Унаи Эмери. Маэстро

Что приходит в голову? Конечно, финальная игра против «Ливерпуля». Он уже сказал в перерыве свою речь – простую и понятную: «Ребята, без паники. Продолжайте прессинговать, идите вперед. И они сломаются!» Я ощутил, что ему удалось успокоить всех нас. После финального свистка я обнял его и тысячу раз поблагодарил. Я не собирался лебезить, но был ему по-настоящему благодарен. Пусть люди говорят, что хотят: что Унаи – мой папаша или что-либо в этом роде; они не знают, какой он. Если я этого заслуживаю, он разнесет меня в пух и прах и посадит на скамейку запасных. Если я столкнусь с подобным отношением к себе и буду сидеть на скамейке все время – значит, я просто не заслуживаю играть. А если заслуживаю – то буду в составе. […] После довольно посредственного периода в моей карьере мама сказала: тебе надо опять поработать с Эмери, у вас похожие характеры. Я был в отпуске с женой в Дубаи, и тут он мне звонит: «Поехали со мной! Будешь играть, опять выйдешь на свой уровень, будешь забивать голы за сборную Франции и выиграешь Евро». Он говорил две минуты, прямо и спокойно. Сегодня мое имя скандирует «Санчес Писхуан» – стадион, где, как я считаю, самая прекрасная атмосфера, если сравнивать с остальными испанскими стадионами. До того как Унаи позвонил, я был страшно далек от этого, даже представить себе такое не мог. Меня не хотел брать ни один известный клуб. Но теперь все иначе, в том числе благодаря и новому тренеру «Севильи» Хорхе Сампаоли, которого я люблю; однако сборная Франции и «Евро-2016» – это благодаря Унаи! И оба моих ребенка, они тоже севильцы – и тоже благодаря ему!» [Смеется.]

16. Живущий на вулкане

Майкл Келвин – один из наиболее популярных современных писателей, затрагивающих тему футбола. Бывший спортивный менеджер «Дейли телеграф», он вознагражден за работу в этом издании – написал в 2014 году The Nowhere Men, книгу о жизни футбольных скаутов. В отличие от многих авторов, ограничивающихся описанием чьего-то стиля или какой-то узкой темой, Келвин в каждой публикации рассматривает перспективы футбола в целом. 13 августа 2015 года он издал еще одну книгу с отличным названием: Living on the Volcano: the Secrets of Surviving as a Football Manager («Живущий на вулкане: секреты выживания футбольного тренера»). На обложку помещена фотография Арсена Венгера, сидящего на корточках, обхватив руками голову. Ракурс, с которого сделан снимок, и поза Венгера создают впечатление, будто эльзасец согнулся перед трибунами, сражен неудачей в игре или придавлен гнетом тренерской работы. «Существует несколько факторов измерения успеха, но основные составляющие – это любовь к футболу, умение руководить людьми, способность развиваться и адаптироваться к изменяющимся условиям; и конечно, способность разглядеть талантливых игроков», – пишет менеджер «Арсенала» в предисловии к книге. Любовь к футболу, знание психологии, умение расти и адаптироваться, плюс интуиция – всем этим Унаи отличается на протяжении одиннадцати лет своей тренерской карьеры. «Тренер, который дает тебе все для того, чтобы ты стал успешным, – считает Софиан Фегули. – Я подходил ему своим телосложением и физическими характеристиками. Но многое взял от него в плане тактики. Всю неделю перед очередным матчем он готовит тебя, и в итоге ты уже точно знаешь, как нанести урон команде соперника и на каком этапе матча. Он позволяет тебе быть на поле самим собой, а в предматчевой беседе заряжает бешенством, так что ты готов порвать на сопернике майку! Ты выходишь на поле с желанием играть – и как личность, и как член команды. Все, что тебе остается, – просто бегать, и если ты сделаешь ошибку, это будет только на твоей совести!»

Фегули, ныне играющий в сборной Алжира, знает, чем обязан Эмери, убедившему его приехать в «Севилью» летом 2016 года. «Да, у нас с ним были разногласия, это правда, – улыбается футболист, который ценит умение Эмери руководить людьми. – […] Тебе могут не нравится его слова, а ему твои, но это никогда не влияет на его выбор. У нас было несколько столкновений в «Валенсии», нелегко общаться ежедневно. [Смеется.] Как-то раз во время тренировки один из игроков хотел было ударить Эмери. Тот посмотрел на него – стоя спокойно, неподвижно и не выражая никаких эмоций. Мы удержали игрока, не дав выйти ситуации из-под контроля. Сильный момент здесь – поведение Унаи: ему был нужен этот игрок в предстоящем матче, поэтому он повел себя так спокойно. Полагаю, после они объяснились, но Унаи дал ему шанс остаться в команде. Адиль Рами прав: Эмери – настоящий аристократ. За это его и уважают. Никогда ничего не делает за твоей спиной, всегда говорит с тобой в открытую». Запланированное воссоединение Фегули и Эмери, однако, было на некоторое время отложено. В конце мая тренеру позвонил исполняющий обязанности спортивного директора ПСЖ Оливье Летанг. Очередной европейский претендент – вслед за «Эвертоном» и «Миланом» – «Пари Сен-Жермен» на протяжении двух лет искал подход к баску; Адриано Галлиани лично звонил Эмери несколько раз. «В 2015-м свое предложение ему отправил «Вест Хэм». Унаи раздумывал над ним, но в итоге предпочел остаться в «Севилье». Им заинтересовались и в «Наполи». Адвокат Унаи съездил туда, но после отрицательного опыта в «Спартаке» брат предпочел отказаться, поскольку не имел гарантий, что работа там – дело надежное», – добавляет Игор.

ПСЖ имел явно иные амбиции, собираясь войти в число лучших европейских клубов, а не просто выиграть Лигу чемпионов в краткосрочной перспективе, – именно так заявил президент Нассер аль-Хелаифи, лично взявшийся договориться с Эмери. Они условились о встрече в Валенсии – Унаи, Хелаифи и Оливье Летанг. «Я спросил Нассера: «Почему ты хочешь подписать со мной контракт? Что ты во мне нашел?» – рассказывал позднее Эмери журналисту «Эль Паис» Диего Торресу. – Он ответил: «Вы движетесь по восходящей, выиграли три Лиги Европы подряд. Это, конечно, не Лига чемпионов, но сделать нечто подобное с такой командой, как «Севилья», очень сложно. В тебе есть ген победителя. А мы – команда, привыкшая побеждать, но кое-какие детали надо улучшить». Так начался новый этап развития ПСЖ, и новая манера тренировать игроков отличалась от подхода Лорана Блана; эта манера была не лучше и не хуже стиля предыдущего тренера, просто была иной. После короткой поездки в Доху, где он встретился со старым знакомым, Роберто Олабе, занимавшим тогда пост в местной Академии Aspire (до возвращения в «Реал Сосьедад»), Унаи подписал новый контракт на три года. Оставалось лишь добиться соглашения между ПСЖ, Эмери и «Севильей», поскольку согласно предыдущему контракту он должен был доработать в испанском клубе до 2017 года. Подобная, как тогда казалось, мелочь потребовала нескольких недель, в течение которых стороны пытались урегулировать разногласия, связанные с выплатой Унаи премии как тренеру команды, прошедшей квалификацию в Лигу чемпионов. Дирекция андалусийцев справедливо сочла, что это произошло не только благодаря успеху «Севильи» в «Ла Лиге» и Лиге Европы. Этот забавный эпизод в истории клуба, сотрясаемого капризами Мончи, случился всего лишь через 12 дней после эпической победы над «Ливерпулем».

