Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

– Дошло до того, что мы не давали им сойтись вместе до взвешивания, – пояснил Линч. – Мы отказались от совместной пресс-конференции, организовав раздельные встречи с прессой. Артуро на первую даже не явился, на ту, когда было объявлено о поединке. Мы организовали свою собственную пресс-конференцию на следующий день. Когда мы созвали ее на неделе перед боем, Артуро на нее немного припозднился, поэтому мы начали ее поздно. И тут в конце пресс-конференции явился Флойд, посыпались всякие слова, когда мы уже покидали здание. Перед поединком вообще было много пустозвонства. Артуро был этим раздражен. По-настоящему. Это выводило его из себя, и именно поэтому, переговорив с Кэти Дува (главой фирмы «Main Events») и Бобом Арумом, мы решили, что будет лучше, если мы не станем сводить их вместе до процедуры взвешивания. Думаю, разговор шел о том, как (лучше) продать поединок. Я был раздражен этим, не поймите меня неправильно, потому что ранее мы не оказывались в такой ситуации. Артуро был джентльменом и всегда вел себя честно и благородно, с кем бы он ни сражался. Думаю, ни с одним противником, с которым нам приходилось иметь дело ранее, ругани у нас не было. Предстоящий бой был таким впервые. Оглядываясь назад сегодня, полагаю, эта словесная потасовка помогла в сборах платного канала.

Во время обеда Гатти был взбешен и рванул из зала, схватив по пути микрофон и выдохнув в него:

– Я тебя в субботу вечером отправлю в нокаут, сукин сын!

Старый соперник Гатти – Микки Уорд – теперь стал членом его команды и близкого круга; он согласился провести своего друга через зал к рингу. Он был рядом с Гатти всю неделю перед боем и заметил, как Мейвезер пытался задеть его чувства.

– Ты должен понимать, что это просто Флойд, – говорил Уорд. – Что касается его… Я ненавижу тех, кто несет всякую ахинею и все такое прочее, мне это не нравится. Но поверь, если ты можешь подкрепить свои слова, то у тебя есть все мыслимые основания для того, чтобы сказать все, что ты хочешь.

– Он заслужил это, – говорил Микки, – и теперь он лучший из всех, один из лучших во все времена. Он действительно хорош.

Гатти хотел, чтобы Флойд выложился по полной и испытал пределы своих возможностей. Болельщики хотели того же. Они хотели увидеть сущность, которая скрывалась за стилем. У Гатти была сила, у Флойда – скорость. Поэтому и бой назвали схваткой между «Громом и Молнией», хотя Гатти считал, что его недооценили как технического бойца, что он был умелым и талантливым.

Гатти был воином, хотя Мейвезер хотел, чтобы это было его прозвищем. В тот вечер он появился в золотом прикиде гладиатора, которого несли на троне, что выглядело самым замысловатым выходом на ринг. Трон несли костюмированные гладиаторы, нанятые из расположенного неподалеку отеля «Дворец Цезаря», в то время как над ареной эхом разносилось: «Еще один повержен в прах»[69].

Шиканье и неодобрительное гудение раздались, как только Флойд вышел на ринг, ожидая появления чемпиона. Гатти, ожидавший сигнала, чтобы начать проход через зал к рингу, буквально выпрыгнул из собственной кожи, когда вокруг него рванули языки пламени и ожила пиротехника в честь его появления. Но он замаскировал свой испуг, изобразив бой с тенью, прежде чем продолжить путь под свою фирменную песню «Сраженный ударом молнии» группы AC/DC[70].

Гатти ждал еще один неприятный шок в самом первом раунде. Скорость Мейвезера уже успела проявить себя на ранней стадии, однако, когда они сошлись в ближнем бою, Гатти притормозил, казалось, предполагая, что рефери Эрл Мортон собирается дать команду «брейк». Такой команды не последовало, и Гатти, стоя с опущенными руками, открылся Флойду. Мейвезер распрямился, как кобра в прыжке, и послал левый крюк, а затем провел свободный удар, после которого Гатти осел на канаты, а рефери принялся считать. Это был катастрофический момент для чемпиона. Гатти апеллировал к Мортону, но он забыл важнейшее первое правило бокса – постоянно защищаться.

