Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

– Не думаю, что ранее он был достаточно зрелым, чтобы так поступать, – говорил Арум. – Теперь он понимает, что действует как человек бизнеса.

– Все бои выстроились в очередь, – говорил Эллерб о возможностях. – Маргарито, Оскар, Рикки Хаттон, Шейн Мосли – не имеет значения кто. Всем им придется пройти через Флойда. Наступила вторая фаза карьеры Флойда. В этой ее части он раскручивается как на ринге, так и за его пределами.

Суровый Карлос Бальдомир не был тем соперником, из которых получаются кассовые блокбастеры, но, победив Джуду, а затем побив вернувшегося Гатти, он считался линейным чемпионом. Он был человеком, который впервые победил Джуду, а победа над Гатти в пределах девяти раундов только усилила его позицию. Он был твердым и упертым. «Отодвинуть его от себя – это все равно что попытаться сдвинуть с места здание, – писал Айвен Голдмэн в журнале «Ринг», добавляя: – Это был парень, которого вырастили для того, чтобы он оставался в безвестности, но который отказался пойти на это».

Голдмэн так же нахваливал Мейвезера, подчеркивая, что попасть ударом прямо в него – это все равно что «пытаться поймать самую натренированную блоху в мире».

Предсказывая, что следующие одна за другой победы Мейвезера помогут ему попасть в мейнстрим, автор также отметил, как Мейвезер превращался в боксера, с которым хотят сразиться. «Он достиг такого этапа в своей карьере, на котором Де Ла Хойя находится в течение многих лет, – написал Айвен. – С ним хочет драться каждый. Он привлекает к своим выступлениям столько денег, а победа над ним будет такой престижной, что все это оправдывает риск».

Мейвезер появился на обложке этого номера, одетый как гангстер 1920-х годов с автоматом Томпсона в руках.

Масса возможностей появляется как у победителя, так и у проигравшего. Дивизион полусреднего веса был переполнен талантами, и опасность исходила от всей десятки лучших из них. Высокий панчер-левша Пол Уильямс разгромил Шармбу Митчелла. Еще один левша, пуэрториканец Карлос Кинтана, был на подъеме. Еще был Хаттон, переходивший из первого полусреднего веса и отнявший титул WBA у Луиса Кольясо, остающегося тем не менее в числе основных игроков. Были там еще Мигель Котто, Де Ла Хойя, Мосли… И Маргарито, с которым Мейвезер мог бы сразиться вместо Бальдомира. Маргарито, который, однако, вносил лишь высокий риск против незначительного вознаграждения в это уравнение с двумя неизвестными.

В любом случае Дэн Гуссен, теперь работавший с Мейвезером и получивший возможность говорить о поединке с Бальдомиром, заявил, что Мейвезер поручил ему сделать все возможное и организовать крупнейший и лучший бой.

– Ключом здесь является выбор соперника, основываясь на том, чего он добился в последнее время. В Бальдомире Флойд имеет дело с опасным, большим, сильным и решительным чемпионом, – сказал Гуссен. – По моему мнению, лишь один поединок мог бы оказаться лучше для Флойда, и это – бой с Де Ла Хойей. Никто из тех, кто здесь и повсюду высмеивает Флойда, издеваясь над тем, что он сделал кому-то, о ком говорится в его резюме, не знает, о чем они болтают. Флойд преодолел длинный ряд жестоких, тяжелых боев. Но из-за того, как он справляется с этими парнями, болельщики хотят увидеть кого-то, кто получит шанс поколотить Флойда Мейвезера. Предстоящий бой резко поднимет Флойда на новый уровень величия. Их стили идеально подходят друг к другу. Это то, чего все хотят.

– Он – чемпион, настоящий чемпион в полусреднем весе, – признавался Мейвезер. – Но я – лучший боксер в мире. Он, возможно, и Золушка мужского рода, но я – Красавчик Флойд: неразрывно связанный с НВО, единственный и неповторимый, величайший в мире боец.