Впрочем, спортивному директору «Севильи» было не привыкать к подобным переходам – тем более что постепенно его характер все сильнее «изнашивается» и Мончи берет верх над Рамоном Родригесом Вердехо. В 2006 году он подписал предварительный контракт с «Альмерией», чтобы сбежать к «этому монстру» и сохранить семью. «У моей жены тогда была депрессия, нам нужно было уехать из Севильи», – рассказывал он в интервью Альваро Корасону Руралю. Остальное добавляет Роберто Арроча, автор биографии Мончи и продюсер телешоу на клубном канале. «Это решение давило на него, тем более что команда как раз выиграла Кубок УЕФА после знаменитого гола Антонио Пуэрты в полуфинальном матче против «Шальке»[27]. Это случилось во время севильской feria (ярмарки), и этот матч изменил все». Мончи связался с Дель Нидо и сказал: «Я не могу уехать. То, что я ощущаю в душе, меня не отпускает». Он сел в автомобиль и отправился в Альмерию на встречу с президентом одноименного клуба Альфонсо Гарсией. Он объяснил ему, в чем заключается проблема, обещая помочь ему при малейшей возможности. Прощаясь, он обронил: «Я не могу жить без моей команды…» Таким образом, Мончи имел шанс поработать с Эмери до момента их встречи в «Севилье». Его привязанность к клубу порой становится источником беспокойства для его окружения, эту привязанность «проверили на прочность» весной 2016-го переговорщики из «Манчестер Юнайтед» и… ПСЖ. «Поражение становится для него душераздирающим событием. Видя, как его «Севилья» проигрывает, он испытывает настоящую боль», – говорят некоторые сотрудники из числа тех, что имеют давнюю историю отношений с клубом. Мончи настолько переживает за команду, что иногда может плакать, скрывшись от посторонних глаз, а иногда и на виду у всех – как, например, было на его встрече с администрацией севильцев: там он заявил, что «не может все это больше выносить». После таких моментов он запирается в тишине своего дома или в кабинете, в полном одиночестве, и какое-то время не выходит наружу. О чем он думает в такие мгновения? Пойти в зал для занятий бодибилдингом, которые он ежедневно посещает с 7 до 9 утра и работать, работать, работать… Пройдет время, в течение которого он не будет отвечать никому, особенно Эмери на его звонки, и вот Мончи снова возвращается – чтобы быть вместе с «Севильей», теперь, когда в ней появился новый тренер Хорхе Сампаоли. (Весной 2017 г. Мончи все же сменил клуб, перейдя в итальянскую «Рому». – Прим. перев.) В свою очередь, Унаи 28 июня 2016 года был представлен игрокам ПСЖ, впрочем, пока не имея возможности уехать, как он того хотел, из столицы Андалусии. Это досадное недоразумение сказалось на отношениях Эмери и Мончи, которые за три с половиной года, проведенных вместе, стали больше чем коллегами. Любопытно, что, несмотря на полную противоположность андалусийцев и басков, чьи национальные особенности были довольно грубо и шаблонно высмеяны в кинокомедии Ocho apellidos vascos («Восемь баскских имен», 2014), в реальности Унаи и Мончи довольно похожи: одинаково отдающиеся работе, страстно любящие футбол, разговоры и невероятно упертые – как будто пытаются переупрямить друг друга.

Понятно, что отъезд из «Севильи» никак не повлиял на судьбу Унаи, ставшего тренером одного из наиболее заметных футбольных клубов в мире. Налицо явный профессиональный рост. «Футбол везде имеет свои особенности. Футбол в Ируне отличается от футбола в Москве, Севилье или Париже», – поясняет он. Игор уточняет: «Унаи меняется, поскольку ему приходится приспосабливаться к обстоятельствам, к новым условиям. Он оказывается в новых ситуациях, и это идет ему на пользу. В Париже он понял, что нужно проводить тренировки в более спокойной манере, чем раньше, – это стало для него открытием». Некоторые игроки в самом деле «запали» на методику Эмери, отчего стали гораздо больше тренироваться и просматривать видео, но осенью из-за выездных матчей эта интенсивность спала. «Теперь мы точно знаем, что делали неправильно в Москве, и не повторим это», – роняет Хуан Карлос Карседо, тем самым еще раз уточняя, что стиль работы Эмери и его помощников меняется: становится более гибким, более внимательным по отношению к игрокам и предполагает необходимость лучше понимать иностранный язык. «Первое, что я ему сказал, когда был подписан контракт, – поскорее учи французский, чтобы как следует им пользоваться. Сильная сторона тренера – его умение донести свою мысль до игрока, его общение с командой, поэтому учить язык тебе совершенно необходимо», – заявляет Мануэль Льоренте, бывший президент «Валенсии».

Вопреки тому, как это получилось с русским языком, французский Эмери стал осваивать быстро – в течение всего лета ему успешно помогали специально нанятый преподаватель и брат, половину времени проводящий в Париже вместе с Унаи. «Уже полтора года подряд я работаю на Унаи каждый день с утра и до вечера, – поясняет Игор. – В 2010-м я создал его сайт, а теперь отвечаю за его общение с прессой и множество других вещей, которые касаются только нас двоих». Речь идет о «мелочах» вроде знаменитого письма болельщикам, размещенного на сайте Унаи 13 ноября 2016 года и спустя несколько дней опубликованного в L’Équipe в качестве примера «суперкоммуникации» тренера и саппортеров. «Мы занимаемся этим в «Валенсии». Мы делали это в «Севилье» и «Спартаке» – тогда это письмо перевели на русский язык. То, которое Унаи написал в Париже, было отредактировано мной, поскольку он пока лишен возможности хорошо изъясняться по-французски. Если с испанским проблем нет, то с французским…» Этот небольшой анекдот иллюстрирует безумие, охватившее французскую прессу с момента прибытия Унаи в Париж. Большинство журналистов, критикующих Эмери, считают его «странным типом» (как напрямую заявили по I-Télé), «пироманом» (France Football) или «руководящим командой, как восьмилетний ребенок» (Le Parisien). «За его спиной все время сплетничают, несмотря на то что у него трофеев больше, чем во всем французском футболе. Обалдеть, правда? Не нужно разбираться в тонкостях игры, чтобы это понять», – уверен Рами, к которому присоединяются большинство собеседников, даже такие критически настроенные, как Дмитрий Попов. «Почему это он не может тренировать такую большую команду, как ПСЖ? То, что произошло с ним в «Спартаке», было давно, да и тогда я не сомневался, что ему по силам тренировать топовый клуб. А с годами он стал только еще лучше».

