной подготовки. Ему пришлось со многим мириться и многое терпеть от Флойда. И, как это случается почти с каждым, что-то на вас в конце концов находит. Возможно, я был немного обеспокоен тем, как все сложится на взвешивании. Я знаю, что это было замечено.

– Нельзя оспаривать его послужной список или то, чего он добился. Но все хорошее заканчивается, – сказал Хаттон после того, как сошел с весов. – В субботу вечером этому придет конец. Результатом будет досрочная победа Рикки Хаттона в восьмом или девятом раунде.

Тренер и дядя Мейвезера Роджер высказал свое мнение:

– Мы полагаем, Рикки продержится с первого до шестого раунда. Мы не собираемся позволить Рикки выйти в седьмом.

В то время как рефери Джо Кортес направился перед началом боя проверить готовность Хаттона и его команды, давая ему указания в раздевалке, Билли Грэм воспользовался случаем, чтобы сказать судье, что он слышал, как в команде Мейвезера проявляли беспокойство по поводу того, что Хаттон настроен превратить боксерский поединок с Флойдом в борцовский.

– Было много разговоров о том, что Рикки делает борцовские захваты в ближнем бою, – сказал Билли. – Его обвиняли в том, что он грязно дерется в ближнем бою. Это не так. Он боксер ближнего боя. Он дерется чисто, но он агрессивный боксер. Мы лишь хотим честной схватки. Я даже не стал бы поднимать этот вопрос, да только их команда жаловалась…

– О’кей, – сказал Кортес. – Сейчас одно остается: я позволю схватке идти своим чередом. Однако я вмешаюсь, если что-то будет идти не по правилам.

Несмотря на то что на арену с билетами могли пройти только 16 000, около 30 000 англичан запрудили Город греха, и им пришлось следить за поединком на экранах кабельного телевидения в других казино на Стрипе. Они лихо осушили многие бары в Лас-Вегасе в тот день.

Том Джонс спел «Боже, храни королеву», и по большей части Хаттон мог бы гордиться поведением своих фанатичных поклонников. Но когда они освистали государственный гимн США в исполнении Тайриза Гибсона перед выходом на ринг участников боя, американская публика была, похоже, удивлена.

Звездная аудитория также заняла свои места. Тайгер Вудс, Дэвид Бекхэм, Марк Кубан, Уилл Феррелл, Томми Хернс, Джуд Лоу, Шугар Рэй Леонард, Леннокс Льюис, Уэйн Ньютон, Уэсли Снайпс и Дензел Вашингтон были среди десятков знаменитостей первой и второй величины, пожелавших увидеть поединок.

Мейвезер шел к рингу под песню «Рожденный в США», классическую вещь рок-исполнителя Брюса Спрингстина, в сопровождении трех своих конкурентов по конкурсу «Танцы со звездами» – Марка Кубана, Уэйна Ньютона и Элио Кастроневеса. Хаттон, под неистовые крики толпы «Правь, Британия!», с ходу взял серьезный старт и провел в цель пару джебов, один из которых даже заставил Мейвезера потерять равновесие.

– Начало Рикки было фантастическим, и он делал то, чего мы хотели, – вспоминал Грэм. – Крученые удары в голову и в подложечную ямку – это любимые панчи, которые мне нравятся, когда их наносит Рикки, чтобы его противник открылся. Он это сделал с самого начала боя. Сделал противника неустойчивым, ударами заставил его отпрянуть, застал его врасплох. Я не хотел, чтобы он выбрасывал лишь традиционные удары, а наносил хитрые, пронизывающие насквозь удары в небольшие открытые щели и тому подобное. Я знал, что просто типичный прессинг будет забавой для Флойда, но Рикки не был типичным прессингующим боксером. Он действовал не так. Он наносил хитрые удары по жизненно важным точкам и все такое прочее. Когда он так начал бой, я хотел, чтобы он так и продолжал. На самом деле я думал, что так он и поступит.

Однако с самого начала схватки стало ясно, что рефери Кортес был намерен разводить боксеров в стороны при первой же возможности.

