Мистер Деньги. Флойд Мейвезер

Он считал, что Флойд остановит Кастильо только в конце поединка, причем благодаря преимуществу в скорости.

Стив Форбс, чемпион IBF во втором полулегком весе, считал, что Мейвезер победит благодаря рассечениям и порезам у соперника. Джесси Джеймс Лейха, двоюродный брат бывшего соперника Флойда Луи Лейха, предположил, что Флойд выиграет по очкам, как это сделал приобретающий растущую известность легковес Франциско Боядо. На самом деле мало кто ставил на Кастильо; речь шла больше о том, что у Мейвезера появится еще один шанс доказать, что он имеет право быть в числе первых в списках боксеров «паунд-фор-паунд».

Если он произведет впечатление в схватке с Кастильо, он, возможно, возглавит эту прославленную когорту, пусть даже по умолчанию. Феликсу Тринидаду в сентябре 2001 года не повезло со старым средневиком Бернардом Хопкинсом, который положил конец искрометной полосе сплошных побед пуэрториканца. А потом, наконец, был снят скальп с Мосли, проигравшего Вернону Форресту в январе 2002 года в ходе протрясающей схватки, хотя Форрест побеждал его и в любительских матчах.

Несмотря на свой ранг бойца класса «паунд-фор-паунд», Мейвезер получал гонорары суперзвезды. Ему платили по 2,2 миллиона долларов, в то время как чемпион Кастильо зарабатывал по 1,1 миллиона.

– Это тот противник, которого я ждал, – сказал Кастильо. – Я могу и докажу критикам, что настоящий чемпион – я. Легковесы бьют сильнее. Давайте посмотрим, как он такое переварит.

Мейвезер, который на протяжении своей карьеры участвовал в спаррингах со средневиками и даже с более крупными боксерами, считал, что он слишком универсален, а Кастильо – чересчур прямолинеен, чтобы одолеть его.

Он также внес дополнительные изменения в состав своей команды. Катмен и бывший боксер Кассиус Грин присутствовал на взвешивании, однако был заменен секундантом-ветераном Рафаэлем Гарсией. В обязанности Гарсии входило также тейпирование вызывающих беспокойство рук Флойда – и в спортзале, и во время поединков, – одновременно с лечением рассечений, порезов или отеков, которые могут возникнуть во время боя.

Грин был расстроен, но он достаточно долго вращался в этой среде, чтобы понимать, какие правила игры здесь действуют.

– Они могли бы оставить нас вдвоем и платить нам обоим, – сказал он. – Не такие уж это большие деньги. Но у меня по-прежнему нет проблем с Флойдом. Только расположение к нему, и ничего больше.

Хотя оба боксера весили на фунт или меньше нормы в 135 фунтов, когда входили в категорию легковесов, в назначенный день поединка стрелка весов показала, что Мейвезер набрал всего лишь 138,5 фунта, тогда как вес Кастильо перевалил за предельную черту для боксеров-полусредневиков в 147,5 фунта, и он оказался на девять фунтов тяжелее Флойда.

Кастильо, мексиканец ростом 6 футов 8 дюймов (203 см) из штата Сонора, обучался пять лет в качестве спарринг-партнера великого Хулио Сезара Чавеса и поднялся по карьерной лестнице, победив Стиви Джонстона, а затем, в матче-реванше, сведя бой с одаренным американцем вничью. Его досрочная победа в шестом раунде жестокой схватки с бывшим чемпионом WBC Сезаром Базаном подтвердила его бойцовский уровень.

Между тем выдающиеся победы Мейвезера над Эрнандесом, Манфреди и Корралесом были смазаны к тому времени несколькими невыразительными выступлениями. Возможно, именно поэтому, несмотря на эти три блестящих выступления, гонорары Мейвезера оставались на прежнем уровне.

Нашлось 6920 зрителей, проявивших достаточное любопытство, чтобы увидеть, может ли он подняться в рейтинге легковесов после перехода из категории второго полулегкого веса.

– Пришло всего несколько тысяч человек, чтобы посмотреть на боксера. Заметьте, на боксера, который считается одним из лучших в мире, – сказал Ларри Мерчант, когда на ринг вышел Мейвезер.