Бальдомиру исполнилось тридцать пять, но он был в лучшей своей форме. На протяжении почти восьми лет он не проиграл ни единой схватки, одержал девятнадцать побед и два боя свел вничью. Он побил Джуду в Нью-Йорке, когда, как предполагалось, ему была отведена роль статиста. Затем победил Гатти на глазах у публики, заполнившей до отказа арену в Атлантик-Сити, когда толпа ожидала, что ее герой сможет вырулить на бой с Котто. Некоторые всерьез принимали звезду Санта-Фе за угрозу Мейвезеру. Другие же видели в нем случайного победителя, одержавшего верх над немотивированным Джудой, который уже задумывался о поединке с Флойдом, неким подобием Гатти, знавшего лучшие времена.

Противостояние Бальдомир – Мейвезер, получившее название «Довольно рискованного» и состоявшееся на арене «Mandalay Bay» в Лас-Вегасе, получилось явно невыразительным. Вот факт: Дэн Рафаэль, комментируя бой по ESPN, зашел в своей критике настолько далеко, что заявил:

– Поединок ни на секунду не был соревновательным, поскольку Мейвезер подавлял медлительного Бальдомира своей скоростью.

Он добавил, что Мейвезер «играл» с Бальдомиром в ходе боя, «лишенного драматического накала», «как с игрушкой».

На взвешивании Флойд был на один фунт легче, чем требовалось по норме весовой категории, и весил 146 фунтов. Бальдомир вписался точно в 147 фунтов. К бою Мейвезер набрал три фунта, а Бальдомир вышел на ринг, оказавшись на целых пятнадцать фунтов тяжелее, будучи, по сути, уже средневиком. Но – дополнительный вес ему не помог.

Флойд выходил на ринг, одетый в золотые доспехи гладиатора. Точнее, его, держащего под мышкой шлем, выносили на троне. Разумеется, это не пришлось по вкусу Ларри Мерчанту, который покачал головой и с неодобрением поцокал языком на то, что увидел.

После привычных высказываний об упорных соперниках и крепких парнях, сделанных Мейвезером на пресс-конференции после боя, он под конец признался, что «это было плёвым делом, если хотите знать правду».

Двое судей засчитали победу американцу во всех раундах: 120–108, по мнению третьего, Бальдомир выиграл два раунда, все равно проиграв со счетом 110–118.

– Возможно, Мейвезеру стоило драться с одной рукой, привязанной за спиной? – продолжал изгаляться Рафаэль. – Так этот поединок субботним вечером мог бы стать немного интереснее.

Многие из 9427 зрителей, присутствовавших на арене, покинули ее до финального гонга, потому что результат ни у кого не вызывал сомнения. Разумеется, не хватало Роджера. Он должен был пропустить это мероприятие не только потому, что был временно отстранен от тренерской работы в результате дисциплинарного взыскания. Его посадили на полгода в тюрьму по обвинению в нанесении побоев[78].

Мейвезеру он не был нужен во время боя с Бальдомиром. Не нуждался он и в присутствии Леонарда Эллерба, который помогал ему во время подготовки в тренировочном лагере и в день поединка, заняв место Роджера.

– Занимаясь боксом столько времени, я должен быть в состоянии выходить на ринг и обходиться в течение тридцати пяти или сорока минут без помощи моего дяди, ожидающего меня в углу, – говорил Мейвезер. – Когда все сказано и сделано, тренер не может выйти драться вместо боксера. Когда дело доходит до мастерства и навыков, все зависит от того, что знает и умеет боксер. Я знаю, чего это стоит – управляться самому, потому что я провел столько чемпионских поединков. Я просто вышел на ринг и устроил показательный бой. Я чувствовал, что вышел на финишную прямую, и мог бы завершить бой нокаутом, но – я повредил руку. Посмотрите, что я сделал сегодня, я выиграл под сухую. Я могу выигрывать в любых обстоятельствах, и я здесь для того, чтобы оставаться и далее.

Бальдомир знал, что он на втором месте – с некоторым отставанием.