Эмери столкнулся в Лиге 1 с теми же неприятностями, с которыми до него сталкивались его предшественники-иностранцы, особенно Леонарду Жардим и Марсело Бьелса («повлиявший» на Унаи – с которым испанец однажды, когда-то давно беседуя о футболе, выпил кофе). «Я работал с ними обоими и могу их сравнивать; их объединяет любовь к ремеслу, – полагает Николя Форе, переводчик, время от времени помогавший Эмери на пресс-конференциях; тем же самым он занимался для Марсело Бьелсы в последние недели его работы в «ОМ». – При этом они абсолютно разные. Бьелса никогда не снимает трубку, что выглядит несколько грубовато; Унаи, наоборот, активно выстраивает общение с прессой. Интересуется теми, кто его окружает, контактирует с ними». Приводящий в восхищение всех крупных футбольных менеджеров, аргентинец, так же как и Эмери, оказался под огнем французских спортивных журналистов, за исключением нескольких персон (наиболее известные – Даниэль Риоло, Дидье Рустан, Омар да Фонсека и Луи Фернандес). Хуже всего было то, что результат игры «Олимпика» с «Каном» в первый день сезона 2015–2016 гг. вынудил Бьелсу подать в отставку, и СМИ заговорили о нем не иначе, как о «наемнике» и «человеке продажном». Услышав это, Форе вышел из себя. «Невероятное неуважение. Я изнутри пережил рядом с ним удивительные вещи, особенно во время этого матча. Незадолго до финального свистка помощник Бьелсы Диего Рейес попросил, чтобы я зашел в кабинет тренера после матча. Я подумал, что он недоволен некоторыми моментами в переводе. Я вошел и увидел их обоих за экраном компьютера – они анализировали только что завершившийся матч. Бьелса вручил мне заявление с просьбой дословно перевести текст. При этом он говорил с Рейесом об игре Товена, о том, как сделать ее лучше; детали я не помню. Я просмотрел текст и вдруг заметил слово «отставка». Я поднял голову, но Бьелса заставил меня читать. Я читаю и понимаю, что это невозможно – он обсуждает с помощником тренировки, предстоящие команде на будущей неделе. То есть он написал заявление об отставке еще до матча, а теперь разбирает нюансы коллетивной игры команды и то, что сделал каждый игрок во время этой самой встречи! Я ощутил себя словно в какой-то иной реальности. Он попросил меня прочесть текст в третий раз, следя за его пальцем – слово за словом, чтобы быть уверенным, что я все правильно понимаю. […] Под занавес послематчевой пресс-конференции, на которой Бьелса ответил на все вопросы журналистов, он сделал мне знак подойти. Этот момент должен был стать заведомо иррациональным. В этот миг мне особенно запомнились его профессионализм, такт и полнейшее ощущение, что Бьелса живет футболом. Это подлинный гений, со всеми его достоинствами и недостатками».

Безусловно, Бьелса не ангел и не демон, однако он настолько сильная личность, что к нему нельзя относиться равнодушно: либо вы боготворите его, даже когда он упирается лбом в стену, либо ненавидите и обвиняете в том, что он, например, отказался занять пост тренера национальной мексиканской сборной. Эмери не впадает в крайности, но относятся к нему окружающие так же, как к Бьелсе. Некоторые называют гениальным каждый его шаг – хотя это слово он терпеть не может; впрочем, как и его друзья: «Он не самый великий из тренеров, если, конечно, таковой существует; но он точно работает больше всех», – говорит, например, Микель Хауреги. И наоборот, большинство людей коробит от «высокомерия» Унаи, который «как будто все время учит нас жить» или «зарывает талант Бен Арфы», как выразилась Le Figaro, вспомнив несколько уничижительных – по мнению самого футболиста – ремарок Эмери, обращенных к нему: «Чего ты добился в своей карьере?», «Брат, хватит прикрывать яйца», «Давай мы лучше купим тебе твой собственный мяч?»[28] Точно так же продюсеры телешоу и спортивных программ требуют от своих журналистов найти людей, готовых сказать на камеру, что «Эмери не способен работать с большими игроками» – причем это говорится до того, как бывает принято во внимание мнение самих фуболистов. Да и на слова сомнительных «звезд» всегда можно ответить так, как делают это Давид Вилья, Давид Сильва, Жорди Альба или Хуан Мата, четыре члена «Фурии», талант которых не меньше, чем у нынешних игроков ПСЖ. Достаточно взглянуть на их регалии, чтобы любые споры умолкли. «Великий тренер и великий человек, – свидетельствует о нем «Эль Гуахе» – Давид Вилья, чемпион Европы и мира в составе «Красной Фурии», трижды победитель «Ла Лиги» и обладатель Королевского кубка, а также (в составе «Барсы») победитель Лиги чемпионов, Суперкубка Европы и чемпионата мира среди клубов. – Он очень помог мне, сомнений нет: благодаря ему я вырос как профессионал! Я был финишером, но он хотел, чтобы я играл и в комбинациях с вингерами, поэтому я иногда менялся с ними местами и таким образом расстраивал действия защиты». Этот тактический ход нелегко дался обеим сторонам; иногда им приходилось яростно спорить. «Разумеется, в итоге все получилось! Думаю, в футболе очень важно обсуждать, проговаривать какие-то вещи, это дает возможность учиться и развиваться. Унаи любит такие обсуждения, и у него есть на то причина – так лучше для команды», – добавляет Вилья, заканчивая сравнением Унаи со всеми остальными большими менеджерами, которых он знал на протяжении карьеры (Луис Арагонес, Висенте дель Боске, Пеп Гвардиола, Диего Симеоне и другие): – У них много общего, но больше всего мне нравилась манера работать, присущая Унаи. Ее смысл – всегда стремиться стать лучше и пункт за пунктом проанализировать каждого игрока команды соперника, чтобы дать своим футболистам как можно больше необходимой информации. Честно говоря, два сезона рядом с ним стали невероятным опытом. Я благодарен ему за все, что он мне дал».

