Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

– Думаю, бой был на равных, – сказал он, и его вывод звучал крайне противоречиво.

– Кто же победил, Оскар или Флойд? – дожимал вопросом Мерчант.

– Если вы полагаетесь на систему подсчета очков, то тогда вам придется отдать победу Оскару, – произнес Флойд-старший.

– Толпа была за Де Ла Хойю, – огрызнулся Флойд-младший. – Он выбрал перчатки («Рейес»), место проведения боя и весовую категорию. 16 000 болельщиков были за него. За меня было, может, человек двести-триста. Но схватки выигрывают не популярность и слава. Он – хороший боксер, но я с легкостью переиграл его в технике бокса. Я не супермен; я не могу выигрывать каждую схватку единогласным решением.

– Вы должны уважать судей, – сказал Де Ла Хойя, который с благородством принял поражение, пожал руку Флойду и обнял его на пресс-конференции после боя. – Проигравшим я себя не чувствую, потому что сделал то, что должен был сделать. Мейвезер – быстрый боксер, талантливый. Но мой джеб меня подвел. Дело еще в стиле Флойда.

– На данный момент я держу свое слово, – сказал Мейвезер, подтверждая свой уход. – Не знаю, что ждет меня в будущем. Я совершил в спорте все, чего хотел. Я побил всех в весовых категориях от 130 до 154 фунтов и заработал кучу денег. Провидение Господне остановить нельзя. Чему быть, того не миновать. А сейчас я официально ушел из спорта.

«Флойд не доминировал над Де Ла Хойей и не победил его в такой манере, которая заставила бы нас, зрителей, подумать, что он мог бы так же расправиться с бывшими великими боксерами Шугаром Рэем Робинсоном или Шугаром Рэем Леонардом, – написал Клод Абрамс в «Boxing News». – Говорю это не для того, чтобы очернить его невероятное достижение, когда он стал чемпионом мира в пяти весовых категориях, единственным, кому это удалось сделать, ни разу не проиграв».

Де Ла Хойя получил еще одну пощечину. Мейвезер отказался от завоеванного у него титула чемпиона WBC в первом среднем весе, сказав, что сохранит свою корону чемпиона WBC в полусреднем весе. Он поднялся на более высокую весовую ступень, победил человека, которому так сильно завидовал на раннем этапе своей карьеры, и теперь более не нуждался в нем.

Даже при том, что бой был на равных, требований повторного поединка Де Ла Хойя – Мейвезер было немного. Оскару вновь не удалось победить находящегося в расцвете сил боксера из списка лучших, хотя бой принес огромную выручку.

На его просмотр по платным каналам подписалось 2,45 миллиона семей, что с лихвой перекрыло рекорд, установленный во время поединка Леннокс Льюис – Майк Тайсон, а внутренние поступления достигли $136 млн. Эти показатели помогли Де Ла Хойе стать небывалым лидером в области абонентских продаж на право просмотра боксерских поединков на платном телевидении – было выручено $12,8 млн, а когда кассовые аппараты прекратили фиксировать поступление наличных в оплату за билеты на бой и к общей сумме поступлений была добавлена выручка от абонентского телевидения, Оскар положил в карман $52 млн, а Флойд заработал $25 млн. Это был крупнейший гонорар в истории для обоих боксеров.

Оскар, однако, почти совсем сошел на нет как боксер-профессионал. Год спустя он невыразительно выиграл по очкам у Стива Форбса, а затем был сметен филиппинцем Мэнни Пакьяо, разгромлен в восьмом раунде маленьким тайфуном с Тихого океана.

Когда он дрался с Флойдом, молодость идола Восточного Лос-Анджелеса уже прошла, и три года спустя он признался, что знал об этом еще во время поединка. Он считал, что Флойд был лучшим из всех, с кем он дрался за всю свою карьеру, расточая похвалы своему сопернику. А ведь Оскар встречался на ринге с Пернеллом Уитакером, Хулио Сезаром Чавесом, Бернардом Хопкинсом, Шейном Мосли и Феликсом Тринидадом.