– Я не дрался в этом поединке, – признал он. – Мейвезер был слишком быстрым. Я не мог его поймать, а когда ловил, у меня не хватало сил. Я чувствовал себя вялым.

В первом раунде аргентинец получил рассечение у левого глаза и на носу, и положение его не улучшалось на протяжении всего боя. На самом деле в середине поединка характер боя настолько походил на начало, что команда НВО стала гадать: а что произошло бы, если бы Мейвезер дрался с Де Ла Хойей?

– Среди публики я не вижу никого, кто бы в ажиотаже сполз на край своего кресла, – комментировал Мерчант бой с Бальдомиром. – Представление прекрасно, но где же его драма?

Команда Мейвезера аккуратно выдвигала предположение, что он повредил свою правую руку (раз так умеренно использовал ее, выбрасывая удары). Они гадали, боксирует ли он почти все время одной рукой, поскольку этого достаточно для того, чтобы победить аргентинского чемпиона, или же рука вновь травмирована. После одиннадцатого раунда, когда ни результат боя, ни способ, которым одерживалась победа, не вызывали никакого сомнения, гольфист Тайгер Вудс влился в толпу других зрителей, устремившихся к выходу, чтобы опередить заторы на дорогах и поспеть первым к столикам в ресторане «Mandalay Bay».

Мое имя изуродовали, изуродовали мою семью, а я все равно поднялся на самый верх.

В углу ринга Эллерб просил дать три минуты «классного боя». Фейерверки не разрешались. На протяжении почти всего последнего раунда бой сопровождался недовольным гудением толпы – по мере того как поединок, и без того не поразивший яркостью, окончательно терял запал.

Беседуя со старым своим оппонентом, Ларри Мерчантом, Мейвезер заявил, что почувствовал боль в правой руке, начиная с середины боя. Тогда Мерчант спросил Флойда, получили ли люди, свистевшие, гудевшие и покидавшие арену после десятого и одиннадцатого раундов, удовольствие от поединка.

– Вы всегда ставите меня в трудное положение, – огрызнулся Флойд, повернувшись к Мерчанту. – Я от вас никогда не слышу похвалы, которую заслуживаю. У вас хорошо получается комментировать, так что занимайтесь этим, а мне позвольте драться. Я лучший в том, что я делаю, вот почему я сотрудничаю с НВО. НВО – моя семья, мой дом. Как я и раньше говорил, у Красавчика Флойда можно научиться боксу, а вы – просто комментатор, занимайтесь своим делом.

– Как раз этим я и занимаюсь, и я задаю вам вопрос, – парировал Мерчант.

– Не будьте постоянно критиком, не будьте постоянно настроены так негативно, давайте будем позитивны. Сегодня я одержал победу, несмотря на обстоятельства, поэтому всё, что вы могли бы сделать, это проявить ко мне уважение за это. Вы надеетесь, ждете, когда какой-нибудь боксер побьет меня. А я – король на троне.

Я здесь и останусь здесь, – продолжил Мейвезер. – Я могу победить при любых обстоятельствах.

Затем он попытался сразиться с Мерчантом за эфирное время, сказав, чтобы он дал ему высказаться. Флойд ударился в монолог перед камерой и сказал, что Мерчант – просто комментатор, который ничего не смыслит в боксе. И, надо сказать, их перепалка была увлекательнее, чем последние шесть раундов поединка перед ней.

– Ну наконец-то мы получили хоть какую-то драму, – сказал с иронией Лэмпли, когда камера сфокусировалась на нем.

Некоторые считали, что бесстрастное выступление Мейвезера было просто блестящим. Остальным хотелось большего.

«Мейвезер воистину, чудо – написал Эрик Раскин в журнале «Ринг». – Он – художник боксерского искусства, который рождается однажды за все поколение. Он – особый спортсмен. И порой он – колоссальный зануда».

Пышущая огнем ярость Мейвезера улеглась к тому времени, как он прибыл на пресс-конференцию, организованную после боя, и его эмоции сменились с гнева на печаль.

