Помоги проекту - поделись книгой:
Детали – такие, как эта доска – стали навязчивой идеей Унаи в годы работы в «Валенсии», вызывая обсуждения в раздевалке. «Он кошмарил нас этим, – смеется Бруно Сальтор, пришедший в клуб в 2009-м и ушедший, как и Унаи, в 2012-м. – Задавал вопросы, и для некоторых это была сущая пытка – объяснить предлагаемую систему или просто ответить ему. […] Унаи любил использовать лазерную указку, чтобы привлечь наше внимание, когда что-то объяснял. Во время одной из бесед кто-то из игроков спрятал указку. Унаи вернулся в раздевалку и поинтересовался, где она, собираясь начать свою беседу. Никто ничего не ответил. Не успел он отвернуться, как игрок, забравший указку, вытащил ее и быстро прочертил ей по доске линию. Унаи развернулся обратно, чтобы обнаружить того, кто это сделал. В течение следующих десяти минут он пытался заметить, у кого же все-таки его указка, и каждый раз, когда он поворачивался к нам спиной, на доске появлялась светящаяся линия. Отличный момент – учитывая, что
К счастью, Эмери регулярно проводил вечера в «Кайлюзе» – баскском ресторане, владельцем которого теперь является. После поражений в матчах и в другие грустные моменты, по его собственным словам, «больше всего на свете я хочу спрятаться на три дня и не показываться, чтобы все обо мне забыли»[18], и лишь блюда шеф-повара Елены Салданья могли отвлечь его от тяжелых мыслей. Сидя перед
Хуан Мата, второй после Альваро Негредо бомбардир, подписал контракт с «Валенсией» в 2007-м. Выступая за команду в первом сезоне, он вышел на поле в 25 матчах и забил 5 голов. Но с приходом Эмери он стал демонстрировать сумасшедший рост. За три года провел 137 матчей и забил 37 мячей, войдя в состав сборной Испании и выиграв в ее составе чемпионат мира – 2010.
Начало
У каждого игрока свои потребности. Когда в команду пришел Унаи, мне было необходимо чувствовать уверенность, ведь у любого футболиста всегда присутствуют какие-либо сомнения. Только что завершился мой первый сезон в «Валенсии», мы выиграли Королевский кубок, но в глубине души я понимал, что следующий сезон будет намного более сложным. Многие игроки отлично показывают себя на старте, но немногим удается оставаться на желаемом уровне. Мне понравилось, что и как говорил Унаи во время нашей первой встречи. Я ощутил доверие с его стороны, и это позволило мне поверить в себя и начать расти в профессиональном плане. Он поддержал меня на старте моей карьеры самым правильным образом.
Тактика
Я играл и в центре, и слева, и «десятку», и на правом фланге! Помню матч против «Нумансии» – он поставил меня на острие атаки, потому что туда было больше некого поставить, это единственный раз, когда я играл центрального нападающего. [Смеется.] Мы много работали над тактикой – даже думающие игроки и даже нападающие: отрабатывали игру при потере мяча, всякие специфические моменты – как перегруппироваться на поле и т. д. Больше всего я запомнил, что он уделял внимание перехватам пасов. У него в запасе было просто невероятное количество вариантов действия. Порой нам не хватало пальцев, чтобы их все сосчитать. [Смеется.] Это тренер, который очень много работает над стратегией, применимой для различных элементов игры, угловых, штрафных ударов и так далее. Кроме того, он всегда адаптирует тактику к конкретному сопернику. Вместе с Хуаном Карлосом они быстро придумывали новые варианты действий, и благодаря этому мы неоднократно выигрывали. Часто мы удивлялись этому: было непросто запомнить все его идеи и нужным образом воспроизвести их в следующем матче. [Смеется.] Мы поочередно отрабатывали варианты с блокированием соперника, а в другой раз – с оставлением мяча в атаке находящемуся сзади партнеру. Помню, как отрабатывали розыгрыш штрафных. Вместо того чтобы всем группироваться в одном месте, мы разделялись: двое игроков оставались в центральной части, а еще четверо распределялись по двое на левый и правый фланги. Один из этих двоих блокировал защитника, а другой простреливал в дальний угол. Исполнитель штрафного поднимал вверх правую или левую руку. Не знаю, как Унаи этого добивался, но если вверх поднималась правая рука, то и мяч переводился на правый фланг. И наоборот. [Смеется.]
Психология
Каждый тренер, которого я знал, имел собственный стиль работы. Полагаю, особенностью стиля Эмери, помимо традиционных моментов, была манера общения, которой он придерживался. Разговаривая с нами, он невзначай набрасывал на доске три, четыре, пять идей. Затем он начинал пояснять их. Иногда это были пять фраз или метафор, которые он истолковывал. В основном они касались позитивного настроя, командного духа и ценностей, которые он хотел привить игрокам. Чтобы добиться желаемого, он делал то, что не делал больше никто, – с помощью этих пунктов, этих фраз. Он мог говорить очень долго, не считаясь со временем, но всегда сохранял напряженную интонацию и постоянно задавал нам вопросы. Начиналось обсуждение, в котором активно участвовали все. Помню, он часто возвращался к критике в наш адрес после того или иного проигранного матча. Это была довольно резкая критика, и он рассказывал нам, как общаться с прессой и реагировать на эту критику: «Когда дела идут плохо, я не читаю то, что о нас пишут. Я не позволяю себе поддаваться их влиянию и просматриваю прессу, только когда все складывается удачно». Он любит позитивные моменты и ту энергию, которую они придают. Унаи – первый тренер, кто показал нам, что отношение к критикам может быть комплексным: на них можно влиять, ими можно управлять, использовать сказанное в своих целях. Быть профессиональным футболистом означает подвергаться критике по итогам любого матча, но он показал нам, что мы должны быть выше этого, что журналисты вольны говорить то, что им вздумается, но мы должны делать нашу работу – идти вперед. […] На мой взгляд, эмоциональный фактор в спорте и особенно в футболе – крайне важный феномен. Доверие раскрепощает тебя, заставляет пробовать на поле разные вещи. Ты должен быть свободен делать то, что подсказывает тебе собственное тело. Но иногда психологический прессинг от осознания важности победы и страх поражения ограничивают тебя. Я говорил об этом с Унаи и Карседо, поскольку мне необходимо было это обсудить с ними. Их позитивный настрой даже в самые сложные моменты игры заставлял игроков чувствовать себя на поле уверенно. Вот то, что пережил лично я.
Резюмируя сказанное
Унаи помог мне усвоить, что психология для профессионального спорта является важнейшим фактором, что каждый эпизод имеет огромное значение, а правильно выбранная стратегия определяет результат матча. Он использовал мое умение приспосабливаться к игре на разных позициях, благодаря чему я стал играть намного лучше, чем прежде. Мне повезло попасть в команду, которая меня приняла, команду, состоявшую из опытнейших ветеранов и молодых игроков… [Делает паузу.] Я играл в атаке вместе с Вильей и Сильвой. Я воспользовался этим и многому у них научился. Шанс для такого молодого игрока, как я, оказаться в «Валенсии» был просто фантастическим.
11. Страна теней
«Быстро время бежит, да?» – Взгляд Иньяки Беа становится суровым. Бывший защитник «Лорки» тщательно изучал «профессиональный рост Унаи», постоянно находясь с ним в контакте. «Он впечатлял меня тем, как все быстро происходило… Он мог бы потерять контроль над траекторией собственного движения. Но нет, Унаи продолжал восхождение, не оглядываясь назад». Между его стартом в роли тренера, состоявшимся в муках 9 января 2005 года в «Сегунде Б» (Третий дивизион) на стадионе «Сан-Педро» в Эсихе, и первым матчем в Лиге чемпионов с «Бурсаспором» 14 сентября 2010-го (выигрыш со счетом 4:0) прошло всего пять с половиной лет! Человек редко может реализовать свою мечту, но он все равно должен к этому стремиться! Все, что он заслужил, он получит!» – полагает Альберто Бенито, прекрасно понимая, что мужчины часто грезят о чем-либо, не представляя, какими путями добиться желаемого, предпочитая в итоге отказаться от любых усилий и писать, сидя за компьютером, что никакого кубка с большими ручками или точки G не существует вовсе. «Мы вместе играли в Толедо и ездили в Мадрид, чтобы – иногда тайком – посмотреть на тренировки «Реала» и «Атлетико». По воскресеньям, когда была такая возможность, мы приезжали на игры «Райо Вальекано» и других мадридских клубов. Он всегда любил футбол и все, что с футболом связано, однако Унаи сформировался как бы вне этого эпицентра, как самоучка. Унаи учился в институте имени Йохана Кройфа, начал исследовать особенности психологического подхода, прочитав множество книг по теме лидерства и теории управления. […] Эта эволюция позволила ему овладеть механизмами противостояния психологическому давлению извне; он даже научился использовать его в своих целях. Тренер Эмери и игрок Эмери – два совершенно разных человека. Полная трансформация».