– С точки зрения мастерства, умения господствовать на ринге Флойд знал, как все держать под контролем, – сказал Де Ла Хойя. – Он всегда все держит под контролем, он очень искусный боец.

Впрочем, он был близок к тому, чтобы дискредитировать вообще-то непревзойденный рекорд Мейвезера.

– Себе я, по крайней мере, присудил бы ничью, – сказал он. – Я вроде чувствовал, что мог бы справиться с задачей. Само собой, я подошел к концу своей карьеры. Когда вы более не способны делать это, вам следует повесить перчатки на гвоздь. В конце шестого раунда я почувствовал, что пришел конец моей карьере. Знаете, физически вы просто этого не чувствуете.

– У нас была действительно отличная тренировочная база для подготовки к бою, – вспоминал Фредди Роуч (хотя Де Ла Хойя позже утверждал, что он тренировал его к поединку как однообразного бойца). – Я думаю, что это был бой очень равных по силе боксеров. Можно было бы в итоге отдать ему (Оскару) предпочтение, однако Мейвезер оказался немного сильнее в последних шести раундах.

Что бы мастер-тактик сделал иначе, если бы он смог вновь организовать поединок Де Ла Хойя – Мейвезер?

– На самом деле, – продолжал Роуч, – это был не тот случай, когда надо было делать что-то иначе. Он (Оскар) перестал выбрасывать джеб и стал двигаться следом за Мейвезером. В тренировочном лагере мы довольно много поработали над тем, как ограничить пространство, в котором будет передвигаться соперник, и Оскар как-то забыл об этом. И о том, что он делал в первых пяти раундах – то есть лишал Флойда свободы передвижения по рингу и держал его прямо перед собой. Как только он стал двигаться следом за ним, джеб стал коротким, больше он не работал. И это дало преимущество Мейвезеру. Жаль, что не хватило времени поработать с Оскаром над тем, как сковать передвижения Флойда по рингу. Я думаю, это стало бы ключевым фактором в ходе поединка.

Оскар проявил себя в шести раундах схватки с Мейвезером так же хорошо, как любой другой из его соперников. Его выступление было похоже на копию того, как вели себя на ринге другие, за возможным исключением Хосе Луиса Кастильо во время первого боя.

– Да, – согласился Роуч, когда речь зашла о прежних успехах Де Ла Хойи и о том способе, с помощью которого можно было бы победить Мейвезера. – Если б люди понимали, как ограничить противнику пространство для передвижения по рингу и держать его перед собой. Но, знаете, на самом деле тому, как владеть полем боя, сегодня прежнего внимания в ходе тренировок не уделяется. Теперь я наблюдаю, как многие парни просто следуют за передвижением соперников и оказываются в плохих позициях. Это то, чему очень хорошо научил меня Эдди Фатч, когда я был совсем молодым. Это была одна из первых вещей, которым он меня научил – как ограничить сопернику пространство на ринге и контролировать его. Если б у меня оказалось больше времени для тренировок с Оскаром, думаю, все могло получиться лучше.

Всего через два дня после суперприбыльного события года еще один старый соперник Мейвезера, Диего Корралес, погиб, разбившись на мотоцикле.

Мир больше не замирал в ожидании схватки Де Ла Хойя – Мейвезер. Не был он и слишком впечатлен прошедшим боем, хотя Мейвезеру до этого дела не было.

Найджел Коллинз нашел точную формулировку для журнала «Ринг», написав, что бой, который чуть было не утонул в немыслимой рекламной шумихе, оказался «достаточно респектабельным для того, чтобы ублажить, если не увлечь».

В журнале «Boxing Monthly» Глин Рич выразил мнение, что в то время, как Де Ла Хойя превратил бой в то, чем он стал – более-менее сносным, чтобы смотреть, – Мейвезер заслуживает похвалы за то, что стоял и дрался, не мешкая. «В более широком смысле мир бокса прежде всего обязан поблагодарить Флойда, – написал он. – Плохой парень стал хорошим».

Теперь мир был больше заинтересован в том, чтобы найти кого-то, кто сможет снять с него скальп, и один юнец из Манчестера стал бахвалиться своими шансами. И люди прислушивались.