Он раздал часы нескольким представителям СМИ, собравшимся послушать, как он будет делиться с ними своими мыслями.

Возможно, он не знал, что ему надо сделать, чтобы его оценили должным образом. Испытывал ли он растущую скуку от собственного превосходства? Доволен ли он был пятью титулами в четырех весовых категориях? Что бы то ни было, он вновь пригрозил уходом из спорта. Циники на это не купились. Он же утверждал, что такие мысли у него на уме.

– Все, что мне остается, – это провести еще один бой, и все, – настаивал он. – После этого я ухожу.

Он, как и многие другие, надеялся, что это будет бой с Де Ла Хойей.

Бокс вырвал меня из гетто и поселил в предместье.

– Я думаю, что он выйдет на ринг со мной после сегодняшнего боя, – рассуждал Флойд. – Если он захочет, он знает, как со мной связаться. Если Де Ла Хойя действительно хочет драться со мной, я надеру и эту задницу. Оскар сказал, что он хочет завязать с выступлениями против сильнейших. Я знаю, что мы сможем организовать бой с Де Ла Хойей. Нам нужен еще один большой бой. Но его не случится, если он не будет на моих условиях.

Он сообщил, что и далее будет иметь отношение к боксу в той или иной степени, когда повесит перчатки на гвоздь, раскручивая компанию «Mayweather Promotions» и работая с советником Элом Хеймоном над тем, чтобы расширять свою деловую империю за пределами ринга.

Он также говорил о возвращении в школу, чтобы получить аттестат GED[79], поскольку ранее он бросил учебу, не доучившись в 12-м классе, чтобы сосредоточить свои силы на участии в Олимпийских играх.

– Я люблю этот спорт, – проговорил Мейвезер тихим голосом, утирая слезы во время пресс-конференции после поединка. – Еще один бой, и я ставлю точку. Мне не нужно боксировать. Я делал это не из-за денег. Вопрос в наследии. Я богат, и я добился того, чего хотел. Я ухожу, оставаясь лучшим. Вот о чем речь. Я причиняю боль не ради денег, не просто так. Я люблю свою семью. Мое имя изуродовали, изуродовали мою семью, а я все равно поднялся на самый верх. Я подумывал об уходе после боя с Забом Джудой. Спорт дал мне все. Когда я умру, мое наследие будет жить. Еще один бой, и я подвожу черту. Бокс вырвал меня из гетто и поселил в предместье[80]. У меня уйма денег. Я не смог бы потратить их, проживи я хоть миллиард лет. Речь идет о том, что такое – быть легендой спорта, а я – легенда. Я достиг того, чего хотел достигнуть в этом виде спорта. Я завоевал титулы, которые хотел завоевать.

– Мне не нужны пятизвездочные рестораны, – продолжал он. – Можете позвать меня в «Макдоналдс», и мне это вполне сойдет. Или пригласите в «Пицца Хат».

Во время пресс-конференции он обращался за моральной поддержкой к боссу НВО Кери Дэвису, даже несколько раз всплакнул у него на плече. Дэвис был ошеломлен тем, что Мейвезер – входя, наконец-то, в мейнстрим! – заговорил об уходе из бокса.

– Очевидно, что бы он ни захотел сделать, мы всегда будем желать ему самого лучшего, – сказал он. – У нас сложились прекрасные отношения. Мы пожелаем ему всего наилучшего, чем бы он ни захотел заниматься всю оставшуюся жизнь. Но, разумеется, прямо сейчас он находится на вершине боксерской карьеры, поэтому его уход из спорта на этом этапе, несомненно, удивит всех. Но я ни с кем не дерусь. И никто меня не бьет. Я никогда не стану уговаривать кого-либо делать то, что они, по всей вероятности, более не очень-то хотят делать…

Впрочем, было несомненно, что НВО полностью заряжен на организацию поединка Де Ла Хойя – Мейвезер – Золотого Мальчика против Красавчика, грандиозного боя. Здесь могли бы даже состояться несколько рекордов. Немедленно пошли разговоры о том, что общий куш, который будет разделен между бойцами, мог бы достигнуть $50 млн. Но насколько велика будет эта сумма, зависело от этих двух боксеров, от того, как они продадут этот бой и самих себя.