Отчеты свидетельствовали, что продажа билетов шла чрезвычайно медленно. Арум признавал, что публику завалили скидками и сопутствующими подарками в попытке заполнить зал. Сотни билетов были розданы бесплатно персоналу близлежащей базы ВВС «Неллис». Мейвезер даже выступил публично, выразив разочарование в том, что ни баннера, ни плаката с его фотографией не было вывешено на стене «MGM», как это было, к примеру, сделано во время выступления там Бритни Спирс. Такая реклама обошлась бы компании «Top Rank» приблизительно в 150 000 долларов. И он опять упрекнул Арума в том, что тот не делал достаточно для того, чтобы «там появилась его физиономия».

Арум отреагировал с обычной энергией, сказав:

– Около трех лет назад мы позиционировали Флойда как будущего Шугара Рэя Леонарда. А затем он типа лишился разума. Невозможно говорить с этим малым. Он тихо сидит с вами и вроде бы слушает, но вы видите, что до него ничего не доходит. Он продолжает говорить свои возмутительные вещи и оказывается в эпицентре неприятности, и это отторгает от него людей. Как он может рассчитывать на то, что мы будем в состоянии рекламировать его, если он не идет на сотрудничество с нами? Он указывает на Де Ла Хойю, но Де Ла Хойя был чрезвычайно открыт к сотрудничеству и прилагал усилия к тому, чтобы стать одним из самых притягательных участников боксерских поединков.

Скандирование «С-Ш-А!», исходившее, скорее всего, от военного персонала базы, получившего бесплатные билеты, слилось с выкриками латиноамериканцев «Ме-кси-ка!», когда скорость Мейвезера на раннем этапе схватки вывела его вперед и стала причиной того, что из носа Кастильо заструилась кровь.

Флойд, попросивший у себя в углу промассировать ему плечо в перерыве между первым и вторым раундами, во втором боксировал в правосторонней стойке. Когда их ноги сплелись, Кастильо рухнул на пол, но рефери посчитал, что он лишь поскользнулся. Спустя несколько мгновений оба зашатались после столкновения головами.

Все трое судей отдали преимущество в первых четырех раундах претенденту.

Мейвезер много перемещался, однако Кастильо к пятому и шестому раундам сокращал разрыв. Его тяжелый прямой удар правой поймал Флойда на канатах, а под конец седьмого раунда толпа взорвалась, когда Кастильо провел атаку левой в корпус и оверхенд правой.

– Покажи мне что-нибудь в ответ, – прокричал Роджер Мейвезер, когда Флойд рухнул на стул перед началом восьмого раунда. Когда он начался, у чемпиона было больше успешных завершений, Кастильо доводил до цели верхние и нижние удары, но рефери Вик Дракулич снял у него очко при завершении раунда, когда Кастильо поймал Флойда левым хуком после гонга, в то время как Дракулич пытался их разнять.

Кастильо вышел в девятом раунде, выбрасывая удар за ударом, и оба боксера сошлись в ближней схватке за контроль над боем. И вновь после сигнала гонга об окончании раунда последовали удары. На этот раз уже Мейвезер попал в Кастильо левой явно после того, как прозвучал гонг.

Дракулич, похоже, надолго и глубоко задумался о том, снимать ли с Мейвезера очко. Приглашенный комментатор НВО Джордж Форман призывал его к этому. Но рефери снимать очко не стал.

Флойд доводил до цели левые крюки и джебы, парируя джебами удары Кастильо, но не смог замедлить в десятом раунде по-разбойничьи наседавшего мексиканца. Когда они боролись в ближнем бою, Мейвезер, похоже, попытался, выставляя локоть в сторону чемпиона, вынудить Кастильо попасть под удар своей правой, и это стоило американцу очка. «Следите за своим локтем», – приказал Дракулич.

В одиннадцатом раунде имел место довольно красивый ближний бой. Никто из бойцов не отступал, оба твердо стояли и пробивали удары. Трудно было выделить кого-то одного из них, но, возможно, это был тяжелейший раунд в карьере Мейвезера за все время.

Удары Кастильо левой, похоже, пару раз отклонились ниже пояса во время последнего раунда, однако ни Мейвезер, ни Дракулич не обратили на это внимания. В двенадцатом раунде боксеры набросились друг на друга с такой силой, будто все зависело от его исхода, и все же разницы между ними почти не чувствовалось. Толпа начинала реветь при каждой атаке, при каждом панче. Они рубились вплоть до гонга и даже после того, как он прозвучал, пока Дракулич не растащил их.