На протяжении четвертого сезона, проведенного Эмери в «Валенсии», обе стороны знали, что статус кво сохранится. Третье место в «Примере» и выход в Лигу чемпионов, а также договоренность о сотрудничестве, достигнутая за год до этого между Мануэлем Льоренте и Унаи, в целом обещали неплохое будущее. «Во время контрактов с «Лоркой», «Альмерией» и «Валенсией» он до конца выполнял свои обязательства. Многие ли тренеры так поступают? – задается вопросом Франсиско, воспитанник «Альмерии», ставший в 2011-м тренером резерва этой команды, которая оказалась в «Сегунде Б». – Это многое говорит о тренере, его психологической выносливости и настойчивости». В современном футболе тренер редко проводит четыре года в одной и той же команде. По «шкале «Местальи» это почти миф, история из прошлого: сродни историям гениального Альфредо ди Стефано (1970–1974), знаменитого Хасинто Кинкосеса[19] и чеха Антонина Фивебра, первого тренера «оранжевых». Больше ни один тренер не продержался в «Валенсии» столько, сколько Эмери, руководивший действиями «
Это признание, однако, не повлияло на уход баска; в следующем году его заменил Мануэль Пеллегрино, бывший обладатель Кубка УЕФА и партнер Бенитеса по «Ливерпулю» и «Интеру». Победа над «Вильярреалом» (1:0) в предпоследний день тренерства Эмери была встречена буднично: все испытали облегчение от того, что приключение заканчивается. Некоторый символизм был в том, что последняя игра «Валенсии» с Эмери в качестве тренера прошла у него дома – на стадионе «Аноэта», где он вырос и возмужал. «Перед этим с ним на связь вышел «Реал Сосьедад» и предложил серьезную зарплату», – поясняет ситуацию Игор. Отличный шанс для клуба, проведшего перед этим несколько дрянных сезонов и стремящегося вернуться в «Сегунду», однако у Унаи были собственные планы. «Хочу уехать из Испании и попробовать себя в совершенно другом чемпионате, в другой стране». За несколько дней до окончания сезона в «Ла Лиге» Унаи дал свое согласие московскому «Спартаку» на три ближайших сезона, соблазнившись амбициями и деньгами собственника команды Леонида Федуна, российского бизнесмена, успешно инвестирующего в нефтяной («Лукойл») и финансовый бизнес[20]. Игор считает решение брата немного странным и поспешным: «Прямо перед тем, как он подписал контракт в Москве, ему сделала предложение «Рома».
Занявший второе место в российском чемпионате и вышедший в Лигу чемпионов, «Спартак» считается самым популярным футбольным клубом страны. Это подтверждает Алексей Прокопьев, председатель организации по защите прав человека «Россия-Либерте»: «Я влюбился в эту команду в шестилетнем возрасте. Первый матч, на котором я побывал, прошел под проливным дождем. Крыши на стадионе не было, поэтому деревянные скамейки и мы все промокли до нитки. Это было ужасно, учитывая состояние поля. Не помню ход игры и с кем тогда играл «Спартак», но отлично запомнил настроение – футбольную лихорадку, охватившую трибуны. Все стояли под дождем, пели и поддерживали команду. Видеть такое единодушие в людях, живших в СССР той поры… Подобное случалось очень редко». Родившийся в 1983-м, Алексей приехал во Францию в возрасте 12 лет, но не забыл ни родную страну, ни ее столицу, «государство в государстве» – как, смеясь, говорит он сам. «Футбол был поводом для друзей собраться вместе, не замечая и не обсуждая различия, существовавшие между нами. В 1991-м и 1993-м, когда по улицам ездили танки, именно футбол делал нас счастливыми. В 93-м, во время попытки очередного путча, нам запретили ходить в школу, это было слишком опасно. Тогда мы с приятелями пошли на небольшую площадку за школой и целый день играли в футбол. Это был способ ухода от реальности. Таким же уходом от реальности стала поддержка матчей «Спартака».
Бывший футболист сборной СССР, Попов – человек сдержанный. Его карьера развивалась между родиной, Израилем и Испанией, где в 1999-м он был партнером некоего Унаи Эмери в «Толедо». «Прилежный парень, командный игрок, с которым у меня никогда не было никаких проблем». Весной 2012 года Попов искал нового тренера для команды, в то время возглавляемой Валерием Карпиным, генеральным директором «Спартака» и, два с лишним года, врио главного тренера после ухода с этого поста Микаэля Лаудрупа. Однако все СМИ связывали переезд Эмери в Москву непосредственно с позицией Карпина, чьи годы выступлений в Испании, особенно за «Реал Сосьедад», были очень и очень успешными. «Я строил команду вокруг него. Я руководил хорошими игроками, менее хорошими и джентльменами. Валерий относился к последней категории», – хвалит своего бывшего игрока Райналь Денуйе, тренировавший «Реал» в те годы, когда баски забирались на вершину «Ла Лиги». Несмотря на кажущуюся очевидность, переход Унаи в «Спартак» не имел никакого отношения к Карпину, скорее напротив. «Это я предложил его президенту клуба, – уточняет Попов. – Он проявил себя как отличный тренер, добившись того, что «Валенсия» прошла квалификацию в Лигу чемпионов, притом что у него не было… Скажем так: игроки «Валенсии» были по уровню намного слабее, чем футболисты «Барсы» и «Реала» – такие же, как во всех остальных клубах. А поскольку философия «Спартака» – атакующая игра, я решил: вот наш человек, он подходит на пост тренера». Решение понравилось не всем. «Карпин перестал быть главным тренером, но оставался генеральным директором. Думаю, он всегда мечтал быть в первую очередь тренером клуба, а не просто формальным руководителем. Сразу же после назначения Унаи он дистанцировался и стал проявлять к новому тренеру ревность, поскольку не понимал, зачем того назначили». Да, мина замедленного действия была заложена с самого начала. Послушаем самого Эмери: «С первого дня Карпин не хотел, чтобы я тренировал «Спартак». Он хотел быть тренером сам, поэтому занял враждебную мне позицию. Все очень просто». Сезон еще не начался, но у всех уже возникло ощущение, что спектакля не избежать, причем было непонятно, где он развернется: на газоне или в кулуарах.
