Унаи Эмери. Маэстро

Говорят, «испанские ночи черны до самого рассвета». Это выражение – попытка продлить сон, восхитительную дремоту; оно очень распространено на юге Испании и особенно применимо к случаям, когда празднуется что-то серьезное. Утром 27 июня Лорка продолжала бурлить: одни еще не ложились, другие упорно не желали просыпаться: от бара к бару передавались различные версии случившегося накануне на футбольном поле. Местная газета «Ла Вердад» описывала безумный вечер накануне, сопровождая его свидетельствами очевидцев – болельщиков «Лорки», наблюдавших за игрой на стадионе или по телевизору: «Когда они забили, я врезал кулаком по экрану и разбил его. Поэтому досматривал матч у соседа», – рассказывал некий Антонио Гонсалес, которому вторил некий Хоакин Санчес: «От волнения я сгрыз все ногти на руках; уцелели только те, что на ногах, я не смог до них дотянуться. Мешала обувь…»

На улицы вышли пятнадцать тысяч человек – приветствовать «героев Ируна». Никакого сравнения с теми двадцатью пятью фанатами, которые в минувшее воскресенье отважились проехать девятьсот километров, отделяющие Лорку от Страны Басков. Эмери был в центре праздника, но одновременно уже размышлял над тем, каким будет новый сезон. «Финансы были скромными, но Унаи точно знал, что именно ему нужно, и не сомневался в своем мнении. Мало кто смог бы так», – рассказывает Педро Реверте. Располагая бюджетом в 350 000 евро, из которых на трансферы отводилось 60 000[12], «Лорке» не следовало ожидать выдающихся игроков извне. «Это нормальная практика: когда команда поднимается вверх, тренер приглашает игроков из клубов верхнего дивизиона, – поясняет Беа. – Однако Унаи сделал по-своему. Он стал искать игроков из клубов «Сегунды Б». Ничего удивительного – для тех, кто его знает». «Он был в курсе всех игроков «Примеры», «Сегунды» и «Сегунды Б». Это не просто его страсть, эти знания помогают ему в его тренерском ремесле, – признается бывший товарищ Унаи по команде Альберто Бенито. – Следить за тем, что происходит в «Сегунде Б», не всегда легко, но Унаи это делал. Помнил всех, с кем когда-то играл, составы всех команд, стадионы. Вот это память!»

Впрочем, некоторые высокопрофессиональные игроки в «Сегунде Б» все-таки оказались – например, аргентинец Факундо Сава, выступавший тогда за «Фулхэм» (английская премьер-лига). «Это был гениальный ход Реверте, – рассказывал Эмери в интервью AS. – Мы поехали за ним в «Сельту» (второй испанский дивизион), и он просто нас очаровал. Мы спросили, как его дела, и оказалось, что он был связан годовым контрактом с «Фулхэмом». Тогда мы обратились к англичанам, и нам удалось заполучить его, причем мы сошлись на 20 % его прежней зарплаты». Сава оказался одним из восьми игроков «Лорки», выступавших в разных дивизионах. Остальные двадцать два принимали участие только в матчах «Сегунды Б» и нигде больше. «Унаи вселил в нас такую уверенность, что мы подошли к новому сезону, совершенно не боясь играть. Мы показывали суперэффективный футбол по схеме 4–3—3, предполагавшей деятельное участие фланговых игроков», – хвалится Беа, которому вторит Моро: «Мы играли в футбол. Самым сложным было подняться вверх в своем дивизионе и заслужить всеобщее уважение: тренеров, соперников, СМИ. Мы не сходили с экранов, поскольку наши матчи были интересными. После тренировок мы часто ужинали вместе и шутили между собой: «Если бы прежде нам кто-нибудь сказал, что по телевизору покажут все тридцать матчей с нашим участием, мы бы ответили: «Парень, ты спятил!» Мы продолжали забавляться, делая свою работу наилучшим образом. Удовольствие, десятикратно усиливающееся от того, что во всех наших поступках ощущался командный дух». «Унаи часто советовал молодым: «Выходите в город, хотя бы ненадолго!» Он давал нам денек-другой отдохнуть, а потом, когда мы ужинали вместе, хотел, чтобы мы насладились предвкушением завтрашней тренировки, – продолжает Беа. – Он старался сплотить нас. Но поскольку он сам теперь был тренером, то не мог поступать, как раньше: если мы пили пиво, то после второй кружки он оставлял нас; он больше не мог сидеть с нами и пить по четыре-пять кружек. […] И он отлично знал, кто из нас холост, кто женат, кто любит выходить, с кем можно пропустить по стаканчику, а с кем нет. В какой-то степени это работа психолога, предполагающая ответственное принятие решений. Например: если ты был его другом, это не означало, что ты будешь проводить на поле больше времени. И наоборот: если он сажал тебя на скамейку запасных, это вовсе не означало, что ты перестал быть его другом. Он умел все это сочетать».

Эмери задал такой темп игре «Лорки», что команда стала мечтать о «Ла Лиге» («Примере»), демонстрируя превосходную динамику в «Сегунде» и особенно отличаясь громкими атаками (56 голов, третий результат). «В течение всего сезона он повторял, что верит в нас. Он научил нас верить в себя, – говорит Рамос, обеспечивавший вместе с Факундо Савой движение от центра поля к воротам соперника. – Обладая высоким ростом, он отлично атаковал. Кроме того, Факундо был исключительным парнем. Все знают, что аргентинцы страстные, но Сава – реально сумасшедший, он был таким даже во время тренировок. Настолько отдавался им, что для него они были как настоящие матчи! И заражал этим отношением остальных». Помимо выдающихся качеств спортсмена, по словам Иньяки Беа, Сава стал для Унаи идеальным партнером. «Он изучал психологию, и Унаи, в свою очередь, было чему у него поучиться. Думаю, они росли, подпитываясь друг от друга». Аргентинец, которого прозвали El Colorado, обожал читать; эту страсть разделяли и другие игроки – например, Моро: «Мы обменивались книгами, у нас были общие предпочтения. Но при этом, конечно, очень много говорили о футболе. Когда твои товарищи по команде по-настоящему живут игрой – это все, что тебе нужно, чтобы достичь своей цели».

Решив задачу по выходу на новый технический уровень, «Лорка» теперь преследовала одну цель: подняться еще выше. Сладостное безумие, которое вскоре попадет в заголовки местной и национальной прессы. «Марка» и AS публикуют большое интервью с новым наставником, которому дают красноречивый заголовок: «Главное – футбол, а не то, что его окружает, машины или женщины». В этом чувствовался настоящий задор, который побудил две тысячи жителей Лорки отправиться на игру команды с «Реалом Мурсия». «Я всегда считал, что футбол должен доставлять удовольствие. Приходя на стадион, я хочу, чтобы мои игроки ощущали это удовольствие – так же, как зрители. Я – может быть, это прозвучит несколько эгоистично – тоже хочу его испытывать, хочу дрожать от него. Сегодня «Лорка» дает мне такую возможность», – заявил Унаи, вдохновленный событиями трех предыдущих дней и возможностью нового чуда. «Лорка» завершала сезон, принимая на своем поле «Ллейду». Действуя медленно и неуклюже, «Лорка» проиграла со счетом 1:2. Не важно – впереди была игра на выезде с «Леванте», которая должна была определить итоговое место обоих клубов, отстававших от лидеров – «Хуэльвы» и «Террагоны». 11 июня около 1800 фанатов отправились в Валенсию, стадион, вмещающий 23 000 зрителей, был заполнен. Незадолго до перерыва Факундо Сава получил возможность пробить пенальти после того, как мяч задел руку опытного Алексиса Суареса. Аргентинец пробил по воротам своего соотечественника Пабло Кавальеро, бывшего игрока национальной сборной. Он ударил левой, но вратарь в последний момент успел отбить мяч кончиками пальцев. Сава схватился за голову, «Сьюдад де Валенсию» охватила настоящая лихорадка. Больше шансов забить у «Лорки» не случилось. В итоге «Леванте» завершил турнир третьим, «Лорка» – пятой (после еще одного неудачного матча против «Поли Эхидо»). «Незабываемый год. Унаи помог каждому игроку раскрыть себя с наилучшей стороны», – с гордостью рассказывают Реверте и Хави Моро. «За мою карьеру у меня было много тренеров, но Унаи… Когда я говорю об этом, у меня волосы на голове шевелятся. Он лучше всех понимал меня и принимал таким, какой я есть. После матча с «Ируном» прошло уже десять лет, и за это время я ни разу не пересмотрел его, потому что хочу держать все, что происходило тогда, в памяти – все, что было нами тогда пережито. Все, что был сделано. Унаи всегда одинаково ценил того, кто перехватывал мяч, начинал атаку или забивал гол. Быть может, в тот день в Ируне все жертвы, которые мы принесли, весь наш упорный труд и солидарность обернулись для нас настоящим вознаграждением. Да, Унаи был нашим тренером, но он был открыт для каждого. […] Однажды мы приземлились на Тенерифе, и я сказал ему: «Завтра мы с Рамосом должны реализовать этот угловой». Комбинация была такой: двое игроков стоят у ближней штанги, двое – у дальней, а я – возле одиннадцатиметровой отметки. Унаи взглянул на меня немного удивленно:

– Уверен?

– Конечно.

– Хорошо, тогда сделаем это!

Утром в день матча он собрал нас, чтобы обсудить перехваты, и подробно остановился на подаче углового – при том, что мы не отрабатывали комбинацию уже пару месяцев. В итоге все получилось: Рамос подал, и я забил гол! Это показывает, насколько Унаи доверяет игрокам, что он раскрывает их лучшие качества и учитывает ошибки, которые те допускают».