«Прошло менее минуты, и этот бой закончился, – написал Джим Брэди. – Даже самые ярые поклонники Гатти поняли это».

Включая Линча.

– Мы совершенно, совершенно не участвовали в поединке, да я и не ожидал этого, потому что, имея потрясающую тренировочную базу, Артуро так и не набрал нужную форму, – сказал он. – Нам нет никаких оправданий, Флойд был просто лучше как боец, и Артуро был бы первым, кто сказал бы вам об этом. Скорость рук у Флойда была невероятная, его быстрота была поразительной. В какой-то момент Артуро опустил свои руки, и Флойд треснул его, и этот панч был вполне законным – не поймите меня превратно, – потому что Артуро сказал мне после боя, что одно из первых правил, которым учат боксера, – всегда держать руки поднятыми. Он этого не сделал. После этого – забудьте все. Мы вообще ни одного удара не выбросили.

Избиение продолжалось в течение второго раунда. Оно было систематическим и ужасным. Обычно раунды, во время которых случились нокдауны, получают оценки типа 10—8. Мейвезер закончил первый раунд с такой разницей в очках, и даже несмотря на то, что во втором раунде нокдауна не было, некоторые оценили вторую трехминутку таким же образом – настолько был значителен перевес одной из сторон.

В третьем раунде правый глаз у Артуро стал сильно опухать. К пятому раунду заплыл левый. Да, ему приходилось терпеть побои и раньше. Он даже побеждал, принимая их. В тот мрачный вечер на морском побережье штата Нью-Джерси он даже не вышел на исходный рубеж. Толпа сдержанно скандировала «Гатти, Гатти», молясь о чуде, которое, – с чем она, похоже, уже смирилась, – не будет ей явлено.

Мейвезер охаживал Гатти обеими руками. Кровь сочилась по лицу чемпиона, которое все сильнее опухало. Черты лица превратились в красное месиво. Впечатление было такое, будто наблюдаешь за работой мясника, размягчающего мясо перед тем, как окончательно его разрубить.

После шестого раунда, когда Флойд вернулся в свой угол и сел на стул, Роджер повернулся к кинокамере, цепко следившей за происходящим, и сказал:

– Я говорил вам, что ему (Гатти) надерут задницу и покажут это по НВО.

Вопрос теперь был не в том, сможет ли Гатти переломить ситуацию или провести мощный удар, чтобы одержать драматическую победу. Вопрос был в том, как долго он еще сможет видеть своими заплывающими глазами, и вообще – сколько еще времени он сможет продержаться.

– Зачем кому-то надо, чтобы это продолжалось? – спросил Лэмпли в конце раунда, глядя на Гатти, который никогда еще не выглядел таким жалким и избитым. Его коллега Рой Джонс говорил о том, что рефери Эрлу Мортону надо останавливать встречу, а Гатти ушел в глухую защиту, когда прозвучал гонг, извещавший о том, что закончились очередные три минуты бойни.

Как только он рухнул на свой стул, его голову прижал к себе тренер Бадди Макгирт и стал поглаживать ее, убаюкивая.

– Я останавливаю бой, – сказал тренер, – я его останавливаю.

– Еще один раунд, – взмолился Гатти, морщась от боли.

– Нет, хватит, – ответил Макгирт. – Твой глаз заплыл. Я не допущу, чтобы ты пострадал. Я слишком люблю тебя.

Никому больше не надо было видеть чего-то еще.

– Я был очень рад, когда Бадди остановил бой, потому что Гатти пришлось слишком тяжко, – вспоминал со вздохом Линч. – Это не было похоже ни на один из поединков Артуро, когда вы чувствовали, что ситуация может измениться в любое время, если только Артуро подловит своего соперника. Здесь можно было видеть с самого начала, что нас превосходили в классе. Мы знали, что это будет трудный бой, но мы определенно полагали, что у нас есть основания для того, чтобы выиграть его. Никаких сомнений на этот счет не было. Бадди Макгирт был убежден в этом. Мы знали, что против нас выходит отличный боксер, но мы определенно никогда не думали, что преимущество в поединке окажется односторонним.