– Хотя он и был известен своей скоростью, – сказал Хаттон о талантливом американце, – я думал, что буду одним из самых быстрых, с кем он дрался, учитывая, что я переходил с нижней весовой категории на ступень выше. И я думаю, что создал для него много проблем. Полагаю, что по мнению НВО я выиграл три из первых пяти раундов. Не хочу утверждать, что причиной моего проигрыша Флойду Мейвезеру стал рефери, но сразу же после начала, если у меня и был какой-то шанс одержать победу в этом бою, я думаю, он испарился. Я очень ритмичный боец, дерусь в ритме, люблю проскальзывать к ближнему бою и выскальзывать на дальнюю дистанцию. Люблю сближаться, а когда я оказываюсь вблизи, то редко делаю захват, потому что стараюсь пробить в корпус и причинить боль.

Мейвезер был спокоен в то время, как претендент прессовал его. Он подловил чрезмерно возбужденного Хаттона несколькими контрударами в удачно выбранные моменты.

– Остынь, остынь, – приказывал Грэм Хаттону в его углу.

– Все, что он делает, это попытка подгадать и сделать выстрел в корпус, – говорил Роджер Мейвезеру.

Во втором раунде Хаттон вылетел на ринг как пуля. За полтора года до этого его типичный, неустанный прессинг вынудил выпасть в осадок превосходного Костю Цзю в Манчестере. Но работа ног Флойда, как у болеро, не позволяла прижать его. А затем Флойд поймал Хаттона, ринувшегося вперед, левым хуком.

Бой продолжался относительно гладко, однако в разгар второго раунда рефери Кортес решил приостановить схватку и переговорить с боксерами о том, чтобы вести бой чисто. В этом не было необходимости. «Уверен, позже об этом пойдут споры», – сказал комментатор «Sky Sports» Айан Дарк в то время, как Кортес вновь вмешался безо всякой на то необходимости.

Кортес еще раз объявил об остановке боя, чтобы предупредить обоих боксеров о снятии очков.

– Он был чертовски гадок, – отозвался Грэм о рефери. – Я не знаю, был ли он так настроен с самого начала. Я съежился, когда они (болельщики) освистали государственный гимн. Думаю, это очень невежливо, мне такое не нравится, и я подумал: «Черт побери, вы не должны позволять себе такое». Не знаю, повлияли ли они на него (Кортеса), но то, что он сделал, постоянно прерывая их поединок, было невероятно. И он позволял Флойду оставаться безнаказанным за все, что он вытворял в ближнем бою. С его позволения Мейвезеру постоянно все сходило с рук. Я не виню Флойда за то, что он делал. Вы делаете все, что позволяет вам рефери и за что не наказывает. Вы делаете все, чтобы победить. Поэтому я никогда не буду гневаться за это на боксера. Это был хороший бой. Но для нас это еще была схватка с Кортесом.

– Думаю, многие получили удовольствие от того, что продемонстрировал Рикки Хаттон во время боя в Лас-Вегасе, – сказал Хаттон. – Не знаю, понравилось ли это американцам. Мы вроде как захватили Лас-Вегас, мы были в его барах, распевая «Считай, что ты у себя дома»[91], «Боже, храни королеву» и все такое. Если вы из Лас-Вегаса, вы могли бы задаться вопросом: «Кто они такие?» Во время взвешивания я спрашивал их: «На кого вы пришли посмотреть?», подначивая толпу, и, думаю, англичанам это понравилось. Но не думаю, что это понравилось в Лас-Вегасе. Там ведь еще был рефери из Лас-Вегаса, а также любимый сын Лас-Вегаса во всех его проявлениях. Все это не выглядело, на мой взгляд, правильным.

Расклад поединка оставался схожим.

– Слушай, все, что он будет делать, это – прессовать тебя, он не может драться, – сказал Роджер.

Хаттон попытался преследовать соперника. Мейвезер пытался пробивать ошеломляющие контрудары каждый раз, когда Хаттон шел на сближение. И одновременно Кортес вмешивался каждый раз, когда боксеры сходились в ближнем бою, и удивлял странными судейскими решениями.

В третьем раунде Хаттон получил рассечение над правым глазом, когда Мейвезер провел в цель свою лучшую за весь бой серию ударов. «Ничё, все это хрень», – сказал ему на это Грэм.

Следующий раунд вышел у Мейвезера превосходным, когда он добавил себе очков своими привычными прямыми ударами правой, а также тщательно обрабатывая его левыми крюками.