С тех пор прошло более десяти лет. Когда прогуливаешься по центру Лорки с ее знаменитыми зданиями в стиле барокко, кажется, что до футбола тут никому нет дела. В феврале 2015 г. «Лорка Депортива Клуб де Футбол» прекратил свое существование, опустившись перед этим в «Терцеру» (Четвертый дивизион) и увязнув в долгах[13]. Следует сказать, что после отъезда Унаи клуб сразу же стал ползти вниз. «Это был настоящий профессионал, с которым мне, как и всем футболистам клуба, посчастливилось работать», – говорит Педро Реверте, сегодня заведующий спортивным сектором ФК «УКАМ Мурсия» (Третий дивизион). Лучше, чем кто-либо другой, он знает, какой подвиг совершил Эмери вместе с командой. Лорка – не тот город, который привлекает к себе внимание: летом – сущее пекло, притом что местной экономике не удалось адаптироваться к требованиям современности. Исследования «AИС Групп» показывают, что ciudad del sol, «солнечный город», занимает третье место (среди населенных пунктов с числом жителей более 50 000 человек) в списке городов, где риск обнищания наиболее велик; в этой «группе риска» в 2015 году оказались 38,3 % горожан. Безусловно, многим семьям помогает выживать занятие сельским хозяйством, но какой ценой дается это выживание… Глубокое залегание грунтовых вод (обычная ситуация для юга Испании) делает земледелие рискованным. К тому же, в отличие от других андалузских регионов (Альмерия и Уэльва), здесь наблюдается сейсмическая активность. Ученые связывают глубокое залегание грунтовых вод с последними подземными толчками. 29 января 2005 года случился толчок силой 4,6 балла по шкале Рихтера – к счастью, жертв не было. Шесть лет спустя, 11 мая 2011 года, еще одно землетрясение силой 5,1 балла унесло жизни 9 человек, 324 человека были ранены. Хотя основной причиной случившегося и не была названа чрезмерная эксплуатация грунтовых вод, связь между этими двумя явлениями не вызывает сомнений. Перспективы достаточно грустные – впрочем, Лорка не привыкла жаловаться. Гуляя по окрестностям города, постоянно встречаешь улыбчивые лица. И, конечно, если разговор заходит о футболе, сразу же всплывает имя Унаи Эмери. Педро Реверте восхищенно добавляет: «Только Унаи и я знаем, как много мы работали тогда и как наслаждались успехом. Gracias por todo compañero!»

7. Хороший, Плохой, Злой

«Моя мечта состояла в том, чтобы расти вместе с одной из команд, представляющих «Альмерию». Я родился здесь, в Запилло, в скромном квартале, где играл в футбол, как и все другие мальчишки. Добраться до «Примеры» и жить футболом – это была какая-то другая планета…» – Хосе Ортис Берналь делает паузу. Бывший капитан «Унион Депортива Альмерия» так и остался простым парнем в самом лучшем смысле этого слова. «Безупречный человек», – скажет про него любой товарищ по команде.

Будучи сегодня административным директором двух бутиков Dolores Promeses (одного в Альмерии, другого – в Малаге), он нашел себя в этом занятии. «Я завершил карьеру футболиста в 2012-м и увлекся триатлоном; велосипед позволяет мне наверстать время, потерянное во время плавания. Прежде чем заняться триатлоном я не то чтобы тонул, оказавшись в воде, но плавать умел так себе». Непростое признание для альмерийца – если вспомнить, что город и окрестные пляжи, например Рокетас-де-Мар, омывают волны Средиземного моря.

Беседа быстро заходит об Эмери, прибывшем сюда летом 2006 года после яркого дебюта в Лорке, расположенной в 150 километрах от Альмерии. «Ту «Лорку» было сложно обыграть. Доказательство – мы с трудом свели игру вничью, когда ими руководил Унаи, – подхватывает латераль Бруно Сальтор. – Не сказать, что мы испытали удовольствие, играя с ними. Стояла безумная жара, они постоянно прессинговали. Никто от них такого не ожидал. Унаи почти подвел их к «Примере»…» Вызывавший зависть у местных тренер-баск выбрал именно «Альмерию», жаждавшую вернуться в «Примеру» после двух призрачных сезонов в 1979–1981 годах. «Основная проблема заключалась в банкротстве здешних команд. После того как перестала существовать «Агрупасьон Депортива Альмерия», город представляли разные клубы. Кто-то вспомнит «Полидепортиво Альмерия», кто-то – «Альмерия Клуб де Футбол», деливших фанатов – около пятисот человек – между собой», – уточняет Ортис, подписавший в 1997 году контракт с «Альмерия Клуб де Футбол» и параллельно готовившийся стать преподавателем EPS в школе. После шестимесячной стажировки в Италии, в ФК «Равенна» (2-й дивизион), он вернулся играть в родной команде, со временем превратившейся в «Унион Депортива Альмерия»[14]. «Мало-помалу клуб начал развиваться и стал стремиться к возвращению в «Ла Лигу». Для меня, альмерийца, мечты о возвращении в Примеру слишком затянулись», – добавляет Франсиско Родригес, лучший бомбардир в сравнительно «молодой» истории клуба. Бывший товарищ Унаи по «Леганесу» Хуан Карлос Карседо рассказывает, как был подписан двухлетний контракт между Эмери и «Альмерией»: «Он позвонил мне из Лорки – узнать, интересно ли мне было бы поработать его помощником? Я тогда не смог ему помочь, поскольку трудился в тренерском штабе «Лас-Пальмас», поэтому «Альмерия» стала нашим первым совместным проектом. И для него, и для меня это был совершенно новый контекст. Клуб хотел двигаться вверх в турнирной таблице, соответственно, росло и напряжение. Это отличало «Альмерию» от «Лорки» и являлось свидетельством настоящего прогресса». К Унаи и Карседо присоединился еще один их товарищ, Роберто Олабе. «Мы играли вместе за «Реал Сосьедад», но не сказать, чтобы дружили; подружились позднее, когда стали работать вместе. Правда, есть одна любопытная деталь: однажды я травмировал плечо, и Унаи переживал по этому поводу, что само по себе о многом говорит. […] За несколько месяцев до переезда в Альмерию он спрашивал: не хочу ли я поработать с ним вместе в будущем? И вдруг мы почти одновременно подписываем контракт с «Альмерией» и оказываемся здесь!»

Унаи немедленно удивил игроков, привыкших к методам прежнего тренера Пако Флореса, также работавшего с «Эспаньолом» и «Сарагосой». «Пако действовал, скажем так, несколько старомодно. Но он сохранил клуб и создал базу, которую позднее использовал Унаи. Кроме того, это был тренер, который мне всецело доверял, – комментирует Ортис. – С первых дней появления Мистера мы как будто совершили прыжок во времени, стали осваивать новую технику. Прежде мы тоже смотрели видеозаписи, но с Унаи стали делать это по-другому. Он останавливал запись в тот момент, который хотел проанализировать, и спрашивал: в чем заключается сложность ситуации, как здесь может действовать соперник и т. д. Для меня в его методике было нечто довольно грубое – ведь раньше я не думал, что тренер может работать таким образом. И не я один испытывал подобное чувство». Новаторство Эмери, быть может, оказалось чрезмерным для игроков, привыкших ко 2-му и 3-му дивизионам. «Перед тренировками он собирал нас и объяснял, что будет происходить – цели тренировки и то, каким образом она поможет всем нам, – говорит француз Лоран де Пальма, правый латераль клубов «Ним», «Кан» и «Расинг Ферроль». – Мы посвящали некоторое время тактике, смотрели видео и затем обсуждали его. Однажды он вызвал меня к доске и стал задавать вопросы: «Лоран, ты вбрасываешь мяч из-за боковой линии в 20 метрах от своих ворот. Какое решение будет лучшим в этом случае? Что можно сделать еще? Есть ли у тебя третий вариант решения?» Потом – то же самое, но при вбрасывании мяча из-за боковой линии возле чужих ворот. Мы подробно разобрали каждую деталь: как лучше двигаться, чтобы контролировать ситуацию, какой угол для вбрасывания выбрать и т. д.» Непосредственный конкурент де Пальмы Бруно Сальтор добавляет: «Он невероятным образом помог мне, научив контролировать ситуацию, особенно – занимать идеальную позицию для принятия мяча. Помню, когда мы обсуждали детали, он старался заставить вратаря фиксировать внимание на ударной ноге игрока. Если он видел, что мы не очень понимаем его объяснения, то прекращал упражнение».

Начался очередной сезон, и «Альмерия» вроде бы выглядела неплохо; умная, стабильная игра, желание взять реванш и три игрока национальных сборных, рассматривавшиеся как дополнительный плюс: голландский вратарь Сандер Вастерфельд, перуанский защитник Сантьяго Акасьете и нападающий нигериец Калу Уче. «Нас считали фаворитами чемпионата, но мы таковыми не были; настоящим фаворитом был «Вальядолид», в том сезоне он задавал тон вместе с «Альбасете», «Нумансией», «Кадисом», «Тенерифе» и «Малагой», – перечисляет Сальтор; к этому списку можно было бы добавить «Алавес» (игравший в финале Кубка УЕФА в 2001 году против «Ливерпуля»), «Хихон» и «Эльче» – клубы, которые постоянно перемещаются из «Примеры» в «Сегунду» и обратно. Такое соседство ко многому обязывало – например, «Малагу» или с трудом удержавшийся в «Сегунде» «Лас Пальмас». «Альмерия» проиграла три первых матча (с «Тенерифе» (0:1), «Реалом Мурсия» (2:3) и «Саламанкой» (0:2). «После третьего поражения я сказал в одном интервью, что, если мы не изменим манеру играть, не сможем и подняться в таблице, – рассказывает Франсиско. – На следующее утро, после тренировки, Унаи пригласил меня к себе в кабинет. Я вхожу и вижу на столе газету. А там мои слова: «Либо мы изменимся, либо нам ничего не светит». Унаи делает мне знак присесть: «В первую очередь нужно измениться тебе, либо тебя не будет в этой команде». И он оказался абсолютно прав. Несмотря на сомнения и всеобщие вопросы, последовавшие после трех поражений, он сохранял невероятную уверенность в успехе». Полузащитник Фернандо Сориано добавляет: «Ходили даже слухи: если мы проиграем четвертый матч, Унаи уволят». Эмери было все равно, он продолжал твердить: «Футбольный клуб, как стол, стоит на четырех ножках. Одна – это игроки, вторая – тренеры, третья – болельщики, четвертая – пресса. Если одна из них ломается, стол начнет качаться. Если подломятся сразу три – стол упадет».