Все, Мерчант, Лэмпли и местный судья НВО Гарольд Ледерман, полагали, что Кастильо сделал достаточно. Ледерман думал, что Кастильо победил в семи раундах, Мейвезер – в четырех, и один раунд был ничейным, что означало, что чемпион сохранит титул с перевесом 115–111.

Но когда Майкл Баффер анонсировал судейское решение, публика взорвалась неодобрительным гулом. Кастильо вскинул руки в воздух. Флойда, вцепившегося руками в свои пояса WBC, подняли на плечи товарищей по команде и пронесли вокруг ринга. Наименее популярный человек на этой «вечеринке» закатил глаза к небесам и благодарил Бога.

На ринге Мерчант вцепился зубами в Мейвезера, спрашивая, чувствовал ли он, что бой был на равных, и был ли он «легким», как он ранее предсказывал.

– Вы должны понимать: я побил этого парня поврежденной рукой. Но я не собираюсь оправдываться, – сказал он. – Если он хочет матч-реванш, мы можем снова сойтись.

– Я думал, что я победил. К сожалению, судьи со мной не согласились, – сказал явно уязвленный Кастильо. – В какой-то момент он причинил мне боль левым хуком, но, думаю, я причинил ему боли гораздо больше.

– Я не согласен с тем, как велся подсчет очков, – сказал Арум. – Я не к тому это говорю, что Мейвезер не победил, но не с таким же отрывом. Это смехотворно.

В то время как одни кричали об ограблении, а Мерчант спрашивал Кастильо, не получил ли Мейвезер решение судей в свою пользу потому, что жил в этом городе и дрался «у себя дома», Форман взглянул на оборотную сторону дела. Он сказал, что это как раз то, что нужно для карьеры Мейвезера, что матч-реванш превратит его в звезду абонентского (платного) телевидения. Такое мнение, возможно, разделялось не всеми, было много таких, кто считал, что добавление короны победителя в легком весе к растущей коллекции поясов принесло репутации Мейвезера больше вреда, чем пользы.

Леонард Эллерб, осматривая в раздевалке после поединка левое плечо Флойда, заставил нового чемпиона застонать, когда нажал на травмированную область. Он сказал, что Флойд повредил плечо за два дня до боя, когда нанес сокрушительный удар по боксерскому мешку, и что это помешало ему выбрасывать удары правой рукой. Диагноз хирурга-ортопеда гласил, что это – растяжение связок плечевого сустава в результате воспаления вращающейся манжеты, вызывающее боль и дискомфорт, но не требующее хирургического вмешательства.

– Мейвезер хорошо дрался вначале, – согласился Кастильо, – но это долгий бой, и я продержался до самого конца. И когда я полностью отрабатывал все это время, что же видели судьи?

– Он сильный малый, – признал Мейвезер. – Но он дрался с одноруким противником и все же проиграл. Я многое показал, потому что я дрался одной рукой с великим чемпионом и все же победил его.

Джерри Рот, один из судей, чья оценка (115–111) была в пользу Мейвезера, сказал, что статистика панчей не отражает ход поединка.

– Каждый раз, когда я видел, как Кастильо становился агрессивным, перемещения Мейвезера сбивали меня с толку. В действиях Кастильо я не видел эффективной агрессии, – сказал он.

Оскар Де Ла Хойя, наблюдавший за поединком дома по телевидению, считал, что победу заслужил Кастильо. Набирая обороты, Мейвезер говорил о своем желании однажды подняться до категории полусреднего веса и расправиться с Золотым Мальчиком профессионального бокса.

– Мейвезер ничего не добьется, жалуясь и желая сразиться со мной, говоря, что не получает достаточно денег и все такое прочее, – сказал Де Ла Хойя. – Просто продолжай побеждать на ринге, выкладывайся на все сто, продолжай улыбаться, оставайся приличным человеком вне ринга, и поединки у тебя будут.

Брэди считал, что Мейвезеру еще далеко до звездных вершин.

– От суперзвезд дыхание должно перехватывать, – сказал он, – а от Мейвезера не перехватывает. Послужной у него 28—0 (21), но он не Шугар Рэй Леонард и не Рой Джонс. В свои двадцать пять он не станет таким, как они.

Кастильо хотел вновь побороться, хотя и сомневался, что у него появится такая возможность.