Сильные слова – для игрока, который, в отличие от Маты или Сильвы, не был особенно близок к Унаи. Но разве они имеют какое-либо значение для большинства, считающего, что имя Эмери не является «резонансным» и он не сможет научить ПСЖ играть лучше? «Лига Европы – это еще не Лига чемпионов», «Севилья» – не «Пари Сен-Жермен», – эти «аргументы» известны давно, пусть даже Серхио Рико, Эскудеро, Мариано, Коке, Банега, Витоло и Крон-Дели (до того, как получил травму) могут подписаться под обратным и сказанные ими слова признательности окажутся весомее любых фраз игроков Лиги 1. «Мы обнаружили во французской спортивной журналистике специфическую ситуацию: меньшую сосредоточенность на анализе и стремлении понять игру. Да и о прозрачности здесь, кажется, мало кто думает. Журналисты иногда звонят мне, чтобы я высказался от имени брата или назвал им состав команды, другую информацию! – восклицает Игор, все еще пребывая в шоке после некоторых таких звонков. – Однажды на пресс-конференции Унаи использовал бутылки, как он делал это в «Севилье». А вечером мне звонит журналист из L’Équipe: «Он это специально сделал? Ради шума, продаж, ради смеха?» Вначале я решил, что он шутит. [Усмехается.] Унаи не совсем сносно владеет французским, ему бывает сложно передать свою мысль, вот он и попытался сделать это при помощи жестов. Если бы на столе лежали два камня, он бы использовал их. Он хотел рассказать о конкуренции, о том, как работает с командой. Это было нечто спонтанное, незаготовленное. Возможно, его проблема заключается в том, что он уверен: все вокруг искренне воспринимают его слова и поступки…» По выходным Унаи в шутку спрашивает Игора: «Что приятного было написано обо мне на минувшей неделе?», не принимая всерьез газетную болтовню. «Она никак не влияет на его выбор, его работу. Однако он знает, что написанное может иметь определенные последствия, особенно в случае неудачной игры, и даже привести к его увольнению с поста тренера. Игроки, в свою очередь, тоже ощущают это давление, но не у всех есть характер, чтобы противиться этому давлению – что порой отражается на снижении их результативности».

Но – с давлением СМИ или без оного – Эмери продолжает трудиться, спокойно настраиваясь на победу в Лиге чемпионов. Не обязательно в нынешнем году (тренера парижан не назовешь утопистом), но в недалеком будущем. Ради этого «придется пострадать, такова участь любого тренера. […] Тот, кто не страдает, не может тренировать», – рассуждает он. Вехи этого пути к чемпионству: постоянные занятия, вопросы, объединение команды перед общей целью и дебаты с лидерами, особенно Марко Верратти, всегда старающимся высказать собственную точку зрения, не важно, совпадает она с мнением тренера или нет. «Нам нравится, когда игроки приходят поговорить, заявить свою позицию. Это – ответная реакция, проявление командного духа», – поддерживает Карседо, по-прежнему верный помощник Эмери. Очевидно, что его судьба, как и судьба Унаи, будет – как и раньше, в предыдущих клубах – зависеть от результатов, которые продемонстрирует ПСЖ. Ясно, что будут ошибки, сомнения, даже непонимания – например, как-то раз Унаи изобразит пистолет, приставленный к виску одного из игроков, не желающих понимать его объяснения; подобный жест он уже использовал в «Валенсии», чтобы посреди всеобщего веселья донести свою мысль до футболистов. Некоторые парижане сочтут такое поведение безумием, очередным выпадом со стороны тренера, надевшего профессорский костюм и изображающего учителя, который силой вытаскивает учеников к доске. К похожим методам прибегают и другие тренеры, например Гвардиола, но во Франции такое отношение воспринимается как нечто сомнительное: в стране, где футбол – «вещь в себе» и у игроков отсутствует желание раскрываться навстречу кому-то и чему-то новому. Это Эмери никогда не сможет принять. «У Унаи есть недостатки – а у кого их нет? – но только не этот. Мы с ним недавно говорили, и он спросил, знаю ли про методику, которую использует один тренер в испанской «Сегунде Б»? – вспоминает Альберто Бенито, с которым Эмери познакомился в «Толедо» более двадцати лет назад. – Так как я одно время работал спортивным директором команды на Кипре, он захотел знать больше о том, как тренируют там – надеясь, что сможет использовать эту информацию. В ПСЖ он тоже постоянно совершенствуется». Учиться необходимо, особенно играя в Лиге чемпионов. Когда сильнейшие мировые клубы приезжают на «Парк де Пренс», Унаи, как обычно, в качестве предматчевого напутствия пишет несколько фраз на доске. Одна из них все время повторяется. Ее он произнес однажды осенним вечером в учебном центре «Севильи» – «Сьюдад Депортива»: «Тот, кто учится, далеко пойдет».

(Унаи Эмери, 18 ноября 2015 года)

Интервью с У. Э

До момента публикации Унаи не успел прочесть El Maestro. Он и не стремился узнать подробности, касающиеся содержания книги – таким было одно из условий проекта: полная свобода слова, никакой конкретики. Да и потом, эта книга ведь не является автобиографией; это всего лишь авторизованная биография Эмери. До того как ее начать, я обсудил замысел с Унаи, и он отреагировал просто: «Критика – это неплохо. Я бы с удовольствием прочитал критические замечания; мне кажется, это интересная идея». Вообще тренеры редко ценят негативные отзывы о себе, особенно поданные в столь явной манере, но Эмери скрывать нечего. И вот теперь, когда книга близится к концу, было бы логично расспросить самого́ главного героя о его карьере и обо всем, что рассказали около сорока собранных по этому случаю свидетелей развития этой карьеры. Конечно, многие читатели хотели бы прочесть здесь итоги первых месяцев работы Эмери в «Пари Сен-Жермен», но в этом нет никакого смысла: между написанием книги и ее изданием пройдет определенный промежуток времени, в который много чего может случиться. Поэтому пока еще слишком рано делать какие-либо выводы, касающиеся ПСЖ, рассказывать истории «изнутри», пусть даже некоторые из них и начаты в главе 16. Да и потом, кто знает – вдруг материал о прилючениях Унаи Эмери в Париже через несколько лет превратится в отдельную книгу?.. Итак,

– Бывшие товарищи по команде описывают тебя как «игрока, который не мог справиться с прессингом». В своей Mentalidad Ganadora ты в шутку называешь себя cagon («трус»). Ты сразу стал воспринимать самого себя таким образом или подобное отношение возникло уже по мере развития твоей карьеры?

– У профессионального игрока всегда есть чувство ответственности. Если она перерастает в моральное давление, то становится чем-то негативным. С другой стороны, если эта ответственность органична человеку, это хорошо. Будучи игроком, я чувствовал, что желание сыграть как надо, как следует выполнить свой долг вызывает во мне сильное беспокойство. Я не знал, как справиться с этим чувством в одиночку. Думаю, мне не хватало тренера, который мог бы научить меня контролировать эмоции. Говоря, что я был трусом, я, вероятно, немного преувеличиваю. Но я действительно не знал, как бороться с эмоциями, и теперь – поскольку меня никто этому в свое время не научил – я регулярно отрабатываю это со своими игроками. Да, надо было бы и мне научиться этому раньше.