В воскресенье 17 сентября 2006 года, в 12 часов, «красно-белые» принимали на своем поле другую андалузскую команду, «Кадис», фанаты которой всегда ведут себя буйно и эксцентрично, о чем можно судить по их кричалкам, которые они обычно распевают по вечерам в больших испанских городах: «Алкоголь, алкоголь! Мы приехали, чтобы быть «в ноль», и нам наплевать, что будет потом!» Увы, игроки «Кадиса» были настроены не столь жизнерадостно, как их болельщики. Футболисты легко перемещались по полю, совсем как во времена «Фурии». К несчастью, правила судейства изменились, и теперь судьи «били ниже пояса», наказав гостей пятью предупреждениями, а игрокам «Альмерии» выдав пару красных карточек. Несмотря на это, подопечные Эмери держались великолепно и выиграли со счетом 2:1; «тонизирующие» голы забили Мигель Анхель Корона (1 м 75 см; не смог проявить себя в молодежном составе мадридского «Реала») и Альберт Крусат Доменек (1 м 64 см; пришел из «Эспаньола»). «Мы думали, что самый быстрый наш игрок – Калу Уче, но оказалось, что это Альберт. Он, как пуля, носился по левому краю, и казалось, что ты должен пасовать ему на пятьдесят метров вперед, – улыбается Ортис. – Я обычно играл справа и, скажем так, в несколько иной манере. Мне нравилось вести мяч, передавать его в центр, вынуждать соперников делать ошибки и простреливать в сторону ворот. Поскольку Унаи делал ставку на латералей, я мог свободно перемещаться туда и сюда, выходить на нападающего, латераля или центрального полузащитника – чтобы тот помог мне. Конечно, защитники соперника не всегда могли мне помешать, и я всегда имел определенную свободу действий».

Шли недели, андалусийцы выработали определенный ритм: каждый игрок появился на поле как минимум в десяти играх, причем семнадцать из 21 выходили в основном составе более десяти раз. «Лично я играл не так уж и много (13 матчей и 3 гола), но у меня остались отличные воспоминания об этом сезоне и об Унаи. Что удивительно, ведь когда ты много времени проводишь на скамейке, ты начинаешь злиться на тренера», – рассказывает Франсиско, забивший до этого момента, в промежутке с 2002-го по 2004 год, 36 голов в 103 матчах за «Альмерию». «Он очень тонко работал с заменами. Сейчас я это припоминаю. В пяти матчах подряд я не выходил на поле. Я приехал на очередную тренировку в понедельник раздраженный, даже злой. К концу тренировки мне показалось, что я буду играть – поскольку отношение Унаи ко мне не отличалось от того, как он относился к остальным. Он смотрел на меня так, что я поверил: в следующее воскресенье во время матча выйду на поле. Но нет, я снова сидел на скамейке. [Смеется.] Он всегда замечательно работал с заменами, знал, кто из запасных игроков чего стоит, – говорит Лоран де Пальма, проводивший на скамейке много времени – тогда как на поле выходил Бруно Сальтор. – Да, я не часто находился на поле, но ощущал близость к Унаи. Знал, что нужен команде – благодаря тому доверию, которое я к нему испытывал. У меня скверный характер, и мы цапались по несколько раз в год, но всегда наедине, что я особенно ценю. Он не тот тренер, который будет что-то говорить о тебе за твоей спиной. Если Унаи хотел сказать что-то резкое, он делал это тебе в лицо. […] Незадолго до окончания сезона мы играли с «Малагой» и к перерыву проигрывали 0:2. В раздевалке Унаи буквально стер меня в порошок. Хуан Карлос даже просил его успокоиться, потому что тот зашел слишком далеко. Мои товарищи по команде были ошеломлены – я играл не хуже остальных. Но я знал, почему он так кроет именно меня. Перед матчем я получил предложение перейти в «Эльче» и обсуждал это с ним. Унаи просил подождать до конца сезона, чтобы я смог понять, хочу ли продолжать играть за «Альмерию». Он умел общаться с каждым игроком по-своему, поэтому в моем случае попытался меня опрокинуть, зная, что я отреагирую: «Ты, ты, который настолько хорош, где ты? Почему я не вижу тебя на поле, засранец?» Это действительно заставило меня встряхнуться – причем так сильно, что я провел сумасшедший второй тайм. Если не путаю, мы выиграли 3:2 (на самом деле 2:2. – Прим. авт.), и я забил два гола.

Итак, знание психологии, приверженность футболу и своей работе – вот существенные штрихи к портрету Эмери, который начал писаться еще в «Лорке»; теперь в его создании участвовал, помимо прочих, и Карседо. «Невозможно представить себе наш успех без участия обоих, – замечает Сальтор. – Но Унаи было труднее общаться с игроками, поскольку он знал, что Хуан Карлос – более спокойный и в большей степени «свой» для них». Эта близость, очевидно, достигалась его статусом помощника тренера. «Эмери – главный тренер, поэтому не может быть лучшим другом игроков, – говорит Карседо. – Ему нравится общаться с игроками, чувствовать их отношение к себе. Он не тот тренер, что наблюдает издалека, сохраняя с подопечными сугубо профессиональные отношения. Эмери прекрасно знает, что к нему относятся иначе, чем к остальным членам тренерского штаба. Если я вижу, что игроки пребывают в недоумении – я стараюсь расположить их к себе, заставить довериться – им это проще сделать по отношению ко мне, чем если бы пришлось идти с тем же самым к Унаи. […] Справедливости ради – в этом нет ничего необычного. Если я видел, что игрок готов меняться, я высказывал ему свое мнение. Мы обсуждали это с Унаи, и я говорил игроку то, что считал необходимым сказать. Если футболисту – по любой причине – был нужен выходной, он мог его взять». Несмотря на то что Карседо стремится преуменьшить свою роль, она велика: он помог почти каждому члену команды сделать шаг вперед; особенно это касается де Пальмы. «Круто, что я был знаком не только с Эмери, но и с Карседо, – говорит он. – Мы продолжили общаться даже после моего отъезда. Когда ты побеждаешь, то живешь удесятеренными эмоциями. Но это еще не все. Огромную роль играют слова, взгляды, жесты. Унаи и Хуан Карлос – самый идеальный дуэт, какие я знавал на протяжении всей моей карьеры, идеальный в человеческом и профессиональном плане». Ему самому не верится, что он смог это так превосходно выразить.

Суббота, 19 мая 2007 года, 18.00. Вечер едва начался, а Альмерия уже бурлит и гудит. Красно-белая толпа собирается у стадиона «Лос Хуэгос Медитерранеос», построенного к Средиземноморским играм 2005 года. Через полчаса команда сразится с клубом «Понферрадина»; это 38-й матч сезона в «Сегунде». Афиша матча выглядит несколько банально – по крайней мере, так кажется некоторым зрителям. «После трех стартовых поражений мы нашли новый ритм, выработали собственную игровую манеру. Чем больше мы играли, тем выше поднимались в таблице, – смакует ситуацию Фернандо Сориано. – Я травмировал колено, поэтому четыре месяца был не у дел. Я много наблюдал за Унаи и знал, о чем он думает. Он в самом деле был одержим вниманием к мелким деталям, желанием контролировать любую мелочь. Для него не было ничего случайного». Никаких неожиданных помех на пути к грядущему успеху. Казалось, что время, когда некоторые предлагали сместить молодого баска с тренерского поста, закончилось очень и очень давно. «Честно говоря, мы никогда не сомневались в Унаи. В его одержимости желанием выиграть, которая делала его прямо-таки настоящим мужиком. Может, он и не крепыш, но никого не боится. Он говорил нам, что это у него – от баскских предков», – смеется де Пальма. Неделя за неделей андалузцы открывали для себя истинный характер этого персонажа, став единственной командой, двигавшейся к победе с таким же напором, что и «Вальядолид» (общее число забитых мячей – 73, лучший результат чемпионата). И игра с «Понферрадиной» за пять туров до финала стала репетицией восхождения. «Мы с восемьдесят первого года ждали возвращения в «Примеру». Двадцать шесть лет нас там не было, это долго», – улыбается Хосе Ортис, игравший тогда в основном составе и по обыкновению горячо приветствуемый публикой; в тот раз на стадионе собралось более 15 тысяч человек – редкая цифра!

Увы, как и в игре с «Лоркой» шестью днями ранее («лоркинцы» тогда проиграли со счетом 1:3), начало матча оказалось скверным: на седьмой минуте первого тайма «Понфе» отметилась голом в ворота соперника. Молчание. «Альмерия» словно споткнулась, стала допускать ошибку за ошибкой. Соперник морально подавлял. «Что случилось с наиболее перспективной командой сезона?» – удивляется Луис Сесар Сампедро. Старики уже принялись обвинять во всем небеса, сочтя, что те слишком скупы на влагу (Альмерия – самое жаркое место в Европе; на расположенном неподалеку мысе Кабо-де-Гата годовое количество осадков не превышает 200 мм). Проклятие сыпалось за проклятием – словно команда была недостойна подняться в Высшую лигу испанского футбола, не могла преодолеть негативные моменты. «Одна из моих любимых вещей, связанных с этой провинцией – это ее наполненность тайнами, мистикой, легендами», – бросает Ортис. Эти легенды отличным образом сочетаются с вестернами, снятыми в пустыне Табернас, находящейся в тридцати километрах от города. Клинт Иствуд, Чарльз Бронсон, Генри Фонда, Шон Коннери – все они побывали тут, постреляли и поскакали на лошадях. По слухам, кто-то из них даже оплатил экскурсионный тур по самым глухим уголкам пустыни для статистов, которыми оказались солдаты франкистской армии. Впрочем, это вопрос создания атмосферы реализма. Знаменитый итальянский режиссер Серджо Леоне не упускал из виду даже те мельчайшие детали, которые больше не замечал никто. Эта черта присуща всем маэстро, которые, обладая сверхтонкой натурой, непрерывно что-то изобретают, выдумывают, постоянно переделывают. «Вся неделя четко расписана, – говорит Эмери. – Это необходимо, чтобы команда работала максимально слаженно и в итоге смогла победить соперника. Я имею какое-то влияние, но оно всегда остается ограниченным. Я могу настаивать, требовать, но на поле играю не я». Но Эмери это и не нужно: Хосе Ортис прекрасно понял стоящую перед ним задачу и отрыл огонь по воротам соперника тогда, когда Кубок «Ла Лиги», казалось, уже ускользает из рук. Счет становится равным. Новые удары по воротам, и «Понферрадина» сдается. Калу Уче и Корона делают счет 3:1, словно создавая собственный ремейк вестерна «Хороший, Плохой, Злой». «Хороший» – это точно Хуан Ортис, получивший в конце матча майку легенды «Альмерии» Хуана Рохаса, забившего первый гол в «Ла Лиге», после выхода туда команды в 1979-м. «Он был моим кумиром. Правый вингер, сумевший поиграть за клуб в различных дивизионах – от регионального до «Примеры», – говорит Хосе, проделавший вместе с родным клубом аналогичный путь из Терсеры в «Ла Лигу». – В то время я был совсем ребенком и не помню, как именно он играл. Мне запомнились статьи в газетах, все говорили о нем, о том, что он сделал для «Альмерии». Кроме того, он еще был членом нашей семьи, свекром моей сестры. Поэтому забить в тот день, в матче, позволившем моей команде вернуться в высший дивизион… Я и мечтать не мог о лучшем, о столь символичном событии… Что и говорить, я был взволнован». И недаром. За семь лет до этого Хуан Рохас умер от внезапного сердечного приступа. И в субботу 19 мая 2007 года вся пресса, все поклонники футбола вспоминали его, сетуя, что он не на стадионе. Это заблуждение: Рохас, конечно же, был там, на правом крае, помешав своим невидимым дриблингом продолжению давней череды неудач, преследовавших команду. Или это все же сделал его преемник? Хороший фильм обычно не раскрывает все свои тайны.