«Продолжай делать то, что делаешь, – сказал Роджер. – Он не может тебя одолеть ни в ближнем, ни в дальнем бою».

Грэм предупредил Хаттона, что ему следует пробиваться в нападение. В пятом раунде оба боксера сходились в клинче и обменивались панчами. Кортес постоянно делал им внушения и разводил их.

В шестом преимущество Мейвезера непрерывно нарастало, как приливная волна. Хаттон выбросил в цель левую, правую, затем обрушил шквал нижних ударов, вынудив Мейвезера перевеситься за пределы кольца, просунув свою голову под верхним канатом. Как только он это сделал, Хаттон попытался пробить правой ему по затылку, и Кортес снял за это с англичанина очко. Удар до цели не дошел.

Когда рефери дал сигнал к возобновлению боя, Хаттон повернулся спиной к Мейвезеру и согнулся пополам, предлагая ему нанести удар – или еще что-то в этом роде.

Хаттон потерял концентрацию. Теперь он был весь во власти Мейвезера. Флойд сплющил его тяжелым левым хуком за минуту до окончания раунда, в то время как толпа британских болельщиков начала скандировать еще одну футбольную кричалку: «Рефери – дрочало».

Над ареной несся недовольный гул голосов, когда раунд подходил к концу. Возмущение адресовалось Кортесу.

– Я собираюсь начать снимать очки, – начал свое предупреждение рефери, подойдя к углу Хаттона.

– Вы уже начали, – огрызнулся Грэм.

«Есть только один Рикки Хаттон», – пела толпа, пытаясь поддержать дух претендента, положение которого становилось все более безотрадным. Группа американских комментаторов отдала очередное очко Хаттону, а их британские коллеги оценили его на очко ниже, однако Флойд закончил раунд сильно, проведя яркие удары левой и правой, в то время как Хаттон попытался запереть его, ограничив пространство для перемещения.

В восьмом раунде от Флойда последовало еще больше ударов правой, и Хаттону доставалось все больше и больше. Затем Мейвезер приступил к обработке его корпуса, и Рикки нарвался на бомбовый удар правой, заставивший его войти в клинч. За тридцать секунд до окончания восьмого раунда звезда Манчестера оказалась в серьезной опасности. Ему пришлось очень постараться, чтобы быть в состоянии продолжать бой, оставаясь на ногах.

– Я по-прежнему давал сдачи, – ответил Хаттон Кортесу, когда тот подошел оценить его состояние и предупредить, что он может остановить бой в перерыве между раундами.

– В моей голове пронеслось: «Да ты шутишь?» – вспоминал Рикки в 2015 году тот раунд. – Я не думал, что мне так сильно доставалось. Это было скорее похоже на то, что они искали предлог, чтобы не подпускать меня к нему близко, а затем пытались остановить меня.

Грэм считал, что этим был забит последний гвоздь в гроб.

– Флойд прижал Рикки к канатам и задал ему встряску, возможно, самую существенную за весь бой. А бывают случаи, когда вы не в состоянии возвращать столько же контрударов, если кто-то обрушивает на вас намного больше, чем одиночный удар, потому что это чисто вопрос удачи, кому повезет провести выстрел в цель. Так что он оказался под огнем. Но это был крупнейший поединок на всей планете. И когда у Рикки появился шанс, он ответил, и за последние десять секунд он набросал ударов. Джо Кортес подошел к нам в наш гребаный угол и сказал: «Если не будешь отбиваться, я остановлю встречу». Досрочная остановка ничем не была оправдана, Рикки во время последнего раунда контратаковал. Но рефери все же подошел к нему и сказал это, и в тот момент я понял…

Мейвезер теперь выглядел величественно, контролировал схватку и боксировал в своем темпе.

Хаттон начал десятый раунд, выглядя посвежевшим и танцуя на носках, однако в течение минуты налетел на левый хук, отлетел головой вперед в угловую стойку, а затем распластался на спине. Шатаясь от усталости, он еле поднялся на ноги и попытался передохнуть в клинче, однако Мейвезер набросал ему несколько левых крюков, и Хаттон отлетел спиной назад. На пол. И вырубился.