Глава 9

Добро против зла

Мир ждал. Так, по крайней мере, утверждала реклама.

В 2007 году Оскар Де Ла Хойя по-прежнему царил на вершине того бизнеса, название которому было: «абонентское телевидение с платным показом боксерских поединков». Поэтому бой Хойя – Мейвезер предстояло объявлять ему.

«Это – официальное сообщение, – говорилось в пресс-релизе компании Оскара «Golden Boy Promotions». – Поединок состоится 5 мая».

Мейвезер давно собирался использовать Де Ла Хойю как трамплин к славе и более внушительному богатству. Теперь у него для этого появился шанс.

Мнения спортивных экспертов относительно того, кто победит, разделились. Они прикидывали, не слишком ли молод и быстр Флойд или же не слишком ли большой и опытный гламурный парень.

Независимо от того, каким будет результат, мир понимал, что это была большая возможность для Флойда. «Даже случайные наблюдатели среди любителей бокса понимали, что означал «этот бой». Он означал, что Флойд Мейвезер-младший наконец-то сорвет джекпот, получив бой, о котором мечтал», – написал «Boxing Digest».

– Это бой, которого я ждал, – подтвердил Флойд, – чтобы всем показать, что я – один из величайших боксеров.

Ходили слухи, что поединок позволит Мейвезеру, которому в феврале, перед боем, исполнилось тридцать лет, заработать целых $20 млн.

Канал НВО, который готовился транслировать поединок в США, анонсировал шоу, предваряющее бой, под названием «Де Ла Хойя – Мейвезер 24/7», то есть сериал, который по замыслу создателей показывался бы и в будущем – в преддверии крупных боев.

Это был документальный сериал[81] из четырех частей, в котором зрителю предоставлялась возможность заглянуть за кулисы тренировочных баз, а также познакомить болельщиков с боксерами, их семьями и окружением спортсменов. Содержание было подано смело, а сама работа была выполнена на высоком уровне и отполирована до блеска.

Первым, что произнес Флойд на камеру во время съемок, было: «Посмотри мне в глаза, Оскар, я собираюсь надрать тебе зад».

Это задало тон тому, что последовало.

Де Ла Хойя был выгодной дойной коровой телесети, он двадцать девять раз появлялся в ее эфире. У Флойда этот счет дошел до двадцати, хотя его отношения с каналом, разумеется, пережили многое.

Де Ла Хойя во время объявления ставок оказался аутсайдером. Он превратился в боксера, который не боксировал все время, за три года он провел на ринге всего пятнадцать раундов и в возрасте тридцати четырех лет более не мог заявлять, что он в расцвете своих сил и возможностей.

Деньги ему были не нужны. Его история больших боев началась в 1992 году с завоевания олимпийской золотой медали в Барселоне, то есть за четыре года до того, как Флойд вознамерился получить такую же золотую медаль в Атланте. Его спросили, стоит ли ему на самом деле продолжать драться.

– Я просто решил, – сказал он, – что буду продолжать драться до тех пор, пока будут сохраняться в норме мои рефлексы, моя скорость и моя способность правильно рассчитывать время в ходе боя. Я собираюсь продолжать, пользуясь молодостью, пока она у меня есть. Я решил драться и буду драться с лучшими.

Последний раз, когда он сражался с кем-то из категории «паунд-фор-паунд», его остановил удар Бернарда Хопкинса в корпус при довольно смелой попытке завоевать титул в категории среднего веса. В этот раз некто другой выходил с ним на бой, поскольку Мейвезер намеревался получить еще один титул в пятом дивизионе, бросая вызов Де Ла Хойе и стремясь отобрать у него титул WBC в первом среднем весе, за который Оскар год назад разделался с никарагуанцем Рикардо Майоргой.