8. По жребию

Альмерию нельзя назвать самым заметным из андалузских городов. Разумеется, местные праздники или фестиваль Спринг Брик в Мохакаре, симпатичном городке на берегу моря, далеки от какого-либо рационализма, но все прочее… «Я играл за «Альмерию» и «Малагу». Мне очень нравился первая, но она какая-то местечковая и вялая. Малага… Там и на стадионе, и в барах больше огня, – рассказывает Эмманюэль Дорадо, французский защитник, выступавший в Испании в начале 2000-х. – Когда мы с «Малагой» вышли во второй дивизион, в городе случилось настоящее светопреставление. Тысячи людей на улицах, гигантский парад, все совершенно сошли с ума. Нас зазывали всюду – бесплатно выпить и поесть. Это истинно испанская традиция, более, чем где бы то ни было, проявляющаяся в Андалусии – дух праздника обязывает». «На следующий день после матча с «Понферрадиной» я понял, что именно мы сделали, – рассказывает Ортис, капитан команды. «Каждую весну мы приносили цветы нашей покровительнице, Святой Деве Марии Морской, прося у нее помощи на ближайший сезон. Каждый раз, добиваясь чего-то значительного, мы поступали так же. Но в этот день в церковь было не войти! Людей пришло так много, что мы были вынуждены прокладывать себе дорогу, чтобы зайти в храм и возложить цветы к изображению Святой Девы Марии. В центре города тоже было не протолкнуться. Но худшее началось на следующей неделе. Событие перешло в разряд политических. Хосе Ортис, Унаи и я получили от городской администрации медали, – комментирует ситуацию чистокровный альмериец, нападающий Франсиско Родригес. – Эта золотая медаль должна принадлежать не только мне, но всем двадцати пяти парням. Однако вручили ее именно мне, потому что я отсюда родом и несколько лет играю за клуб».

Пройдя через «молодежку» «Эспаньола» и резерв «Валенсии», Франсиско действительно поиграл и в разных командах родного города: ФК Plus Ultra, «Клуб Полидепортиво Альмерия» и «Унион Депортива Альмерия», за который он забил 45 голов. «Через некоторое время после выхода в «Ла Лигу» Унаи объявил мне, что не рассчитывает на меня во время игр в высшем дивизионе. Мне было больно, ведь это была моя мечта – поиграть в «Примере» с командой моей родины, командой, ставшей частью меня. Я посмотрел на него и сказал, покачнувшись: «Ну, если ты в состоянии это сделать – выгони меня!» Я был лучшим бомбардиром в истории клуба, ключевым игроком. Ведь мы, игроки, очень эгоистичны. Думаю, нет в мире профессии более эгоистичной, чем футболист. После моих слов Унаи имел полное право выгнать меня, и он сделал это, но изящно. [Смеется.] Он никогда не запрещал мне тренироваться с командой, приходить на тренировки. Но дал понять, что мой уровень недостаточен, чтобы играть в его команде. После нескольких тренировок я решил перейти в «Гранаду 74» (Второй дивизион). Унаи – человек, правильный во всех отношениях. Он старается никогда не делать игроку больно, это не его манера общения. Он всегда делает выбор, думая о том, что будет полезно команде, и ему все равно, кто вы – хороший парень, ветеран или юнец». Строгий, но справедливый? Так утверждает Франсиско, не держащий на Унаи никакого раздражения. Помимо прочего, именно Эмери вдохновил его стать тренером. «Он во всех смыслах очень меня удивил. После общения с ним меня стала манить тренерская работа. Он повлиял на мое решение стать тренером, поскольку я видел в его тренерской манере то, что мне нравилось, то, что я разделял […], он всегда был уверен в своих решениях. Когда он назвал одиннадцать лучших – игроков, которые выйдут на поле, то убедил в этом всех остальных: у него была особая манера смотреть на тебя так, что… Всегда открытый, ясный взгляд. Мы не сомневались: он желает команде только самого наилучшего».

Эмери повлиял и на Лорана де Пальму, ушедшего после первого же сезона в «Эльче». «Сегодня я тренирую молодежный состав, и меня до сих пор очень вдохновляет работа, проделанная Унаи и Хуаном Карлосом. Каждый игрок, становящийся тренером, берет понемногу от всех наставников, которые когда-либо тренировали его самого. Мне кажется, что у Эмери я заимствовал некоторые упражнения по прессингу, смене позиций во время матча, навыкам коллективной игры. Даже самый крутой игрок «Сарагосы», центральный полузащитник Фернандо Сориано, приехав играть в Альмерию, остался в клубе[15]. Это и мой пример, честно. Не надо кому-то подражать, но можно взять за образец то лучшее, что ты видишь у кого-либо, и избегать того, что тебе не нравится. Под руководством Унаи я постепенно освоил тренерское ремесло – пока еще играл сам. Помню, у него в руках всегда была тетрадь, где он делал небольшие заметки. Иногда мне удавалось увидеть эти записи, и некоторые из них были датированы десятилетней давностью – тем временем, когда он тоже был игроком! Тактика, чувство игры, защита, перехваты и т. д.». Впрочем, старые игроки в первую очередь вспоминают не то, что связано с футболом, а ту – порой театральную – манеру, которую Унаи использовал, руководя командой и общаясь с игроками. «Он моделировал некоторые ситуации. Однажды говорил о достоинствах команды и в качестве иллюстрации собственных слов взял в руки случайно оказавшееся рядом ведро. И принялся пинать его ногами, приговаривая: «Мы прогоняем его отсюда. Мы не хотим, чтобы оно было тут, в нашей команде!» То же самое он проделывал и с пластиковой бутылкой. А заодно объяснял нам, как важно быть единым целым. То есть: если игрок не желает быть частью целого, то мы пинками под зад выгоним его прочь. Разумеется, такие объяснения вы запоминаете надолго».

Воскресенье, 26 августа 2007 года, 18.00. «Красно-белые» прошлись по кромке поля «Риасора» – домашнего стадиона клуба «Депортиво» из Ла-Коруньи. Через час им предстояло дебютировать в «Примере», матчи которой смотрят тысячи людей: как на трибунах, так и по телевизору. «Все вокруг говорили о том, что нужно купить игроков из Высшей лиги, но Унаи был против», – поясняет новый спортивный директор клуба Альберто Бенито, за десять лет до этого игравший вместе с Унаи в «Толедо». «Мы с ним всегда дружили, – рассказывает он. – После отъезда Роберто Олабе Унаи рекомендовал меня президенту «Альмерии», и я был приглашен в клуб. Мы стали работать вместе, и он подчинил мне двух перспективных нападающих, пришедших из «Сегунды», – Альваро Негредо и Хенока Гоитома. Первый пришел из «Реал Мадрид Кастилья», второй – из «Мурсии». Мы вырастили обоих». К команде присоединился и Хуанма Ортис, центральный полузащитник «Эхидо» (2-й дивизион), у которого были некоторые элементы, оттачиваемые в процессе выступлений в нижних дивизионах, но совсем скромный опыт игры на высшем уровне (к имеющим таковой можно отнести Давида Кобеньо, запасного вратаря «Севильи», Пулито, защитника из «Хетафе», и Хуанито, центрального полузащитника из «Малаги», а также правого латераля из «Реал Сосьедад» Айтора Лопеса Рекарте). Были приобретены и два бразильца: вратарь Диего Алвес из «Атлетико Минейро» и центральный полузащитник Фелипе Мело, приехавший в Испанию в 2005-м, но выступавший без особого успеха. «Он не блистал ни в «Майорке», ни в «Сантандере». Мы знали, что у него сложности, – тем больше было поводов его купить. Прежде у нашего клуба не было средств, чтобы приобрести такого игрока, но теперь… Все были в курсе, что у него отличные качества – тем сильнее оказалось желание испытать его в деле. Он тоже, как и мы, сделал определенные усилия над собой», – уточняет Бенито.

Будь это новобранцы или «старички», никто точно не знал, кого Унаи включит в основной состав на ближайший матч. Даже капитан команды был не в курсе: «Кто будут эти одиннадцать, даже вратарь – ни малейшего намека во время подготовки к матчу. И потом, в отеле, он так и не объявил нам состав, – вспоминает Ортис. – Собрал нас прямо перед матчем: «Мне все равно, кто будет играть. Кинем жребий. Я сейчас напишу на бумажках номера и наугад вытяну одиннадцать из них. Я не буду ломать мозг в раздумьях, кто сегодня должен выйти на поле, – я знаю, что играть можете вы все. Мы все равно победим, не важно, кто это будет – ты, ты или ты. Я это знаю». Я оказался на скамейке запасных и, понятное дело, был расстроен – ведь мы все боролись за то, чтобы попасть в основной состав. Но сам этот разговор… Я его надолго запомнил. Это была демонстрация превосходства команды над отдельным игроком, коллектива над индивидуумом: я вытяну номера, и мне не важен результат, я доверяю вам всем». Ортис все же вышел на поле во втором тайме – вместе с Калу Уче, еще одним творцом прорыва команды наверх. Среди одиннадцати основных игроков были Бруно Сальтор, Сантьяго Акасьете, Мане, Альберт Крусат, Корона и Сориано, – все они были в «основе» и в предыдущем году. К ним добавились Хуанма Ортис и Негредо, пришедшие из «Сегунды». «Раньше почти никто не играл в «Ла Лиге», но Унаи не придавал этому особого значения. В итоге мы выиграли 3:0», – продолжает свой рассказ рекордсмен клуба по числу сыгранных матчей.