– Не думал я, что Артуро проиграет так однозначно и убедительно, – продолжал Пэт. – Я действительно полагал, что это будет схватка в более соревновательном духе, я был разочарован так же, как и он.

После бога и моей семьи сознание того, что я остаюсь непобедимым, – самое важное в моей жизни.

Микки Уорд согласился с этим мнением:

– Он отдал поединку всего себя, но он просто оказался на ринге с молодой суперзвездой. Позора в этом не было, его побил один из лучших когда-либо живших боксеров, и он хорошо себя проявил. Вы просто увидели, что такое величие. Тогда я знал, что Флойд действительно великий боксер, но не осознавал, насколько он велик, пока не увидел его там. Его главенство на ринге и его ум… Люди полагают, что он не может наносить сильных ударов, но на самом деле он может бить довольно ощутимо. В его панчах таится сила.

Изуродованное лицо Гатти подкрепляло это суждение.

Мейвезер встал на колени и расплакался, не в силах сдержать чрезвычайно эмоциональную реакцию.

Толпа осталась к этому безразличной. Ее беспокоило, что с Гатти.

Статистика боя показала, что Гатти провел в цель сорок один удар, в среднем меньше семи панчей за раунд.

Хаузер назвал это «практикой в тире» и «резней». Трудно найти лучшее описание того, что произошло.

– Великие всегда оказываются на высоте положения, – сказал Арум.

Хаузеру удалось уловить настроение в тот вечер, когда верные почитатели Гатти из Атлантик-Сити увидели, как их герой был совершенно разбит. «Тяжело людям видеть, как боксер, который им нравится, терпит поражение, – написал он. – Еще тяжелее видеть, как его избивают. Когда же случается и то, и другое, это еще хуже».

Мейвезер оказался просто лучше, моложе, быстрее и сильнее.

Дэвид Мэйо написал, что «у Гатти был шанс панчера, но не было шанса донести панч до цели».

– Он был слишком быстр, – вздыхал Гатти, заявивший, что хотел бы провести титульный бой в следующий раз и что для этого он перейдет в более высокую категорию полусреднего веса. – Его труднее было достать ударом, и он оказался быстрее, чем я ожидал. Все говорили мне, что у него быстрые руки, но оказалось, что он еще и очень быстро двигается своим туловищем.

– Он был крепким парнем, сильным, но он ни разу не коснулся меня своей рукой, – сказал Флойд, добавив, что ему было сложнее выполнять функцию бойца, нежели фактически выигрывать бой. – Это жестокий вид спорта. Я не испытываю ненависти к Артуро Гатти. Он всего себя отдал схватке. Я уважаю его как боксера. Вначале я как бы не уважал его, но это была просто болтовня. Это было просто то, что мы, бывало, говорим.

Макгирт добавил:

– Флойд сказал мне на первой пресс-конференции, что он просто делает то, что должен делать, чтобы продать поединок. Я на него не злился. После боя он проявил себя по-джентльменски. Он поблагодарил Гатти. Он даже меня поблагодарил. Он считал, что он должен был изображать злодея, и он делал то, что должен был делать. Так что я на него совсем не сержусь.

– Это было одно из самых ярких выступлений, – светился от радости Роджер. – Флойд привык к большим схваткам. Я не удивлен тем, что случилось. Он выходил на бой, зная, что он – чемпион.

Флойд продемонстрировал силу, способности и талант. Но он сказал, что было нечто более важное, чем все это. Главное – он остается непобежденным.

– Нельзя недооценивать великого значения того, что вы остаетесь непобежденным, – сказал он. – После Бога и моей семьи сознание того, что я остаюсь непобедимым, – самое важное в моей жизни. Это то, с чем я с легкостью не расстанусь. Никто, кто дерется со мной или думает сразиться со мной, никогда не должен забывать об этом.

Что бы Флойд ни говорил раньше, теперь с ним спорить было невозможно. Журнал «Ринг» высказал предположение, что «Мейвезеру теперь придется драться с росомахами или аллигаторами; он слишком хорош для простых смертных».