– Он разглагольствовал, – сказал Кастильо о Флойде, – а я дрался. Люди делились с вами, о чем они думали. Я надеюсь, что он – человек слова и у нас будет матч-реванш. Я сделаю то же самое. Я понимаю его и его стиль, и я знаю, как победить этот стиль. Я уже победил его, просто мне надо будет повторить то же самое. И я не упущу такой шанс, если получу его. Судьи должны быть беспристрастными, но я получу матч-реванш. Я слышал об этом от самого Боба Арума.

Мейвезер немедленно ответил, что он открыт для еще одного поединка с Кастильо, и WBC выступил с заявлением в поддержку второго матча.

– Он был классным парнем, – сказал Флойд, – и нанес мне удар, когда не следовало этого делать. Я не избегаю боев с кем бы то ни было. Я хочу лучшего. И если люди думают, что этот парень один из лучших, я буду рад сделать это еще раз. Я более чем готов к этому.

В качестве протеста журнал «Ринг», призывавший к немедленному матчу-реваншу, назвал Кастильо «Боксером месяца», и, как следствие, Мейвезер скатился на седьмое место в составляемом этим изданием списке бойцов «паунд-фор-паунд». Там же было сказано, что ему придется лучше проявить себя, чем во время первого поединка, чтобы избежать дальнейшего сползания по шкале рейтингов.

Найджел Коллинз, редактор журнала, отправил непосредственное послание Мейвезеру в своей колонке, коснувшись проблем Флойда на ринге и вне его.

«Поступи правильно, – написал Коллинз, называвший решения судей «предсказуемыми», – дай Кастильо матч-реванш и не распускай руки за пределами ринга. В этом случае, возможно, они не будут так болеть, и у тебя появится еще один шанс проявить себя в противостоянии с Кастильо».

В том же номере журнала имя Мейвезера вновь появилось в разделе «За пределами ринга», в котором обычно помещались материалы о неприятных случаях с боксерами, происходившими за пределами спортивных арен, публиковались сплетни из спортзалов или пересказывались судебные иски. На этот раз журнал писал: после того как Мейвезер признал себя виновным в суде Лас-Вегаса по двум пунктам обвинения в домашнем насилии и по одному обвинению в предполагаемом нанесении побоев Мелиссе Брим, матери одного из его троих детей, третий обвинительный приговор может повлечь за собой тюремное заключение сроком на семь лет. «Ринг» сообщал, что еще одно обвинение в домашнем насилии, сделанное Джози Харрис, матерью двух других детей Мейвезера, было снято в рамках сделки о признании вины.

Коллинз сослался на то, что имя Флойда часто упоминалось в разделе «За пределами ринга».

– Я следовал своим принципам, когда писал в журнале «Ринг», и поэтому прилагал все усилия к тому, чтобы не писать дурное о боксерах, – говорил он. – Разумеется, случалось такое, что нельзя было проигнорировать, и мы писали об этом. И я не испытывал на этот счет никаких сомнений. Однако, вместо того чтобы публиковать серию статей о трудностях, с которыми сталкивался Флойд (когда он не собирался отправляться за решетку), мы размещали материал в своем разделе «За пределами ринга». А недостатка в таких материалах не было.

А вот их тогдашний список боксеров «паунд-фор-паунд». Под номером один в нем был Хопкинс, вторым указан Джонс (несмотря на непримечательные победы над уступавшими ему в силе претендентами), на третьем месте значился мексиканец Антонио Баррера, выступавший в полулегком весе. Форрест переместился на четвертое и был опять настроен на бой и победу над Мосли, Тринидад опустился на пятое место, лишь на шаг опережая Мосли. Список десяти лучших завершали Костя Цзю, Де Ла Хойя и тяжеловес Леннокс Льюис. Кастильо был двенадцатым.

У Мейвезера, разумеется, было свое мнение, и он им поделился с Томасом Джербаси. Флойд считал, что Джонс, возможно, один из лучших, но что он сам должен занимать в списке более высокое место, чем уроженец Пенсаколы, исходя из того, с кем ему приходилось биться.

– Рой Джонс и я – это два разных боксера, – сказал Мейвезер. – Я дерусь с настоящими соперниками; я не дерусь с таксистами. Я не утверждаю, что он не может побить первоклассных противников, но это я дерусь с первоклассными парнями в своей весовой категории. Вы не можете сравнивать нас двоих. Я думаю, Рой Джонс – один из лучших; он чертовски хороший боец. Но было бы куда интереснее, если бы у него было с кем соперничать на равных.