Чудесный старт (при минимальном бюджете) – для чемпионата, где амбиции команд не ограничиваются только подбором игроков. «Безусловно, мы были нацелены на победу, как следует замотивированы. Да и какая еще может быть дополнительная мотивация у тех, кто выходит на поле «Сантьяго Бернабеу» в надежде победить? Мы поговорили с Унаи, и оба были уверены, что сможем выиграть, – говорит Бенито. – Это чувство уверенности в победе разделяли все игроки основного состава, которым предстояло сыграть в Мадриде, – например, Альберт Крусат: «Барселона», «Реал» или «Вильярреал» – Унаи никогда не стремился свести игру вничью. Он думал только о победе и о том, как ее добиться. Хотел, чтобы мы бежали вперед, забивали. Ничего подобного никогда раньше не было в таком клубе, как «Альмерия». Быть может, андалусийцы и смирились с поражением 1:3 после гола Игуаина на 88-й минуте. Главное – другое. «К нам относились уважительно всюду, куда бы мы ни приехали. Нас нельзя было сбить с толку – даже когда «Барселона» выиграла у нас 2:0 (голы в том матче забили Анри и Месси на 37-й и 80-й минутах). В команде царил дух сплоченности, который позволял нам преодолеть поражения», – продолжает вингер, стойко защищавший левый фланг. Дух сплоченности поддерживался «стариками» и тренерами, которые ввели определенные правила. «Мы все любили делать сообща: планировать обеды, пропустить по стаканчику, организовывать аперитивы. Такие моменты очень важны, ведь они формируют отношения в коллективе. Больше общения – больше внимания друг к другу», – справедливо утверждает Хуан Карлос Сарседо. «Наличие возможности говорить о чем-то, кроме футбола, способствует формированию прекрасной команды. Многие клубы не рассматривают это в качестве элемента успеха, но мы – наоборот. В «Альмерии» собрались игроки, отзывчивые к подобной методике… Такой опыт… [Делает паузу.] Прекрасное было время. Прекрасное. Отличные игроки». Хосе Ортис, которому нравилось быть гидом в родном городе для новичков. «Мы с Хосе любили помогать новичкам осваиваться, – рассказывает Франсиско. – В тот год мы почти каждую неделю что-нибудь отмечали – это было похоже на некое правило. Унаи говорил нам две недели подряд: «Вечером ужинаем все вместе!» В самых ярких мероприятиях принимал участие и технический персонал. «Рождественский ужин был незабываемым, – смеется Ортис. – Основательно подогретые напитками, мы играли в «невидимого друга». За несколько дней до этого каждый путем жеребьевки узнал имя того, кому нужно сделать подарок. То есть мы все получили подарки, но при этом не знали, от кого они. А подарки… [Хохочет.] Очень смешные. Вечер оказался удивительным – и для меня, и, думаю, для остальных тоже, включая Унаи. Мы чувствовали себя единым целым». Несмотря на выход в «Примеру» и постоянно направленные на «красно-белых» многочисленные камеры, всегда была возможность для разрядки. «Благодаря Унаи вокруг нас постоянно крутились журналисты. Пресса интересовалась им: такой молодой, а уже такая карьера! Поскольку он все время активно вел себя на кромке поля, его часто показывали камеры. К счастью, они не лезли за нами в автобус после матчей – когда его отпускает и он принимается пить – это выглядит довольно необычно», – шутит Крусат.

Моменты, способствовавшие рождению чувства сплоченности, иногда скрывали огромный объем проделываемой работы. После приезда Эмери в Андалусию игроки придумали ему прозвище «Больной футболом». «Мы называли его так потому, что он в самом деле «болеет» игрой. Ест футбол, пьет футбол, спит с футболом, и мы порой спрашивали себя, не женат ли он на футболе? – усмехается де Пальма, к которому присоединяется Фернандо Сориано, настоящий «приводной ремень» полузащиты. – Мне известны абсолютно все типы тренеров. Унаи, безусловно, был наибольшим перфекционистом и трудоголиком из всех. Наибольшим. Он жил только игрой». Единственная владевшая им страсть и вулканический темперамент заставляли его совершать необычные поступки. «Я на всю жизнь запомнил игру с «Бетисом», – рассказывает Бруно Сальтор, выходивший на поле в том сезоне тридцать четыре раза. – Негредо открывает счет, и мы за полчаса зарабатываем две красных карточки [защитник Сантьяго Акасьете на 14-й минуте и вратарь Давид Кобеньо на 23-й]. В наши ворота назначают пенальти, и вот мы уже проигрываем 2:1. До конца матча остается, должно быть, минут двадцать, и тут Унаи меняет нападающего [Наталио] на полузащитника [Крусат]. Я просто глазам не верю – нас ведь осталось на поле всего только девять! Но ему было все равно, он стремился к победе; ну и тем хуже получилось, поскольку мы пропустили еще один, случайный гол (окончательный счет в матче – 1:3).

Это поражение 16 декабря 2007 года стало для «Альмерии» поворотным моментом сезона. Вместо Давида Кобеньо в ворота встал Диего Алвес, отлично проявивший себя во время матча с «Севильей» (1:0 в пользу «Альмерии»). Бразильцу удавалось внушать уверенность периодически колеблющейся защите – как и всей остальной команде. «Мы не всегда действовали стабильно – нам нужно было время, чтобы привыкнуть играть в соответствии с новыми требованиями. То же самое касалось и состава. Некоторые игроки, скажем, Фелипе Мело, просидевший четыре первых матча на скамейке запасных, тащили команду вверх, – вспоминает Бенито. – Унаи знал, что, по сути, Мело играет лучше остальных, но он прибыл перед самым закрытием трансферного рынка, да и результаты его выступлений в испанских клубах были не очень… Прежде всего ему было необходимо завоевать уважение игроков, и Унаи прямо ему об этом сказал». Мело продолжал вести себя агрессивно (13 предупреждений в 34 матчах), и казалось, что «он вот-вот кого-нибудь убьет на поле», – рассказывают трое его бывших клубных партнеров. В итоге бразилец не выдержал и следующим летом за 13 миллионов евро перешел в итальянскую «Фиорентину». Перед этим было ярчайшее начало календарного 2008 года, когда «Альмерия» не проигрывала семь матчей подряд: пять побед и две ничьи. Кульминацией стала игра со «сливочными» 2 февраля. «Я был в комнате с Карлосом Гарсией, из окна виднелась площадь. Я заметил, как туда прибыл президент «Реала» [Рамон Кальдерон] и обратился с речью ко всем мадридским «пенья», – рассказывает Ортис. – Там было много народу и из нашего города. И когда они стали давать интервью, какой-то фанат крикнул: «Эй, президент, мы должны сделать «Альмерию», наколотить ей голов!» Этот фанат был альмерийцем, не мадридцем. Взглянув друг на друга, мы воскликнули: «Ты это слышал?» Вышли из комнаты под грохот петард. Продолжили говорить об этом в раздевалке. Унаи услышал наш разговор и использовал эту тему. «Реал» к тому моменту не проигрывал десять матчей подряд [9 побед и одна ничья] и потому держался уверенно. Их президент говорил так, словно он – само «футбольное совершенство» или не знаю даже, кто еще. Унаи использовал это, чтобы мотивировать нас на победу. Когда он закончил говорить, мы вырвались на газон как сумасшедшие, чтобы доказать мадридцам: их можно победить». Этот матч «Альмерия» выиграла со счетом 2:0.

Андалусийцы достойны наивысших похвал. Вслед за «Реалом» на «Лос Хуэгос Медитерранеос» свои зубы о них сломала «Барселона» (2:2), а затем «красно-белые» игриво отшлепали у себя дома «Севилью» (4:1). «Вероятно, это был прекраснейший матч из всех, которые я только мог сыграть в своей карьере», – с гордостью вспоминает Сориано. «Альмерия» имела шанс принять участие в Кубке Интертото (ныне прекратившем свое существование). Увы, как и «Майорка» (7-е место в таблице), «Альмерия» вовремя не прошла регистрацию, и в Кубок попала «Ла Корунья» (9-е место). Как бы то ни было, набрав за 38 дней 52 очка, «Унион Депортива Альмерия» закончила сезон в «Ла Лиге» на восьмом месте, что стало лучшим результатом за всю историю клуба. Унаи Эмери оказался четвертым в списке кандидатов на приз Мигеля Муньоса, вручаемого лучшему тренеру «Примеры», уступив Мануэлю Пеллегрини, в то время тренировавшему «Вильярреал», всего лишь три маленьких пункта. «Прошли годы, а люди до сих пор хотят поговорить со мной о временах Эмери, – подытоживает Ортис. – Меня постоянно спрашивают: какие чувства я испытывал, играя в «Примере»? Чаще всего я отвечаю:

– Ну вот ты сам как саппортер, какие чувства ты тогда испытывал?

– Это был невероятнейший сезон из всех!

– Тогда попробуй представить, что чувствовал я, выходя на поле и забивая, да еще и в майке своего родного клуба! Я переживал все то же, что и ты, но при этом находился на поле. То, что я тогда испытывал, сравнимо по силе с эмоциями от рождения двух моих детей. Никогда «Альмерия» не знала такого мощного состава, такого успеха, как при Унаи. Ни один альмериец не может этого забыть, особенно я! Каждый год, в день его рождения, я отправляю ему эсэмэску – ведь мы вместе столько пережили… [Делает паузу.] Тогда мы уже понимали, что надолго у нас он не останется. Мы все говорили об этом между собой. Президент клуба попытался его удержать, и нам даже стало казаться, что шансы есть. Но нет. Он выбрал себе другой путь».

__________

Учившийся играть в футбол в «Райо Вальекано» (клуб из его родного квартала в Мадриде – Вальекаса), Альваро Негредо оказался в резерве «Реала» – «Кастилье» (в то время выступала во втором дивизионе). Находившийся в тени Роберто Сольдадо в первом сезоне, в следующем он отметился 18 голами. Несмотря на запросы более состоятельных клубов, Альваро в возрасте 22 лет подписал контракт с «Альмерией». Успех (19 голов за клуб) помог ему продолжить карьеру в «Севилье», «Манчестер Сити» и «Валенсии», а затем выступить в составе сборной Испании на Евро-2012.

Приезд в «Альмерию»

У меня было несколько предложений, но после разговора с Унаи я решил поехать туда. То, как он говорил со мной, его воодушевление, радость, которую он демонстрировал, общаясь, – все показывало, что он хочет видеть меня в составе команды, вышедшей в «Примеру»… Я не раздумывал долго, взял и приехал. Для меня это был шанс поиграть в «Ла Лиге» и попасть в команду со здоровой атмосферой. Мы понимали, что наша команда – довольно скромная в своих игровых возможностях, но все эти совместные мероприятия, ужины, все это создавало необходимую динамику. Никто не ожидал, что в итоге мы окажемся на таком высоком месте, думаю, тут сыграл свою роль человеческий фактор.

Ожидания Эмери от нападающего

Мой рост и вес [1 м 86 см при добрых 85 кг) не позволял постоянно прессинговать и совершать глубокие прорывы. Основная идея заключалась в следующем: на меня выходили нападающие, а я переводил мяч на атакующего игрока, чтобы тот немедленно перепасовал его фланговым полузащитникам. Я так часто играл в связке с кем-то, что ребята даже начали шутить: «Команда играет ради тебя». [Смеется.] Самое главное – это доверие, которое он мне оказал. Я многому у него научился: постоянно и много работать, играть в коллективе, быть настойчивым. Но прежде всего это история о доверии. Помню матч против «Вальядолида». Мы выигрывали 1:0. И вот нам нужно было пробить штрафной – в 25 метрах от ворот соперника. Корона пасует мне, я бью, и мяч влетает прямо в ворота! На тренировках мы всю неделю по пятнадцать раз оттачивали эту комбинацию. И, честно говоря, я тогда ни разу не попал! [Смеется.] Перед матчем я встретил Унаи: «Если сможешь, сделай это!» – сказал он. Когда мы заработали штрафной в этой зоне, я сказал партнеру, что хочу попробовать забить. Он посмотрел на меня и ответил: «Ты сумасшедший! У тебя не получалось это на тренировках. Не делай этого!» Я ответил, что уверен в себе, и он позволил это проделать. Корона дал мне отличный пас, и я принял его, как никогда. Идея была действительно довольно безумной, ведь у нас раньше не получалось забивать в подобных случаях. Но Унаи любит рисковать.

Беседы

Он очень удивил меня тем, что всегда строил очередной разговор иначе, чем предыдущие. Для каждого матча придумывал новую беседу. Однажды перед матчем мы были в отеле. И вдруг мимо нас прошли игроки соперника. Они шли, а Унаи молча смотрел на них. Он все молчал, а мы ждали, когда же он заговорит. Но он продолжал молчать. И вдруг он пристально взглянул на меня, и я в ответ так же пристально посмотрел на него. Унаи перевел взгляд на другого игрока, и тот в ответ тоже стал пристально смотреть на тренера. Потом спросил Унаи: «Какие проблемы?» Он не хотел играть в «гляделки», но стремился понять, почему тренер молчит – вопреки своему обыкновению. Пауза длилась бесконечно! И Унаи прямо ответил ему: «Альваро сосредоточен, он уже думает, что нужно делать на поле. О защите соперника. А вот ты не сосредоточен и потому не готов к матчу». Совпадение или нет, но назавтра этого игрока удалили с поля. Разговор врезался в мою память, потому что я понял: посмотрев на тебя, он знает, о чем ты думаешь. Случайно или нет, но в матче с «Вальядолидом» этот игрок получил красную карточку, и из-за этого мы проиграли…

Кто же такой Унаи Эмери?

«Больной футболом». [Смеется.] Думаю, все 24 часа в сутки он живет только игрой. Его манера жить, действовать, чувствовать исполнена этой страстью, которой она заряжает своих игроков. Что касается меня, он смог раскрыть во мне все лучшее, что было спрятано внутри. Он умеет найти в тебе то, о чем ты сам даже не подозреваешь. Он владеет психологическими приемами и способен доверять каждому, кто находится на поле, делать то, что тот считает правильным. Я знал тренеров, заставлявших тебя играть определенным образом, что мешало тебе попробовать сделать что-то новое. Он никогда так не поступал. На тренировках он всегда был убежден, что во время матча мы все сделаем отлично. Он доверял нам больше, чем мы себе!

9. Земля мифов. Легенда об Эльдорадо

Хуан Санчес выглядит человеком немногословным. «Не люблю набивать себе цену», – скромно признается он, встречая дочь у школы. Однако именно Санчес выступил инициатором приглашения Эмери в «Валенсию», вопреки опасениям остальной верхушки, связанным с его молодостью (тогда Эмери было 36 лет). «В то время об Унаи в Испании много говорили. Его восхождение никого не оставило равнодушным, к тому же у него заканчивался контракт, – поясняет Альберто Бенито, спортивный директор «Альмерии». – Я позвонил другу, Хуану, который тогда был техническим секретарем «Валенсии». Что бы мы ни делали, мы бы не смогли удержать Унаи у себя. Поэтому я рекомендовал его туда».

Эмери и Санчес договорились о первой встрече, требовавшей абсолютной секретности ввиду наличия других конкурентов. Место было выбрано быстро: Лорка. «Мы беседовали несколько часов. Начали говорить о футболе и уже не могли остановиться. Он рассказал мне, что думает о нашей игре в только что завершившемся сезоне, о наших игроках, о том, над чем следовало бы поработать. Возвращаясь в Валенсию, я был в восторге: знал, что это – наш человек. Невероятно уверенный в себе и своих способностях. Во время беседы он ярко продемонстрировал мне эту уверенность». Оставалось только убедить руководство клуба. «Дирекция хотела видеть кого-то более известного и опытного. Унаи все-таки был молодым тренером и потому мог допускать ошибки, но я пошел на пари, чтобы его взяли». Так в конце мая 2008 года Эмери заключил контракт с «Летучими мышами» на два следующих сезона. В минувшем «Валенсия» заняла лишь жалкое 10-е место, с разницей мячей —14. «Надо было наконец добиться стабильности. Это был мой проект, а Унаи был великолепен. Он имел огромное преимущество: умел делать многое с минимумом средств. Да, в этот момент клуб находился не в лучшем положении», – вздыхает Санчес, намекая на строительство нового стадиона «Ноу Месталья» на 75 000 мест. Гигантский проект, начатый за полтора года до этого. «В городе и во всей провинции в то время вообще наблюдалось какое-то строительное безумие, – констатирует Франсуа Мигель Буде, живущий в Валенсии франко-испанский журналист. – Мы как будто находились на пороховой бочке. Строили, не думая о завтрашнем дне».

На рубеже 2000-х годов Валенсия казалась беззаботной красавицей. Строительные работы продолжались в расчете на прибыль от массового туризма, а в барах шумно праздновали успех футбольной команды в «Ла Лиге» (2002, 2004), победу в Кубке УЕФА над «Олимпиком» (2004) и в Суперкубке Европы над «Порту» (2004). Если все так хорошо, то к чему вообще было волноваться? Каньисарес, Айяла, Руфете, Висенте, Миста или Мигель Анхель Ангуло – все это были замечательные поводы радоваться жизни, даже несмотря на уход Рафаэля Бенитеса в «Ливерпуль». «Правда, после его ухода мы так и не смогли найти подходящий компромисс. Тренеры уходили, не могли работать – чаще всего потому, что мы сами не давали им на это времени, – размышляет Санчес. – «Каша» с «Местальей» была полностью заварена менеджерами клуба». «Вся эта публика… Но чтобы вы меня не поняли превратно, – я обожал играть здесь. Это была большая команда, даже великая. Но когда ситуация поменялась, в городе сложилась ужасная атмосфера. Действительно, у тренеров здесь была совсем не легкая жизнь», – чуть насмешливо бросает Хуан Мата. Начав играть в «Овьедо», а затем перейдя в резерв «Реала», он отпраздновал двадцатилетие, когда Эмери присоединился к «оранжевым». «До этого провел в клубе только один сезон, и он оказался очень сложным. Тренер [Рональд Куман] был уволен, и нас тренировал наш бывший товарищ[16]. С ним мы еще выиграли Королевский кубок, но клуб нуждался в новой истории».

После ухода Бенитеса ни один тренер не продержался в «Валенсии» дольше двух сезонов: Раньери, Лопес Хабас, Кике Санчес Флорес и Воро по очереди прозябали на тренерской скамье. «Я сам отсюда родом, играл в этой команде, а потом в ней работал. Думаю, что немного знаю ситуацию, – продолжает Хуан Санчес. – «Валенсия» – самый жесткий клуб, требования к игрокам здесь наиболее высоки. Кажется, иногда все забывают, что мы не «Барса» и не «Реал». Мы не располагаем такими финансами, как они, хотя у нас есть удивительные болельщики – поддержка целого большого города. В свое время мы могли биться за победу и выигрывать, но наступил кризис, и это стало, увы, невозможным». Приближения этого нашумевшего кризиса никто не хотел замечать, особенно главы строительных корпораций и политики вроде Мариано Рахоя, недавнего председателя правительства Испании, активно участвовавшего в жизни Валенсии в ту пору. Примером чего было это участие? Того, как можно выбросить на ветер 150 миллионов евро, как в случае со строительством аэропорта Кастельон-Коста Азаар в доброй сотне километров к северу от города. Открытый в марте 2011 года, аэропорт отправил первый рейс лишь 14 января 2015-го. Причем это был самолет клуба «Вильярреал», выступившего спонсором строительства и отправлявшегося на игру с «Реал Сосьедад»…

Буквально в течение нескольких месяцев «Валенсия», как и бо́льшая часть одноименной провинции, оказалась на грани катастрофы. Гигантские расходы привели к появлению финансовых дыр – достаточно вспомнить историю официального спонсора клуба в начале 2000-х, парка развлечений Terra Mitica («Земля Мифов») стоимостью более 377 миллионов евро, расположенного в Бенидорме – наиболее популярном валенсийском и, возможно, испанском курортном городе. Авторы проекта стремились создать там «атмосферу времен древнеегипетских фараонов, античной Греции и Римской империи» среди «американских горок» и проходящего совсем рядом шоссе. В эту же концепцию укладывался ежевечерний фейерверк длительностью не менее четверти часа. «Они не знали, куда девать деньги, – зевает Мариано, хозяин «Марио Стамкафе» в Бенидорме – бара, специализирующегося на бельгийском пиве. – Вначале фейерверки действительно были разноцветными и красивыми. Потом они стали более классическими и длились уже всего несколько минут. Затем их стали запускать только по уикендам, а теперь все ограничивается праздничными днями». Похожая судьба и у «Валенсии», шумно праздновавшей успех в начале 2000-х годов. «За последние шесть лет расходы «Валенсии» на 300 миллионов превысили ее доходы», – написала «Эль Паис» 8 июня 2009 года. От сумм, указанных в счетах, стыла кровь в жилах – общий долг составлял более 547 миллионов евро! Но хуже всего было то, что строительство нового стадиона из-за долгов остановилось 17 февраля 2009 года[17]. Оказавшись «в гуще событий», Эмери старался как мог. «Клуб стоял на краю пропасти. Зарплаты не выплачивались, никто ничего не мог решить. Целые месяцы подряд были крайне сложными, – рассказывает Игор. – У Унаи был критический момент [три поражения и три ничьи в матчах против соперников из нижней части турнирной таблицы]. Его не уволили, как это было принято в «Валенсии», только по причине отсутствия внятных административных решений. Никто не знал, что произойдет в самое ближайшее время».