Глава 10

Танцы с Наемным Убийцей

Флойд Мейвезер был в расцвете сил. Он развлекал толпы причудливой работой своих ног, и его аудиторией становились миллионы.

Но он не боксировал. Он принимал участие в популярном шоу ABC «Танцы со звездами», выступая в паре с американкой украинского происхождения Кариной Смирнофф[87].

Он становился кем-то большим, нежели боксером.

Дэвид Мэйо, который в течение многих лет освещал карьеру Флойда в «Grand Rapids Press»[88], оказался на гребне волны.

«Четыре года минуло без судебных разбирательств, каких-либо выходок или сколько-нибудь значительных словесных оскорблений, – написал он в журнале «Ринг», – и за этот период его карьера боксера пережила бурный расцвет, поставив некоторые СМИ и любителей бокса в необычное положение. Они обнаружили, что не поспевают за ходом событий и что они никакого отношения к происходящему не имеют».

Мейвезер в конце концов вошел в мейнстрим, и его «уход из спорта» был недолгим, даже по неоднозначным боксерским меркам. Он вновь стал готовиться к бою.

Эллерб сказал, что он потратил год на то, чтобы вытащить своего друга на шоу.

– Когда он победит в этом шоу, он станет существом высшего порядка, – заявил советник. – И вместе с тем он поднимет профиль бокса. Для Флойда это настоящий новый вызов.

Эвандер Холифилд[89], известный как несколько дубовый бывший участник этого телешоу, полагал, что попытка жонглировать танцами и боксом – дурная идея.

– Я определенно не стал бы и думать, чтобы попытаться сделать это, – сказал бывший король тяжеловесов. – Они заставляли меня потеть больше, чем в боксе. Танцы – хорошая тренировка, но обучение разным танцам сильно напрягает.

Чуть больше, чем через месяц после того, как Флойд Мейвезер победил по очкам Оскара Де Ла Хойю, нападающий как хищник Рикки Хаттон (по прозвищу Наемный Убийца) из британского Манчестера разрубил пополам Луиса Кастильо ударом в корпус во время боя в Лас-Вегасе.

Мексиканец рухнул на настил, задыхаясь и издавая стоны.

Это был тот самый боец, которого многие продолжали считать победителем Мейвезера во время их спорной встречи в 2002 году и о котором он продолжал немало думать в связи с матчем-реваншем.

Да, это уже была отработанная версия – тот, кто так жутко рухнул перед Хаттоном. Но завершение четвертого раунда было решительным, захватывающим и законным заявлением о намерениях. Как и Мейвезер, Хаттон вышел на ринг в мексиканском сомбреро, только расцвечен он был в цвета его любимой футбольной команды «Манчестер Сити». И сделано это было не столько для того, чтобы раззадорить толпу болельщиков Кастильо, сколько в знак признательности тем, кто уже давно говорил, что он дерется как мексиканец. Кроме того, сопровождал его выход на ринг великий мексиканец Марко Антонио Баррера, стареющая легенда, скрепившая дружбу с манчестерским идолом.

– Во время боя сегодня вечером, я думаю, вы видели больше действия в течение четырех раундов, чем полученное вами соотношение цены и качества за всю карьеру Флойда, – заявил Хаттон перед камерами НВО после поединка.

– Когда Хаттон повторил комментарий, сделанный им на НВО, уже на ринге, – вспоминал Леонард Эллерб, – Флойд взглянул на меня и сказал: «Сделай так, чтобы бой с ним произошел, черт побери».

– Рикки Хаттон без умолку говорил на протяжении двух недель о поединке со мной, – отреагировал Мейвезер. – Он с неуважением говорил обо мне и моих достижениях на ринге, и я воспринимаю это очень серьезно. Я предоставлю ему возможность подойти и сразиться с лучшим в мире. Но не думаю, что этот панк примет вызов. Он что, действительно хочет выйти на ринг против лучшего боксера нашей эпохи и оскандалиться? Будучи таким трусом, как он, сомневаюсь, что он появится на ринге.