Теперь они называли Мейвезера боксером «паунд-фор-паунд» номер один – частично потому, что Гатти был уничтожен, но главным образом потому, что Джермейн Тейлор победил Хопкинса по очкам.

Дэн Рафаэль, комментировавший бой по ESPN, не был шокирован тем, насколько резко отличался один боец от другого, когда он наблюдал за ними, находясь рядом с рингом.

– Честно говоря, я все-таки ожидал этого, – сказал он. – И мне трудно произнести это. Потому что, не секрет, Артуро Гатти всегда был моим любимым боксером. В моем офисе висит его портрет, написанный углем, его именем я назвал своего кота. Я дружил с Артуро до его смерти[71], но надо уметь отделять свои личные чувства от своего боксерского интеллекта. А мои личные чувства и мой боксерский интеллект говорили, что Гатти отдаст этому бою всего себя, но – у него нулевой шанс на победу в этом поединке. Большинство боев Флойда были с односторонним преимуществом. Этот поединок стал еще более односторонним, чем даже типичные его односторонние схватки, которые он проводит. Это было в полном смысле избиение, и я рад, что Бадди Макгирт решился остановить бой.

Между тем по-прежнему было много таких, кто считал претензии Мейвезера померяться силами с такими боксерами, как Де Ла Хойя и Мосли, нелепыми и нереалистичными. Эрик Раскин написал в журнале «Ринг», что «Де Ла Хойя никогда не станет с ним драться. Оскар все может потерять и ничего не приобретет, если будет драться с раздутым легковесом, особенно с таким, кто никогда не мог доказать, что в состоянии привлечь серьезные кассовые сборы».

– Я знаю, что НВО вложил в меня много денег, – сказал Мейвезер.

Подписку на просмотр его боя с Гатти, его первого поединка, который транслировался по платному каналу, оформили 340 000 домовладельцев, принеся ему доход в размере $15,3 млн.

– Я сказал Кери Дэвису (вице-президенту «НВО Sports»), – продолжал Флойд, – что не подведу его.

– Флойд, возможно, сегодня стоит ближе всего к понятию «непобедимый боксер», – сказал Эмануэль Стюард. Дэвид Мэйо добавил, что шесть раундов встречи с Гатти, возможно, стали самыми односторонними за всю историю проведения боев с трансляцией по платным каналам.

Заб Джуда, ньюйоркец из Бруклина, немедленно заявил, что заинтересован в поединке с Мейвезером. Флойд ранее говорил, что он не станет драться с кем-то, кого он считает другом, – если, конечно, цена не окажется приемлемой. На этот раз, похоже, появился шанс, что цена будет правильной.

Рикки Хаттон, только что в Манчестере одержавший внушительную победу над ведущим боксером в первом полусреднем весе Костей Цзю, прилетел в США, чтобы посмотреть встречу Гатти – Мейвезер. Какое-то время он в паре с Гатти казался мечтой антрепренера. Теперь же разговор пошел о Мейвезере против Цзю – захватывающем матче, рекордсмене по продажам билетов.

Как всегда, стали циркулировать догадки относительно потенциальных соперников. Болтали даже о матче-реванше с Корралесом. Пуэрториканец Мигель Котто, как считалось, еще не созрел для этого. Был слух о назначении на 12 ноября схватки с опасным скандалистом Антонио Маргарито. Бой с Маргарито, которого раскручивал Арум, потенциально выглядел как более легкий матч, и даже титул WBO у мексиканца не давал ему особого преимущества. Мейвезер сказал, что предпочитает встретиться в ноябре с Хаттоном, и попытался обстрелять насмешками победу манкунианца над Цзю, заявив, что победа над Гатти была боксерской победой, в то время как победа Хаттона была победой борцовской.

– Я хочу участвовать только в крупных поединках, – повторил Мейвезер. – Хочу, чтобы мои выступления транслировались по платным каналам до конца моей карьеры. Я знаю, что это только начало. Думаю, я устраиваю обалденное шоу и уже показал людям, что заслуживаю того, чтобы за просмотр моих боев платили деньги.

Леонард Эллерб, советник Мейвезера, а также человек, принимающий участие в его физической и психологической подготовке, сказал, что бой с Гатти заложил «фундамент для того, чтобы Флойд стал звездой платного спортивного телевидения, кем он всегда хотел быть».