12. Шпион, который играл за «Спартак»
Как почти все российские футбольные клубы первого плана, «Спартак» больше десяти лет подряд приглашает к себе иностранных игроков. При Карпине в команде играли трое бразильцев (Рафаэл Кариока, Ари, Веллитон), два аргентинца (Маркос Рохо и Николас Пареха), испанец (Родри), ирландец (Эйден Макгиди) и голландец (Деми де Зеув). Рохо и Родри уехали летом 2012 года, Эмери стал бороться за нескольких известных игроков, которые пока оставались в составе команды: «Мне обещали сильную команду. По этой причине я и приехал сюда». Начались контакты с полузащитником «Вильярреала» Бруно Сориано по поводу его переезда в Москву. «Мы много раз встречались в офисе Карпина и обсуждали кандидатуры потенциальных игроков, которые смогли бы сделать команду конкурентоспособной для выступления в Лиге чемпионов», – рассказывает Микель Хауреги, приехавший в Москву вместе с Унаи и Хуаном Карлосом Карседо. Встречи продолжались, но желанные новобранцы все никак не прибывали – за исключением бразильской надежды Ромуло, купленного у «Васко де Гама» за 8 миллионов. «Унаи его плохо знал, однако Карпин был уверен в его таланте. К несчастью, в сентябре Ромуло серьезно травмировал колено. Это не лишило его игровых качеств, несколько лет спустя брат даже хотел взять его в «Севилью», – подчеркивает Игор. Остальные игроки, без сомнения, тоже были хороши, но не могли переломить ситуацию – на фоне таких звезд чемпионата, как Самюэль Это’О и Виллиан («Анжи») или Кейсуке Хонда (ЦСКА). В «Спартак» приехали Ким Чельстрем (из «Лиона»), о чьих человеческих и профессиональных качествах высоко отзывался Унаи, Хосе Мануэль Хурадо из «Шальке» и аргентинский защитник Хуан Мануэль Инсаурральде из «Бока Хуниорс»; последнего выбрал Карпин, при этом предполагалось, что Эмери тоже отсмотрел видеозаписи с образцами его игры. «У нас были возможности что-то сделать в чемпионате, но я быстро убедился: там есть команды, которые играют лучше нас…»
Будучи уверенным в своих силах, Унаи настаивал на внедрении в практику принципов, проверенных им в Испании. Приходилось торопиться. «Мы допускали ошибки, но кто их не делает? Надо было привыкнуть, узнать больше об атмосфере, которая окружает футбол в России. Для этого необходимо было выучить язык, но это очень сложно», – уточняет Карседо. Как ни странно, руководство «Спартака» не организовало уроки русского, мало заботясь о том, чтобы иностранный специалист выучил язык; это делал человек извне – Евгения Лариошкина. «Я не работала в «Спартаке», просто провела полгода в Гипускоа, на родине Унаи, – говорит она. – Я знала, что Унаи отправился работать в «Спартак» – команду, за которой я наблюдала и как журналист, наверное, старалась быть объективной в своих оценках. [Смеется.] Я написала ему, он ответил – вот так мы и начали работать вместе». Несколько раз в неделю Эмери под руководством Евгении изучал язык, который совершенно не понимал. «Если брать несколько уроков в неделю, нужны месяцы, чтобы достичь приличного уровня. Унаи столько работал на тренировках, готовясь к матчам, что ему просто не хватало времени полностью отдаться изучению русского языка. Специально для него я подготовила базовый курс, основанный на словах, имеющих отношение к футболу. Я объясняла ему главное, делая акцент на тех выражениях, которые он мог использовать в работе. Мы оба помешаны на футболе, поэтому часами могли говорить об игроках и матчах, не замечая времени». Тем не менее прогресс был медленным, что в клубе кое-кого раздражало. «Вначале действительно все было плохо, тяжело. Но надо отдать должное Унаи – если он за что-то берется, то делает это со всей душой. Это проявлялось и в изучении русского языка: он был мотивирован и не утратил своей мотивации до конца. Более того, он настаивал и на уроках английского, дабы лучше понимать игроков. Мало-помалу английским он стал заниматься даже больше, чем русским». Языковые трудности стали неожиданным препятствием. «Клубный переводчик иногда с трудом мог перевести идею, высказанную Унаи. Многие испанские выражения теряют всякий смысл, если точно переводить их на русский, и наоборот. Это породило много проблем. Мы втроем работали над видео. Вырезали и пересматривали куски, чтобы провести анализ защиты, нападения, стратегии, а также индивидуальный анализ каждого игрока соперника. После монтажа Унаи вносил последние штрихи, а затем пересказывал все игрокам. Перед матчем мы разбирали шесть-семь игр нашего будущего противника. Наша основная мысль заключалась в том, чтобы показать нашему левому латералю, как действует его оппонент на правом фланге, десять-одиннадцать типовых вариантов, чтобы наш игрок не удивлялся, если противник прибегнет к финту или переведет мяч на правую ногу. Однако игроки не всегда понимали, зачем нужна такая дотошность. У футболистов любой страны – свой собственный тренировочный стиль. Поэтому методы тренера должны быть эксклюзивными, не лучше и не хуже, чем раньше, просто иными. Без сомнения, мы делали ошибки, поскольку не приспособились к культурному своеобразию, иной манере российских игроков слушать и действовать. Вещи, обычные для Испании, будь то просмотры видео или время, отведенное на тренировки, здесь не всем казались чем-то естественным. Приходилось шаг за шагом объяснять особенности нашего метода».
Учитывая то, как «Спартак» начал сезон, эта самокритика могла бы показаться слишком строгой. «Если мне не изменяет память, – продолжает Попов, – мы выиграли четыре первых матча [в действительности три. –
Метафора не случайна. Неудачи продолжались, неделя за неделей, и становились все более болезненными. Обычно выходивший на замены Кирилл Комбаров как будто заразил брата-близнеца Дмитрия собственной неуклюжестью. Бедный полузащитник, отобранный в основной состав, умудрился забить гол в собственные ворота в игре с «Селтиком». «Обручи» выиграли 3:2, чему помогло удаление с поля Инсаурральде, и положили конец своей серии из девятнадцати неудачных игр в Лиге чемпионов. «Тренер, игроки, президент, генеральный директор, я – все мы должны были сесть вместе и напрямую обсудить некоторые вещи. Унаи не остался в «Спартаке» только потому, что это не было сделано», – клянется Попов. Поначалу сумевшая не растеряться в домашнем чемпионате (пятое место в турнирной таблице), народная команда последовательно проигрывала в ключевых встречах: с «Локомотивом» (2:1), «ЦСКА» (2:0) и махачкалинским «Анжи» (2:1) – в последнем матче «старик» Инсаурральде на 90-й минуте умудрился забить гол в свои же ворота. Потом последовало унизительное поражение от «Динамо» (0:5). «Унаи не смог понять российский менталитет. Он выработал определенный стиль поведения, общения с игроками и СМИ, но здесь все было по-другому, – продолжает спортивный директор клуба, приводя несколько конкретных примеров. – Он был слишком великодушен с игроками. Слишком! Не хватало дисциплины, тренировкам – серьезности. Он прощал их за опоздания, не штрафуя, поскольку и сам иногда опаздывал. Однажды мы играли на выезде, и один из игроков забыл свой паспорт. Даже для того, чтобы путешествовать по России, паспорт тебе необходим. Поскольку мы были «Спартаком», то особых проблем в таких случаях не возникало, но Унаи устроил ему выговор перед всеми: «Забыть паспорт означает не думать о команде. Не уважать своих товарищей, бла-бла-бла». Не проходит и недели, и мы отправляемся на игру с «Бенфикой» – регистрируемся на международный рейс. И единственным, кто забывает паспорт, оказывается… Унаи. Вся команда ждала три часа, пока ему привезут документ, чтобы мы наконец-то смогли улететь. Его слова расходились с поступками, поэтому игроки понемногу теряли к нему уважение…»
Раздевалка быстро стала минным полем – особенно после того, как Унаи посадил Артема Дзюбу на скамейку запасных. «У меня были с ним споры. Он был игроком основного состава, имел большое влияние на журналистов и чересчур много с ними общался. Как и некоторые другие игроки, – рассказывает Унаи. – Я стал чувствовать себя совершенно одиноким. Карпин совсем не помогал мне. Однажды он организовал встречу и стал нападать на моих помощников. Я защитил их и спросил, почему он так поступает. Началась серьезная ссора. [Делает паузу.] По одну сторону от меня находился Карпин, пытавшийся сделать мою жизнь невыносимой. С другой – был Дзюба, который старался настроить против меня остальных игроков и журналистов, едва я стал меньше выпускать его на поле. Я оказался в одиночестве, лишенный возможности поступать так, как хочу». Мораль: после полученной от «Динамо» 25 ноября 2012 года «пощечины» Унаи был уволен, проработав в «Спартаке» в общей сложности только полгода. «Карпин лично объявил это журналистам, которые в ответ стали ему аплодировать. Просто сюрреализм какой-то! Правда заключается в том, что мне вообще не следовало сюда приезжать. Я попал в слабый клуб, где никто мне не помогал. Уезжая, я сказал, что случившееся в основном связано с моим незнанием русского языка. Я сказал так, чтобы не подвергать себя опасности – я знаю, что в некоторых клубах говорить правду опасно. Если не верите – спросите Дмитрия Попова или президента – единственного, кто меня поддержал».
Если Леонид Федун, как и Карпин, не отвечает на вопросы, то Попов готов подтвердить большинство заявлений Эмери: «Он стал умнее. Он был неловок, но учился на своих ошибках; уверен, теперь он счастлив. С точки зрения тренерского мастерства, методологии обучения, индивидуальной манеры, тактики, упражнений, на мой взгляд, он один из лучших. Да, я настаиваю – один из лучших. Но он утратил контроль над командой, я неоднократно ему это говорил. Как-то раз, рано утром, во время подготовки к очередному матчу, два легионера были замечены в отеле с девицами. Все это знали. Унаи вызвал их к себе, но не наказал. А хочешь ты этого или нет, но игрок, которому подобное сошло с рук, начинает вести себя подобным образом постоянно. Впрочем, не эти грязные истории и не фотография Унаи с помощниками, сделанная в ресторане спустя несколько часов после проигрыша от ЦСКА, стали главным источником проблем. «Он совсем не обращал внимания на статус игрока. Всегда оценивал футболиста по персональным заслугам и вкладу в общее дело», – говорит Хауреги. Но как было соединить принципы «меритократии» с правилом РФПЛ, предписывающим обязательное нахождение на поле минимум четырех игроков-россиян?[22] «Я долгое время задавал этот вопрос Эмери как тренеру, – рассказывал Дзюба в интервью русской редакции «Евроспорта». – По его мнению, лучший игрок – Деми де Зеув. […] При том что талантливые, сильные российские игроки сидят на скамейке запасных и почти не появляются на поле. Играют в основном иностранцы. А где молодежь? Эмери убрал из «Спартака» почти всех молодых игроков. Лично я этого правда не понимаю».