По иронии судьбы, впечатляющая своей работой компания Де Ла Хойи «Golden Boy Promotions» собиралась рекламировать бой. Хаттон был их клиентом, и дела «конюшни» были на подъеме, поскольку флагом «GBP» уже размахивали такие звезды, как Баррера, Шейн Мосли и Бернард Хопкинс.

Смешение танцев и бокса становилось рискованным, особенно учитывая тот факт, что Флойд должен был провести схватку с Хаттоном 8 декабря, то есть всего лишь спустя две недели после финала сезона 24 ноября – если, конечно, он доберется до него.

– Я посвятил себя боксу, – сказал Мейвезер. – Я все еще люблю этот вид спорта. Мой уход был недолгим, так что времени на то, чтобы это отметить, не было. Но человек живет и учится. Все, через что мне пришлось пройти за время моей карьеры, было нереальным. Люди говорят, что у меня непомерное самомнение, что я нахальный. Но я просто думаю, что я – лучший в этом бизнесе, и думаю, что у меня лучшая команда в этом бизнесе. Без всех этих составных частей, собранных вместе, у меня не было бы возможности сделать что-то вроде участия в «Танцах со звездами».

Раскручивал Мейвезер и другие проекты. Он постепенно продвигался в музыкальном бизнесе, помог в продвижении недавнего турне Бейонсе[90]. Это случилось благодаря его связям с менеджером Элом Хеймоном, концертным промоутером, который – за кулисами – становился заправилой в области профессионального бокса. Мейвезер к нему, несомненно, прислушивался после того, как они впервые стали работать вместе. Было это примерно в то же время, когда Флойд объявил об отказе оспаривать обвинение в нанесении побоев в ходе потасовки, устроенной в мичиганском баре. С тех пор Хеймон его не покидал.

Флойд поднимал тему схватки с Хаттоном во время своей пятидневной поездки по стране в целях рекламы предстоящего события. Турне началось в Лос-Анджелесе.

– Дайте-ка мне сойтись с ним лицом к лицу, – упрашивал Мейвезер телевизионщиков, когда боксеры подошли лоб в лоб к камерам.

– Ты знаешь, что дерешься с лучшим бойцом, а? Хочешь умереть?

В середине сентября 2007 года турне было продолжено с посещением Гранд-Рапидса, Нью-Йорка, а также Лондона и Манчестера в Соединенном Королевстве. Там Флойд попытался заставить страстных болельщиков Хаттона начать петь «Есть только один… Мейвезер» вместо обычного исполнения «Есть только один Рикки Хаттон» – песни, которая была знакома им в течение многих лет. Они освистали плохого парня.

– К тому времени как мы подъехали к городской высотке в центре города (Manchester One), – вспоминал тогдашний тренер Хаттона Билли Грэм, – я думаю, Рикки от него уже немного тошнило. Лил проливной дождь, и Флойд был, наверное, громогласнее, чем когда-либо за все время поездки. Боксеры всю дорогу подшучивали друг над другом и осыпали друг друга злобными выпадами, но в мою сторону ничего такого не делалось. Все это мне доводилось видеть ранее, я ожидал этого. Я всю жизнь наблюдал за Флойдом и многократно оказывался в подобных ситуациях. Я находил это довольно забавным. Так что и Флойд был для меня довольно забавным. Я знал, что у него на уме. Флойду не было страшно; он и сам не нагонял страху. Он не был похож на Майка Тайсона. Костя Цзю был бойцом, вызывающим страх, хотя и очень вежливым человеком. Когда приходила мысль о проигрыше – потому что знаешь, что есть шанс проиграть в любой схватке, – я не видел в этом драматизма. От этого не было страшно. Его мастерство было пугающим, но сам он боец, не внушающий страха, он не был страшным малым. В стороне от кинокамер, когда Рикки не было рядом, он был вежлив. Я думаю, имело место взаимное уважение. Я, несомненно, уважал его как боксера.

Надев футболку с символикой клуба «Манчестер Юнайтед», чтобы позлить болельщиков клуба «Манчестер Сити» и фанатов Хаттона, Мейвезер показал средний палец огромной толпе, собравшейся поглазеть на боксеров.