Теперь стало ясно, что Лас-Вегас наверняка получит Флойда обратно. Непостоянная природа боксерского бизнеса означала, что те, кто закрыл свои двери перед Флойдом в 2002 году, не только откроют их перед ним, но и попытаются уговорить его войти через них.

И он все еще вынашивал идею встретиться с Де Ла Хойей.

– Он говорит, что не будет драться со мной из-за моего отца, – сказал Флойд, – потому что мой отец – его тренер. Но это же бизнес, приятель. Я бы очень хотел сразиться с Де Ла Хойей. Думаю, у нас есть шанс зашибить сумасшедшие деньги. У меня есть шанс срубить более двадцати миллионов. У него есть шанс сделать более тридцати миллионов. В конечном счете вы должны смотреть на это именно так… это же бизнес.

Тем не менее у Де Ла Хойи были дела поважнее. Его дерзкая попытка замахнуться на мировой титул Бернарда Хопкинса в среднем весе закончилась поражением в девятом раунде. Он обдумывал возвращение, но только в категории первого среднего веса.

Мейвезер на самом деле лишь только нацелился на эту категорию, отставая в весе на целых четырнадцать фунтов (6,35 кг). Но он предпринял шаги в направлении Де Ла Хойи спустя пять месяцев после того, как, сокрушив Гатти, переместился на уровень полусредней весовой категории.

Он опробовал свои силы в этой категории 147-фунтовиков, сразившись с умелым, но уже прошедшим пик своей карьеры Шармбой Митчеллом на арене «Rose Garden» в Портленде, штат Орегон, на глазах у 5881 зрителя, хотя лишь 3749 из них приобрели платные билеты. Сборы от продаж составили лишь 346 402 доллара. И это был не Вегас, хотя для этого была причина.

«TopRank» неожиданно выиграл тендер на проведение боя за титул чемпиона в тяжелом весе между Виталием Кличко и Хасимом Рахманом. Компания намеревалась показать этот поединок на платном канале, использовав таким образом одну из своих немногих возможностей для получения сборов в конце года. Предполагалось, что у Мейвезера были шансы выступить 12 ноября, однако «TopRank» предпочел устроить титульный бой тяжеловесов. Флойд считал, что после его поединка с Гатти он стал золотой кассой, однако в бое с Митчеллом его оттеснили на обычный канал НВО.

Матч Мейвезер – Митчелл не стал популярным. Найджел Коллинз, публиковавшийся в «Ринг», заявил:

– Если бы в промежутке все не пришли в себя, он бы закончился к этому времени.

Он высказал то, о чем другие думали: если Флойд хотел самоутвердиться, он должен был делать это, сражаясь с лучшими. Наградив Мейвезера в 1998 году призом «Боксер года», он ожидал, что вслед за этим будут завоевываться титул за титулом. Не вышло.

– Его карьере недоставало последовательности, она увязала в трясине юридических проблем, увольнений и бессмысленных матчей, – продолжал Коллинз.

Он полагал, что то обстоятельство, что НВО скорее заключал с боксерами контракты, нежели на самом деле покупал поединки, приводило к тому, что устраивались малозначительные матчи типа встреч с Митчеллом и Брюселесом, вместо того чтобы организовывать более подобающие бои, способные вызвать ажиотаж. Он знал, о чем говорил.

«Мейвезер привык, что его ублажает НВО, – написал он. – И если это не прекратится, мы в конечном счете будем оглядываться на его карьеру так же, как мы смотрим на карьеру (Роя) Джонса – великую, но даже близко не настолько великую, какой она должна была стать».

Ходили слухи, что Мейвезер может также встретиться с кубинцем Хоэлем Касамайором в Мемфисе. Но Флойд и «Top Rank» вновь перессорились из-за того, какое направление следует избрать для его дальнейшей карьеры, в результате чего пришлось переписывать его будущие контрактные обязательства. Флойду по-прежнему предстояло выполнять их в течение предстоящих двух лет.