Пусть немногие смогли оценить перформансы Дзюбы на Евро-2016 и в «Спартаке», и теперь воспитанник московского клуба продолжает профессионально расти в «Зените», но его слова наглядно демонстрируют сложившееся противостояние сторон. «Оглядываясь назад, многие болельщики спрашивают, почему Карпин не вмешивался в сложившуюся ситуацию, – замечает Прокопьев. – Он позволил ситуации с Эмери зайти в тупик и снова принял команду. Это не внесло ясности, но успокоило людей. Карпин никогда не улыбается и публично критикует игроков. Эмери всегда был позитивно настроен на общение с прессой, что совершенно чуждо российской спортивной культуре. Здесь тренер должен олицетворять власть и причинять страдания. О психологии часто вообще забывают».
«Спартак» завершил сезон 2012–2013 гг. четвертым, а через год Карпин был уволен за проигрыш команде «Тосно» из Третьего дивизиона. Трое его преемников, Дмитрий Гунько, Мурат Якин и Аленичев, не смогли переломить ситуацию к лучшему: шестое, шестое и пятое места в конце каждого очередного сезона. Однако с постепенным усилением влияния Дмитрия Попова и уходом Романа Асхабадзе – «серого кардинала», назначенного генеральным директором в тот момент, когда Карпин вновь стал тренером, клуб начал приходить в норму и разгонять круживших вокруг стервятников. Наметился даже определенный успех, несмотря на то что, по слухам, любой, кто приезжает на тренировочную базу, должен теперь предъявлять документ – для «ксерокопирования с целью избежать каких-либо проблем». Что, без сомнения, добавило колорита в фольклор, связанный с любимой командой москвичей. «Наш клуб в самом деле пережил много страданий, и красный цвет в его эмблеме символизирует пролитую кровь», – считает Прокопьев, опираясь на многочисленные книги, вышедшие в России, и прекрасный труд англичанина Роберта Эдельмана «Московский Спартак». История народной команды в стране рабочих»: «После 1953 года «Спартак» постоянно находился под покровительством высших партийных чинов, но продолжал нести на своем теле шрамы, оставшиеся от сталинской эпохи. Создатели команды, братья Николай, Петр и Андрей Старостины, провели по двенадцать лет в лагерях, четвертый брат, Александр, капитан команды, тоже был арестован. Отца лучшего бомбардира Симоняна бросили в тюрьму, чтобы заставить его сына перейти в тбилисское «Динамо». Еще одна звезда, Сальников, стал жертвой шантажа и был вынужден покинуть клуб». Таковы неопровержимые факты, пусть даже спартаковские фанаты и считают мистификацией историю, изложенную в книге Джима Риордана «Шпион, который играл за «Спартак». В ней писатель клянется, что играл за «красно-белых», но ни в одном архиве не сохранилось никаких тому свидетельств… В чем же заключалась подлинная проблема «Спартака», каким версиям (Карпина, Попова, Эмери) можно верить? Ни одной из них и одновременно всем сразу – тут и гадать нечего. Возвращаясь вечерами к себе в служебную квартиру или сидя в ресторане, Эмери постоянно оглядывался – не следят ли за ним? Паранойя или подтверждение того, что «в некоторых клубах опасно работать»? Говорят, что Риордан скончался 10 февраля 2012 года, хотя кто знает?.. Шпион не может умереть, пока все секреты, которые он хранит, не будут раскрыты. А пока – как в русской народной сказке – его тень преследует вас: в переулке, в темной аллее и, конечно, в вашем собственном сознании.
13. Вновь разжечь огонь футбольной страсти
Начало 2013-го, отель «Мелья» в Валенсии. Пафосные «четыре звезды» в центре города идеально подходят для бизнес-встреч. Унаи Эмери терпеливо ждет в специально снятом его агентом Иньяки Ибаньесом отдельном зале. Отказавшись от предложения «Эспаньола», баск решил встретиться со спортивным директором «Севильи» Мончи, желавшим перемен – после поражения от «Валенсии» (пятого из семи игр в «Ла Лиге»). Они быстро договорились заключить контракт с Эмери на полтора года, но потом почти шесть часов обсуждали игроков, клуб и футбол как таковой. «Мы отправили время на скамейку запасных», – шутил Мончи, рассказывая об этой встрече своим друзьям-журналистам, например, Роберто Аррохе (ABC), соавтору его биографии («Мончи: Лев из Сан-Фернандо»). Прощаясь, он задал Эмери ключевой вопрос: «Если мы проработаем бок о бок два следующих сезона, где окажется «Севилья»?» – «Она будет чемпионом», – ответил Унаи.
Ответ наилучшим образом характеризует Эмери, его «менталитет победителя» (это словосочетание вынесено в название автобиографии Унаи). Какое значение имеет предыдущая неудача, первое увольнение, первый отрезок жизни, проведенный без клуба? Эмери позаботился о том, чтобы сохранить накопленный опыт, который пригодится ему и как человеку, и как профессионалу. Пабло Родригес, «левый полузащитник, конкурент Эмери в то время, когда мы оба играли за «Ферроль», подтверждает это собственным примером: «Когда руководство сказало ему, что больше не держит его в составе команды, он отреагировал очень достойно. Прежде всего, поблагодарил всех за то, чему научился. Он не собирался спорить, но использовал приобретенный опыт в дальнейшем, в другом клубе». Через десять лет все повторилось – разве что теперь рядом с Унаи был Хуан Карлос Карседо: «Спартак» стал нашим принципиальным опытом, поскольку там мы столкнулись с чем-то принципиально новым. Мы поняли, что нужно еще более внимательно подходить к игроку, углубить психологическую работу. Не проходило и дня, чтобы мы с Унаи не обсуждали каждого игрока: как к нему относиться, вести себя с ним, чтобы добиться от него наилучшего результата. Иногда это означало «приставить опахало к каждому», но мы должны были учитывать возможную реакцию каждого на то или иное наше решение. С некоторыми лучше общаться наедине, в кабинете, вдали от посторонних глаз. Каждый игрок – это особенный мир, и надо знать, на какую кнопку нажать, с какой стороны войти в этот мир, знать его сильные и слабые стороны, понимать образ его мыслей».
14 января Унаи и Хуана Карлоса представили команде – как замену Мичелу, приглашенному в «Севилью» менее чем за год до этого. «Это было нелегко, – замечает Андрес Палоп, бессменный вратарь клуба с 2005 года и двукратный обладатель Королевского кубка, а также Кубка УЕФА – вместе с Фредериком Кануте, Жюльеном Эскюде, Даниэлом Алвесом, Луисом Фабиано и покойным Антонио Пуэртой. – После всего, что мы услышали, было по-человечески трудно – учитывая посредственные результаты в сезоне и проблемы, с каждым разом все более горячо обсуждавшиеся в раздевалке». В самом деле, в это время в «Севилье» играли представители одиннадцати различных стран, и порой им, как Коке, не хватало чувства «локтя». «Я пришел в клуб за год до этого и играл плохо. В этом сезоне я не играл вообще. В такой же ситуации оказались еще несколько игроков». Эмери опишет сложившееся положение в интервью, которое даст позднее «Эль Паис»: «Команда была похожа на лоскутное одеяло. […] Капитаны не общались между собой, как будто были противниками. Спаич казался полусумасшедшим, да и с Рейесом что-то было не так». Плюс травмированное колено центрального полузащитника, игрока немецкой сборной Петра Троховски, которому неправильно поставили диагноз и сделали ненужную операцию, что стало причиной завершения им сезона и вообще всей карьеры… Кала, воспитанник клуба, просто и ясно резюмирует сложившуюся ситуацию: «Все было плохо. В команде были классные игроки, но это не помогало. Совершенно…» Но какое значение имеет индивидуальность при беспорядочной игре Ивана Ракитича, Гари Меделя, Сисиньо и Диего Перотти? Казалось, что если «Севилья» вновь не обретет дух единства, не начнет играть в командную игру, клуб не сможет вернуться в европейский топ. «Унаи решил возродить общий дух, он не единожды демонстрировал это желание на тренировках, – рассказывает Палоп. – Унаи не только тренировал нас. Иногда мы не играли в футбол, а катались вместе на велосипедах или картах. Он искал повод для общих шуток, что-то интересное всем, устраивал общие обеды». Будучи двадцать четыре часа в сутки тренером, аниматором и администратором, Эмери применял тот же метод, что и во время работы с «Валенсией»: пытался разжечь в игроках огонь футбольной страсти. «Он вернул мне утраченный было энтузиазм, мотивацию. Мне захотелось соревноваться на самом высоком уровне. Каждое мгновение он делился с нами своей любовью к футболу, чтобы мы, находясь на поле, вновь смогли бы жить по-настоящему. Его манера перемещаться по технической зоне, моменты концентрации, его видение… Само собой, во время предматчевых бесед или его обращенных к нам наставлений, произносимых в начале каждой недели по поводу очередного соперника, он старался направить игру в то русло, которое считал правильным», – продолжает вратарь, к которому присоединяется и Коке: «При каждой смене тренера все начинается «с нуля», и каждый футболист хочет показать новому шефу, что достоин играть. Это нормально. Более того, я думаю, что у каждого из нас жизнь в том году разделилась на два периода: до Унаи и вместе с ним».