– Он осыпал меня кучей оскорблений, – говорил Хаттон, вспоминая ту рекламную поездку, во время которой Флойд постоянно накатывал на Хаттона – до тех пор, пока англичанин не собрал своих сторонников для того, чтобы исполнить несколько непристойных кричалок и речевок на своей родной земле. – Мы съездили в Нью-Йорк, в его родной город в Мичигане, в Лас-Вегас и Лос-Анджелес, и там надо мной немного поглумились. Но, думаю, я отыгрался в Манчестере ненормативной тирадой на канале «Sky Sports», когда никто не предупредил меня, что я был в прямом эфире! Думаю, я ему прилично досадил в Манчестере. Видимо, он оказался в одном поезде с Оскаром Де Ла Хойей, который потом рассказал мне: «Ты должен был видеть, как Флойд вопил и бредил из-за того, что ты говорил. О боже мой!» Я ответил ему: «Хорошо, я потерплю последние несколько дней, слушая его дерьмо, – с тем, чтобы он получил немного сдачи».

Бой нельзя выиграть или проиграть в дороге или же – заранее – в СМИ.

– Я готов, и я всегда готов, – расточал обещания Мейвезер. – Этот сукин сын недотягивает до моего уровня.

Похоже, он верил, что касалось того, что было на ринге и вне его. Он воспользовался случаем, чтобы напомнить людям, чего он стоил: зачитывал ценники на ювелирных изделиях, которые носил на себе.

– Видите, у меня на запястье 250 000, на мизинце – 300 000, на шее – 600 000… – бывало, повторял он.

Как правило, отличавшийся остроумием Рикки передразнивал его:

– Взгляните на мое кольцо, взгляните на мою цепочку, посмотрите на мой костюм, пошитый на заказ – 3000 долларов. Кому какое дело, блин?

– Что касается техники, лучшего бойца вокруг не найти, – признавал, впрочем, Хаттон. – Даже несмотря на то, что его выступления доводили большинство людей до слез. У него такой большой талант. Но я не сижу в Англии до четырех утра, чтобы увидеть его по телевизору, потому что он лишь нагонит на меня сон. А он видел мои бои? Я полностью выкладываюсь. Я, блин, не убегаю, как он.

16 октября Мейвезера и Карину Смирнофф исключили из пятого сезона «Танцев со звездами» – на четвертой неделе. Довольно забавно, но, будучи на съемках в Голливуде, Мейвезер (готовясь к встрече с Хаттоном) тренировался в конце рабочего дня в спортзале Фредди Роуча «Wild Card». И Роуч открывал для него зал, чтобы потрафить вкусу Мейвезера к тренировкам поздней ночью.

– Он хотел использовать мой зал где-то с часу ночи до трех утра или с двенадцати ночи до четырех утра, и я сказал ему, что нет никаких проблем, – рассказывал Роуч. – В то время у меня там жил парень (бывший профи по имени Шейн Лэнгфорд), и Флойд был очень почтительным. Он пробыл у нас дней семь или восемь, и никаких проблем с ним не было.

– Мы с ним хорошо ладили друг с другом, – вспоминал Фредди. – Он уважительно относился ко мне, а я – к нему. Он хороший боксер и все такое. Возможно, жаль, что он не был образцом для подражания, но не мне выбирать, это его дело. Я знал его и видел его в спортзалах Лас-Вегаса с пятилетнего возраста, когда он был там с отцом. Мне он нравится. Он хороший парень.

Вернувшись в Вегас, Флойд пригласил старого соперника, Карлоса Бальдомира, для спарринга. Он также проходил лечение травмированных рук и суставов парафином, поскольку старался добавить к своей карьере еще несколько боев.

Около 14 000 билетов были раскуплены за полчаса, как только они появились в продаже, остальные разошлись вскоре после этого.

В сериале «24/7» Хаттон изображался как очаровательный, забавный человек из народа, как человек, у которого исключительно близкие отношения с семьей. Флойд представал зацикленным на деньгах эгоистом и разрушительной первопричиной семейных распрей.