– Когда он нарвался на левый хук и повалился, я понял, что ментально он повержен, – заявил Грэм, который считал, что психологически Кортес провел основательную работу, чтобы привести Хаттона в обескураживающее состояние. – Это был хороший удар. Толком видеть я не мог, угол, в котором я находился, был худшим из всех, в которых мне приходилось работать. Там сидел огромный толстяк (уверен, что он был с телевидения), и я намучился из-за него. Мне приходилось прыгать то в одну, то в другую сторону, чтобы увидеть, что происходит на ринге. Я заподозрил, что Рикки уже смирился с тем, что потерпел поражение, когда он оказался на полу, и я подумывал о том, чтобы выбросить полотенце – я уже взял его в руки… А потом я мог видеть из угла лишь его ноги, видел, как он неуверенно на них держался. А затем он очутился на настиле.

– Я стал терять хладнокровие и веру в свои силы, – признался Хаттон. – А что происходит, когда это происходит во время боя с таким отличным боксером, каким является Флойд? Вас нокаутируют. Я с таким напряжением, с такой отдачей работал в течение первых раундов, что тот панч, который меня вырубил, необязательно должен был быть сильным. Сказалась та усталость, которая возникла после того напряжения, с которым я вначале дрался. И это был великолепный чек-хук (хук-шлепок), которым он меня пригвоздил. Я не собирался победить его мастерством. Не собирался победить его в скорости. То, чем я собирался его победить, были объем работы и агрессивность. И я поддерживал высокий объем работы, стараясь достать его. А когда доставал, то меня останавливал (Кортес), и я очень, очень вымотался к тому моменту, когда Флойд нокаутировал меня. Его удары не самые сильные по сравнению с другими боксерами, с кем мне довелось драться, но я начал сдавать на финишной прямой.

Мейвезер прыгнул на канаты в углу ринга и стал приветствовать толпу. Поверженному Хаттону помогли подняться, и он сжал губы, поскольку должен был смириться со своим поражением. Мейвезер подошел к нему, чтобы выразить сочувствие, поцеловал его в голову и обнял. Чудовищность поражения сильно повлияла на Хаттона, до сознания которого, похоже, еще не доходило, что происходило вокруг. Затем Мейвезер подошел со словами утешения к Билли Грэму.

Искусство бокса в том, чтобы бить и не быть битым. Что ж, Флойд довел это правило до совершенства.

Скандирование «Есть только один Рикки Хаттон» вновь заполнило арену, но вокруг ринга теперь Мейвезер совершал круг почета. Затем он вместе с Кортесом позировал перед фотографами.

– Я не торопился. Дрался на ближней и дальней дистанции, – сказал Мейвезер. – Настоящий чемпион может приспособиться к чему угодно. Направляясь на бой, я уже знал, что впереди меня ждет трудная ночь и что схватка будет сложнее, чем большинство проведенных мною поединков. Я готовился к ней вполсилы. У меня была великолепная тренировочная база. Рикки Хаттон – жесткий боксер. В моих глазах он все еще чемпион. Он один из самых жестких соперников из всех, с кем я встречался. Он все время нападал, и я мог видеть, почему его называют Наемным Убийцей. Он чертовски хороший боец. Я лишь принял соответствующие меры и выполнил свою задачу.

– Надо же так обмишулиться, – мгновенно пошутил Хаттон, обращаясь к Мерчанту, прежде чем сообщить каналу «Sky», что он лишь поскользнулся и что это не был нокаут. – Я думал, что это я давил. Но он очень хорош, заставляя вас промахиваться, ловко уворачивается и ускользает. В ближнем бою он оказался лучше, чем я думал. И он меня сделал.

Хаттон сказал, что он продолжит выступать.

Мейвезер вновь говорил о том, что сделает перерыв, чтобы отдохнуть от бокса.

Он поблагодарил Хаттона, компанию «Golden Boy Promotions» и Леонарда Эллерба и утверждал, что не станет вызывать на бой никого из полусредневесов, будь то Котто или Мосли, и что пришло время ему стать промоутером. Сказал, что больше ему нечего доказывать.

– Я не позволю, чтобы бокс отправил меня в отставку, это я оставлю этот спорт!

Хаттон был возмущен той ролью, которую сыграл Кортес, и до сих пор говорит, что, хотя, возможно, он и не победил бы Мейвезера, действия рефери помешали зрителям увидеть то лучшее, на что он был способен.