– Проделывал ли ты над собой какую-нибудь работу, чтобы спокойнее переносить психологическое давление извне, испытываемое каждым тренером?

– Мне помогли собственные сомнения и страхи. Кроме того, работая с игроками, я опираюсь на многочисленные книги по саморазвитию, помогающие обрести уверенность. Эти книги позволили мне развить необходимые навыки в общении с игроками, но, чтобы ответить на твой вопрос, скажу так: я изучал эти навыки в течение всей моей карьеры. Немногим игрокам удается выучиться и стать тренерами до момента, когда их отправляют в отставку. Я получал дипломы, пока играл, и когда стал тренером, имел познания в психологии, управлении командой, педагогике, лидерстве – я старался восполнить все недостатки, которые были у меня как у игрока, чтобы в будущем увереннее экспериментировать с собственными игроками.

– Какие авторы тебе особенно помогли во время учебы?

– Дэниэл Гоулман (автор книг по эмоциональному интеллекту), Монтальбан (плодовитый каталонский писатель), Джон Максвелл (автор сочинений, посвященных лидерству)… Есть еще одна книга, которую я обожаю – Entranamiento Mental [ «Руководство по ментальному обучению»] Терри Орлика. Я ценю книги многих писателей, я читаю всё понемногу, в том числе книги о футболе. Сейчас это книга Гвардиолы, а в запасе – Симеоне, я пока ее не начал. Также я прочел биографию Бьелсы, мне очень нравятся книги о Моуриньо – о тактике Португальца и т. д.

– Все великие тренеры – какой бы вид спорта мы ни взяли – рекомендуют своим игрокам много читать, особенно Фил Джексон или Грегг Попович в НБА.

– [Перебивает]. Игрокам каждой команды, которую я тренировал, я предлагал книги – не всем, конечно. Если книги оказались полезны для меня, я давал их игрокам, исходя из соображений «первоочередной полезности». В первом моем сезоне в «Валенсии» я купил по две книги каждому футболисту и сотруднику команды. При том что всех их было человек тридцать, и я знал, что некоторым наплевать, они не чувствуют своего единства с командой. Я объявил: «Я купил по две книги каждому из вас. Кто хочет – может прийти ко мне в кабинет и взять их». Почти сразу пришли несколько игроков: «Мистер, я хочу те книги, о которых вы сказали». Не вся команда, но многие игроки. В этот момент я ощутил себя по-настоящему счастливым. Увидеть игроков в кабинете, просящими книги и рассуждающими про чтение… В каждой моей команде игроки спрашивали меня, что лучше почитать, особенно Мата, но его случай – исключительный. [Смеется.] В «Севилье» я посоветовал Серхио Рико прочесть биографию Виктора Вальдеса, потому что это история о страданиях и жертвах, необходимых, чтобы стать голкипером. У Серхио в начале его пути были сомнения, поэтому я много общался с ним, рекомендуя ему не обращать внимания на прессу, а приходить на поле ближе к вечеру и как можно больше тренироваться. В конце сезона, когда мы выиграли Лигу Европы, его отец попросил о встрече со мной, чтобы отблагодарить. Большей радости было не придумать.

– Кажется, ты придаешь большее значение комплиментам в адрес твоих человеческих достоинств, чем тренерских.

– Это самая важная вещь для меня. Когда игроки говорят обо мне, что я – хороший человек… [Делает паузу.] Ну а потом они могут сказать, что я отличный тренер, что они многому у меня научились и что я хочу выиграть титул. Для меня крайне важна возможность быть рядом с игроком, делить с ним радость, желание стать лучшим. Это я и имел в виду, вспомнив про отца Серхио Рико. Однажды я повстречал отца другого игрока, Давида Сории, еще одного севильского вратаря, и он тоже поблагодарил меня за сделанное. Именно эти вещи сильнее всего меня трогают.

– Возвращаясь к твоей карьере – был человек, который, как мне кажется, сильнее всего повлиял на твое становление как игрока и как тренера: Микель Эчарри…

– Разумеется! Когда я начал тренировать, то позвонил ему, чтобы спросить у него советов. Он всегда был страстным тренером, но главное – крайне требовательным в отношении тактики. У него характер победителя. Помню, я говорил с ним после выхода с «Лоркой» в «Сегунду». На мой взгляд, основной заслугой в этом была защита, но Эчарри возразил: «Унаи, вы должны играть впереди, а не в защите». Он всегда был таким – классным тренером, который стремится стать еще лучше. Этому я стараюсь у него научиться.

– Этому ты учил и своих игроков – например, после поражения «Лорки» 1:2 в домашнем матче за выход в «Сегунду»?

– Да, точно. В тот вечер мне было очень грустно, но на следующее утро я проснулся, и мы все пошли тренироваться на пляж. Мы обсудили то, что случилось накануне, и я обратился к игрокам со словами: «У нас была возможность выиграть. Сейчас стало сложнее, но она все еще есть, и мы должны на нее настраиваться. Пытаться, работать. Всю неделю думать о победе, об игре. Не следует думать, что у нас не получится. Мы будем позитивными, будем искать способ бороться до конца». И мы сделали это.

– Возвращаясь к Mentalidad Ganadora – в качестве жанра первой книги, большинство тренеров или игроков выбирают автобиографию, однако ты (в соавторстве с Хуаном Карлосом Кубейро) предпочел написать сочинение по психологии и навыкам управления командой.