– Я думаю, вот что сделало это событием, – формулировал свою оценку Хаттон. – Мы оба были непобежденными боксерами. В сущности, это было противостояние Соединенных Штатов и Великобритании, плохого парня против хорошего. Я думаю, передачи «24/7» – лучшее из того, что можно увидеть на телевидении. Мое и Флойда появление в них придавало им нечто особенное, потому что мы были такими разными.

Сериал «24/7» о Мейвезере и Хаттоне завершился тем, что выиграл премию «Грэмми» за выдающуюся операторскую работу и премию за выдающуюся журналистику.

Распри в семействе Мейвезеров, когда оба Флойда вновь не разговаривали друг с другом, были стержнем, на котором крепились все серии.

– Я бы очень хотел поддерживать отношения с сыном, – сказал Флойд-старший, – но, думаю, он стал для меня слишком велик.

– Он замшевел в своих привычках, – настаивал Флойд-младший. – Он полагает, что может говорить с боксерами, как ему вздумается. Со мной ему не удастся так разговаривать.

– Он, бывало, лупил меня, – распространялся Флойд-младшмй, – когда все, чего я хотел, было лишь желание побыть с ним наедине. Возможно, поэтому я вымещаю сегодня накопившееся на своих соперниках. Ради матери я готов на что угодно. Я жизнь свою за нее отдам. Спросите меня, умру ли я за своего отца. Я умру вместе с ним. Но что касается моей матери, то я за нее умру. Мои дети? Я умру за них. В этом разница. Никто никогда не поймет Флойда Мейвезера. Никогда. Никто не может оказаться в моей шкуре.

Список достижений Хаттона выглядел как 43—0 (31), и ему было двадцать восемь лет. Недостатком было то, что он достиг своего полного расцвета, оставаясь в первом полусреднем весе – на семь фунтов меньше, чем требовалось для того, чтобы можно было бросить вызов американцу. В своем единственном поединке, оставаясь в этой категории, он завоевал титул WBA в полусреднем весе, с минимальным перевесом победив достойного соперника – Луиса Кольясо. Хаттон столкнулся в этом невероятно трудном, физически изнуряющем бою с настоящими проблемами.

Схватка Мейвезер – Хаттон была названа боем «непобедимых», потому что их совместный рекорд равнялся 81 победе. Мейвезер был фаворитом с шансами 2:1. Ему причитался гонорар в размере $11 млн плюс дополнительные выплаты в зависимости от того, насколько успешными будут доходы от платных каналов. Хаттону был гарантирован гонорар в $6 млн, но ему удалось застолбить за собой поступления от платного просмотра по кабельному телеканалу «Sky Box Office» в Соединенном Королевстве.

– Хаттон хороший, но не универсальный боец, – разглагольствовал Мейвезер. – Если он на самом деле осмелится драться со мной, с ним будет быстро покончено. После того как я побью его в США, я поколочу его в Англии. Произойдет то же самое, что и со всеми другими бойцами, когда они выходят на ринг против меня. Он никогда не видел ничего похожего на то, чем я обладаю.

Мейвезер завел свою ставшую привычной трепологию. Билли Грэм полагал, что его сотрясание воздуха имело своей целью выгоднее продать ивент и не было пропитано реальной злобой.

– Думаю, он хочет продать бой, – заявил Грэм. – Но, как и все в этом мире, вы – продукт своей среды и вашего воспитания, не так ли? Думаю, он говорит много такого – и говорил, особенно в молодости, – о чем жалеет сразу после того, как это слетает у него с языка.

Никогда не витающему в облаках Хаттону по-прежнему хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить в масштабность события, в котором ему предстояло принять участие.

– Я не был уверен, что этот бой когда-нибудь состоится, – говорил он. – Это мегапоединок, моя самая дикая мечта. Чтобы выйти и сразиться с лучшим в мире бойцом «паунд-фор-паунд». Я глубоко уважаю его способности и его послужной список. Но если Флойд думает, что сможет расстроить меня, то он зря тратит свое время. Я буду наседать на него. Мне и против (Кости) Цзю не давали шанса выступить. Я чувствую, что уже зарекомендовал себя. Но хочу показать, что я могу сделать, выходя на бой с самыми лучшими.