Это означало, что в интересах компании было бросать его в бой с кем угодно. И не важно, был ли это Хаттон, Де Ла Хойя, Винки Райт или победитель предстоящего поединка между старой целью Мейвезера – Шейном Мосли – и его товарищем по олимпийской команде Фернандо Варгасом. Он отказался от боя с Маргарито и вступил в долгие переговоры с Райтом перед тем, как зарубить этот предполагавшийся поединок. Однако закулисные переговоры с Забом Джудой набирали обороты. Он препирался с ловкачом-левшой Райтом относительно того, кому достанется львиная доля пирога стоимостью в $15 млн за бой, следить за которым, вероятно, будет ужасно.

Отношения между «Top Rank» и Мейвезером постепенно разваливались. В сентябре, за пару месяцев до боя с Митчеллом, промогигант подал иски против всех и вся, кого он заподозрил в попытке перетащить Мейвезера к себе. Предъявлены они были Мейвезеру и его новому советнику, Элу Хеймону, а также каналу НВО, его материнской компании «Time Warner» и компании «Goossen-Tutor Promotions».

Месяц спустя иск был улажен во внесудебном порядке, и продление контракта на два года между промоутером и боксером было согласовано. С НВО были определены даты боев, а по соглашению с «Goossen-Tutor» на бой Мейвезер – Митчелл удалось заполучить права на телевизионную трансляцию по некоторым зарубежным платным каналам.

Дэн Гуссен оправдывался, что он не пытался переманить Мейвезера, он лишь слышал, что боксер был свободным агентом.

К несчастью для «Top Rank», бой Кличко – Рахман оказался дохлым номером после того, как гигант-украинец получил на тренировке травму колена, поставившую под угрозу его карьеру. Именно тогда пошли упорные слухи о том, что Мейвезер наконец-то, после долгих лет распрей, ищет для себя альтернативного промоутера. В начале года состоялось посещение им Дона Кинга во Флориде.

– Я был поражен, слушая его, как сильно он на самом деле ненавидит этого парня (Арума), – признался Кинг, рассказывая о своей встрече с Мейвезером. Хотя стоит добавить, что Кинг сам пережил свою собственную, долго тянувшуюся распрю с Арумом.

– Он хочет только больших поединков, так что давайте устроим ему это, – сказал Тодд Дюбоф. – Мы готовы. Давайте сделаем это.

– Все, чего я хочу, это – схватки, которые сделают меня легендой, – сказал Мейвезер. – Я хочу только самых больших поединков, с сильнейшими соперниками, на крупнейших аренах, с самыми большими сборами за платную трансляцию по телеканалам. Я уже давно говорю это. Я всем говорил, что я лучший боец «паунд-фор-паунд», до тех пор, пока они наконец не поняли, что я был прав. Я всем сказал, что я буду до последнего оставаться на НВО, будучи непобедимым боксером, пока они наконец не поймут, что я был прав. Теперь я всем объявляю, что отныне вы будете видеть Флойда Мейвезера только во время крупных схваток, во время исторических боев. Для того чтобы заработать самые большие деньги и получить важнейшие награды, другим боксерам придется прежде сразиться со мной. Помяните мои слова: вы увидите, что я прав.

Встреча с Митчеллом в Орегоне была лишь небольшим отклонением на пути к схваткам мирового уровня. Кроме того, продвигалась она компанией «Goossen-Tutor», стороной Митчелла, и «Top Rank» впервые за девять лет работы с Флойдом не принимала в этом никакого участия.

Интересно, что к рекламному продвижению боя удалось привлечь легенду баскетбола Майкла Джордана. Имя бывшего героя «Чикаго Буллз» возникло в рекламной кампании потому, что линейка спортивной обуви «Джордан», похоже, проявила заинтересованность в том, чтобы ассоциировать себя с Мейвезером, который выходил на ринг с белой банданой «Nike Air Jordan» на голове. Они выделили большую пятизначную сумму в виде взноса за проведение мероприятия в Портленде – далеко не одной из столиц бокса, – однако деньги при разделе доходов пошли напрямую стороне Мейвезера, что означало получение им рекордной суммы в размере $4,3 млн. Без денег компании «Найк» промоутеры столкнулись бы со значительным финансовым дефицитом.