В июне Диего Корралес вышел из тюрьмы в Трейси (штат Калифорния). Он провел за решеткой дополнительные три месяца, потому что не всегда оставался «послушным заключенным».

Он начал тренироваться в спарринге на следующий день после освобождения, будучи напрочь лишен возможности заниматься этим в тюрьме. Ему было двадцать четыре года, его менеджером должен был стать Джеймс Принс, и он заявил, что будет драться в категории легкого веса, если найдется подходящий противник. Он хотел лишь одного поединка.

– Если я окажусь в подходящей физической форме, то это будет в категории до 135 фунтов из-за того, кто там сейчас чемпион. Моя мотивация – это Флойд. Я намерен вернуться туда, где я был. И даже больше, чем намерен, – сказал он.

Тем не менее Флойд был нацелен на то, чтобы вновь встретиться с Кастильо, и ему отдавали должное за это. Ли Сэмюэлс из «Top Rank» заявил, что Мейвезер не против матча-реванша, а затем надеется свести счеты по спаррингу с Полом Спадафорой перед тем, как выйти на бой с Цзю. Матчу-реваншу, похоже, было суждено состояться в «Staples Center» в Лос-Анджелесе – перед тем, как Мейвезер прибегнул к своей магии и добился его проведения в Вегасе во время мероприятия, гвоздем которого был заявлен поединок за титул чемпиона мира в тяжелом весе между Владимиром Кличко и Джамилем Макклайном.

Спустя восемь месяцев после боя Мейвезера и Кастильо, состоявшегося 20 апреля 2002 года, они вновь встретились на ринге. На календаре было 7 декабря, и каждый из них был намерен что-то доказать. Мейвезер утверждал, что он полностью залечил свое плечо. Кастильо заявил, что он завершит начатое. Повсеместно высказывалось мнение, что Мейвезеру удастся поднять уровень своего мастерства по сравнению с предыдущим поединком, тогда как Кастильо уже проявил максимум того, что мог дать, и теперь, в двадцать восемь лет, у него оставалось мало возможностей для дальнейшего совершенствования.

Первоначально дата проведения матча была назначена на 5 октября, однако тендинит в области левой лодыжки у Кастильо, из-за которого бывший чемпион не смог тренироваться, стал причиной вынужденной задержки поединка.

Мейвезер тоже смог воспользоваться дополнительным временем перед боем. В сентябре Джози Харрис, мать двоих детей Флойда, заявила, что автомобиль, принадлежавший Мейвезеру, пытался подрезать ее машину на дороге в Вегасе.

Адвокат Мейвезера Ричард Райт заявил, что Флойд находился на пассажирском сиденье. Этот инцидент произошел после того, как в марте ему был вынесен условный приговор за домашнее насилие и побои, не имевшие тяжелых последствий.

Грэм Хьюстон писал тогда, что Мейвезер накануне матча-реванша с Кастильо предпринял атаку, целью которой было – завоевание симпатий. Он даже обнял соперника во время процедуры взвешивания накануне поединка. Был ли он благодарен мексиканцу за то, что благодаря ему он заручился выплатой еще одного крупного гонорара, на этот раз в размере $2,4 млн? Играл ли он перед камерами? Или же эти двое крепили бойцовскую дружбу, которая может появиться только на ринге? В любом случае это мало походило на прежнее враждебное противостояние с Корралесом.

Между тем то, что в некоторых СМИ высказывалось мнение, что ранее победил Кастильо, все еще раздражало Красавчика.

– Я не обращаю внимания на то, что говорят СМИ, – поделился Мейвезер с репортером Джербаси, когда тот навестил его на тренировочной базе в Лас-Вегасе. – Они всегда стараются сгустить негатив и хватаются за то, о чем понятия не имеют. Но не об этом я беспокоюсь. Я буду прежним старым Флойдом и буду делать то, что надо. Люди просто ждут моего падения. Хотят стать свидетелями моего поражения. Все, кто когда-либо находился на вершине, проигрывали на пике той игры, которую они вели. Я не собираюсь проигрывать. Я буду продолжать упорно работать и делать то, что я должен делать. Деньги – это хорошо, но нет предела тому, чего я действительно стою. Бокс – это прикольно, но теперь это – работа. Я уже дрался в сотне боев за здорово живешь (когда был любителем). Теперь, когда я профи, это мое вознаграждение.