На неделе перед поединком глава компании «Golden Boy Promotions» Оскар Де Ла Хойя навестил Хаттона в спортзале, чтобы пожелать ему удачи.

– Я отобрал этот пояс у его босса, – сказал Мейвезер, по всей видимости, все еще не избавившись от недоброжелательного отношения к Золотому Мальчику. – Он рассказывает, что его босс учил его, как побить меня. Однако дело в том, что я побил его босса.

Предполагалось, что на схватке с Хаттоном и своих выступлениях по телевидению Флойд сможет заработать за год более $35 млн, что поставит его на второе место в ежегодном списке самых богатых спортсменов – вслед за Де Ла Хойей.

Торжественное прибытие главных действующих лиц на неделе, предшествовавшей бою, было красочным зрелищем. Боксер из этого ставшего для него родным города, Мейвезер, окруженный несколькими внушительными телохранителями, был встречен многими тысячами британцев, которые скандировали свою кричалку: «Кто ты есть? Кто ты есть?» В пику им он стал петь: «Есть только один Мейвезер».

Далее он попробовал их разозлить еще больше, сказав прессе, что британские фанаты прибыли, чтобы стать частицей опыта Мейвезера.

– Вас делают болельщики, – сказал потом Хаттон, – так что не отгораживайтесь от них. Вам не нужны пять громил, отталкивающих от вас людей. Вот почему меня захотели увидеть и пришли 33 000 зрителей, а у него их набралось всего тридцать три человека.

Мейвезер стал перед СМИ обзывать Хаттона карликом.

И, поскольку было еще много достойных полусредневесов, которые вели борьбу на качественно высоком уровне, высказывалось мнение, что бой с Хаттоном не станет для Флойда прощальным.

Айвен Голдмэн из журнала «Ринг» утверждал, что у Флойда еще есть в списке пустые клеточки, чтобы их заполнить, прежде чем болельщики почувствуют к нему симпатию. Ему надо было победить таких ведущих полусредневесов, как Мигель Котто, Пол Уильямс, Антонио Маргарито и Шейн Мосли – и даже Джошуа Клотти и Кермит Синтрон, – и ему надо выбрасывать панчи в комбинациях, а не по одному-два за раз.

«Вот так-то, Красавчик, – писал Голдмэн. – Ты говоришь нам, что ты величайший из всех, более великий, чем Джо Луис, оба Шугара Рэя, Мухаммед Али и другие. Ну, так все эти ребята сражались со всеми».

Роджер Мейвезер считал, что, исходя из списка возможных соперников, его племяннику, скорее всего, предстоит еще пять боев, прежде чем он уйдет из спорта.

– Причина, по которой я так говорю, заключается в том, что, если он пройдет Рикки Хаттона, остается еще Шейн Мосли, – пояснил Роджер. – Остается еще Мигель Котто. Остается еще вероятность матча-реванша с Де Ла Хойей. Если Костя Цзю вернется и одержит пару побед, даже он может оказаться в списке. Флойду еще всего лишь тридцать. Его ждут многие схватки.

Мероприятие по взвешиванию было беспрецедентным. Свыше 7000 болельщиков – многие из них из Великобритании и выстоявшие с рассвета в очереди, протянувшейся через все казино, – заполнили до отказа арену «MGM Grand Garden», чтобы стать свидетелями этого события в середине дня.

Тысячи других не смогли попасть внутрь, и атмосфера была наэлектризована сильнее, чем во время организации других ночных поединков в Вегасе.

– Есть только один Рикки Хаттон, – неслось над ареной под бой барабанов и свист свистулек.

После взвешивания (Хаттон – 145 фунтов, Мейвезер – 147, предельный) они сошлись нос к носу и стали бодаться лбами. Их пришлось развести. Взвинченный Хаттон, уходя, рубанул по воздуху – под подбадривающие выкрики своих сторонников, которые на протяжении всего этого действа подвергали Мейвезера осмеянию.

Хаттон выхватил микрофон у ведущего Майкла Баффера и выкрикнул, обращаясь к своим болельщикам:

– На кого вы пришли посмотреть? На Флойда?

Толпа яростно, с негодованием загудела.

– На меня?