– Он очень умен, – отозвался о Мейвезере Хаттон. – Он получил от меня пару ударов, но это было все. Я наседал, и это хорошо у меня получалось. Мне лишь следовало быть чуточку осмотрительнее. Он нокаутировал меня, но он оказался не самым сильным нокаутером из тех, с которыми я когда-либо дрался. Он очень точен. Нокаутировал меня, а я продолжаю подниматься и дерусь. Рикки Хаттон все еще намерен сражаться.

Оказалось, что статистически англичанин сильно отставал по очкам, вписанным в судейские карточки, несмотря на его успешное начало боя. Двое судей дали победу Хаттону только в пятом раунде, а их окончательный приговор гласил: 89–81, тогда как третий судья оставил за ним третий и пятый раунды, подведя черту со счетом 88–82.

– Я не могу сказать, что Рикки Хаттон как боец лучше Флойда, – говорил годы спустя Грэм, когда его профессиональные отношения с Хаттоном закончились. – Флойд побеждал – постоянно, на протяжении всей своей карьеры – великих боксеров, и в большинстве случаев его победы выглядели так, что он одерживал их с легкостью. Рикки этого сделать не мог. Я просто думал, что мы понимаем его характер. Спланировали мы все хорошо, и Рикки отлично проводил наш план в жизнь. Однако рефери превратил все в посмешище, потому что, как я полагаю, мы, возможно, смогли бы победить его без Кортеса. Но, разумеется, я не говорю, что Рикки как боксер был лучше Флойда. Послушайте, мне в высшей степени наплевать, что там кто-то говорит, Рикки побил бы его в категории первого полусреднего. И мне начхать, что они говорят, – не окажись на ринге Джо Кортес.

– Говорят, что искусство бокса в том, чтобы бить и не быть битым. Что ж, Флойд довел это правило до совершенства, – признался Хаттон в 2015 году. – Множество спортсменов пытались подражать его стилю шолдер ролл, и у некоторых это здорово получается, но никто в этом не сравнится с Флойдом. Он очень хороший боксер-универсал. Он всегда находит способ победить – вне зависимости от того, какого стиля придерживается его противник. Он хорош на дальней дистанции, когда может отступить, совершить шолдер ролл, наклониться, использовать свое мастерство и свою скорость. Но может и беречь себя в равном бою, как это случилось в поединке со мной. Он очень хороший боец-универсал.

– Правила игры в том, чтобы боксировать и показывать мне хороший, чистый бой, никакой грубой тактики и никакого чрезмерного удерживания соперника, – скажет потом Кортес. – Иногда во время боя случается слишком много удержаний. Мы этого в боксе не допускаем. Здесь, в Соединенных Штатах, существуют правила, определенные принципы и процедуры, которым мы, как рефери, следуем во время судейства. Есть некоторые боксеры, которые много дерутся в ближнем бою, и на ближней дистанции случается слишком много грубых тактических уловок и борцовских приемов. Мы такое не разрешаем. Мы стараемся сделать так, чтобы бокс оставался как можно чище.

– Я очень доволен тем, как я провел судейство боя (Мейвезер – Хаттон), – не успокаивался Кортес. – Я не получил никаких жалоб от наших комиссаров или журналистов, которые пишут о боксе в Соединенных Штатах. Понимаю то оправдание, с которым выступает Рикки, и уважаю его. Думаю, он проявил себя как великий боксер и незаурядный человек, и, полагаю, он один из самых приятных парней из всех, кого я видел в боксе.

– Мне пришлось судить порядка четырех его (Мейвезера) боев, – продолжал Кортес. – В прошлом я судил лучшие бои и лучших боксеров. Он – один из величайших боксеров, но я судил много других поединков, которые были намного более захватывающими, чем его бои. Я думаю, Флойд – величайший актив для бокса. Он – один из хороших бойцов. Я вынес Флойду несколько предупреждений, касавшихся некоторых стилей, в которых он вел схватки. Я предупреждал его о захватах, выставлении локтя в нападении. И, возможно, я только раз говорил ему об этом, мне не пришлось повторять. Он очень уважительный. У меня не было проблем с Флойдом Мейвезером, а в прошлом я дисквалифицировал массу боксеров.

Мейвезер всегда хвалил Хаттона за те усилия, которые он вложил в их поединок.