Де Ла Хойя, старый боец-торгаш, знал, как продвигать событийный маркетинг – акцентируя внимание публики на том, что это не будет просто заурядным боем.

– Мотивация буквально прет из меня сейчас, – заявлял он. – Могу сказать, что я рассматриваю этот поединок как важнейший бой в моей жизни. Я никогда не участвовал с ним в спарринге. Я никогда не видел, как он тренируется. Мы собираемся встретиться друг с другом впервые, и это будет нечто иное. Я не могу дождаться, чтобы дать впечатляющее выступление. В том смысле, что я к маю месяцу буду как машина.

Выходной день 5 мая, Синко де Майо[82], стал одним из дней календаря, когда ежегодно организуются соревнования по боксу. Де Ла Хойя, в частности, превратил в традицию проведение своих крупных схваток во время этого латиноамериканского праздника. Зрительская аудитория у телевизоров и живая аудитория на спортивных аренах в этот день потенциально больше, она включает участников семейных или дружеских встреч, когда все скидываются, чтобы оплатить стоимость пикника с барбекю или иного мероприятия, а заодно – и просмотр платной трансляции бокса.

– Я никому, кроме себя, ничего не должен доказывать, – сказал Флойд. – И я уже сделал это.

Интрига не была настолько замысловатой или запутанной, как могла бы оказаться.

Де Ла Хойя сказал, что не будет работать со своим обычным тренером, Флойдом Мейвезером-старшим. Вместо него на время подготовки к встрече и для работы в день поединка он нанял тренера из Лос-Анджелеса Фредди Роуча.

Де Ла Хойя был известен склонностью менять тренеров, успев поработать с Робертом Алькасаром, Эмануэлем Стюардом, Джилом Клэнси, Хесусом Риверо и Флойдом-старшим. Он пояснил:

– Флойд-старший посмотрел мне в глаза и сказал: «Я буду тренировать тебя, чтобы ты побил моего сына». Это просто не в моем характере встревать между членами одной семьи.

Было и еще кое-что: Флойд-старший, похоже, оценил свое участие в мероприятии в $2 млн, выплачивать которые Де Ла Хойя отказался.

Все это не выглядело слишком дружелюбно, когда обе стороны изложили свои версии этой истории.

– Если они хотят, чтобы я работал против моего сына, им придется заплатить мне, – заявил Мейвезер-старший журналу «Лас-Вегас Ревю». – Я и мой сын, независимо от того, что между нами произошло, он все равно моя кровь. Слушайте, я бы поработал с Оскаром, если бы сделка была правильной, потому что это – моя работа, а бокс – это просто спорт. Но если вы хотите, чтобы я сказал вам, как побить сына, – а я единственный, кто может сказать Оскару, как это сделать, – то тогда вам надо мне заплатить.

Он сообщил, что ему было предложено полмиллиона в качестве гонорара и еще столько же в случае победы Оскара. И назвал предложение «оскорбительным».

В уплату Роучу причиталось $1,3 млн, однако Оскар сказал, что решение не носило финансового характера.

– Это не оказало никакого влияния, – добавил Де Ла Хойя, который чувствовал себя неловко из-за ситуации в семье Мейвезеров и не хотел быть в ней замешанным.

– Это была очень щекотливая тема, – говорил Оскар. – Когда я принимал решение, то вначале я сказал: «Да, он будет тренировать меня, и он может это сделать». Но потом, размышляя над этим в течение многих дней, недель и месяцев, я сказал себе: «Это его сын. Будет ли он испытывать в спортзале такое же страстное стремление к победе, какое испытываю я?» Ведь я хочу нокаутировать этого парня. Я задавал себе все эти вопросы. Как я буду себя чувствовать в спортзале? Буду ли испытывать неловкость? Я не хотел, чтобы меня что-то отвлекало типа: «Ух ты, папаша тренирует меня, чтобы я побил его сына». В конце концов я понял, что нам надо найти кого-то другого. Думаю, все оказалось лучше для всех, включая Флойда-старшего.