Бабушка Флойда, Бернис, сказала комментатору «Sky Sports» Яну Дарку, что у нахального боксера жизнь лучше складывается, если он пытается обрасти друзьями – вместо того чтобы наживать врагов.

– Я думаю, что он услышал, – сказала она. – Я говорила ему: ты не должен продолжать в таком духе, обижая людей. Неправильно так поступать.

Флойд слушал, но только частично. Он пропустил в четверг пресс-конференцию перед боем, в результате чего покрасневшему Аруму пришлось преподносить прессе поединок, имея рядом с собой только одного боксера и притом – не чемпиона.

– Есть ли в этом смысл? – спрашивал Арум. – Я очень сожалею по этому поводу, по-настоящему сожалею. Я продвигал Флойда-младшего с самого начала его карьеры и хочу извиниться за него. Зигфрид и Рой «исчезли», как будет с ним, я не знаю. Если бы я мог ответить вам (относительно его местонахождения), я бы сообщил.

Арум хотел, чтобы поединок транслировался по платному телевидению из Лос-Анджелеса. Флойд считал, что с огромной долей зрителей мексиканского происхождения он не может рассчитывать на справедливое отношение. Арум сказал, что он также хотел, чтобы местом проведения боя стал Нью-Йорк. Флойд хотел Вегас.

Ларри Мерчант задавался вопросом, как удалось Аруму сделать его мировой звездой, если он не может покинуть родной штат.

– Так как же он собирается стать национальной фигурой, если он застрял здесь, в Лас-Вегасе, и никогда из него не выезжает? – спрашивал Мерчант, в то время как Флойд направлялся к рингу в комплексе «Mandalay Bay», чтобы во второй раз сразиться с Кастильо.

Даже в Вегасе его приняли в лучшем случае с безразличием, когда его имя объявили толпе из чуть более 6500 зрителей.

Мейвезер стал боксировать с самого начала, все время перемещаясь, тогда как Кастильо пытался сократить расстояние между ними, набирая очки ударами ведущей левой, джебами и хуками.

Флойд вошел в клинч, когда претендент попытался удержать его во втором раунде, и пробил джебы в корпус Кастильо. Уже к концу второго раунда Кастильо начинал выглядеть как потерявший терпение и раздраженный человек.

Когда в конце третьего раунда прозвучал гонг, Кастильо выбросил в цель свой лучший удар за всю схватку, тяжелый как дубинкой. Флойд сказал ему, что это запоздалый удар, но затем протянул руку и коснулся ею перчаток соперника, перед тем как вернуться в свой угол.

Перед началом четвертого раунда угол мексиканца умолял его использовать комбинации ударов. Флойду было сказано продолжать работать джебами. В следующем раунде Кастильо был более агрессивен, но ему пришлось заплатить за слишком близкий и слишком опрометчивый подход окровавленным носом. Перед шестым раундом Роджер сказал, что Флойд мог бы использовать либо свой левый джеб, либо прямой удар передней правой для того, чтобы набрать очки, а затем взял тайм-аут, чтобы переговорить с рефери Джо Кортесом, прося его следить за ударами ниже пояса, которые может нанести Кастильо. Он был обеспокоен тем, что Кастильо бил его племянника по бедрам.

После того как позади осталась половина поединка и должен был начаться седьмой раунд, Кастильо получил совет атаковать Мейвезера. Казалось, что отчаяние уже охватывает претендента, хотя некоторые считали, что Кастильо проявил себя лучше в четвертом и пятом раундах и хорошо вел бой. В седьмом раунде оценка Мерчанта выглядела как 3–3, в то время как Кастильо снова преследовал Флойда. И тогда чемпион улучил момент, чтобы подмигнуть с ринга стоявшему рядом Ларри.

Теперь уже кровь струилась из ноздрей обоих боксеров. Кастильо удавались удары правой оверхендом и по корпусу в его лучший период боя. Флойд, похоже, сделал достаточно для того, чтобы победить в восьмом раунде, выбрасывая в цель несколько хороших ударов правой и вновь становясь неуловимым. Однако в девятом Кастильо был резче, и исход поединка висел на острие ножа.