– У него львиное сердце, – сказал американец. – Толпа подзадоривала его. Но она меня не волновала. Боксеры – единственные, кто может быть судьей. Мы решаем, кто побеждает, а кто проигрывает.

2007 год стал наконец прорывом для Флойда. Бой с Хаттоном принес ему свыше $20 млн в дополнение к примерно $30 млн, заработанным за бой с Де Ла Хойей.

Его репутация в мире бокса еще более возросла. «Он (Флойд) аннулировал человека, который выиграл все сорок три боя и – заслуженно – заработал репутацию лучшего бойца в этом виде спорта, приняв образ обычного человека, – написал Клод Абрамс в «Boxing News». – Все это усилило распространенное мнение, что способности Мейвезера, мягко говоря, необычны до крайности».

– Мне не довелось узнать его лично, как человека, – признался Хаттон, чьей команде удался мастерский ход по получению всех поступлений от платной трансляции боя по каналу «Sky» в Великобритании. – Я прочитал несколько выдержек из его высказываний, в которых он очень высоко отзывался обо мне, а затем несколько цитат из того, что он сказал после боя, когда отозвался обо мне очень плохо. Не знаю, говорил ли он это. Но он мог быть абсолютным джентльменом. Похоже, он смягчился с возрастом, приближаясь к концу своей карьеры. Но не важно, сколько денег вы заработали или сколько поясов завоевали, когда вы уходите из спорта. Единственное, что остается, это – любовь болельщиков. Этого у меня в изобилии. Я спрашиваю себя, приходит ли Флойду на ум, что после всего, что он совершил, ему не захочется уходить, когда люди продолжают его ненавидеть. Так что, я думаю, он успокоился, поскольку, наверное, дело приближается к развязке. И, скорее всего, он хочет, чтобы о нем помнили не как о плохом парне.

Увеселительное шоу «Танцы со звездами» способствовало тому, чтобы Флойд Мейвезер стал звездой мейнстрима.

Такие боксеры, как Котто, Мосли, Уильямс и Маргарито, выстроились в очередь. Но сделали они это напрасно.

Победив Хаттона 8 декабря 2007 года, Мейвезер не дрался на протяжении двадцати одного месяца после этого, вновь объявив о своем уходе из спорта 6 июня 2008 года.

– Это не то, что было раньше, – сказал он. – Думаю, я любил этот вид спорта больше, когда дрался бесплатно. Когда вы молоды, у вас нет забот, вас ничто не беспокоит. Я имею в виду, что вы никогда не знаете, что может случиться в боксе. Много раз вам приходится переживать из-за конкретных вещей, например, о том, что случится с вашей семьей, если вы умрете на ринге. Когда у меня не было детей, ради которых стоит жить, я действительно ни о чем не волновался. Я был типа мне начхать, что происходит. Если я умру, то пусть так и будет. Теперь же, когда я стал намного старше и намного умнее, похоже на то, что у меня есть нечто, ради чего стоит жить. Рядом есть люди, которые любят меня. Теперь меня многое беспокоит, потому что я чувствую, что моя работа похожа на работу полицейского. Один выстрел может положить конец всей вашей карьере.

Теперь я не хочу больше говорить о том, чтобы опять выходить драться, – продолжал он. – Мне надо решить, хочу ли я вернуться. Что мне еще надо доказать? Эти ребята не могут меня побить. Я – лучший.

Глава 11

Эра мани

Гигант ростом в семь футов (2,13 м) и весом в пятьсот фунтов (226,8 кг) объявил, что он готов к схватке.

Он схватил за шею травмированного мексиканца в маске и пригрозил похоронить его в центре ринга.

Это не был боксерский поединок. Это был профессиональный рестлинг, и происходил он в ходе шоу компании «World Wrestling Entertainment (WWE)»[92] под названием «Выхода нет», которое транслировалось по каналам платного телевидения.

«Биг Шоу»[93] поднял Рея Мистерио[94], дразня Флойда Мейвезера (находившегося рядом с рингом) и провоцируя его вломиться через защитный барьер, перепрыгнув через верхний канат, и вмешаться в происходящее.

Биг Шоу отмахнулся от него, а Мейвезера схватили, удерживая, несколько человек из его окружения. Гигант опустился на колени и предложил Мейвезеру ударить его. Флойд запрыгнул на ринг, огорошил рестлера серией молниеносных ударов и со всех ног удрал с ринга.