– Когда книга вышла, как раз начинался мой четвертый сезон в «Валенсии». В предыдущем сезоне мы заняли третье место, это была наша цель, но все хотели большего. Поэтому о книге журналисты и игроки «Валенсии» сказали: «Как он может рассуждать про менталитет победителя, если ничего не выиграл?» Я ответил: «Hombre (парни – исп.), но ведь я выиграл! Я поднялся с «Лоркой» в «Сегунду», потом с «Альмерией» в «Ла Лигу». Я не выиграл чемпионство с «Валенсией», да, но нам три года подряд удавалось занимать третье место, мы смогли пройти в Лигу чемпионов – это тоже была наша цель. Иметь менталитет победителя не означает все время побеждать. Это значит постоянно стремиться к победе, быть на нее настроенным. Не важно, победишь ты или нет, но твое стремление, а не результат, и есть характерная черта победителя. Идти таким путем: работать на победу, постоянно думать о победе». Именно это я и хотел рассказать футболистам «Валенсии» своей книгой, но люди не поняли этого или скорее не захотели понять. Мы три раза выиграли Лигу Европы, и некоторые, возможно, скажут: поэтому сегодня он считает, что у него менталитет победителя, но нет! Менталитет победителя означает постоянно держать в голове мысль о стремлении к победе. Вот такой пример: когда я играл в «Толедо», во Втором дивизионе, мы всегда делали ставки с двумя моими товарищами по команде. Как-то раз, в уикенд, мы отправились в Эльче. Мы – я и один мой приятель – поставили на «Эльче», что было логично, ведь они были фаворитами. Когда я заполнил бланк и уже собирался поставить деньги, одна девушка – болельщица «Толедо» – сказала мне: «Как ты можешь ставить на «Эльче», а потом выходить на поле, заведомо зная, что проиграешь?» И я подумал: у нее есть чему поучиться. В самом деле, как можно играть матч, будучи уверенным в собственном поражении? Так начал формироваться мой менталитет. […] Когда мы были с «Лоркой» в «Сегунде», я узнал, что игроки моей команды тоже делают ставки. И сказал капитану: «Покажите мне ваши прогнозы!» Все игроки заполнили бланки, двое поставили на нашу ничью. Тогда я произнес: «Нет, вы должны ставить на победу «Лорки»! Вы не можете делать ставки на ничью или поражение. В любых прогнозах, касающихся «Лорки», вы должны всегда ставить на победу». Это, будучи еще игроком, я узнал на собственном опыте.

– Продолжая говорить о развитии твоей карьеры – помнишь воскресенье 17 сентября 2006-го?

– Матч против «Кадиса»?

– Да, когда разнесся слух, что, если «Альмерия» проиграет, это будет твой последний матч в качестве тренера.

– Трудно было не запомнить – мы тогда получили абсолютно сюрреалистичный пенальти. [Смеется.] В итоге мы выиграли 2:1. Я выпустил на поле связку из двух сильных полузащитников. Потом я часто так делал – в «Севилье», не в «Валенсии». Атакующий и опорный полузащитники. Но, вспоминая матч против «Кадиса», скажу, что он стал прологом к нашему восхождению в «Примеру».

– Хосе Ортис рассказывает, что перед первым матчем в «Примере» (в Ла-Корунье) ты заявил, что выпустишь на поле одиннадцать игроков, руководствуясь исключительно жребием. Мне кажется, это была определенная метафора, демонстрация доверия абсолютно всем игрокам, а не только лучшим.

– Сейчас уже не помню детали. Да, перед матчем я хотел вселить в игроков уверенность. У нас были талантливые новички, но были и «старики», заслужившие выступать в «Ла Лиге», поэтому я сказал: «Мне все равно, кто начнет! Я знаю, что все вы сыграете достойно, и я всем вам доверяю». Я выпустил на поле многих, кто играл еще в «Сегунде» (Бруно Сальтора, Сантьяго Акасьете, Альберта Крусата, Корону и Сориано), и мы выиграли со счетом 3:0. Ключевые игроки – такие, как Филипе Мело, – вышли на поле в ходе матча. Я знал, что Мело – лучший, конечно, знал! Но мне хотелось проявить уважение к тем, кто помог нам подняться в «Примеру», и я переговорил с Фелипе: «Тебе следует запастись терпением. Я знаю, ты – отличный игрок и замечательно сыграешь. Но сегодня нужно обождать, потому что эти парни заслужили быть на поле». Нам предстояли матчи каждую среду и воскресенье, так что у Фелипе еще был шанс поиграть. Уже на четвертый день после первого матча я выпустил его на замену Короны. Мело забил, и мы выиграли у «Мурсии» 1:0. Потом он выходил на поле множество раз, но я постоянно напоминал ему, что, как и я, он должен уважать остальных игроков, и личные качества тут ни при чем.

– Альберто Бенито, спортивный директор, говорит, что Фелипе Мело пришел в «Альмерию» потому, что он – сумасшедший.

– [Смеется.] По-моему, его контракт составил два миллиона евро. Он был молод, 21 или 22 года, и у него были проблемы в «Сантандере» и «Майорке». Мы не скрывали этого от нашего президента, да и Альберто Бенито был тесно знаком с Фелипе. Он видел его в Бразилии, на «Судамерикано» в турнире возрастной категории U-20, и знал, что у этого парня есть проблемы. Конечно, нам было нелегко уговорить его подписать контракт, но мы это сделали. Один из первых матчей Фелипе у нас был против «Малаги», и он набросился на двух игроков соперника. Президент вызвал меня и Альберто: «Зачем вы убедили меня купить этого парня? Он же совсем сумасшедший, зачем?» Мы ответили ему прямо: «Президент, если бы он был сумасшедшим, мы бы не смогли его приобрести! Мы должны работать именно с его сумасшествием, оно прекрасно». По окончании сезона Мело ушел из «Альмерии», не помню точно, за сколько миллионов [за 13 миллионов евро в «Фиорентину»].

– Как выглядит ежедневная работа, направленная на то, чтобы контролировать это «сумасшествие»?

– Фелипе часто говорил о своем отце, который ему всегда помогал. В разговоре с ним я делал акцент на сдерживании: «Ты отличный игрок, но, только сдерживая себя, ты сможешь далеко пойти». Он внимательно слушал меня, относился ко мне с уважением, мы регулярно беседовали с глазу на глаз. На тренировках он любил показывать, что является лучшим, и я этим воспользовался: «Твой уровень не требует доказательства. Все это знают, но никто не любит, когда ты это демонстрируешь. Тебе нужно сдерживаться, находясь рядом с ними, ничего такого не показывать. Доказывай это всем во время матча!»

– Другой яркий пример – Эвер Банега.

– Эвер [делает паузу] – особенный… Он был у меня в «Валенсии», очень молодым, незрелым, поэтому мне необходимо было поставить себя над ним в наших с ним спорах. Но уже тогда это был очень приятный, очень восприимчивый парень: ты даешь ему, и он дает тебе в ответ. Мне множество раз приходилось брать на себя роль его отца, говорить ему кое-какие вещи, чтобы заставить его измениться. Он всегда был послушным – даже если в «Валенсии» мы и спорили; то же самое произошло и с Мигелем; вообще, это заставляет меня вспомнить то, о чем я однажды прочитал в «Марке». Там была напечатана одна из самых дорогих для меня похвал – от Стивена Н’Зонзи. Он говорил, что, находясь рядом со мной, рос и как футболист, и как человек. С ним у нас были такие же споры. В первые его месяцы в «Севилье» я даже тренировал его отдельно от остальных. А потом он пришел ко мне и заявил, что хочет уйти. Я дал ему три дня отдыха, чтобы Стивен мог отдохнуть, успокоиться. Он неважно чувствовал себя – были проблемы личного характера, плюс ему не удалось освоиться в городе. Потом в понедельник я спросил его, что он решил, и Стивен ответил: «Буду тренироваться дальше!» Короче, отношения между тренером и игроком – это процесс, который выстраивается постепенно. Что касается Эвера, я особенно хотел видеть его в «Севилье». Я сказал Мончи и Оскару [Оскар Ариас – технический секретарь команды]: «Если он будет играть так, как играет, если мы получим его игру, то заставим вскакивать со своих мест весь «Санчес Писхуан». Мы должны попробовать его, дать ему любовь и быть к нему требовательными». Когда Эвер приехал, я постоянно спрашивал его о жене и о том, сколько он весит. Мончи тоже все время с ним общался: «Что тебе сказал Мистер?» – «Мистер всегда спрашивает меня про семью и про мой вес. Каждый день!» [Смеется.] Если у него в семье все ок и вес в норме, ты можешь работать с Эвером. Это несложно.