Ранее он не работал с Роучем, хотя Фредди стал тем, к кому боксеры обращались в случаях, когда надо было кого-то выручить. Он работал с такими спортсменами, как Вирджил Хилл, Майк Тайсон и его филиппинский протеже Мэнни Пакьяо.

– Я начал тренироваться в октябре, – сказал Де Ла Хойя. – Немного поработал над весом, прилично потрудился с растяжками. Хочу убедиться в том, что я действительно, по-настоящему быстр. Я знаю, что обладаю силой при весе в 154 фунта, но я хочу еще быть быстрым и взрывным.

Вернувшийся из заключения Роджер Мейвезер, отбыв шестимесячный срок за нападение, был вновь в углу Флойда. А вскоре в команду вернулся и Флойд-старший, поскольку временно воцарился неустойчивый мир.

– Флойд-старший – мой отец, – заявил король-боксер полусреднего веса журналистам. – Я уважаю его как отца. Но Флойд Мейвезер, стоящий перед вами, будет делать то, что он хочет сделать.

Старший из них, похоже, понимал, что так оно и должно быть.

– Это бой Флойда. Что бы он ни решил сделать, я на это согласен, – сказал он.

Впрочем, гармонии между ними не наблюдалось. Братья Роджер и Флойд не разговаривали друг с другом, и закончилось тем, что Флойд-старший покинул тренировочную базу, когда решил, что ему не оказывают того уважения, которое он заслуживает.

– Хотя он и ведет себя как придурок, я все равно люблю его, – заявил его сын. – Он все равно мой отец. Я не хочу весь остаток своей жизни враждовать с отцом. Ощущение от этого нехорошее. И я считаю, что это ребячество и одному из нас надо быть взрослее. Поэтому я дал ему понять, что люблю его.

– Буду честен с вами, – сказал Мейвезер-старший, который, похоже, был рад, что вначале примирился, хотя и оставался периферийной фигурой на тренировочной базе. – Сегодня я не знаю этого малыша. Я его не знаю.

За пределами базы Флойд проводил время со своим знаменитым приятелем, рэпером 5 °Cent[83], тренируясь в своем собственном спортзале в китайском квартале Лас-Вегаса. Он нанял еще пару рук в свою команду, работая с Нейтом Джонсом, своим бывшим товарищем по олимпийской сборной, который стал носить его боксерский пояс.

– Он возмужал, стал старше, – сказал Джонс, оказавшийся в тяжелом положении. На счету у него оставалось всего пятнадцать долларов, он был в депрессии и набирал вес. В этот момент Мейвезер позвонил ему, чтобы вызволить из беды.

– У него была замечательная карьера, у меня была приличная карьера, – говорил Джонс. – Мы встретились много лет тому назад и стали лучшими друзьями. Нам было очень весело, он никогда не отворачивался от меня, а я от него.

– Он мой близкий друг, – согласился Флойд. – Он был моим другом целую вечность, с тех пор как нам было по семнадцать лет. Мы вместе участвовали в Олимпийских играх, он завоевал бронзовую медаль. Его карьера на самом деле не сдвинулась с мертвой точки, но я его очень люблю.

Де Ла Хойя тренировался в течение восьми недель в Пуэрто-Рико и нанял Шейна Мосли, ранее дважды одерживавшего над ним победу, в качестве спарринг-партнера.

– Подход Флойда заключается в формуле: делать свое дело, что бы ни было вокруг, – сказал Леонард Эллерб. – Он в любом случае всегда в спортзале. Ясно, что это – крупнейший поединок за всю карьеру Флойда. Де Ла Хойя дрался с лучшими боксерами своего времени, но он будет глубоко удивлен тем, с чем ему придется иметь дело. Флойд полностью воплощает в себе все, что понимается под словом «совершенный боксер». Это лучший боец из всех, с кем встречался Оскар.