Митчелл, страдавший от застарелых травм колена, также перешел в более высокую весовую категорию. Он был бывшим чемпионом WBA в первом полусреднем, в течение нескольких лет выступавшим среди лучших боксеров дивизиона. Он был левшой и проиграл бой в три раунда Косте Цзю в ноябре 2004 года. В возрасте тридцати пяти лет он уже не был в состоянии проявить свои лучшие способности.

Бой Мейвезер – Митчелл не был титульным, поскольку проходил в категории полусредневиков и был дебютом Флойда в более высокой весовой категории. Поединок превратился скорее в демонстрационное выступление 147-фунтовика, чем в сколько-нибудь значимое единоборство. Флойд доказал, что он по-прежнему такой же быстрый и мстительный, имея в запасе семь дополнительных фунтов веса.

И вновь в противоположном углу был Бадди Макгирт, занимавшийся Митчеллом.

Прямой удар правой всегда полезное оружие в бою с левшой, и Флойд с его помощью добился успеха на ранней стадии. Митчелл свалился на пол от этого удара в третьем раунде, а затем встал, пожимая плечами, будто давая понять, что он ничего не мог поделать, чтобы избежать его.

Майкл Джордан прошел во время четвертого раунда к самому рингу, и за минуту до окончания раунда Митчелл был заперт у канатов, а Флойд охаживал его панчами. Его преобладание сохранилось в пятом раунде, когда он попеременно дрался в правосторонней и левосторонней стойках. А в шестом Митчелл вновь оказался на полу после того, как Мейвезер достал его правой в корпус.

Митчелл попытался встать до того, как прозвучит счет «десять», и ему это удалось. Однако рефери Ричард Стил – вновь вышедший на ринг после того, как объявил о завершении своей судейской карьеры по окончании боя Мейвезер – Корралес, – посчитал, что Митчелл не в состоянии продолжать поединок. Его приговор был встречен слабой попыткой возражения.

– Народу пришло немного, однако те, кто там был, оценили увиденное, – подвел черту Лэмпли.

Мейвезер поблагодарил компанию «Найк» и своего советника Эла Хеймона.

– Мы хотим сразиться с Забом Джудой, – сказал он. – Я просил об этом Заба Джуду, я очень хотел бы драться с ним. Винки Райт – хороший выбор для меня, Оскар Де Ла Хойя…

– Его скорость была поразительной, – похвалил соперника Митчелл. – Он – великий спортсмен и великий боксер. Мне удалось уйти из-под него с помощью нескольких небольших трюков, которые, возможно, удивили его. Но я бы не советовал многим связываться с ним.

– Я был немного озабочен, – признался Мейвезер. – Я пытался выступить лучше, чем во время боя с Гатти. Но то было безупречным сражением, и такое трудно превзойти. В каждом поединке я стараюсь превзойти себя. У меня еще есть запас для улучшения. Человек никогда не перестает учиться. Я лишь хочу стать лучше как боксер и как человек.

Рефери Стил считал, что Мейвезер выглядел так, будто он был помесью Шугара Рэя Робинсона и Шугара Рэя Леонарда.

Мейвезеру было почти двадцать девять лет. Как написал в журнале «Ринг» Дэвид Мэйо, «возможно, окно, распахнутое в расцвете его лет, скоро начнет закрываться, в частности, по мере того как он будет набирать вес. Он не хочет драться за зарплату, достигнув возраста Митчелла».

Забу Джуде предстоял бой с Карлосом Бальдомиром, жестким, но простым как правда, аргентинцем. Избрание его в качестве цели как чемпиона в полусреднем весе имело смысл.

Хаттон опять появился в кадре, и Мейвезер был открыт к бою с ним, потому что Рикки был тем, кто побеждал в первом полусреднем весе и побил великого Цзю. На следующий день после боя Мейвезера с Митчеллом Хаттон в Шеффилде разгромил Карлоса Мауссу, забрав у него титул WBA, который Маусса получил, победив ранее Вивиана Харриса. Это сделало Хаттона чемпионом по версиям IBF и WBA.

Делая заявление от имени Мейвезера, Леонард Эллерб сказал, что манчестерскому идолу еще придется проявить себя.