Выведя в конце сезона свою команду на шестое место в турнирной таблице и в Лигу Европы, Унаи несколько исправил собственное положение. «Важно было вернуть игрокам эту радость, страсть к футболу – ведь многие, выиграв крупные трофеи, «почивали на лаврах». Возможно, важнее всего было вновь зажечь в них это пламя, любовь к игре», – говорит главный заинтересованный во всем этом, Хуан Санчес, именно тогда потерявший своего спортивного директора. «В клубе была одна сплошная неопределенность, – вспоминает Хуан Карлос Карседо. – Климат тут отличался от того, который был в «Альмерии». «Валенсия» – более профессиональная и сильная, и атмосфера во время домашних матчей против «Барсы» и «Реала» была просто фантастической. Но нам приходилось жить реальными вещами… [Делает паузу.] Каждый раз, когда разговор заходит о «Валенсии», я вспоминаю все пережитые при Унаи прекрасные моменты, но не только их – а также все требования, существовавшие до его прихода и оставшиеся после. Мы живем здесь и всегда будем жить здесь. Когда ты оказываешься один в беде, когда отовсюду тебе «прилетает», – это по-настоящему критический момент…» Карседо умолкает. И больше не произносит ни слова. О чем он думает, остается неизвестным, однако судьба «Валенсии» никого не может оставить равнодушным, тем более судьба тренера и его заместителя, покинутых всеми посреди «Местальи» с ее переменчивыми ветрами.

10. Никого не бояться

В июне 2009-го «Валенсия» (наконец-то) обнародовала свой план по выходу из кризиса. Он был довольно путаным: увеличение фондов, снижение заработной платы со 112 до 92 миллионов в год (притом что совокупный доход клуба в год составлял те же 92 миллиона) – все, лишь бы избежать продажи лучших игроков, за исключением Рауля Альбиоля в «Реал» (за 15 миллионов). Это была экономия, необходимая для выживания «Летучих мышей», намеревавшихся сократить общий долг за три года до 237 миллионов евро. По иронии судьбы, совершать эти маневры предстояло новому-старому президенту клуба Мануэлю Льоренте, руководившему «Валенсией» в начале 2000-х – в ту славную эпоху, когда деньги сыпались на клуб «золотым дождем».

Ушедший в 2005-м из-за разногласий с Хуаном Солером экс-президент и основной акционер команды Льоренте вернулся обратно, чтобы постараться предотвратить надвигающееся банкротство. «Для этого нам было совершенно необходимо пройти квалификацию в Лигу чемпионов. От этого зависело будущее клуба, и Унаи это прекрасно понимал. […] На нашей первой после моего назначения встрече присутствовал спортивный директор «Валенсии». Мы сели, и Унаи охарактеризовал нам каждого игрока. Я знал Вальдано, Бенитеса и других выдающихся тренеров, но тут я впервые столкнулся с такой тщательностью, даже дотошностью». Первое впечатление, которое сложилось у всех от наставника из Страны Басков, было позитивным: 6-е место в первом сезоне. «Я сохранил контакт с Хуаном Карлосом, мы часто общались. Они долго сомневались в успехе, поскольку некоторые игроки утратили желание постараться превзойти себя», – говорит Лоран де Пальма, которому вторит сам Унаи: «Я прекрасно понимал, что не всех игроков привлекает проект строительства стадиона, да и сам клуб. Но я не собирался менять свое поведение ради этих парней». И вот результат: в 2010, 2011 и 2012 годах «Валенсия» заняла 3-е место в «Ла Лиге».

Тем не менее замечания латераля-француза показывают, что не все приняли стиль работы Эмери: пылкий и с завышенными требованиями к результатам. «Он так много спрашивал с самого себя, что ни у кого рядом не было выбора: необходимо было подняться на такой же уровень требовательности, – уточняет Роберто Олабе, занимавший пост спортивного директора «Альмерии» в первый сезон, проведенный Унаи в этом клубе. – Он не требовал слишком много в физическом или техническом плане. Его требования относились к необходимости все время расти, разбираться в сути вещей. Вот к этому он ужасно требователен. Поэтому если ты не готов каждый день много и напряженно работать, то ты не сможешь с ним сработаться. И так будет всегда». Центральный защитник Давид Наварро объясняет это еще проще: «Если ты хочешь вкалывать, то тебе с ним будет легко. Иначе…» Вернувшись в «Валенсию» в 2009-м, он был вынужден адаптироваться к ожиданиям тренера, попросившего его предъявить какой-нибудь дополнительный аргумент в свою пользу, кроме легендарной грубости. «Эмери ждал, что мы примем участие в игре, по возможности начнем перемещаться по полю. А я не так уж и здорово владел своими ногами. [Смеется.] При нем я сильно вырос в умении вести мяч, выходить, отходить назад. Чтобы соответствовать ожиданиям, я очень вырос – еще никогда мой уровень не был таким». Это были вложения как интеллекта, так и характера. «Думаю, печальнее всего для Унаи было бы оказаться в команде, где игроки перестали жить футболом», – бросает Альберт Крусат, еще один старый «альмериец». Ни улыбки во время тренировки, ни желания подняться над собой, ни стремления задать вопрос, ни попытки выйти из зоны комфорта, – ничего. Эмери воспринимал это как красную тряпку. «Я навсегда запомнил такой случай. Посреди тренировки он бросился за игроком. Схватил его за майку и дернул, – рассказывает Адиль Рами, пришедший в «Валенсию» в последнем, четвертом, сезоне пребывания Унаи на тренерском посту. – Я иногда узнаю себя в нем – столько в нем импульсивности и желания выиграть. После матча с ним невозможно разговаривать! Он весь погружен в прошедшую игру, в то, как он провел этот матч, в повторы, и это потрясающе!»

Но в целом метод руководства командой, применяемый Унаи, позволяет говорить, что он добряк. Пусть иногда ему и приходится быть жестким. Как объясняет Игор: «Все Эмери очень нервные, упрямые, трудолюбивые и честные. То есть мы все – совершенные баски. [Смеется.] Иногда Унаи, может быть, перегибает палку, но тому всегда есть причина. Как-то он рассказал мне, что на тренировке он повел себя по отношению к одному из игроков крайне несправедливо. Этот игрок уже заработал множество «горчичников», и Унаи хотел его образумить. Тогда он спровоцировал его, чтобы невольно вызвать ответную реакцию и научить контролировать свои эмоции. На тренировке это смотрелось нормально, но в отрыве от контекста это вызвало бы разные кривотолки».

В «Валенсии» Эмери впервые столкнулся с давлением прессы, причем здесь оно было уже далеко не местного уровня. «Каждый матч с трибуны прессы на «Месталье» смотрели как минимум пятьдесят журналистов. Все они внимательно наблюдали за нами, все подмечали. Клуб вызывал огромный интерес, и, конечно же, местная пресса формировала мнение, которое потом становилось общенациональным, – подтверждает Буде. – Сначала Эмери снискал симпатию журналистов своими речами, амбициями. Он привнес в общую атмосферу вокруг команды свежее дыхание и ту страсть к игре, которую мы потеряли». Его радостный тон, мимика, образные формулы – все это встречало у наблюдателей улыбки и симпатию. «Нужно выбрать хороших гребцов и грести, грести, грести […] А того, кто не гребет, выбросить за борт», – заявил он, сопровождая свои слова жестами, к радости представителей СМИ, собравшихся на пресс-конференцию клуба. «Однако довольно быстро стал обнаруживаться иной контекст – достаточно враждебный. В конце концов с некоторыми журналистами он просто вступил в перепалку», – вспоминает Игор. Начав более внимательно относиться к общению с прессой, Эмери уже не стеснялся хмурить брови и ставить журналистов на место, особенно тех, кто задавал вопросы по поводу третьего места, которое «Валенсия» под его руководством занимала три сезона подряд. «Вы вообще понимаете, о чем спрашиваете? Отдаете себе отчет, какой вопрос задаете? Главное – в другом. […] Мы весь год жили в режиме «среда – воскресенье» (два матча в неделю). Для вас это то, что нужно, потому что поднимает продажи, но если смотреть на все это изнутри, то все видится несколько иначе: ты постоянно и много работаешь и должен выкладываться на 100 %, но не всегда можешь делать это. […] Я не хочу поддерживать негатив и не разделяю ваше мнение. Нам было непросто, последние четыре месяца мы постоянно играли, и при этом я не мог рассчитывать на некоторых игроков, а другие не могли взять нужный ритм, а третьи, которые смогли, потом утратили его. Наш потолок – быть третьими в «Ла Лиге». И я собираюсь отпраздновать это 3-е место! И приглашаю всех к нам присоединиться!» – воскликнул он в мае 2012 года, когда завершал свой последний сезон в «Валенсии», уступившей «Реалу» и «Барсе», но обошедшей других претендентов на Лигу чемпионов: «Малагу», «Атлетико», «Севилью» и «Атлетик Бильбао». «Я трижды продлевал контракт с Унаи, – говорит директор клуба Мануэль Льоренте. – За все время мы ни разу не подняли ему зарплату, поскольку были стеснены в средствах. А однажды даже снизили ее. Каждый раз мы сомневались в успехе, особенно в течение последнего года. Помню, тогда он сказал мне со своей обычной уверенностью: «Маноло, я обещаю, что команда займет 3-е место. Обещаю».

Унаи сдержал слово, несмотря на то что игроков, на которых он возлагал надежды, с каждым годом становилось все меньше. В 2010 году Давид Вилья ушел в «Барселону» за 40 миллионов евро, а Давид Сильва – в «Манчестер Сити» за 33 миллиона. В 2011-м «Челси» приобрели Хуана Мату за 28 миллионов, а два андалусийца, Хаокин и Иско, перешли в «Малагу», заплатившую по 10 миллионов. При Эмери совокупные продажи достигли 140 миллионов, не считая ухода Жорди Альбы, которого по-настоящему преобразила работа Эмери и его штаба, в «Барселону» следующим летом (контракт на 14 миллионов евро). Микель Хауреги, тренировавший Эмери еще в Ондаррибии и помогавший ему в «Валенсии», вспоминает эту «текучку» кадров: «Альба был левым резервным вингером. У него были проблемы на этом месте, и Унаи решил переквалифицировать Альбу в латерали, чтобы наилучшим образом использовать его скорость. Может, вначале тот не был способен наилучшим образом встретить соперника, но при его динамизме, устремляясь в рейды, мог создавать опасные моменты. Поначалу Унаи ставил его на позицию латераля на несколько минут, затем на полчаса, потом на целый тайм, а затем заменил на него Жереми Матье. В этот момент Жорди засомневался, стал повторять, что хочет играть в центре, что он не латераль. Мы убедили его, опираясь на видеозаписи, и были к нему очень требовательными, особенно в игре в защите: умея отлично атаковать, он не должен был забывать про возвращение назад. Самое забавное в этой истории то, что Жорди был убежден, что сделает невероятную карьеру как вингер, но Унаи и Карседо убедили его, что он никогда не станет великим вингером, зато может стать выдающимся латералем. Джорди был упрям, но Унаи его «переупрямил». [Смеется.] Этот эпизод демонстрирует всю фундаментальность работы, проделанной Эмери, вынужденного искать замену тем, кто три сезона подряд покидал «Месталью». «Он никогда не жаловался, не говорил что-либо негативное об этих продажах, даже если мы теряли лучших, – продолжает Льоренте, которому в итоге удалось навести порядок в клубе (сущий подвиг!) – Тем более он никогда не требовал от игроков никаких расписок. Хотя, согласен, он всегда настаивал на том, чтобы мы приобрели Гризманна». Унаи всегда помнил один факт. «Это было после ухода Маты. Гризманн играл в «Реал Сосьедад» в «Сегунде» [39 матчей, 8 голов], и я его очень хорошо знал. Его друг Роберто Олабе привел его, тогда еще подростка, в нашу футбольную школу. Поэтому я был в курсе того, как он быстро растет в профессиональном плане, мы об этом часто говорили. К сожалению, никто в «Валенсии» не разделял мнение Унаи».

Этот заведомо анекдотичный эпизод как нельзя точнее характеризует период, проведенный Эмери в «Валенсии». Его решения постоянно встречали непонимание. В матче против леверкузенского «Байера» в Лиге чемпионов 1 ноября 2011 года Унаи выпустил на поле Пабло Пьятти, заменив им Фегули, отчего трибуны яростно зашумели и спели обращенное непосредственно к Унаи: «Burro, burro, burro!» («Осел, осел, осел!») Баскский «осел» продолжал невозмутимо расхаживать по технической зоне, спокойно воспринимая гнев толпы. «Это был его способ принять на себя весь прессинг, чтобы под него не попали ни Пьятти, ни остальные игроки», – говорит Игор. После этого недоразумения «Валенсия» победила 3:1. Еще одним камнем преткновения стал вопрос о расстановке игроков на каждый матч. «Три-четыре раза в неделю я приезжал к нему в учебный комплекс «Сьюдад Депортива», чтобы спросить, почему он поступил так-то и так-то. Однажды, во время еды, он изучал все позиции и замены, которые произвел во время матча, – рассказывает Льоренте. – Я спросил у него: но как ты мог переставить пять, шесть и даже семь игроков за один матч?

– Не совсем так, – ответил он. – Я передвигаю по три, четыре, максимум пять игроков.

– Смотри, – сказал я, – в среднем у тебя получается по пять замен за матч. [Я знал, что тренеры, разбирая прошедшую игру, обычно не прибегают к подобной статистике.]

– А-а, значит, ты как следует изучил то, что я делал? Но посмотри-ка сюда, здесь все отмечено. – Он показал мне свой блокнот.

Унаи разозлился, но в итоге мы оба посмеялись. Он объяснил мне, почему так поступил, и это был увлекательный диалог».

Эмери последовательно выпускал на поле 11 разных составов в 24 матчах! Об этом «рекорде» начали болтать – так же, как прежде судачили о непопадании «Валенсии» в еврокубки. «Это общая проблема тех лет. Мы показывали отличный футбол, хорошо выступали в «Примере», но не завоевали ни одного еврокубка. Больше всего Мистер раздражал публику этим», – полагает Наварро. Проигрыш в 2011 году с общим счетом 2:4 немецкому «Шальке» в 1/₈ Лиги чемпионов, третье место в групповом турнире Лиги чемпионов в 2012-м после проигрыша «Байеру» и, наконец, вылет в полуфинале Лиги Европы после поражения от «Атлетико» (2:5) в том же году, – все это говорило о скорой развязке. «И все же не думаю, что фанатам не нравилась игра команды. Сегодня, после стольких сложных сезонов, мы понимаем, какую работу он проделал, – добавляет Хуан Санчес, бывший технический секретарь клуба. – Если Эмери и освистали на «Месталье», то отнюдь не за результаты его тренерской работы, а в связи с уходом в «Севилью» и несколько истеричное празднование победы его новой команды в полуфинале Лиги Европы над «Валенсией». «Скажем так, он мог бы вести себя более сдержанно, учитывая его собственные слова о том, какую привязанность он испытывал к «Валенсии», – добавляет Франсуа Мигель. Впрочем, это попытка выдать желаемое за действительное: никто не сможет удержать Унаи на скамейке – тем более четвертый судья, которому болельщики предлагали отправиться куда подальше. «Его никто не изменит, это точно, – уверяет Альберто Бенито. – Я видел, как он эволюционирует, как он борется, стараясь сохранить свой пост тренера в самых сложных условиях. Как друг я очень переживал за него и хотел, чтобы он изменился, стал поспокойнее. Но он всегда стремился к борьбе, сопротивлению. Подобный талант не дается при рождении. Это результаты работы над собой. Когда он был игроком, давление закалило его. Чтобы достичь цели, он стал бороться до конца». Воля и стремление чувствовались в каждом матче, одновременно все видели стремление Унаи прислушиваться к игрокам – например, таким, как Адиль Рами. «В составе «Лилля» я играл в Лиге Европы против «Спортинга», «Порту» и т. д. Скажу честно: каждая игра «Лилля» с этими командами заканчивалась проигрышем. Когда я пришел в «Валенсию», в первом матче я вышел на поле против «Барсы». Передо мной маячил Лионель Месси – это совсем другой уровень, нежели «Порту». Перед матчем Унаи произнес речь: «У нас будет два левых латераля, но не для того, чтобы обороняться, отнюдь. Мы сделаем так, чтобы свести с ума правый фланг их атаки». Если что-то не получится у одного защитника, это сделает второй. Так и вышло: Альба и Матье порвали правый фланг «Барсы», и мы сыграли вничью 2:2. Уходя с поля, я был горд и понял, что Эмери – великий тренер, который никого не боится».

Эмери забыл про свои страхи и сомнения. В марте 2012-го он с гордостью представил публике свою книгу Mentalidad ganadora, el método Emery — опыт психологического руководства командой, написанную в соавторстве с Хуаном Карлосом Кубейро, профессором и признанным автором в области лидерства и коучинга. Книгу приняли скорее неплохо несмотря на то, что в тот период «Валенсия» вылетела в полуфинале Королевского кубка, проиграв все той же «Барселоне», и одержала лишь две скромных победы в девяти матчах Лиги Европы. Что касается СМИ, они вовсю обсуждали фразу, написанную про Иско: «Он талантливый игрок, несмотря на склонность к лишнему весу и непостоянство в игре. Работая с ним, я пытался действовать стратегически, оценивая то, как он проявлял себя на тренировках и во время матчей: интенсивность в игре, удары и т. д., по этой причине в сезоне 2011–2012 гг. он удержался в команде и смог продемонстрировать свою ценность на самом высоком уровне». Перешедший из «Малаги» Иско в составе «Валенсии» вышел на поле всего семь раз, и летом 2011-го был снова продан в «Малагу»; он часто упрекал Эмери за то, что тот не ставил его в состав. «Все думают, будто Унаи подтолкнул его к переходу в «Малагу», но правда состоит в том, что Унаи узнал о его решении, будучи в отпуске, и буквально помутился рассудком от этой новости. Он хотел удержать Иско, но не мог обещать ему место в основном составе и определенное количество игрового времени. Он ни с кем не поступал таким образом», – рассказывает Игор. Это особенно сложно было делать в «Валенсии», поскольку многие игроки клуба не задерживаются на «Месталье». Среди таковых, например, гигант-серб Никола Жигич, венесуэльский нападающий Мику, итало-аргентинец Чори Домингес, нигериец Санни и уругваец Начо Гонсалес, который не сыграл за «Валенсию» ни одного матча – из-за того, что его агент был готов снова и снова торговаться с достаточно слабыми футбольными клубами мира. «У нас было тридцать игроков – это составляет для тренеров определенную сложность. Унаи удивил меня тем, что сумел сделать тренировки разнообразными и интересными для каждого из нас. Ходить на тренировку ежедневно стало удовольствием, – уверяет Давид Наварро. – Мне по душе такой тип тренера – страстный, пытливый. Он всегда готов дунуть в свисток, чтобы остановить игру, переставить игрока, что-нибудь скорректировать. Именно такой образ Мистера я храню в памяти: человек со свистком. А, нет, еще он – «человек с доской». Я впервые видел, чтобы тренер пришел на тренировку с учебной доской». Вспоминая этот факт, Хуан Мата хохочет: «Невероятно, но он поставил доску посреди газона. Затем свистком остановил упражнения, возобновил, снова остановил, пока, выполняя их, мы не достигли уровня, близкого к совершенству. Вообще, благодаря Унаи я узнал, что детали не относятся к области судьбы или случая».