Первое июня стало последним турнирным днем в «Ла Лиге». Прошло почти полгода с момента прихода Эмери, но андалузцы так и не смогли восстановиться – причиной тому стала неровная игра; неотразимая у себя дома, на «Рамон Санчес Писхуан» (3:0 в матче с «Гранадой», 4:1 – с «Сельтой» и 4:0 – с «Сарагосой»), в гостях «Севилья» смотрелась грустно: поражение 1:4 в матче против «Реала», 1:2 – в игре с «Майоркой», 0:1 – с «Леванте»; все годы, проведенные Эмери в «Севилье», эта тенденция будет сохраняться. Оставалась надежда прорваться в Лигу Европы, учитывая, что «Малага» и «Райо Вальекано» оказались под угрозой недопуска к еврокубкам из-за своих долгов. Что означало: освобождаются два места, и «Севилья» может вернуться, пусть даже через черный ход. Что-то вроде чуда, в которое могли поверить только самые убежденные. «С первого дня Унаи не сомневался, что мы пройдем квалификацию. Его напутствие перед финальным матчем сводилось к тому, что мы должны выиграть, чтобы в следующем сезоне оказаться в Лиге Европы. Он был убежден, что нам это по силам», – говорит Альваро Негредо. Эмери был уверен в благополучном исходе. Верил, что судьба не предаст его, ведь прежде она никогда так не поступала: ни на земле его предков во время битвы за выход в «Сегунду», ни во время работы в «Альмерии», когда после четырех неудачных матчей результат бурной игры с «Кадисом» мог повлечь за собой его увольнение. Верил, что и теперь она будет на его стороне – особенно если учитывать будущего соперника, «Валенсию». «Летучие мыши» обошли «Реал Сосьедад», оказавшись на четвертом месте турнирной таблицы, и отобрались в квалификацию Лиги чемпионов. Иными словами, у обеих команд был особый стимул победить – учитывая предстоящий отъезд воспитанника «Севильи» Хесуса Наваса и Негредо в «Манчестер Сити». «Севилья – клуб и город, к которым я очень привязан. Там прошли мои лучшие футбольные годы, четыре незабываемых сезона», – признается Негредо, которому встреча с Эмери помогла достичь максимальных результатов (31 гол за последний сезон в «Севилье»). Покидал Андалусию еще один игрок – вратарь Андрес Палоп, приближавшийся к своему сорокалетию и проведший за клуб 294 матча во всевозможных Кубках. «Мы выигрывали титулы, и севильцы всегда были нам благодарны. В ответ мы тоже демонстрировали им страсть, которую испытывали к клубу. Не хочу никого разозлить, но я принадлежу к людям другой эпохи. Я не из тех игроков, которые наносят на все тело татуировки, красят волосы, лишь бы фото получилось красивым, а до клуба им и дела нет. У нас же все было иначе: успехи, которые нам довелось испытать, мы делили с болельщиками. Это сделало проведенные здесь восемь лет насыщенными и прекрасными». Вратарь «Севильи» отправился получать кайф дальше – в «Байер» (Леверкузен), но остался своим для «публики, клуба и города». […] «Проблема заключалась в том, что через две-три недели после прихода Эмери я получил травму. Вскоре в клуб перешел Бету и стал основным вратарем. В течение недели перед матчем с «Валенсией» ходили слухи, что я смогу сыграть, но до этого я не выходил на поле два месяца, а нам необходимо было выиграть, чтобы попасть в Лигу Европы. Унаи не говорил мне ничего особенного, мы продолжали работать в привычном режиме. Наступил день матча, и я очень удивился, что назначен капитаном команды и включен в основной состав. [Делает долгую паузу.] Этого я никогда не забуду. Он принял во внимание все мои заслуги перед клубом и позволил мне сыграть на «Санчес Писхуан» в последний раз. Об этом я и мечтал». Палоп появился на газоне с сыновьями Хорхе и Алехандро. Над трибуной поднялась огромная майка с надписью на валенсийском диалекте «Спасибо, Капитан». К торжеству вскоре присоединилась грусть – после отправленного Эвером Банегой на двенадцатой минуте в ворота севильцев мяча, а затем второго гола, забитого Роберто Сольдадо по касательной от перекладины. «Севилья» дрогнула, однако среди игроков оказался один, не пожелавший смириться, – Альваро Негредо. «Не знаю, случай это или судьба… Но это был абсолютно сумасшедший матч… После неудачно сыгранного сезона нам нужно было пройти отбор в Лигу Европы и обыграть «Валенсию», в итоге уступившую нам свое 4-е место, со счетом 4:3. Мне удалось сделать «покер». Скажите честно: можно ли покинуть клуб лучшим образом?» «Ножницы», гол с пенальти и две чудесных передачи по центру: Негредо вправе гордиться собой. Как и Палоп, торжествовавший победу.
Эмери тоже был счастлив, несмотря на то что нервно ожидал вердикта УЕФА по поводу «Малаги» и «Райо Вальекано». Впрочем, матч с «Валенсией» в любом случае изменил его жизнь. Пусть даже он еще не отдавал себе в этом отчета, занятый игрой с «Валенсией», попыткой вернуться в Лигу чемпионов вместо «Реал Сосьедада» и отбором в Лигу Европы – турнир, куда спустя несколько недель, после отборочного этапа, «Севилья» все же попадет. Но чтобы представить матч «Ла Лиги», который состоится в мае 2014-го на знойной «Месталье», нужно быть голливудским сценаристом или режиссером, снимающим кино в пустыне Табернас. Серджо Леоне сказал бы на это: «История слишком велика, чтобы быть правдивой…»
14. Завоевать Европу
«Младость» из Подгорицы, «Шлёнск» из Вроцлава, «Эшторил», «Фрайбург», «Слован» (Либерец), «Марибор», «Реал Бетис» и «Порту». Лига Европы сезона 2013–2014 гг. – это приглашение в мечту и одновременно в путешествие из Черногории в Словению, с 1/8 финала в лучших традициях «Кармен». Выиграв у «Севильи» первый матч на «Санчес Писхуан» со счетом 2:0, «Бетис» почти не оставил ей надежд на
При этом начало сезона в «Примере» было сущим испытанием: три проигрыша, две ничьи и одно из нижних мест в таблице. Затем «Севилья» обыграла «Райо Вальекано» (4:1) и поделила очки с «Реал Сосьедад» (1:1), но игра с «Альмерией», которая должна была состояться через неделю на домашнем стадионе, в случае неудачи могла означать для Эмери завершение контракта с «Севильей». «Не самый удачный был для него период, да и для нас тоже, – вспоминает Франсиско, бывший нападающий «Альмерии», игравший в команде, когда Унаи пришел туда тренером, а теперь ее тренирующий. – «Севилья» все еще находилась среди аутсайдеров, и нам удавалось держать счет в матче – 1:1. Но на 92-й минуте Ракитич забил нам гол, и этот мяч оказался решающим – судья почти сразу же дал финальный свисток. Мне было реально плохо, но именно этот момент вернул Унаи к жизни, став для него переломным». После этого «Севилья» начала побеждать. Жестокая для Франциско (который замечательно руководил своими парнями, несмотря на то что его команда не одерживала побед в течение десяти матчей подряд) концовка стала спасительной для Эмери. «Мы поняли, что играли неправильно, – размышляет Кала, который зимой 2014-го перейдет в «Кардифф», перед этим в первой половине сезона выйдя на поле за «Севилью» девятнадцать раз. – Унаи спрашивал нас, какой мы видим команду, что хотели бы улучшить. Если твое мнение не совпадало с его собственным, ты смело мог высказываться – никакого наказания с его стороны не следовало. Я знал тренеров, поступавших иначе: если ты вдруг решался сказать что-либо идущее вразрез с их мнением, то тут же оказывался в запасе. С Унаи все было иначе. Он всегда лишь просил нас аргументировать свое мнение и мог завершить спор фразой: «Не думаю, что вот это и вот это – хорошее решение. Почему ты думаешь, что это решение правильное?» И ты чувствовал, что он уважает тебя, поскольку ему интересно твое мнение».