– Говоря о твоем стиле руководства, Альваро Негредо вспомнил эпизод, когда ты однажды совершенно молча, пристально разглядывал своих игроков. Один из них даже поинтересовался, нет ли у тебя проблем?

– Гари Медель. Игра с «Бетисом». «Севилья» выигрывала со счетом 3:0, а закончили мы вничью 3:3 после удаления Меделя с поля [13 апреля 2013 г.]. И я сказал ему: «Случилось то же самое, что и вчера, перед матчем. Сегодня ты вроде и находился в обороне, и одновременно витал где-то вне поля. Ты не умеешь контролировать свои эмоции, питбуль!» Да, я так и назвал его, «питбуль». Соперник спровоцировал его, он ответил, и я точно так же его спровоцировал накануне. В общем, следовало поработать над эмоциями.

– Многие игроки подчеркивают, что ты по-разному строишь предматчевые беседы…

– [Перебивает]. Для каждого матча я стараюсь найти что-то свое, новое, изменить какие-то вещи, но не уверен, что у меня всегда это получается. Например, в четвертом сезоне в «Валенсии» я позвал utillero (англ. kit man, человек, отвечающий за экипировку команды) и сказал: «Эспаньета, дай нам тактический совет». И тот ответил: «Вам надо использовать «тики-таку»! И все засмеялись. В этом и заключается цель беседы: она должна быть интересной. Так же было и в «Севилье», где я читал свои записи. А заодно приводил примеры из собственной биографии. Иногда я всю беседу посвящал одному или двум игрокам – например, Хоакину. Он забил два гола в первом матче сезона 2010–2011 против «Малаги», тогда мы выиграли со счетом 3:1. Спустя некоторое время мы играли с мадридским «Атлетико» и в первом тайме не забили ни одного мяча. В раздевалке «Висенте Кальдерона» я в перерыве обратился к нему перед всеми: «Хоакин, в первом матче сезона ты отличился дважды, а потом 20 матчей подряд бездействовал. Когда ты уже начнешь забивать? Нам это необходимо! Но для этого тебе нужно видеть ворота противника, дойти до них и пробить». И он снова сделал дубль, мы выиграли со счетом 2:1.

– Ты отдаешь себе отчет, что некоторые игроки скучают во время предматчевых бесед, находя их чересчур затянутыми? Не считаешь, что твоя мысль может раствориться среди долгих речей?

– Брат говорил, что некоторые игроки «Валенсии» уставали от моих разговоров. Я всегда повторял им одну вещь, вспоминая опыт, полученный в «Альмерии»: «Я буду говорить, и если меня будут слушать не все – не страшно: пусть это будет хотя бы один игрок, я буду говорить для него!» Под занавес моего сезона в «Альмерии» мы приехали в Херес (35 тур), до выхода в «Примеру» оставалось всего ничего. Я тогда обратился к игрокам: «Я все время повторяюсь, но сегодня не буду. Не стану произносить никаких мотивирующих речей». И мы выиграли 3:0. Капитан Хосе Ортис спросил меня: «Мистер, почему не было традиционной речи?» – «Я уже много их произнес и подумал, что очередное напутствие вас утомит». – «Знаете, Мистер, сегодня его не хватило, честно». Ну когда игрок тебе говорит такое… [Делает долгую паузу.] Есть игроки, которым наплевать, которые скучают во время таких бесед, но есть и другие, они ждут этих напутствий, они их любят. А мне нравится видеть, как они реагируют – отвечают, поскольку у них тоже, конечно, есть мысли, их переполняют чувства. Мне нравится учиться, обмениваться опытом – как с игроками, так и с людьми вообще. Один мой друг, работавший со мной в «Севилье», как-то раз справедливо заметил: «Я сижу на трибуне и смотрю матч. Рядом со мной двадцать человек. Девятнадцать болтают о каких-то вещах, которые мне не важны. Но есть один – тот, кто рассуждает необычно, смотрит на что-то совершенно иначе, чем я!» Поэтому учиться можно абсолютно у каждого! И я хочу, чтобы игроки больше говорили, выражали свои мысли! Возвращаясь к опыту, приобретенному в «Альмерии», – мои беседы там длились от 30 до 45 минут, иногда даже час, поскольку в них активно участвовали все. Да, был игрок, который однажды заснул. [Смеется.] Это Калу Уче, но я не расстроился – настолько был увлечен разговором. В «Валенсии», глядя, как Мигель всегда встает в такие моменты в укромный уголок, я говорил ему: «Мигель, я буду смотреть, чтобы ты не заснул!»

– Думаю, с твоими постоянными видеосессиями – та же история. Кто-то привыкает к ним, кто-то не может…

– Я часто спрашивал Марчену, капитана «Валенсии»: «Что скажешь о видео? Хорошая идея?» – «Мистер, идея отличная. Некоторым, возможно, показалось, что сегодняшняя видеосессия несколько затянута, но они ее не забудут, ведь все прошло отлично. Я, как и многие из нас, жду просмотров, на них мы учимся. Ну а те, кто не хочет смотреть…» Я всегда размышляю подобным образом. Я должен дать игрокам лучшее, пусть не всем, потому что некоторым наплевать, но большинству. А те, кто не хочет слушать – что ж, они и не слушают. Конечно, футбол – игра, но игра очень серьезная. Тем не менее понятно, что не следует всегда быть серьезным; даже играя в футбол, нужно помнить, что ты в первую очередь играешь, и я пытаюсь следовать этой концепции. Мои видеопросмотры и беседы всегда имеют позитивный характер, но если я понимаю, что «не поймал» настроение команды, я переключаюсь на другую тему. Я точно знаю, что к концу моей работы в «Валенсии» и «Севилье», притом что мы играли каждую среду и субботу, постоянные речи и просмотры видео стали утомлять игроков. Но все они знали, насколько тщательно я подхожу к этим моментам. Знали, что тридцать минут видео – это десять часов подготовительной работы. Уверен: они с уважением к этому относились, даже если и уставали.

– Еще одна составляющая твоей методики – постоянно возвращаться к тем моментам, на которых ты останавливался раньше. В первые годы своего тренерства ты часто говорил, что тебя на это вдохновил один матч, где ты играл против «Альбасете».