Бегемот с окровавленной физиономией пустился в погоню, но Флойда и след простыл.

Все это было спортивным развлечением с подготовленным сценарием для аудитории, которая смотрела платные телепрограммы WWE. Запланированная встреча и последовавший вызов Биг Шоу боксеру, прозвучавший на следующий день в спортивно-развлекательной телепрограмме «Raw», привели к тому, что Мейвезеру пришлось померяться силами с Биг Шоу на «РестлМания XXIV»[95], в ежегодном феерическом представлении WWE.

– Мне жаль, что все так получилось, но я – лучший боец в мире, – сказал Мейвезер, будучи в образе, подходящем для WWE, – и когда мне бросают вызов в такой форме, я обязан в том же духе ответить.

Объяснения Биг Шоу звучали забавно, если смотреть на них как на роль, прописанную в комедийном сценарии.

– Ты смог бы причинить мне боль только в том случае, если бы я встал на колени. И даже стоя на коленях, я больше тебя, – шутил он. – Знаешь, если я захочу, я вырублю тебя за две минуты. Ты мне не веришь, у тебя есть сомнения? Почему бы тогда тебе не выйти со мной один на один? У тебя 39 побед и ноль поражений, что ж ты не хочешь округлить эту цифру до 40—0? Подумай об этом. Что скажешь?

Мейвезер сказал «да». Он хотел стать более знаменитым.

Все было обговорено таким образом, что давало ему возможность заработать очередные $20 млн.

– Это – развлечение, – объяснял он свое участие в интервью, в котором звучал благоразумнее. – У вас есть шанс просто быть собой и делать то, что хотите. Рестлинг использует бизнес с ходу. О чем бы они ни говорили, что бы ни собирались сделать, они делают это, не отходя от кассы. Никаких затяжек на три, четыре, пять месяцев. Быстрые результаты, быстрые деньги. Вернее, так: быстрые большие деньги.

«Ассошиэйтед пресс» освещала пародийную пресс-конференцию перед «поединком», проведение которого было назначено в центре «Staples» в Лос-Анджелесе.

Я выхожу на смертельную охоту, и мой спорт – это убей или будь убитым.

«Мейвезер настропалил пару сотен уже и без того разгоряченных фанатов, потрясая толстой пачкой наличных денег и время от времени разбрасывая 100-, 50- и 20-долларовые купюры в толпе, в которой было столько же мужчин, сколько и женщин, – говорилось в репортаже. – Последовала безумная свалка, чуть было не сбили фонарный столб, и в хаосе оказались затоптанными двое детей. Один счастливчик выбрался из куча-мала, сжимая в руке шесть 100-долларовых бумажек».

«Поединок» состоялся 30 марта 2008 года на стадионе «Citrus Bowl» в Орландо, штат Флорида.

Для Флойда это был еще один получивший широкую огласку проект, прокладывающий ему путь на прибыльный рынок мейнстрима и знакомящий с его экстравагантными манерами подрастающее молодое поколение, которому он, возможно, не был известен через бокс.

На арене шоу «РестлМания» присутствовали 75 000 зрителей. По телевизору представление смотрели миллионы по всему миру.

Оно было подано как «поединок без дисквалификаций», и Биг Шоу неторопливо гарцевал вокруг Мейвезера, пытаясь загнать его в угол. Флойд «ударил» его в корпус обеими руками, но вреда они гиганту не причинили. Однажды рестлер схватил Флойда за руку и, повалив его, попытался наступить ногой на его перчатки, но Флойд смог высвободиться. Такое продолжалось и далее – к чрезмерно показному огорчению Леонарда Эллерба, стоявшего около ринга.

Спустя несколько мгновений – после того как гигант поднял его над канатами – Мейвезер обработал своего противника панчами, а затем применил удушающий захват сзади. Показушная борьба была продолжена в стиле WWE, когда Мейвезер огрел Биг Шоу несколько раз складным стулом, а затем пробил низкий удар в корпус и, наконец, закончил дело кастетом, добившись победы. Представленный публике как Флойд «Мани», Мейвезер победил нокаутом после того, как рефери отсчитал до десяти над поверженным Биг Шоу.

Это была пантомима, но пантомима прибыльная.