В межсезонье «Севилья» пересмотрела свой стиль игры. В команду влились новые игроки – Витоло, Висенте Иборра, Карлос Бакка, Кевин Гамейро, которого Унаи знал по «Валенсии», Себастьян Кристофоро, Диогу Фигейраш и многочисленные иностранцы: Стефан Мбиа, Николас Пареха, Марко Марин, Даниэл Каррису и Денис Черышев. Теперь просто требовалось какое-то время на то, чтобы заиграть по-новому. Талантов хватало, они даже были в избытке, что влияло на общую игру. «Вначале я подумал поставить Ракитича в центр, дабы он мог играть прямо перед собой. Создав такую возможность, мы стали терять мяч: между опорным полузащитником и защитой оказалось слишком много свободного пространства. Я решил усилить Ракитича вторым полузащитником и передвинуть его повыше, пусть даже ему поначалу некомфортно было получать мяч, находясь спиной к собственным воротам. Я сторонник того, чтобы игроки действовали креативно. Ведь ради этого креатива мы все и приходим на стадион», – говорит Эмери, сделавший принцип
Более рассудительные и размеренные действия Унаи, возможно, были связаны с тем фактом, что он считался с возрастом и постепенно растущим влиянием своего помощника, который был вместе с ним в «Альмерии» и «Валенсии». Софиан Фегули замечает: «Они прекрасно дополняют друг друга. Перед началом матча Унаи меряет шагами раздевалку, с кофе в руке, потом появляется Карседо и начинает балагурить. На тренировках происходит то же самое – каждый действует по-своему. Это – лучший тандем, который я только знал». Кала, чувствовавший себя «хорошо защищенным благодаря Карседо», говорит об этом человеке, часто остающемся в тени, что он – «необходимая опора для Эмери». «За свою карьеру Унаи менял принципы физической подготовки игроков и кое-что еще, но только не второго тренера. Это говорит о многом». Настоящее чувство преданности – являемое человеком, который неустанно повторяет одно слово: «Работать!» и все время учится у мэтров. «Я знавал Арриго Сакки по «Атлетико». Вот это был мастер[23]. Он играл в четыре защитника и постоянно учил нас взаимодействовать друг с другом. Сущая правда, что итальянцы предпочитают играть обороны. Я познакомился с Сандро Сальвиони в «Ницце»; там мы почти каждый день отрабатывали тактику защиты. Для испанского футбола предпочтительнее атаки и владение мячом. В моей карьере был период, когда я носил майку «Лас Пальмас». Философия игры на Канарских островах все еще иная, чем в остальной части Испании, где в разных клубах и регионах порой мыслят по-своему. Может быть, из-за климата, а может, по другим причинам, но, как бы то ни было, там мы практиковали игру, основанную на комбинациях, отработке техники, преимущественно с местными парнями, пришедшими в клуб с улицы – там это принято. Я воспитывался по этим правилам. Настоящий тренер не должен пренебрегать ни одним аспектом, это просто невозможно». Если Эмери считают слишком суетливым, то Карседо – его полная противоположность. «Он всегда повторял мне одно и то же: защищаясь, используй свое тело. Иногда угол, расстояние, оставшееся до соперника, я мог сократить правильным наклоном или другими подобными штучками», – вспоминает Коке, ставший одним из двигателей команды наряду с Иборрой и Витоло, испанскими игроками, неизвестными широкой публике, выросшими в «Райо Вальекано», «Леванте» и «Лас Пальмас». «Я многому научился в плане тактики защиты, несмотря на то что постоянно играл на позициях нападающего. С Эмери и Карседо ты учишься жить футболом, думать футболом, быть конкурентоспособным», – бросает Витоло, чьи похвалы можно истолковать двояко: нет ли в такой манере определенного риска для игрока, который не любит футбол так же страстно, как тренер? «Скажем так: если игроки разделяют пристрастия наставника, их легче тренировать, легче избежать ошибок. К счастью для Унаи, мы обожали этот вид спорта, ну и…»
Разумеется, во время долгих объяснений тренера или видеопросмотров некоторые игроки зевали, но в целом команда понимала необходимость такого подхода. «Бывают дни, когда тебе это нравится, а бывают другие – когда тебя это немного утомляет. Лично я – из тех, кто разделяет мнение, что игроку необходимо давать как можно больше полезной информации, – признается Кала. – Он проводит беседы в течение двух-трех дней, оставшихся до матча. Однажды он рассуждал о сопернике, на следующий день – о нас, а прямо перед игрой говорил о командном духе и некоторых личных моментах. Он пытался прикоснуться к больному месту каждого игрока до разминки. Всю неделю перед этим мы обсуждали тактику, говорили о ней и накануне матча: о том, как играет наш соперник, какие ошибки совершает, как их спровоцировать на эти ошибки…» Кала с легкостью принял этот стиль работы, поскольку Эмери «всегда появлялся на базе «Сьюдад Депортива» первым и уходил оттуда последним. Он работал почти 24 часа в сутки! Когда он просил тебя что-либо сделать, ты знал, что сам он делает в десять раз больше. Его старания заставляли тебя работать с полной самоотдачей». Что не предотвращало споры и перепалки во время тренировок, особенно между Эмери и новичком, перешедшим в «Севилью» летом 2014-го – колумбийским нападающим Карлосом Баккой. «Мы много общались с ним на повышенных тонах, – улыбается Игор. – Он даже пытался оскорблять Унаи, но он первый сыграл бы сегодня под его руководством!» Важный момент в тренерской работе; нечто подобное в карьере Унаи уже было с бывшим игроком «Монпелье» Тино Костой. «Мне всегда нравилось ладить с игроками, но иногда случалось так, что отношения не складывались. Так было дважды – с Тино Костой в «Валенсии» и Карлосом Баккой в «Севилье». Однажды Тино вышел на поле во втором тайме и отвратительно отыграл двадцать минут. В раздевалке я накинулся на него: «Ты вышел на поле абсолютно безучастным, без уважения к клубу и своим товарищам!» Если мне приходится говорить какие-то вещи, я делаю это. Если мне приходится сказать игроку что-либо прямо в лицо, я это говорю. С Баккой получилась похожая ситуация. Он ужасно сыграл после перерыва в домашнем матче, поэтому в раздевалке… Впрочем, на следующее утро мы общались спокойно, безо всякой нервозности. Я не склонен кого-то обижать. В такие моменты важнее всего – поступки, демонстрирующие уважение, которое игрок испытывает по отношению к собственным товарищам, персоналу (то есть фактически и мне) и клубу».
Сегодня Бакка, не перестающий благодарить Бога после каждого гола и в каждом интервью, может услышать эти слова, пусть и задним числом. «Когда мне было двадцать, я жил и работал в своей деревне Пуэрто-Колумбия помощником шофера автобуса. Мне приходилось работать и кондуктором, я ведь родом из бедной семьи и должен был ей помогать. Двери в футбол долгое время для меня оставались запертыми, и с годами я стал верить, что не смогу в них войти. Но в тот год я попробовал попасть в «Атлетико Хуниор» в Барранкилье и, хвала Господу, они меня взяли», – рассказывает он в интервью «Марка». Промышлявший в детстве ловлей рыбы, Бакка оказался в Европе в возрасте 26 лет – из крупной молодежной команды «Атлетико Хуниор» перебрался в венесуэльский «Минервен», а потом замечательным образом перешел в «Брюгге». Невероятный зигзаг – один из тех, какие обожает Мончи, строитель нынешней «Севильи». «Без него стало невозможно представить наш клуб. Он – один из важнейших персонажей в нашей истории. Сегодняшняя «Севилья» – это Мончи», – признается Карлос Ромеро, отвечающий за память и наследие команды. Пришедший в «Севилью» в 1990-м, Рамон Родригес Вердехо по прозвищу Мончи был тогда молодым вратарем из соседней провинции Кадис. Он провел в «Севилье» десять лет – вместе с великими Давором Шукером, Василисом Цартасом, Диего Симеоне и Диего Марадоной и тренерами – от Луиса Арагонеса до Карлоса Билардо (человека, под руководством которого сборная Аргентины в 1986 году стала чемпионом мира). «Билардо сильнее всех повлиял на мою жизнь и футбол, – признался Мончи в интервью Альваро Корасон Руралю, журналисту из «
Спустившись вместе с командой в сезоне 2000–2001 гг. в «Сегунду», в следующем году Мончи надеялся вернуться в «Ла Лигу». Но, учитывая состояние травмированного плеча, ему пришлось завершить карьеру игрока во время летних сборов в Нидерландах. «Усыновленный «Севильей» – так красиво именует себя он сам: его дальнейшая судьба, кажется, была предопределена заранее. Руководство предложило ему пост представителя, затем пресс-секретаря, потом – ответственного за выездные матчи и, наконец, спортивного директора. «У него такая особая манера говорить, представлять тебе некоторые вещи… Крайне сложно сказать ему «нет», – признается Жюльен Эскюде, который провел в столице Андалусии более шесть лет – с января 2006-го до лета 2012-го. – Он постоянно заботится о благополучии игроков, особенно иностранцев. Знает, как выстроить команду, причем не только учитывая футбольные качества. Он активно старался соединять разные типажи, разные характеры». «Лев из Сан-Фернандо» (Мончи родом из этой деревни) предпочитает рассуждать об «удаче» и успешном подборе игроков – пятнадцать из которых ежедневно вкалывают в разных уголках планеты. (Оскар Ариас стал техническим секретарем клуба в 2013 году, а весной 2017-го сменил Мончи на посту спортивного директора «Севильи»). Большинство коллег и агентов считают Мончи лучшим спортивным директором в мире, пребывая под впечатлением от навыков «Льва» в ведении переговоров и поиске новых жемчужин. «Я не все делаю идеально, иногда мой выбор оказывается ошибочным», – порой вспыхивал он во время интервью, скромно предпочитая умалчивать о двух Кубках УЕФА (2006 и 2007), Суперкубке Европы (2006) и двух Королевских кубках (2007, 2010) – именно эти титулы были у его команды до начала сотрудничества Эмери с «Севильей».