– Скорее вдохновил Сесар Феррандо, тренировавший «Альбасете». Это был матч в «Сегунде», я играл в «Леганесе» против «Альбасете». У них в запасе был впечатляющий набор разных вариантов для штрафных, угловых и свободных ударов. Наш тренер все время кричал, и я тогда подумал: «Ёлки-палки, он не понимает, что они реализуют заготовки, а у нас нет ни одной!» Будучи игроком, я уже понял: необходимо отработать все варианты штрафных, разобрать все ошибки, изучить своего соперника, чтобы понять, как именно он играет. Потому-то я и наблюдаю за игрой других команд. И если мои игроки говорят, что я мучаю их видео и разговорами, то причина – в этом! Тот матч против «Альбасете» я проиграл! Проиграл! Тренер кричал на меня, кричал на остальных, и тогда я сказал ему: «Нужно было не кричать, а работать – как они, отсмотреть записи с их участием, чтобы понять, как они играют. Ты орешь на меня, используя свое положение? Но ты же ничего мне не объяснил, откуда я знаю, что нужно делать?» Я играл плохо, но в том числе и потому, что тренер ничему меня не учил, потому что сам ничего не умел. Наши действия были несогласованными, противоречивыми. В конце концов, на этом опыте я учился как будущий тренер.

– Ты и твой заместитель Хуан Карлос Карседо как будто черпаете вдохновение в других видах спорта, например, баскетболе – в плане обучения игроков перехвату мяча и т. д.

– Карседо часто показывал мне записи с матчей по мини-футболу, комментируя их. Мини-футбол, как и баскетбол с его заслонами, нас очень вдохновил. Впрочем, не стоит забывать, что в баскетбол играют руками, это проще, точность попадания выше, да и пространство площадки меньше. Но это не мешает нам экспериментировать, в том числе наблюдая игры в других видах спорта.

– Почти все собеседники говорят о тебе схожие вещи, но я знаю, что это единодушие тебе не очень по вкусу.

– Я люблю критику! На протяжении своей карьеры я не всегда умел находить общий язык с людьми. Бывали ссоры, которые не завершились примирением. В «Лорке» у меня был друг, Хаби Санчес. Мы играли вместе и были настоящими друзьями, ну и кроме того, мы оба – баски. [Смеется.] Потом я стал тренером. Мне нужно было выпустить на поле двух полузащитников, а кандидатур оказалось три. Вначале я их всех менял одного за другим, потом заметил, что двое играют лучше, чем третий, поэтому в самых важных играх я выпускал именно их. Так получилось, что мой друг Хаби Санчес играл меньше остальных двоих и потому перестал со мной общаться. Перестал со мной дружить, и этот факт до сих пор меня гнетет, я все еще не знаю, кто из нас двоих в этом виноват. Закончить дружеские отношения вот так… Нечто подобное случилось у меня на следующий год с Пако Хурадо в «Сегунде». Он был моим другом – мы вместе играли в «Толедо», и я пригласил его в «Лорку». Я ему прямо сказал: «Ты будешь четвертым нападающим. Но если докажешь, что ты – лучший, войдешь в основной состав!» В декабре он очень обиделся на меня, потому что все еще не играл, возникли проблемы, и мы решили, что он должен уйти. Это всегда дается тяжело – и в «Лорке», и в ПСЖ.

– Если говорить про «Пари Сен-Жермен»: невозможно показать рекорды с таким составом за такой короткий промежуток времени. Как тебе удается справиться с критикой СМИ? Влияет ли она (может быть, неосознанно) на тебя и твоих игроков?

– Все это я уже проходил в «Лорке»! Я начал тренировать в тридцать четыре года, и были тогда два журналиста, которые меня сильно критиковали. На следующий день после победы 1:0 над «Картахеной» я прочитал обзор матча, сделанный одним из этих журналистов. Он разнес нас в пух и прах. Этого я не понял: ведь мы выиграли очень трудный и ответственный матч! «Выиграть у «Картахены» в «Сегунде Б» – что может быть проще?» – писал он. Но текст в целом был неплохим. Я позвонил этому журналисту, и он ответил мне, что все написал верно. «Что значит «верно»? – спросил я. – Ты критикуешь меня, игроков, когда мы бьемся за победу, ты, работающий в здешней газете! Тебе, как и любому местному журналисту, следовало бы поддерживать нас!» – «Нет, моя колонка хороша, я никого не критикую»! […] Ну и ладно, ты того не стоишь… не о чем с тобой говорить». Я повесил трубку и подумал: что бы ни случилось, подобные люди всегда будут вести себя одинаково. Потом я пообщался со спортивным директором команды, Педро Реверте, и он сказал: «Не надо читать прессу. Мы должны сосредоточиться на работе, на победе и забыть про них – они всегда будут нас критиковать». Когда мы вышли в «Сегунду», ко мне подошел этот самый журналист: «Хочу с тобой переговорить. У тебя есть пять минут?» – «Давай! О чем?» – «Я хотел бы все начать с нуля». – «Никаких проблем. Мне совершенно все равно».

Урок этой истории состоит не в том, чтобы, поддавшись влиянию, изменить свое поведение. Когда я общаюсь с журналистом, он может вообразить, что сумеет выжать из меня всю информацию. Со своей стороны, я просто пытаюсь работать; да, я знаю: пресса – это часть футбольной вселенной. Но я не стану дружить с журналистом только для того, чтобы он хорошо обо мне отзывался.

– Чем является футбол для Унаи Эмери?

– Делом всей жизни? [Смеется.] Очевидно, это моя страсть. Когда меня об этом спрашивают, я всегда говорю про чувства, сердце, любовь. Я ощущаю это где-то очень глубоко внутри: когда выхожу на стадион, поднимаю глаза и оглядываю трибуны, зрителей, занимающих свои места. Мне нравится перед матчем пройтись вокруг поля, посмотреть на архитектуру, цвета стадиона, на небо, ощутить атмосферу события. Мне нравится думать, что каждый зритель смог насладиться игрой, вздрагивал, сопереживал своей команде. Я много думаю об обмене эмоциями между игроками и зрителями. Куда бы я ни приехал, я стараюсь прочувствовать команду, город и передать это чувство игрокам. Думаю, нельзя играть в футбол, ничего не чувствуя внутри.

Краткая биография Унаи Эмери

Родился 3 ноября 1971 года в Ондаррибии (Испания)

Позиция: левый полузащитник

Карьера игрока:

1990–1995 – «Реал Сосьедад Б» (3-й дивизион) – 95 матчей, 7 голов

1995–1996 – «Реал Сосьедад» (1-й дивизион) – 5 матчей, 1 гол

1996–2000 – «Толедо» (2-й дивизион) – 126 матчей, 2 гола