– Он выигрывает раунды своими паршивыми джебами, – услышал Кастильо в своем углу. – Давай не смей говорить мне, что ты этого не можешь сделать.

– Я могу, – бросил он в ответ.

– Ну, так сделай!

В одиннадцатом Флойд был точнее, хорошо контратаковал, а в языке тела Кастильо читалась нехватка позитива. Он с трудом продирался вперед вместо того, чтобы обдумывать свои действия или пробивать защиту с боем. Кровь теперь текла ручьем у него из носа, но закончил он раунд сильнее, нежели начинал его.

И все же Кастильо, кажется, полагал, что этот бой не между равными соперниками. «Не могу понять его стиля, – говорил он своей команде. – Он просто неуловимый».

За раунд до конца встречи Мейвезер имел преимущество по всем показателям, и оно было недостижимым. Когда раздался гонг, возвещавший окончание боя, Кастильо ринулся вперед и навесил удар правой. Ноги боксеров запутались, и Мейвезер, отлетев назад, приземлился на пятую точку. Толпа взревела. Возможно, сидевшим на дешевых местах показалось, что Флойда сразил удар правой. Ничего подобного. Флойд закончил поединок, усевшись в своих шортах на ринге, и затем внимание переключилось с ринга на судей.

Увидят ли они в Мейвезере победителя, исходя из его боксирования и перемещений, или же проявят сочувствие Кастильо из-за решения, вынесенного не в его пользу после первого боя? Казалось, что подсчитать результаты повторного поединка было легче. Мейвезер отработал в этом бою ненамного больше, однако Кастильо в этот раз, похоже, сделал меньше, чем тогда.

Судейские подсчеты 115–113, 115–113 и 116–113 были справедливыми и, возможно, даже лестными для претендента – Кастильо.

На этот раз приговор средств массовой информации, судейские решения и статистика боя – все это было в пользу Флойда. Мейвезер довел до цели 74 из 164 выброшенных силовых ударов – 45 % попаданий – и 162 из 399 панчей, что означало весьма внушительный общий показатель ударов, попавших в цель, – 41 %. Отчаяние Кастильо сказалось на его результатах: всего 101 дошедший до цели удар из 427 выброшенных силовых ударов (24 %) и, соответственно, 137 из 604 панчей в общей сложности (23 %).

Мейвезер говорил, что бой будет легче, но он ничего не говорил о том, что он будет более зрелищным.

– Мой план перед началом боя заключался в том, чтобы просто боксировать, боксировать больше, действовать с умом и не выбрасывать силовых ударов, – сказал он.

«Думаю, Мейвезер преподал Кастильо урок боксирования из двенадцати раундов», – написал Грэм Хьюстон в журнале «Boxing Monthly». Он полагал, что Флойд провел бой с осторожностью, скорее рассчитывая победить по очкам, нежели рискуя своей рукой при попытке закончить бой досрочной победой.

Пишущий для «Boxing News» ветеран-историк спорта Боб Ми, на которого бой не произвел впечатления, согласился с такой точкой зрения: «Двадцатилетний американец позировал, уходил в защиту, сходился в ближнем бою и выбрасывал одиночные панчи вместо того, чтобы отважиться на тяжелую схватку».

Ми сказал, что Флойд в основном «выманил Кастильо из борьбы» – с точки зрения непрофессионалов, он сделал ровно столько, сколько было надо для победы, не предпринимая ничего сверх того.

– Думаю, Кастильо был уже готов в последних раундах. Но моя левая рука была повреждена, – сказал Флойд, – думаю, в пятом или шестом раунде. Так что я не мог пробивать комбинациями, к которым я хотел прибегнуть позднее во время боя. Поэтому в конце я просто боксировал и использовал защиту.

Мейвезер назвал себя «черной овцой бокса», а затем сказал, что он боролся вопреки всем обстоятельствам. А когда Мерчант попросил его разъяснить его заявление, он ответил так: «Я чувствую, будто все против Флойда Мейвезера».

– Я на протяжении всего боя в тот день не мог найти его, – признался Кастильо. – Я не мог раскусить его. У него более умная манера боя. В этот раз я не ощутил, что чего-то добился.

– На этот раз никто не может сказать, что поединок был спорным, – сказал Арум. – Это была чистая победа.

Однако напряженность в отношениях между боксером и промоутером, всплывшая после неявки Флойда на пресс-конференцию перед боем, вряд ли растаяла.