Подобная скромность красит того, чья настоящая страсть… карнавалы, к которым он относится с почтением – как всякий
Осознать недостатки, достоинства и возможности… Начатая полтора десятилетия назад напряженная работа привела Эмери весной 2014-го в полуфинал Лиги Европы, где «Севилья» встретилась с «Валенсией». Несмотря на то что он прежде работал в «Валенсии», он оказался втянут в новый виток давнего соперничества «
15. Кто не видел Севилью, не видел чуда
Прошло два года с тех пор, как Стефан Мбиа появился на газоне «Местальи». «Севилья» продолжала свое феерическое турне по Европе: где бы ни проходили игры – в Льеже, Роттердаме, Риеке, Менхенгладбахе, Санкт-Петербурге, Флоренции, Молде, Базеле или Донецке – игроки не расставались с надеждой – особенно в финальных матчах против «Бенфики» (0:0, 4:2 по пенальти), «Днепра» (3:2) и «Ливерпуля» (3:1). «Всем известна история Эмери, связанная с «Севильей». Три Кубка Европы подряд – я даже не знаю, понимаем ли мы, какой это подвиг», – поясняет Адиль Рами, переехавший в Андалусию в 2015-м. Только Джованни Трапаттони удалось сделать нечто подобное раньше с Кубком УЕФА, да и то с перерывами. «Самое непростое в футболе – подтверждать свое лидерство, снова и снова мобилизовываться, преодолевать обстоятельства. Глядя на это, мы можем только одно: воскликнуть «браво!», – с гордостью заявляет Хуан Мата. Сегодня это признание вышло за пределы Севильи, чьи жители хором распевали гимн в честь Унаи перед поездкой команды в Варшаву, на финал Лиги Европы 2015 года:
Когда команда добивается результатов, жизнь игрока и тренера становится ярче – независимо от страны, города или клуба. Если это – по стечению обстоятельств – происходит в Севилье, благодарность местных жителей не знает предела. «Моя Севилья окрашена в два особых цвета – белый и красный. […] Она пахнет джином с тоником, ромашкой, деревьями, колясками с Пасео Колон, костюмами, надетыми по случаю ярмарки, и всеми этими женщинами, танцующими «севильяну»…» Эти прощальные слова Жюльена Эскюде, произнесенные на пресс-конференции по случаю его отъезда из клуба за полгода до появления там Эмери, иллюстрируют особый дух столицы Андалусии, разделенной пополам между двумя почти равными по числу фанатов клубами и омываемой волнами их горячего темперамента. «Я бы не хотел уезжать, ограничившись общими словами. Они не могут стать итогом шести лет, проведенных здесь, – продолжил французский защитник, сегодня вместе с супругой владеющий мясным рестораном в Мадриде. – Я относился к Севилье не только как к месту работы – там я до сих пор провожу отпуска. Это своего рода благодарность: спасибо вам за то, что вы приняли меня, за незабываемые годы, проведенные здесь. Иногда меня просят описать Севилью в нескольких словах. Первое, что приходит мне на ум, – «праздничная атмосфера». Сама наша манера игры чем-то напоминала праздник, наше настроение было праздничным. Все было пропитано ощущением праздника». Эскюде, Дани Алвес, Луис Фабиано, Фернандо Наварро плакали, говоря
Правый латераль остается символом лет, проведенных Эмери в «Севилье», капитаном команды. «Он – один из игроков, которые сильнее всего повлияли на мою карьеру, – признается Рами. – Никогда прежде не видел такого милого, отзывчивого, открытого парня, думающего исключительно о команде». Всегда заказывающий пиво с улитками (его слабость), Коке отлично играл на всех позициях – от центрального полузащитника до вингера; однако лучше всего он действовал в роли правого крайнего защитника. «Эмери имел обыкновение выпускать его на поле в конце матча, вместо Мариано, еще одного латераля – или наоборот. Нечто нетрадиционное – менять правого крайнего, – улыбается Клеман Лубьер, независимый французский журналист из Андалусии, всегда внимательно наблюдавший из пресс-ложи за игрой «Севильи». – Продается даже шарф
Очевидно, что успехи «Севильи» в Лиге Европы подняли престиж «эпохи Унаи» после катастрофического сезона в «Примере» 2012–2013 гг.: 9 ничьих, 9 поражений, ни одной победы! Подняли, несмотря на то что Эмери не удалось по максимуму «расшевелить» некоторых талантливых «солистов» – в частности, Чиро Иммобиле и Евгения Коноплянку, перехода которых в «Севилью» он не хотел; из-за этого он несколько недель не общался с Мончи, неустанно повторяя, что лучше было бы рекрутировать Рафаэла Геррейру из «Лорьяна». План, связанный с Жераром Деулофеу, которого «одолжили» на сезон у «Барсы», не получил дальнейшего развития. «Помню, как Унаи подбадривал Деулофеу как никого другого, прежде чем выпустить его на поле со скамейки запасных. В ответ он получил усталое рукопожатие», – смеется Клеман Лубьер. Чисто баскское обращение с игроками, которого не избежал ни один из футболистов, включая «приемных сыновей» Рами и Витоло. «В раздевалке все шутили, что он относится ко мне как отец; но если я был не на высоте, он сразу же начинал обращаться со мной как с другими», – шутит Витоло, ставший при Эмери бессменным участником основного состава (в 2017 г. ушел в «Атлетико Мадрид».
Тем не менее отношения Унаи и Банеги с самого начала не были радужными. Сданный в аренду в «Атлетико» (сыграл 24 матча в «Ла Лиге»), а перед этим проведя два сезона на скамейке запасных в «Валенсии», он пришел в «Севилью» без каких-либо гарантий попасть в «основу» у Эмери. «В то время у нас с ним были сильные разногласия», – подтверждает сам аргентинец, которого Микель Хауреги описывает как «несколько особенного человека, живущего в своем мире, способного на проявления доброты, невероятно чувствительного, но при этом более сложного в управлении, чем остальные игроки». Ему вторят другие футболисты, в первую очередь Рами: «Большинство тренеров говорят: «Я – босс и делаю то, что хочу!» С Унаи не так. Он смог приспособиться к характеру Банеги. И что он сделал потом? Вначале Эвер бегал не так активно, но постепенно стал все больше и больше стараться, поскольку этот парень полностью отдается футболу. Тренер знал, что у Банеги с его техникой есть огромный потенциал для игры в нападении, поэтому он попытался адаптировать его к команде, не ломая его личные убеждения. Его поместили в те же условия, что и нас всех». Конечно, Эмери и Банега часто ссорились, отчего даже Софиан Фегули как-то воскликнул: «Унаи отомстил сам себе, взяв его в «Севилью»! Банега пришел летом 2014-го вместо Ракитича, купленного «Барселоной». «В ожидании, пока «Атлетико» и «Севилья» договорятся, он тренировался сам по себе. Брат отправлял ему сообщения с вопросом: «Как дела?» и просил не налегать на еду в «Макдоналдсе», – смеется Игор.
В Андалусии Банега наслаждался, играя «на вторых ролях» – прикрывая сзади то Карлоса Бакку, то Кевина Гамейро – еще одного игрока, с которым Унаи также поддерживал отношения «любви и ненависти» в течение нескольких месяцев, пока использовал его в роли простого джокера. Будучи застенчивым, француз молчал и делал то, что требовал тренер: прессинговал, принимал передачи и бил по воротам. «Четвертьфинал Лиги Европы, домашний матч против «Бильбао», серия пенальти. У Кевина свело ноги, он едва может ходить. Унаи смотрит на него и говорит: «Ты будешь пятым, и благодаря тебе мы выиграем». Он был абсолютно уверен в игроке, его способности забивать – особенно с пенальти. Так и получилось: Кевин пробил в «девятку», – вспоминает Колодзейчак. Имея 29 забитых голов за сезон во всех матчах в течение последнего сезона, проведенного в «Севилье», Гамейро каждый уикенд вдохновлял
Неотразимый во второй половине встречи с «Шахтером» (итоговый счет 3:1), Банега привел своих товарищей в финал, где оппонентом «Севильи» стал «Ливерпуль»; но в финальной игре Эвер как будто витал где-то вне поля. Первый тайм матча, проходившего на стадионе в Базеле, завершился в пользу «красных» после гола Старриджа. «Я подумал: как ты можешь стимулировать команду? Мотивировать игроков на успех? И тут я вспомнил, где мы играем сильнее всего, чувствуя поддержку и любовь зрителей, и сказал: «Представьте, что мы сейчас на «Санчес Писхуан», у себя дома, в Севилье!» – откровенничает Унаи. Если верить Коке, это был мощный ход: «Они играли намного лучше нас. Потом наступил перерыв.
Адиль Рами знаком с Эмери по «Валенсии» и «Севилье». Товарищи по команде любят доставать Рами, повторяя, что тренер «на самом деле – твой отец», хотя эта мысль французу нравится; он вообще старается налаживать хорошие отношения между членами команды – и игроками, и персоналом. На газоне он зарекомендовал себя как «один из основы Эмери», выйдя на поле 53 и 46 раз в двух сезонах – во всех турнирах, в которых участвовала «Севилья».
Первое впечатление
Он сразу удивил меня, но не только своим тренерскими качествами. Когда я приехал, то не говорил по-испански, и Унаи часто беспокоился о том, как проходит адаптация – моя и моей семьи. Некоторые тренеры делают это ради «бла-бла-бла», на самом деле им поровну. Унаи – другой, он по-настоящему внимательно относится к каждому игроку и беседует с каждым, чтобы в разговоре он и его собеседник могли бы лучше узнать друг друга».
На ежедневных тренировках
Я играю десять лет и уже успел повидать кое-что необычное. Одна из таких вещей заключается в следующем: тренер может полностью изменить игрока. Так произошло и у меня с Унаи. Он знал, в чем я преуспел, и часто советовал: «От природы ты обладаешь силой. Борьбу за мяч ты будешь выигрывать, но могут случаться и ошибки, поскольку ты достаточно мощный – именно поэтому они не должны выводить тебя из равновесия». Что касается рывков к воротам соперника – да, он хочет, чтобы ты постоянно стремился вперед. Но и не желает, чтобы ты делал глупости, проявлял неуважение; поэтому, если завтра, рванувшись вперед, ты потеряешь мяч, он ничего тебе не скажет – как будто ответственность за это лежит на нем. Когда тренер настроен так, ты спокоен. Он не кричит на тебя, как многие другие: «Да что ж такое, ты неплохо держишь мяч, но не бежишь вперед!» Унаи может кричать на тебя только в одном случае: если ты не бежишь вперед ради команды, Если ты пропускаешь пас или теряешь мяч, он скорее скажет что-нибудь о твоей реакции и про то, что делать в следующий раз в подобной ситуации. Честно говоря, такой подход полностью меняет игрока. И даже шокирует его.
Что делать с гиперактивным игроком?
Через некоторое время после моего прихода в «Валенсию» он вызвал меня и попросил перестать тренироваться так, как я это делал, перестать держаться «в глубине». Редкий момент. [Смеется.] По его мнению, я был гиперактивен: «Не хочу, чтобы ты бегал по всему полю, подстраховывал и на правом, и на левом фланге. Если мы потеряем мяч у своих ворот, команда будет наказана». Он сказал это, когда увидел, что мне понятны его симпатии: ему нравятся парни, старательно делающие свою работу. После этого он еще множество раз – я сбился со счету сколько – вызывал меня в свой кабинет, чтобы утихомирить: «Не хочу, чтобы ты столько бегал, столько боролся за мяч и т. д.». Мою энергию всегда нужно было направлять в правильное русло. Даже в отпуске, когда я не тренируюсь или когда я чувствую себя очень уставшим, я все равно иногда оказываюсь в полном дерьме из-за собственной гиперактивности. Поэтому да, Унаи пришлось меня обуздывать – например, когда я делал «ножницы» на тренировках, во время которых мы отрабатывали отбор. [Смеется.] Теперь я думал только о том, чтобы забить, и он не упрекал меня за это, видя, что достаточно «обработал» – дабы не иметь, как в прошлом сезоне, всего три забитых мной гола: «Это ни о чем, Адиль, ни о чем! Этого недостаточно!»
Тактические упражнения
Каждую неделю он начинает с показа видео и наглядного объяснения цели предстоящей работы. И каждая неделя отличается от предыдущей: «Представим, что мы все собрались у ворот соперника, а за спиной у нас слишком много чужих игроков. Следовательно, давайте поработаем над защитой». Его идея заключалась в следующем: по полной задействовать того игрока, который в одиночестве остался сзади и должен прикрывать ворота. Самое важное в этом случае – не пытаться вступить в поединок с нападающим, поскольку он может проскользнуть мимо, пойти в дриблинг. Здесь очень важно, кто именно и как будет прикрывать свою штрафную, перехватывать мяч. Он показывал нам видео, и мы тренировались, отрабатывая ситуацию. Во время упражнений полузащитники отходили назад и старались сбить скорость нападающего, чтобы центральные защитники успели вернуться и перехватить мяч. Все было им просчитано, он объяснял детали с точностью до метра, до сантиметра. А назавтра, в игре, со мной один на один выходит парень, и у меня – ни малейшего шанса, потому что этого парня зовут Лионель Месси и он обводит меня. На видео Унаи обратит внимание на то, что творилось вокруг меня в тот момент: «Почему Месси вышел один на один с Рами? Где мой шестой номер? Почему ты позволил ему пройти вперед? Почему не помог?» Он всегда настаивал на коллективном видении ситуации. Это заставило меня задуматься над тем, что я могу забивать голы, перехватывая мяч – подобную ситуацию мы отрабатывали часами. Довольно часто вокруг меня создавали «экран», чтобы я мог рвануть вперед, и наоборот, иногда «экран» делал я. Потом, комментируя видео, Карседо рассказывал, что в восторге от того, как все игроки делают «экран», но меня при этом не называл. Он говорил им: «Мои поздравления! Благодаря тебе мы забили!» А как же я? [Смеется.]
Беседы в раздевалке
Он красиво объясняет и каждый день разбирает какую-то новую тему. Конечно, сегодня я стал немного взрослее, чем в то время, а тогда приходилось глубоко вдыхать, ведь его слова была настолько великолепны, что, выходя из раздевалки, я был готов «уделать» любого нападающего. Его фразы могли вдохновить вообще всю команду, а что касается меня, который и без них был отлично мотивирован на игру… Иногда я даже пытался его не слушать. Мне, как и Обеликсу, не было необходимости принимать волшебное зелье: я в детстве «свалился на стадион». [Смеется, намекая на персонажа известного французского мультфильма по мотивам комиксов, упавшего в котел с зельем и получившего необыкновенную силу. – Прим. перев.] Помню дерби с «Бетисом». Унаи знал, что я могу сломаться, и потому должен был находиться позади меня. «Блин, да перестань ты беспокоиться, делать то, делать сё!» В перерыве он обрушился на меня. Я взял себя в руки, но все равно мне пришлось ненадолго запереться в туалете, чтобы пережить свою неудачу. Во втором тайме я сыграл твердо, не испытывая какого-либо психологического напряжения из-за действий соперника. В такие моменты ты и понимаешь, насколько он высококлассный тренер. Он знал, что я могу вспылить, получить красную карточку и этим наказать команду. Он понял это и потому разнес меня – но сделал это в раздевалке. Вернувшись на поле, я был в прекрасной форме, пресса даже назвала меня «лучшим игроком матча», но ему было на это плевать. [Смеется.]
Запомнившиеся мгновения
Поделиться книгой: