Унаи Эмери. Маэстро

Ромен Молина

Унаи Эмери. Маэстро

Romain Molina

UNAI EMEGY, EL MAESTRO

© Romain Molina

© Hugo Doc – Département d’Hugo et Cie 2017 This edition is published by arrangement with Hugo Publishing in conjunction with its duly appointed agents L’Autre agence, Paris, France Tempi Irregolari, Gorizia, Italy. All rights reserved.

© Петров М.А., перевод на русский язык, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

1. Hegaztia airerako, gizona lanerako

Птицы созданы для полета, человек – для труда (баск.).

«Солнце, выходящее из-за туч после дождя, поистине великолепно. Его свет делает более четкими очертания окружающей нас зелени, море, горы. По утрам я частенько пропускал первый урок в колледже. В семь утра отправлялся в venta[1], чтобы поглядеть на пойманную рыбаками рыбу. Я мог целый час смотреть на всех этих анчоусов, бонито…» О родном крае Унаи Эмери может говорить бесконечно долго. Он только что приехал в Ондаррибию, небольшой город с населением в шестнадцать тысяч жителей, расположенный в Стране Басков, для участия в кулинарном шоу No es Pais para Sosos. Городок расположен на берегу залива Чингуди, представляющего собой естественную границу между Францией и Испанией. Это место (все еще) неплохо сохранилось благодаря безумным ценам на недвижимость и живописным окрестностям, популярным у горожан в пору отпусков.

«Каждое лето тут полно туристов, особенно из Мадрида», – рассказывает Игор Эмери, младший брат Унаи, родившийся на восемь лет позже. – С поры нашего детства город никак не изменился. Чуть-чуть разросся, вот и все. Его душа осталась прежней». Очарование Фуэнтеррабии, как называют Ондаррибию на свой лад французы, особенно заметно в историческом квартале Марина, где в разноцветных домах живут рыбаки и где сохранились старинные валы. Глядя на то и другое, можно подумать, что время не властно над этим местом, как и над человеком; потому-то Ондаррибия столь прекрасна.

Да, город слишком большим не назовешь, но туристы часто умудряются здесь теряться. Причудливые изгибы крутых улочек, как говорят, помогают протрезветь после txikiteo – принятого в северной Испании обычая пить алкоголь небольшими порциями, переходя из одного бара в другой. «Мое детство было счастливым», – продолжает Унаи, устроившись за столом, на котором стоит бутылка вина, лежат ломтики хлеба и свежей форели. Он делит этот стол с двумя ведущими шоу, поварами Рамоном Ротета (также уроженцем Ондаррибии) и Андером Гонсалесом. Посреди разговора Унаи не может удержаться и не вспомнить о футболе – «спорте, которым он занимался всегда и везде». Конечно, здесь нужно добавить: вся семья Эмери тесно связана с футбольной историей Гипускоа, одной из семи провинций Страны Басков.

В этом небольшом анклаве, возвышающемся над французской границей, «Реал Сосьедад» и «Реал Унион Клуб де Ирун», члены официально созданной в 1929 г. Примеры (испанской премьер-лиги), постоянно сражались с двумя своими «заклятыми друзьями» – «Атлетик Бильбао» и «Аренас Клуб де Гечо» в чемпионате, представлявшем собой соперничество десятка футбольных клубов; похожим образом сегодня в нем сражаются «Барселона» и «Реал». Дежавю? Скорее обман зрения, ведь две нынешние суперкоманды так и не смогли «приватизировать» испанский футбол, периодически уступая трон клубам Страны Басков. «Серебро» Олимпийских игр 1920 года было «заработано» девятнадцатью парнями, из которых тринадцать были басками, в том числе Пичичи, легендарный бомбардир «Атлетик Бильбао»; его имя упоминается ежегодно, потому что его носит приз лучшему нападающему испанского чемпионата. «Атлетик» наибольшее число раз (9) выигрывал Кубок Испании; свои четыре короны заработал и «Ирун». Застрявший сегодня в Третьем дивизионе, этот приграничный клуб, «Реал Унион де Ирун», базирующийся в шести километрах от Ондаррибии, самым тесным образом (в первую очередь благодаря фигуре Патрисио Араболасы) связан с выступлением испанской сборной на международных турнирах. «Араболаса родился и умер в Ируне», – поясняет Карлос Фернандес, историк и бывший президент «Реал Унион». Свой первый гол Патрисио забил на Олимпиаде в Антверпене, став символом испанской «Фурии». «Фурии»? Да-да, вы не ослышались. После победы в матче за второе место[2] со сборной Нидерландов (3:1) некий голландский журналист использовал термин «фурия» для описания стиля игры испанцев. Араболаса и его товарищи, вне всякого сомнения, могли прорваться сквозь любую защиту соперника, не спрашивая на то разрешения; и все же столь упрощенное описание сущности испанского футбола тех лет с его баскскими игроками является неточным. «В период с 1920-го по 1930 годы «Реал Унион де Ирун», бесспорно, оставался лучшей командой Испании и всей Европы – с Пети, Гамбореной и Эгвиасабалем», – продолжает Фернандес, прежде прочих игроков называя испанца французского происхождения Рене Пети, инженера по профессии, оказавшего значительное влияние на эволюцию иберийского футбола. В 1924-м именно Рене вывел «Реал Унион» в финал Кубка Испании, где команда переиграла бывший клуб Пети, мадридский «Реал». Стоит вспомнить и об английском тренере Стиве Блумере, первой «звезде» мирового футбола – одном из британских «пионеров», оказавших значительное влияние на развитие футбола в Испании[3]. Блумер делал ставку на местных игроков, потому что у него не было другого выбора: профессиональной игрой футбол в стране стал лишь в 1925-м, и только тогда футболисты смогли перестать подрабатывать «на стороне», полностью отдаться игре. Примерно в это время в воротах его команды появился 19-летний новичок Антонио Эмери. «Это наш дедушка, – улыбается Игор. – С него-то и началась история любви между нашей семьей и футболом…»

Да, любовь порой выскакивает перед нами, как из-под земли, и мы оказываемся не в силах противиться судьбе. Сначала Антонио было действительно трудно; он, без сомнения, никак не ожидал следующего такого поворота событий: еще утром, на тренировке, он преспокойно болтался на своем левом фланге, но знаменитый голкипер «ирунцев» Мугуруса из-за внезапной болезни «выпал из обоймы». Поэтому во второй половине дня, во время матча, Антонио очутился в воротах и увидел перед собой нападающего команды соперника. Этот момент он потом не забывал никогда – случайную «встречу», коих в его карьере будет великое множество. Несмотря на средний рост (1 метр 70 или 72 сантиметра, если верить архивам), его прозвали Птичкой (Parajito), смело действовавшей в любой опасной ситуации; местная легенда гласит, что, стараясь отнять у противника мяч, он буквально порхал между игроками. Игравшие против «Ируна» в финале Кубка Испании 1924 года нападающие мадридского «Реала» клялись, что Антонио помогают сами небеса. Кто знает… Единственный гол в том матче, состоявшемся на старом стадионе клуба «Реал Сосьедад» – «Эстадио де Аточа», забил его товарищ, ирунец Хосе Эчевесте (финальный счет 1:0). «Играть против мадридского «Реала» – это как взойти на эшафот, – вспоминал Хуан Эмери, сын Антонио. – Но отец говорил мне, что «Реал Унион» в то время был высококлассной командой. Их игра была ослепительной, чуть похожей на игру теперешней «Барселоны». Кроме того, большинство игроков были местными, родом из Ируна, и дружили между собой. […] Отец был хорош, но ярче всех выделялся Рене Пети. Он не тренировался вместе с остальными игроками, поскольку учился в Мадриде. В конце недели он садился на мотоцикл и ехал в Ирун. Превосходный уровень его игры сглаживал недостаток тренировок, Пети был невероятен».

Три года спустя они вышли в матче против «Аренас» с теми же героями в составе: Пети – капитан команды, Эмери – «непробиваемый» вратарь, Эчевесте – единственный бомбардир. В этом матче Антонио заработал вторую «корону» – на одну больше, чем его брат Рамон, ставший чемпионом в 1918 году и проигравший, будучи капитаном команды, «Барселоне» со счетом 5:1 в 1922-м.

Многие в Стране Басков требовали включить Антонио Эмери в национальную сборную, несмотря на блиставшего там божественного Рикардо Замору, первую настоящую суперзвезду испанского футбола. Увы, этому помешал закон: отец Антонио был французом. Поэтому он навсегда ограничился своим клубом, вошедшим в 1929 году в число команд «Ла Лиги» («Примеры»). По иронии судьбы, он стал первым вратарем, пропустившим гол в истории национального чемпионата. Это произошло на «Саррии», прежнем стадионе клуба «Эспаньол», 10 февраля 1929 года. Его «палача» звали Хосе Прат (еще один человек-миф) по прозвищу Pitus, и этот гол оказался его единственным мячом, забитым в сезоне. Ирония судьбы коснулась и прозвища, данного Антонио. По словам его сына, чтобы подготовиться к следующей игре, с клубом «Сантандер», отцу пришлось отказаться от своей страсти – кормления птичек…

Хуан Эмери тоже стал вратарем. Он играл по всей стране от Ла-Коруньи до Уэльвы, в том числе и в «Ируне». «Он много рассказывал нам о футболе. Особенно ему нравилось проводить для нас небольшие тренировки. Когда мы были еще совсем маленькими, у нас дома уже был мяч», – вспоминает Игор, который, как и трое его братьев, во всем хотел подражать Папочке. «Эмери были известны в городке как футбольная семья, – говорит Микель Хауреги, знавший братьев с детства. – Я познакомился с Унаи, когда тому исполнилось десять, ведь я был тренером детской команды в Ондаррибии. Мы встречались и вне футбольного поля – его родители дружили с моими. Его отец часто рассказывал разные футбольные истории и делал это очень страстно». Поиграв в девяти разных клубах, Хуан позднее стал коммерсантом, навсегда оставшись порядочным, уважаемым в городе человеком. Его похороны в мае 2015 года (он скончался в возрасте 82 лет) собрали множество людей, связанных с футболом. «Мы получили ворох телеграмм из разных клубов, это было трогательно. Отец добился признания как спортсмен, но главное – как человек», – подчеркивает Игор. Рядом с Хуаном на фотографиях – Амелия, единственная спутница его жизни и хранительница очага. «Можно было бы спросить у нее, как она справлялась с четырьмя мальчишками, но лучше не надо: у нее скверный характер, – смеется Хауреги. – И не потому, что она тоже родом из Ондаррибии и все время ходит пешком. Каждый день отправляется на пляж, даже в январе и феврале. Каждый день! Говорит, это полезно для здоровья». У этой привычки совета есть и другие достоинства: глядя на бесконечную Атлантику в зимнее время года, лучше слышишь тишину, нарушаемую лишь шумом волн, влюбленно накатывающих на пляж. Все, что нужно в этот момент, – закрыть глаза и позволить мыслям блуждать сквозь время. Почти сто лет назад здесь над песком парил один юноша. И это не легенда: можете быть уверены, он действительно летал!

2. Левая нога. «Кожа да кости»

Унаи Эмери, как и два других его брата, не стал вратарем. Исключение составляет Игор. «Я все делал иначе, чем старшие, – смеется он. – Они учились в баскской школе, но нельзя сказать, что были отличниками. Поскольку я был намного их моложе, родители решили в моем случае все сделать по-другому. Они записали меня во французскую школу в Эндае, возлагая на меня определенные надежды и считая, что французский язык поможет мне в жизни. Я учился в Сен-Жан-де-Люзе, затем в испанском университете в Памплоне. Я постоянно играл в футбол, но стал жертвой разрыва связок. Это заставило меня страдать психологически, потому что я собирался стать профессиональным футболистом. Я понял, что если выберу спортивную журналистику, то останусь в этой среде. […] После периода реабилитации я вернулся на поле. Играл в «Терсере» (Четвертый дивизион), потом за команду Ондаррибии. И снова умудрился порвать связки – уже на другой ноге. Из-за этих и других небольших травм в 25 лет я закончил играть. Старшие братья – за исключением Унаи – перестали выходить на поле еще раньше, в возрасте от 18 до 20».

Таким образом, все братья с самого раннего возраста жили футболом. И Унаи, разумеется, тоже. Единственная разница между ним и братьями заключалась в том, что каждое воскресенье, по вечерам, он «пропадал из дома». «По телевизору всегда транслировали футбольные матчи, и я смотрел его через полуоткрытую дверь гостиной. Старался разглядеть все детали, но вскоре выходила мама и говорила: «Уже поздно, завтра в школу», – рассказывает Унаи в своей книге по основам менеджмента и психологии, выпущенной в 2012 году, («Mentalidad Ganadora. El metodo Emery»). Любопытно, что в футбольную секцию Унаи отвел не отец. «Не он бросил мне мяч и сказал: «Давай!» В семье к футболу относились благожелательно, но я увлекся игрой как-то сам по себе. Любил ходить на поле, смотреть матчи. Сколько мне тогда было – четыре года, пять? Помню, как-то с отцом и братьями мы пошли на поле возле нашего дома и играли там до ночи. В то время я действительно больше интересовался футболом, чем школой…» Пиная мяч, Унаи научился работать левой ногой. «Помню, что правую он задействовал меньше, – шутит Микель Хауреги, его первый тренер. – Худенький, молчаливый, с превосходной техникой. Очень вежливый, но такой тощий! Его худоба – первое, о чем я думал, когда видел его в те годы». Ему вторит Микель Эчарри, тренировавший Унаи подростком, когда тот вошел в состав «Реал Сосьедад», крупного местного клуба: «Кожа да кости! Я почти боялся, что он переломится пополам. Он играл полузащитником на левом фланге. […] Я много чего о нем помню, но особенно одну вещь, случившуюся во время турнира на Страстной неделе. Мы отбирали игроков со всего нашего края, и Унаи, игравшего тогда во втором составе молодежной команды «Реала», тоже позвали. Насколько я помню, матч был против итальянской «Фиорентины». Весь первый тайм я продержал его на скамейке; казалось, он мучается сомнениями, как будто хочет избежать выхода на поле. Я сказал ему, что он выйдет во втором тайме и должен забить. И вот удивительная вещь: он действительно забил! Унаи в самом деле был хорошим игроком, правда, он был кем угодно, только не бомбардиром!» Этот простой турнир стал вехой в его профессиональной карьере, хотя обнаружил не только все его достоинства, но и подверженность настроению. Сам Унаи соглашается с этим, описывая себя как труса (cagon). «Однажды тренер накричал на меня в раздевалке: «У тебя что, яиц нет?» Я ответил ему: «Есть, но они устали!»

Несмотря на свои страхи, Эмери постепенно поднимался вверх в молодежной иерархии, впрочем, довольно тихо и выясняя отношения лишь с собственным тренером. «Многие тренеры не любят, когда игрок, тем более совсем зеленый, обсуждает их решения. Но мне это нравилось! Это показывает, что парень заинтересован в профессиональном росте. Я объяснял ему, почему мы выполняем то или иное упражнение или перемещаемся по полю туда-то и туда-то. Он постоянно хотел учиться», – продолжает Эчарри, наслаждаясь собственными воспоминаниями. «Старый мудрец», – называют этого тренера некоторые; сегодня Эчарри, уроженцу Страны Басков, за семьдесят. Более восемнадцати из них он отработал в «Реал Сосьедаде», пройдя путь от технического секретаря до тренера резерва, постоянно читая лекции по тактике и психологии, знание которых необходимо тренерам. В 2003-м он стал автором справочника Manual de fútboname = "note" Desarrollo de conceptos tácticos en diferentes sistemas de juego. «Сочинение Микеля Эчарри и Хесуса Заморы»[4] заслужило всеобщую уважительную оценку и, главное, используется техническими специалистами на протяжении многих лет», – пишет в предисловии к пособию Рейнальд Денуе. Из всех тренеров, которые работали с Эмери на протяжении его карьеры, именно Эчарри оказал на него большее влияние. «С моей стороны было бы несколько самоуверенно думать так, но я уверен, что ему нравится мой образ жизни и мое чувство футбола. И потом, видеть, как он растет, – это… – Эчарри делает длинную паузу. – Он всегда поддерживал контакт со мной, спрашивал совета – так же, как Юлен Лопетеги. Когда Унаи вернулся из Москвы и некоторое время не тренировал, он пришел в школу, где я даю уроки тактики и техники игры. Молча встал среди учеников, внимательно поглядывая на них. В другой раз я пригласил его прочитать им лекцию, что он и сделал с удовольствием. Я видел его подростком и вновь вижу сейчас, когда ему уже за сорок, и он вообще не меняется. Все такой же страстно влюбленный в футбол и такой же тощий!»

Своей страсти, футболу, Унаи отдавался полностью, наблюдая, как его «Реал Сосьедад» выиграл титул в 1981-м и 1982-м, а в следующем году потерпел поражение только в полуфинале Кубка чемпионов, проиграв «Гамбургу» (2:3 по итогам двух матчей). «Одним из примеров для него был Роберто Лопес Уфарте, очень подвижный левый вингер, делавший с мячом невероятные вещи. Унаи был чем-то похож на него: не сказать, что крепкий, не слишком настойчивый в единоборствах», – считает Эчарри. Родившийся в испанской семье в Фесе (Марокко), Уфарте переехал в Страну Басков в возрасте восьми лет. По иронии судьбы он начал играть в футбол… в Ируне, а потом был принят в «Реал». Это был старт «золотого» десятилетия, тон которому задавал Альберто Ормаэчеа, потом валлиец Джон Тошак, который через два сезона ушел тренером в мадридский «Реал», выиграл с ним два чемпионских титула, а затем вернулся обратно. В начале 1990-х «бело-синие» принимают активное участие в европейских турнирах и «прирастают» игроками из других стран: сначала нападающим «Ливерпуля» Джоном Олдриджем; следом за ним появляется другой англичанин, полузащитник «Арсенала» Кевин Ричардсон, затем – португальцы, игроки с востока (россиянин Валерий Карпин) и мексиканская звезда, El doctor Луис Гарсиа Постиго, отыгравший в клубе худший сезон за всю историю своей великолепной карьеры (два гола в десяти матчах). В этом окружении Эмери, как и другим молодым игрокам, приходилось нелегко: Унаи прикрепили к резервному составу, игравшему в Третьем дивизионе («Сегунда Б»). «В нужный момент Унаи здесь не оказалось. Он получил травму, беспокоившую его. И тогда его заменил Хави де Педро. Педро был помоложе, и оба они играли на одной и той же позиции. Педро, впрочем, успел поиграть и за сборную [12 матчей], то есть клуб в нем не ошибся. У Унаи тоже был определенный потенциал, но его манера игры была несколько индивидуалистичной. Хави лучше проходил соперника», – объясняет Эчарри.

Пока Педро бегал на переднем крае, Эмери сыграл в команде «Б» за 5 лет 95 матчей, и его постоянно беспокоила травма колена. «Он был на поле кем-то вроде тренера. Ветераном дель Сансе [прозвище игроков резерва], у него это лучше получалось», – поясняет в интервью El Desmarque Сальва Ириарте, ставший главным тренером клуба после ухода Тошака. В начале сезона 1995–1996 Ириарте включил Унаи в основной состав и позволил ему выйти на поле уже на восьмой день, в матче против «Мериды» (поражение со счетом 1:2). И позднее, когда Ириарте заменили на Хавьера Ирурету, Унаи изредка продолжали выпускать. Он сыграл всего пять матчей, причем в последнем забил гол. Больше за «бело-синих» он не играл. «Это случилось в игре против «Альбасете». Команда вела со счетом 5:1, Унаи играл в основном составе. Он действовал на правом фланге, изо всех сил рвался к воротам соперника, был просто неудержим, крутился, как волчок. Это был благодатный день, мы выиграли 8:1, и Унаи тоже забил. Впрочем, мы бы и так выиграли», – шутит Эчарри. Эмери был настолько счастлив, что попросил у румына Георге Крайовяну мяч, которым тот трижды поражал ворота противника в этом матче. Подарок оказался несколько преждевременным: через несколько недель Унаи пришлось попрощаться и с «Примерой», и со Страной Басков.

3. Икринки и сомнения

«Сказать, что мы жили вместе?.. Ну и что с того? Прошло уже больше двадцати лет. Вспоминая те годы, я сейчас чувствую себя почти стариком», – улыбается Альберто Бенито. Проработав несколько месяцев на Кипре спортивным директором «Анортосиса», он имел возможность использовать свой прежний игровой опыт в работе с резервным молодежным составом мадридского «Реала», «Валенсии», «Толедо» и «Кадиса». «В 1994 году я прибыл в «Толедо», во Второй дивизион. Унаи появился там позже [в 1996-м]. Почти сразу между нами установились хорошие отношения, поскольку у нас были похожие вкусы, и главное – нас объединяла страсть к футболу. Мало-помалу мы с ним стали сближаться».

«Эль Клуб Депортиво (Толедо)». Второй этап в карьере Эмери и первый дальний отъезд из дома, из его прекрасной Ондаррибии. «Отъезды никогда не мешали мне возвращаться обратно, даже наоборот», – шутит он. Каждые несколько дней он приезжал домой и первым делом отправлялся поклониться Святой Деве Марии Гваделупской, покровительнице города. «Дольше оставаться в «Реал Сосьедаде» он уже не мог. Шли годы, надо было расти. Короче, он сделал правильный выбор», – подытоживает Эчарри. В Толедо Унаи оказался в совершенно новой обстановке. О баскском футболе говорят, что он пронизан духом Фурии? Это значит, что настало время познакомиться с тренером Хуаном Мартинесом по прозвищу Касуко, уроженцем Лорки. «Я отлично бегал, говорили, что у меня две пары легких. Но попав сюда, я испытал настоящие, прежде невиданные физические страдания. Я спрашивал себя: не тренировал ли раньше наш наставник сборную по легкой атлетике? – вспоминает период, проведенный в «Толедо», Фабрис Анри, вице-чемпион Франции 1994 года в составе «Олимпик Марсель». – Каждый день у нас было по две тренировки, во время которых мы почти не касались мяча. Сажали к себе на плечи других игроков и бежали с ними до середины поля. Сумасшествие, которого я прежде нигде не видел! Я возвращался домой, подруга, с которой я тогда жил, готовила мне пасту, я съедал полпорции и шел спать». Эмери в своей книге лаконично добавляет: «Мы истекали кровавым потом». Помимо Анри в команде были еще два иностранных игрока: сербы Александр Радович и Петар Дивич. «Президент сказал мне, что я – первый француз за всю историю клуба. Я приехал сюда, поскольку потерял брата и хотел покинуть Францию. Забыть все, начать сначала… Мне еще два года оставалось играть в «Тулузе», но я пошел к тренеру Алену Жирессу и сказал, что не могу больше там оставаться. И подписал контракт с «Толедо», не думая о деньгах: зарабатывая 10 000 франков, я платил за жилье 5 600. Было нелегко, особенно если учитывать, что я плохо говорил по-испански». Прошло двадцать лет, и память Анри словно вздрагивает от нахлынувших эмоций. Посреди разговора всплывает имя Унаи Эмери. «Все эти дрянные люди, говорящие, что помогли прославиться такому-то, – я сразу от них отворачиваюсь. Я лично пальцем о палец не ударил для того, чтобы Эмери стал известным, пусть даже подобное утверждение могло бы доставить мне сильнейшее удовольствие. Наоборот, когда я тренировался в «Толедо», именно Унаи больше всех помог мне. Прошло двадцать лет, но разве я могу забыть этого парня? Он жил со мной в одной комнате и поднимал настроение, когда я грустил из-за брата, из-за оставленной во Франции семьи. Уже тогда Эмери был человеком с широкой душой. Все, что он дал мне… Он в какой-то степени стал моим психиатром и всегда поддерживал меня: «Фабрис, увидишь, все наладится!» Я был чужаком, поэтому он ничего не мог получить с меня. Но этот парень, да, он всегда был рядом». Похожий портрет Унаи рисует и Бенито: «Настоящий товарищ по команде, один из тех парней, которых любят все – за их порядочность. Мы могли смеяться над ним, подшучивать – и он сам смеялся вместе с нами».

Одновременно Эмери рос в профессиональном плане: в первом сезоне сыграл 37 матчей, занял с командой 14-е место в рейтинге и остался в «Толедо» еще на три года. За то время, что он провел в составе «зеленых», Эмери познакомился с Касуко, Эмилио Крусом, Грегорио Мансано («Мне нравилось его заразительное спокойствие»), Микелем Анхело Португалем («Мастер владения мячом и отличный тренер») и Луисом Санчесом Дуке, каждый из которых в разное время тренировал его. «Толедо» был не очень стабильным клубом, как и многие другие во втором испанском дивизионе, – подчеркивает Бенито, один из титулованных игроков. – Унаи играл много. В то время он был вингером: быстрым, легко управлявшимся с мячом. Ему как будто только чего-то не хватало внутри. Он был каким-то хрупким. Едва его начинали прессовать, он не выдерживал». Беда, преследовавшая Эмери с ранних лет в «Реал Сосьедаде», и с которой ему так и не удалось справиться. «Да, он не был уверен в себе. На тренировках мог вести себя по-разному, но все равно большой уверенности не было. Тем не менее это был высокотехничный игрок, очень хороший. Недавно я прочитал статью о том, что у него не сложилась карьера, что он не слишком выдающийся… Но хотел бы я видеть написавшего это негодяя на поле! Я играл в «Сошо», марсельском «Олимпике», «Тулузе», «Базеле», «Хиберниане» и всех сборных Франции за исключением первой. Думаю, у меня есть право сказать: Эмери был хорош. Он сделал настоящую карьеру, это вам не Жозе Моуринью»[5], – напоминает Анри.

В сезоне 1999–2000 гг. «Толедо» продемонстрировало свои амбиции ярким набором игроков из различных сборных. Самым необычным стало приобретение Лейдера Пресьядо, бомбардира, выступавшего за сборную Колумбии на чемпионате мира 1998 года. Увы, в «Толедо» этот здоровяк забил всего один гол и больше никак не проявил себя. Год стал сущим кошмаром, несмотря на то что зимой был куплен Луис Гарсиа, выигравший пятью годами ранее Лигу чемпионов в составе «Ливерпуля». Вполне предсказуемый провал в «Сегунде Б» (3-й дивизион) означал массовый исход из команды игроков – в том числе Эмери. «Его имя уже было достаточно известным. Со своей стороны, мы только что поднялись в «Сегунду Б» и искали кого-то, кто имеет опыт игры в этом дивизионе», – поясняет Герардо Молина, в то время – технический секретарь «Расинг Ферроль», команды из городка, затерявшегося в северо-западной части Испании. У руля в этом клубе тогда стоял тренер, имевший невероятный авторитет и при этом сторонник агрессивной игры Луис Сесар Сампедро. Для Эмери он стал ориентиром, вспоминает Иньяки Беа, товарищ Унаи по «Лорке». «Луис Сесар – это тактика жесткого нападения и плотной защиты; для него главное – прессинговать соперника всеми силами, не давая ему выйти из обороны, а затем завладеть мячом и быстро рвануть в атаку. Играть против его команды не всегда было легко». При этом Эмери выходил на поле в одной игре из трех (из 42 матчей «Расинга» провел лишь 14). «Вполне себе техничный, но ему не хватало злости, характера. Он уклонялся от прессинга», – считает Молина. Эмери должно было вскоре исполниться тридцать, а ясности в том, как выстроится его карьера, все еще не было. Зато было очевидно, что ему всегда придется держать в запасе пакеты со льдом и тюбик с «Вольтареном» – для облегчения болей в колене. «Мой мозг был постоянно скован страхом, и я не знал, как его победить, никто этому меня не научил, а сам я тоже не был на это способен. Футболист, не желающий играть, не страдает от подобных вещей: не хочет – и не играет. Но это был не мой случай». Перешучиваясь с друзьями, он признается: «Мне приходилось продолжать гадить всем вокруг»; а затем уже серьезно добавляет: «Моя карьера игрока была в большей мере путем страдания, чем радости».

Выступая за «Расинг» во втором сезоне, Унаи сблизился с группой новичков, прежде всего – франкоговорящих игроков, приобретенных молодым агентом Клодом Кови (осенью 2001 года Кови станет фигурантом расследования Жюля Курбе «Семь смертных грехов», в которых его футбольную карьеру назовут «фальшивкой»[6]): марокканцем Самиром Буганемом, центральным полузащитником, выступавшим за сборную своей страны, и полузащитником из «Аяччо» Филиппом Бюрле (оба пришли в команду летом); следом за ними появились Микаэль Марсилья (экс-«Марсель»), Людовик Дельпорт (экс-«Линц») и «путешественник» Каба Диавара, который завершит свою карьеру в «Ферроле». «Так началась «французская история» «Расинга», – говорит Молина. – Я крутился в клубе и больше всего времени уделял новичкам – не важно, что им было нужно; я мог даже отправиться на поиски слесаря, если кто-то из них, выйдя из квартиры, вдруг забывал ключи внутри». «Я приехал сюда в семьдесят седьмом в качестве второго тренера. И успел побывать во всех ролях: главным тренером, врачом, массажистом, специальным представителем, техническим секретарем, менеджером. […] Я останусь в «Расинге» до смерти. Если команде плохо, я физически это ощущаю», – признавался он в 2009-м в интервью «Correo Callego». К счастью, сезон 2001–2002 гг. оказался удачным. «Ферроль» продолжал побеждать и бороться за чемпионский титул благодаря своим пламенным атакам (58 голов, второй результат после тогдашнего чемпиона, «Атлетико»). «Мы сломались в конце, когда были четвертыми или пятыми, всего лишь дней за пять до финала, – вспоминает Марсилья. – В тот период мы играли в невероятно эффективный атакующий футбол по схеме 4–4—2. В центре были я, Ненад Гроздич, старик Ленсойс – просто праздник какой-то». Ставшие в итоге девятыми «Зеленые дьяволы» буквально «зажгли» свой город (раньше на Ферроль показывали пальцем только как на место рождения Франко; из-за усиливающегося процесса деиндустриализации его население сократилось с 87 тысяч жителей в 1980-м до 77 тысяч в 2000-м; сегодня оно составляет около 70 тысяч человек). «Мы чувствовали, как позади нас бушует настоящее пламя. Город, который всегда был глухим углом Ла-Коруньи, вдруг проснулся. Мы находились на верхних строках турнирной таблицы, показывали классный футбол – это был наш способ заявить, что город еще существует», – справедливо полагает Марсилья. Среди этой эйфории Эмери тоже смотрелся великолепно: отлично отыграл первый круг, забив несколько голов. Появление Людовика Дельпорта, позднее прозванного в «Альбасете» «Бекхэмом из Ла-Манчи», превратило Эмери в подобие джокера: он выходил на поле в семнадцати из 33 матчей и забил семь голов. «Благодаря ему я забивал много раз. Он отлично давал пас, у него замечательная левая нога. Мне кажется, он мог бы пасовать даже икринками. Да, на его счету могло бы оказаться еще больше передач, если бы я, в свою очередь, точнее принимал их», – рассуждает Филипп Бюрле, которого мысль побеседовать об Эмери очень вдохновляет. «Я почти не помню большинство игроков, но его – о да! Конечно, ведь мы оба были сумасшедшими, влюбленными в футбол!» Образы, навеянные барами и винными погребками Ферроля, немедленно всплывают у него в голове – вслед за бесконечными пробками Дохи, где он играл за ФК «Муайтер» (чемпион второго дивизиона) и после череды оманских опытов. «Нам нравилось посидеть за бокалом вина, он очень это любил! Впрочем, и наш тренер тоже. Где бы ты его ни встретил – на улице, в баре, он никогда не придирался к тому, что ты пьешь. Наоборот: «Оп-па! Я тебя сейчас угощу!» Луис Сесар Сампедро – безусловно, выдающаяся фигура для «Сегунды Б», в которой он все еще играет немаловажную роль – как наставник клуба «Луго». Человек, чья психология вдохновила многих – например, тех же Марсилью и Бюрле – в свою очередь, попробовать себя в роли тренеров. «Вначале он опекал меня, – признается Бюрле. – Помню, в первом моем матче он отправил меня с поля во втором тайме. Я был ужасен. Мы проигрывали 0:1, но в итоге выиграли 2:1. Следующий матч, в Террагоне, был прекращен за 18 минут до конца игры из-за дождя. Вопреки тому, как это принято во Франции, игру не возобновили, но перенесли, чтобы сыграть эти оставшиеся 18 минут заново спустя несколько дней или даже недель. Впрочем, мы выигрывали 2:0, и все члены команды смотрели на меня с таким видом… Я отвратительно сыграл в первом матче, но он снова выпустил меня на поле. На следующий день мы обсуждали это с тренером, и он сказал мне: «Не волнуйся, нет проблем, я в тебе уверен!» В следующее воскресенье мы играли то ли с «Сантандером», то ли с «Овьедо» – сейчас уже точно не помню. В местной газете опубликовали мое фото и заметку типа: если и этот матч я провалю, то он станет моей последней игрой за клуб. В перерыве тренер снова меня удаляет. Я не понимаю почему – ведь в этот раз я провел свой суперматч. Я ушел с поля при счете 0:0, но в итоге мы проиграли 0:2. На следующее утро я отправился поговорить с тренером:

– Прошу прощения, – сказал я, – но мне показалось, что я хорошо сыграл в первом тайме, а вы опять меня заменили. Неужели вам не понравилось, как я сыграл?

– Видел сегодняшние газеты? – спросил он меня.

– Пока нет. А что там?

– Сегодня они распяли меня. И знаешь почему?

– Нет.

– Именно потому, что я заменил тебя. Они пишут, что ты смотрелся на поле лучше всех. И я решил, что пусть лучше они распинают меня, а не тебя. Я не хотел, чтобы ты допустил какую-нибудь ошибку во втором тайме, и теперь все знают, что ты – отличный игрок!»

Во время следующего матча, против «Нумансии», я был на поле все 90 минут. Мы выиграли со счетом 1:0. Я поблагодарил тренера, потому что мало кто еще решился бы сделать то, что сделал он. Ради продолжения моей карьеры в Испании он готов был пожертвовать собственным благополучием. Заменил меня, чтобы защитить! Действовал как опытный психолог и превосходный тренер!

Настоящий педагог, Сампедро всегда держит дверь своего кабинета открытой для любого игрока. «Унаи бывал там очень часто. Он приходил с маленьким блокнотом и постоянно делал какие-то заметки», – говорит Марсилья. В то время Эмери получил в Ла-Корунье тренерский диплом и строил планы на будущее, время от времени оставаясь ночевать в столице Галисии, чтобы полюбоваться на игру клуба, который тогда называли «Супер Депор». «Я обожал их, особенно их матчи в еврокубках, – улыбается Сампедро. – Приходя на трибуны, я частенько встречал Унаи». «Мы присутствовали на эпических играх на стадионе «Риасор»: с «Миланом», «МЮ»; помню 4:3 в пользу «Депортиво» в матче с ПСЖ». «Депортиво» из Ла-Коруньи в то время находился на пике своих достижений (чемпионство в 2000-м, второе место в 2001-м и 2002-м, Королевский Кубок также в 2002-м) – с Жаком Санго’о, Мауро Сильвой, Роем Макаем, Виктором, Джалминьей и гениальнейшим Франом. «Унаи прославился своими боковыми проходами к воротам соперника, на это его вдохновили игроки «Депортиво». У них были заметные игроки, чудесная команда, и они часто использовали рывок по правому или левому краю», – поясняет Бенито. Эмери стал постоянно анализировать их тактику, манеру игры, комбинации. «Я спрашиваю себя: чувствовал ли он себя полноценным игроком? – размышляет Молина. – Безусловно. Но, возможно, неосознанно он сомневался в этом. Если во время игры он находился на скамейке запасных, то руководил игроками, объяснял им, куда бежать и что делать». Эта привычка появилась у него в Толедо, где он освоил базовый уровень тренерского мастерства: «Меня выпустили на поле, и я принялся отдавать распоряжения своим товарищам по команде. Тренер, Микель Анхель Португаль, увидев, как я командую парнями, сразу же обратил на меня внимание».

Летом 2002-го Унаи покинул Галисию и отправился в Леганес, юго-западный пригород Мадрида, втиснутый между Алькорконом и Хетафе. «Леганес», базировавшийся там, был командой настолько же амбициозной, насколько нестабильной – частое явление во втором испанском дивизионе. В клубе работали одновременно два тренера, и Pepinieros («огурчики», как называли игроков клуба) выживали только благодаря неудачам соперника, ФК «Компостела», где ни тренеры, ни игроки не получали вовремя зарплату. «Да, это был сложный год, – вздыхает Хуан Карлос Карседо, успевший поиграть в «Атлетико» и «Ницце». – Мы наладили с Унаи неплохой контакт. Нам нравилось говорить не только о футболе – мы обсуждали игроков из команды соперника, их тактику. Затем также вместе осваивали азы управления коллективами спортсменов. Мы воспользовались тем, что оказались в Мадриде, чтобы попытаться найти тот вариант работы, который придется нам по душе, когда наши карьеры завершатся. Безусловно, мы понимали, что эта работа будет связана с футболом». Так Унаи сдружился с Карседо. А потом и с другим товарищем по команде, Пабло Виллой. И если с Карседо Эмери был рядом лишь в период выступлений за «Леганес», то с Виллой они продолжили контактировать и позднее – в Севилье и Париже. «С некоторыми парнями ты теряешь контакт, это обычное дело. Но с Унаи у нас действительно была общая страсть – футбол, и в целом наши отношения выходили за рамки игры и «Леганеса».

Сыграв в 29 матчах, Эмери не стал счастливее. Несмотря на боль в колене, он продолжал бегать по левому флангу. «Ему не хватало резкости, но техники – чтобы точно передать мяч нападающему в центр – вполне. Не говоря уже о том, что он был быстрым, умел хорошо перемещаться по полю, видел, кому лучше отдать пас, – продолжает Карседо и насмешливо добавляет: – Ни один игрок не знает, займет ли он когда-нибудь пост тренера. Но Эмери заранее прикидывал, как руководить игрой против той или иной команды, какую схему использовать. […] Мы не знали, какой будет наша дальнейшая жизнь, но оба были одержимы футболом».

___________

В свои пятьдесят Луис Сесар Сампедро превосходно знает все тайны испанского футбола. Бывший вратарь, выступавший в том числе и за «Ферроль», он затем стал тренером, руководил «Террагоной», «Эль Эхидо», «Алькояно», «Альбасете», а сегодня тренирует «Луго» (Второй дивизион). В течение двух лет он был тренером Унаи в галисийском клубе.

Эмери – игрок

У него за плечами – хорошая футбольная школа, «Реал Сосьедад», где игроков учат любви к своему клубу, самоотдаче, самоотверженности. Я увидел в нем страстного, исполненного благородства игрока, к тому же обладающего талантом. Этот человек действительно отдавался любимому делу, обожал футбол. Он был очень активен в течение первого сезона и во втором, до прихода француза, Людовика Дельпорта. Унаи всегда вел себя безупречно, и в профессиональном плане мне его не в чем упрекнуть. Когда он часто появлялся на поле, то делал все, что мог, потом, когда Унаи стал много времени проводить на скамейке запасных, он все равно продолжал оставаться настоящим профессионалом.

Страх прессинга

[Секунду раздумывает.] …Ну мне сложно сказать, что у него было в голове. Но, понимаете, наш мозг часто рождает разные образы. И некоторые из них помогают осуществлять вам некоторые поступки, но есть и такие, которые, наоборот, мешают. Есть и такие, которые вообще заставляют тебя саботировать работу, просто не дают сделать ее как следует. Страх, который испытывает игрок, может легко привести к ошибке на поле. Тем не менее каждый смотрит на это по-своему, и Унаи относился к подобным вещам со всей возможной ответственностью. Возможно, во время матчей его мозг мешал ему активнее реализовывать свой игровой потенциал.

Тренерский талант

За эти годы я перевидал множество игроков; и про часть из них сложно было сказать, что из них получится тренер, но с Унаи – другое дело. Проиллюстрирую это такой историей: по понедельникам он, как и я, знал все результаты состоявшихся накануне матчей «Примеры», «Сегунды» и «Сегунды Б». Однажды, во время «растяжки», один из игроков стал рассуждать о каком-то матче, и Унаи поправил его, потому что знал абсолютно все: кто отличился из его бывших товарищей по команде, кто еще забил и т. д. Рано утром в понедельник он скупал всю испанскую спортивную прессу и приходил на тренировку, уже «выучив урок».

Отношение к футболу

Полагаю, всегда нужно получать удовольствие от того, что делаешь. Если выполняешь свою работу без страсти, без радости… Ёлки, как будто чего-то не хватает, правда? […] Это первый шаг к тому, чтобы начать делать работу плохо. Я верю в футбол, в игроков. Мне не нравится механическая, рутинная игра, пусть у меня в команде и нет суперигроков. Мне нравится, когда моя команда играет красиво и, понятное дело, выигрывает, но… Это как гастрономия. Кому-то нравится один тип кухни, кому-то – другой. Кроме того, всегда приходится выбирать ту еду, которая тебе по карману. Но вот что мне непонятно: как можно выбирать плохую еду, когда у тебя есть деньги? Если у тебя все в порядке со средствами, а тебе нравится есть всякую ерунду, то… В футболе почти так же. Если у меня хорошие игроки, я не буду тренировать их так, чтобы они играли в вялый футбол, который я не люблю. Да, возможно, моя команда все равно одержит победу, но одно дело – просто выиграть, и совсем другое – выложиться по максимуму, показав такой футбол, который понравится зрителям.

Из игроков в тренеры

Многие думают, что быть игроком и тренером – одно и то же… Они ничего не понимают. И совсем не обязательно, что отличным тренером станет превосходный игрок, а, например, не посредственный. Похожий пример: медсестра может провести двадцать лет в операционной рядом с хирургом, делающим замечательные операции на коленном суставе. Она – чудесная медсестра, ассистировала во время тысячи операций. Отлично, но самостоятельно она не оперировала ни разу. И полагать, что футболист может превратиться в тренера так же, как медсестра – в хирурга, просто потому, что попадает в оперблок… Многие игроки считают, что смогут стать тренерами, но это – два совершенно разных ремесла, разные компетенции […] Унаи преуспел в тренерском ремесле, потому что постоянно учился. Искал, наблюдал, сделал те же выводы, что и я: нужно по-настоящему любить спорт и понимать, что ключевой фактор современного футбола – рассудок и психология. Я говорю сейчас не о модричах и иньестах, скорее – об игроках среднего уровня. Образы, рождаемые в голове, иногда мешают игрокам, необходимо, чтобы тренеры понимали, насколько мозг влияет на успех или неудачу. Еще десять лет назад некоторые испанские тренеры выглядели просто катастрофически. Они ничего не знали о тактике, и, если игрок превосходил их в этом, ему все сходило с рук. Сегодня не так. Каждый тренер имеет определенный тактический уровень и команду помощников, занимающихся игровой подготовкой футболистов. Нельзя, как раньше, просто выпустить игрока на поле, как будто на войну. Современные тренеры отличаются знанием психологических подходов. Унаи преуспел как тренер именно потому, что давно понял всю важность психологии – в том числе благодаря ошибкам, которые совершил как игрок.

4. Храм солнца

Когда едешь вдоль испанского побережья, путешествие кажется однообразным. Сначала Каталония, потом Валенсия с ее бесчисленными изгибами, Коста-Бланка и бесконечные курорты (Кальпе, Бенидорм и другие) – никаких сюрпризов. Имеет ли смысл двигаться дальше на юг? До Андалусии еще добрых двести километров, которые предстоит проехать по территории провинции Мурсия – уголка, куда мало кто заглядывает, разве что только ради возможности позагорать на Ла-Манга-дель-Менор. Мурсия действительно забыта всеми – и путеводителями, и правительством. Кажется, до нее никому нет дела, несмотря на то что в ресторанах Мадрида и Наварры гурманы любят заказывать «салат по-мурсийски» (свежие помидоры, яйцо, лук, тунец, маслины и оливковое масло). Да, Испания старается не замечать этот регион, кроме как, может быть, в стоящей перед носом тарелке. Не замечать лунный мурсийский пейзаж, не замечать вообще ничего. Как будто пыль совершенно случайно выстилает лицо путешественника, а белый горизонт слепит его глаза. Все так, и тем не менее не стоит думать, будто Лорка существует исклчючительно на страницах школьных учебников. «Земля – быть может, это потерянный рай», – написал один из величайших испанских поэтов; эту фразу можно счесть метафорой места, носящего его имя (впрочем, он родился не там); но именно в Лорку Эмери и отправился летом 2003 года – выступать в составе «Лорка Депортива Клуб де Футбол», игравшего тогда в «Сегунде Б» (3-й дивизион).

Говоря о «Лорка Депортива Клуб де Футбол», следует уточнить: эта команда является прямым наследником «ФК Лорка», история которого завершилась в 2002-м; в свою очередь, «ФК Лорка» возник в 1994-м как преемник «Клуб де Футбол Лорка Депортива». Полагаете, это судьба? Скорее общая тенденция: футбольные клубы города Лорка погибали один за другим. А еще – словно перечисленного недостаточно – с 1996-го по 2012 годы там же существовал «Лорка Атлетико Клуб де Футбол», а в 2003-м возникла такая команда, как «Ла Ойя Лорка Клуб де Футбол», принадлежащий сегодня игроку китайской сборной Сюю Генбао (футболисты этого клуба имеют прозвище «Механические брокколи»[7]). Словом, неплохая головоломка – если учесть, что население города составляет всего 90 000 жителей…

В «Лорка Депортива Клуб де Футбол» спортивной политикой в то время рулил один-единственный человек – 27-летний Педро Реверте. «Унаи играл на левом фланге, у него были хорошие скорость и техника. Моя идея заключалась в том, чтобы вырастить ценного игрока, который смог бы эффективно конкурировать с остальными. Мне казалось, что ему это по плечу, как и прочим игрокам-баскам», – поясняет он мимоходом, рассуждая о футболистах из Страны Басков, завербованных клубом. Одним из них был, например, Иньяки Беа, полузащитник, «перетекавший» из клуба в клуб нижнего дивизиона; к нам он пришел от соседей, из «Сьюдад де Мурсия». «Я жил в одной комнате с Унаи. Он был… [Делает паузу.] Некоторые футболисты любят собак, другие – видеоигры, путешествия, женщин или делать ставки на бирже. Унаи говорил только об одном – о футболе». Ему вторит Хави Моро, центральный полузащитник франко-испанского происхождения, родившийся в Париже и выросший в Барселоне: «С ребятами по команде мы говорили о семьях, друзьях, иногда – о музыке. С Унаи, когда нам удавалось посидеть за чашкой кофе, мы беседовали о футболе, тактике и тех игроках, которых мы видели на поле». Эмери повезло: он попал в коллектив людей, как и он сам, одержимых футболом. «У нас был настоящий союз единомышленников, и это сказывалось на игре, – продолжает Моро. – В итоге к концу сезона мы заняли второе квалификационное место и были на пороге выхода во второй дивизион. Оставалось всего ничего: сыграть два матча, потом финальный, и – «Сезам, откройся!». Вопреки тому, что советовал бы здравый смысл, и тому, что практикуется в плей-офф практически любого футбольного чемпионата, причудливые зигзаги испанских турниров, по всей видимости, разрабатывал какой-то сумасшедший ученый. Вы стали лидером одной из четырех групп «Сегунды Б»? Все равно вы не пройдете выше, пока не сыграете по два матча с командами-лидерами каждой из трех оставшихся групп. Только выиграв эти шесть матчей, ваша команда получит право выхода во второй дивизион[8]. «Мы бились до последнего. Наконец отправились в Понтеведру, – вспоминает Беа. – На стадионе, который вмещает двенадцать тысяч болельщиков, собрались добрых шестнадцать тысяч. Мощно игравшие галисийцы победили «лоркинцев» после дубля Ракеты – Хави Родригеса, который, по иронии судьбы, через два года станет выступать за «Лорку». Эмери закончил матчем с «гранатовыми» этот «удлиненный» сезон, пообещав себе больше никогда не испытывать подобных разочарований.

Сезон 2004–2005 гг. «Лорка», ведомая амбициями, начала новый путь к вершине. «Кроме статуса прошлогоднего фаворита, у нас не было ничего стабильного», – признается Беа. Методы тренера команды, Квике Ягве, не встречали единодушной поддержки. «Старая школа!» – замечали некоторые игроки, впрочем, с уважением относясь к работе, проделанной главным инициатором движения во второй дивизион. Педро Реверте, спортивный директор клуба, чувствовал: необходимо что-то менять. «Мы хотели подняться выше, но к Рождеству находились в середине таблицы. Нужно было найти «новый путь», во всех смыслах этого слова». Президент клуба, Антонио Баньос Альбасете, вызвал Реверте в кабинет. «Мы быстро пришли к выводу, что лучшая тактика для команды – перетряхнуть игроков, остававшихся на скамейке запасных. По мне, новым тренером должен был стать Унаи Эмери. Вначале Альбасете посмотрел на меня как на сумасшедшего, но потом поддержал мою идею. Почему Унаи? У него уже были тогда тренерские дипломы, причем не 1-го или 2-го, а высшего, третьего, уровня. Когда он получил травму, то все равно просился со мной – поехать на очередной матч. В некоторых случаях я прислушивался к нему и был удивлен его умением полностью контролировать все аспекты игры, несмотря на то что он был простым игроком. У Эмери были явные задатки тренера, он все держал в памяти. Забавно, но я помню, что были моменты, когда я подолгу смотрел на него и он всегда находил решение проблемы, возникшей на поле». Необходимо было, чтобы Унаи, со своей стороны, дал согласие стать тренером – он, всегда боявшийся разочаровать кого бы то ни было и лихорадочно листавший новости о себе в спортивном ежедневнике «Марка». «Я позвал его в свой кабинет, попросил присесть и сказал: «Испугаешься, если я назначу тебя тренером?» – рассказывал бывший президент «Лорки» в интервью Роберто Арроче, известному журналисту севильского канала ABC. – И знаешь, что он мне ответил? – «Вовсе нет. Если хотите, я стану тренером». Он был вполне уверен в себе, и это облегчило мой выбор». Прошло несколько дней, и вот Квике Ягве, который уже успел мне поднадоесть, снова стал выстраивать оборонительную игру. Я сказал Педро: «Позови Унаи». Я знал, что Эмери меня не разочарует». Несмотря на это, Унаи решил посоветоваться со своими друзьями. «Я был в Колумбии, на Кубке «Судамерикано» для команд U-20[9]. Со мной был Альберто Бенито. Унаи позвонил ему и через него спросил у меня, сможет ли он тренировать и играть одновременно? Я ответил, что, по-моему, это несовместимые вещи», – вспоминает Микель Эчарри, бывший коуч Эмери, добавляя к сказанному следующий эпизод: «Когда он, насколько я помню, еще играл в Толедо, то однажды обратился ко мне с просьбой что-то объяснить; в это время Альберто Бенито как раз собирался сдавать экзамены на тренерский диплом. И я знал: Унаи спрашивает, чтобы помочь ему…»

В тот момент Унаи Эмери исполнилось тридцать четыре года; травмированное колено ограничило его пятью короткими выходами на поле в качестве левого полузащитника. «Эту историю он рассказывал по радио «Марка». Во время последнего матча он был немного… [Моро усмехается.] Он хотел сыграть, но у него не получалось. Я посмотрел на него: «Унаи, если тебе плохо, скажи об этом тренеру прямо сейчас!» Вот таким был его последний матч. После первого тайма он не вышел на поле». Очередной поход к доктору убедил Эмери завязать с футболом. «Доктор сказал, что, если играть через боль, можно фатально усубугить повреждение. То есть никакой надежды на продолжение игры на профессиональном уровне. Поэтому я без особых сожалений полностью отдался тренерской работе. Этого-то я и хотел». Чтобы объявить новость, Педро Реверте собрал футболистов, и те были почти в шоке от услышанного. «Новость застала нас врасплох, никто не ожидал, что он станет тренером, – рассказывает Хуан Карлос Рамос, нападающий родом из Севильи, успевший поиграть во всех клубах южной Испании. – Ситуация не была сложной – она была необычной. Ты собираешься на рождественские каникулы, говоришь «пока» парню, с которым только что обменивался пасами и мылся в соседнем душе. А после каникул он становится твоим тренером! Но, честно говоря, все вышло отлично с самого начала. Мы были профи и сразу же смогли отделить Унаи-товарища по команде от Унаи-тренера». Более того, назначение Эмери стало для некоторых игроков усиленной мотивацией играть лучше. «Любое назначение нового тренера, естественно, вызывает ответную реакцию команды. Первые тренировки всегда оказываются более интенсивными, поскольку происходит перераспределение обязанностей. Унаи привнес тот импульс, мотивацию, которых раньше нам недоставало. Наш предыдущий тренер был лишен той страсти к футболу, которая присутствует у Эмери. Конечно же, как только Унаи стал тренировать нас, он стал показывать нам видеозаписи, объяснять стратегию, проводить разнообразные тренировки. Он принадлежит все-таки к старой школе и поэтому отличается страстной любовью к футболу», – рассуждает Беа. Оставалось только претворить эту страсть в достойные результаты.

В субботу 8 января 2005 года Унаи впервые попробовал себя в роли тренера. Антонио Баньос Альбасете в интервью ежедневному изданию ABC вспоминает, что поначалу ничего не изменилось: «Унаи все время смотрел вниз, он читал, не поднимая взгляд. Уфф! У него могла голова закружиться! Быть может, он украдкой разглядывал стоявших напротив игроков, рассказывая им о чем-то из области стратегии или тактики. ¡Qué tío! (Ну что за парень!)»

Если отъехать от Лорки примерно на четыреста километров, можно добраться до города Эсиха в провинции Андалусия; это – настоящий храм солнца или, как его называют местные, La Sartén de Andaluciа: он в самом деле напоминает раскаленную сковороду. Место, которое, как говорят, не прощает никого, особенно тех, кто не готов попасть в ад. «Я прекрасно помню все детали: путешествие, отель, стадион, расстановку игроков… Мы были готовы»[10]. Наступило воскресенье 9 января 2005 года. «Эсиха Баломпье» – «Лорка Депортива Клуб де Футбол» готовятся выйти на поле. Неожиданно начинает дуть легкий ветерок. Стадион «Сан-Педро» пуст и почти молчалив. Унаи оглядывается. В глубине души он понимает: для него началась новая жизнь.

5. Пророк в своем отечестве

Иньяки Беа тоже помнит мельчайшие подробности. Прошло больше десяти лет, но поездка в Эсиху запомнилась ему так, словно была вчера. «Я находился на поле. Прошло пятнадцать минут, мы забили гол, следуя системе, введенной новым тренером. Сразу стало понятно: мы на правильном пути; то, чего хотел Мистер [прозвище Эмери. – Прим. перев.], воплощалось на поле. В итоге, следуя его стратегии, мы выиграли со счетом 3:0. В раздевалке мы сказали друг другу: «Ни фига себе, теперь мы – совсем другая команда». Не те игроки, что были на прошлой неделе – которые тренировались и получали зарплату независимо от выигрыша или проигрыша». Хуан Карлос Рамос, забивший гол в конце матча, говорит больше: «Унаи смог снова вдохнуть в нас любовь к футболу, которую мы, возможно, растеряли. Он всегда говорил про нее, и это заставляло нас верить в его идеи, чувствовать, что его тренерский стиль – правильный. Буду откровенен: я не всегда играл в основном составе, но мне очень нравилось играть для него. Я играл в нападении, и он давал мне много свободы, прислушивался ко мне. Мы могли с ним спорить – больше такого у меня не было ни с одним тренером…»

«Лорка» быстро поднялась на верхнюю строчку турнирной таблицы с достаточно смелой, даже революционной – для того времени и для «Сегунды Б» – игрой. Где бы мы ни играли, на выезде, дома, против фаворитов, Унаи было все равно. Ему нужны были только победы и голы», – свидетельствует Моро, вспоминая выигрыши со счетом 7:1 у «Дитер Сафры» и 5:0 у «Марбельи», основного конкурента «лоркинцев». Причем защите в этих матчах уделялось даже больше внимания, чем нападению, и происходило чудо. «Было четыре-пять опасных моментов, которые мы быстро «погасили», потому что достигли превосходства в прессинге. Наша линия защиты была выдвинута вперед, что приводило к постоянным офсайдам, – вспоминает Беа, бессменный центральный полузащитник. – В тактическом смысле я очень вырос. Знал, куда бежать, чтобы нападающий противника оказался в офсайде, и вообще… Я никогда не был быстрым, поэтому поначалу немного волновался. Но преуспел как раз потому, что доверял Унаи. Я говорил себе: «Ёлки-палки, какой же я медлительный, играю в сорока-пятидесяти метрах от ворот, в которые мог бы забивать!» Унаи научил меня думать на поле».

Сумасшедшее восхождение «Лорки» вызвало в городе подлинный восторг; Педро Реверте, – человек, вначале выбравший Эмери в качестве игрока, а затем убедивший президента клуба, что тот станет хорошим тренером, – был очень рад. «Я родился здесь и теперь знаю, как клуб может разжечь в людях страсть к футболу. Когда я приезжаю в город или беседую с его уроженцами, я всегда вспоминаю то время». Тысяча потерянных душ на стадионе «Франсиско Артес Карраско» (назван в честь президента «Клуб Депортиво Лорка» в 1950-е гг.) превратилась в постоянно растущую толпу преданных болельщиков. Возрождение стадиона началось 5 марта 2003 года во время товарищеского матча с «Барселоной», на который собралось более восьми тысяч зрителей. «Все спортсмены и фанаты до сих пор помнят этот сезон, – полагает Хави Моро. – Унаи – честный парень. С нами он был искренним до конца. В своих речах он использовал метафоры, говоря, что мы должны «помочь будущим поколениям», что «семья может расти только благодаря любви». То же самое – и с футболом: необходимо любить спорт, оставаться честными и помогать друг другу. Он настаивал на этом и верил в то, что мы, как нормальная команда, прислушиваемся к этим словам». Конечно, главное – настрой. Эмери это прекрасно понимал, хотя у него тогда не было никакого тренерского опыта. «Завершив карьеру, я присоединился к тренерскому штабу ФК «Леванте». Иногда я размышляю: а был бы я готов в то время стать тренером какой-нибудь команды из «Сегунды Б»? Думаю, нет. Сегодня я – помощник тренера в «Эйбаре», и благодаря всему, что узнал от главного тренера и перевидал на поле, мне кажется, смог бы. Но Унаи… Стать тренером из игрока за две недели – это просто взрыв мозга! Как только ему это удалось? – размышляет Иньяки Беа. – Я часто думаю об этом, сидя за рулем в автомобиле. Однажды у меня родилось сравнение с начинающим преподавателем, который только-только пришел в класс. Не лучше ли ему было бы, например, пять-шесть месяцев провести, наблюдая – в качестве второго преподавателя – за более опытным товарищем? Идти в класс, слушать своего товарища, наблюдать за учениками – что может быть лучше?!» Преподаватель? Унаи в самом деле немного похож на препода: небольшие очочки, непременный блокнот в кармане и клубная рубашка-поло, часто – черный или серый костюм. «Да, препод – вполне уместное сравнение, – продолжает баск. – Можно спросить любого игрока «Лорки» и – не сомневаюсь – каждый из них узнал от Унаи что-то новое».

Воскресенье 22 мая 2005 года стало предпоследним днем турнира «Сегунды Б». «Лорка» находилась на пятом месте с пятьюдесятью пятью очками, отставая от «Марбельи», которая также рвалась вверх. Ранним утром «Марбелья» отправилась в Эстремадуру, но по необъяснимым причинам местные футболисты вынесли андалузцев со счетом 4:0. Выходя на поле, игроки Унаи знали, что наконец-то имеют шанс подняться в топ-4, о чем они грезили с минувшего сентября. Судьба любит иронизировать – в этот раз она поступила так же. «Лорка» обыграла «Эсиху» со счетом 6:0. «С того самого момента, когда он принял команду, Унаи не терял позитивного настроя. Он был убежден, что у нас все впереди, – наслаждается Рамос, игравший в тот день в основном составе. – Потом мы выиграли 2:1 у «Реал Хаэн» и поднялись на четвертое место». В качестве бонуса «Лорка» тогда же оказалась самой результативной из команд всех четырех групп «Сегунды Б» – наряду с «Аликанте», бесспорным чемпионом дивизиона и главным соперником.

В 2005-м в «Сегунде Б» не проходил мини-турнир лучших команд, только полуфиналы и финалы. Но футболистов «Лорки» было трудно напугать: выиграв домашний матч у «Аликанте» со счетом 1:0, они затем разгромили соперника на его стадионе «Хосе Рико Перес», специально построенном для больших мероприятий. Как ни странно, обычно выходивший на замену Хорхе Перона забил и в домашнем матче, и на выезде. «Сильная сторона Унаи заключалась в следующем: он предпочитал, чтобы игроки концентрировались на игре в течение короткого периода времени. Ему больше хотелось, чтобы они радовались происходящему на поле», – добавляет Беа. Эмери было важнее, чтобы команда встретилась лицом к лицу с клубом, отчаянно желавшим вернуть себе былую славу, – «Реал Унион». «Игра означала возвращение домой. Ответственный момент. Ирун находится рядом с нашим городком, там играли дед и отец. Вся наша семья собиралась прийти на матч», – вспоминает Игор.

В воскресенье 19 июня 2005 года стадион «Франсиско Артес Карраско» впервые после товарищеского матча с «Барселоной» (в марте 2003-го) был полон. Журналисты насчитали семь тысяч зрителей; еще несколько месяцев назад эта цифра представлялась Педро Реверте немыслимой: «Полагаю, многие фанаты были счастливы и горды тем, что стали частью этого события. Всего лишь два года назад мы были в «Терсере» (Четвертый дивизион)…» Следует отметить, что с января 2005 года «Лорка» вызывала восхищение у всех своим участием в чемпионате. «Нам стали платить вовремя – примерно столько, сколько получает в Испании средний рабочий, но меньше, чем игрокам других клубов. Но разве дело только в деньгах?» – размышляет Хави Моро, не участвовавший в том матче. Как бы то ни было, он вспоминает праздничную атмосферу, царившую в тот день в городе, «пеньи» болельщиков «Лорки»[11] организовали «караванную дорогу» – с баннерами и песнями; бары наполнились фанатами в сине-белых одеждах. Увы, «Реал» приехал сюда не просто как турист, да к тому же в предыдущем туре обыграл сильную команду, одного из фаворитов турнира, «Райо Вальекано». Перона отлично проявил себя в начале второго тайма, забив гол, но успех остался на стороне «Реал Унион» (2:1). «После всех приложенных усилий нашего невероятного восхождения это, возможно, был единственный матч, в котором мы оказались не на высоте, – считает Рамос, оказавшийся бессильным что-либо предпринять впереди, так же, как Иньяки Беа – в защите. – Проиграть дома… Мы все были обескуражены, и мало кто верил, что мы сможем это преодолеть. Был понедельник, всем было тяжело, но Унаи вывел нас на пляж – на тренировку». Это решение он принял вместе с Педро Реверте, который накануне оказался буквально сражен результатом игры. «Никогда не забуду этот день. И это поражение. Все находились в депрессии. После такого матча, казалось, уже невозможно подняться. […] Мы спустились на побережье, в красивую деревушку Агилас. Тренер хотел, чтобы этот визит оставил в душе у каждого игрока и всего персонала убежденность, что мы сможем побеждать. Прошлого не вернуть. Но именно с поражения обычно начинается новый подъем». Оказаться на одном из чудесных пляжей возле Агилас – эта мысль могла бы соблазнить поэта, особенно Лорку, написавшего: «Самое ужасное из всех чувств – умирающая надежда». Впрочем, будьте уверены: у того, кто широко раскрытыми глазами созерцает пляж Поньенте, надежда умереть не может.

В воскресенье 26 июня 2005 года вся семья Эмери собралась в Ируне, преодолев шесть километров, отделяющие этот город от Ондаррибии. «Утром мы увидели автобус с болельщиками, готовившимися отпраздновать победу «Реала». Это разозлило брата и стало для него дополнительной мотивацией к победе», – вспоминает Игор, давший комментарий местной радиостанции «Гипускоа». Незадолго до часа дня, перед обедом, Унаи беседовал с Хуаном Карлосом Рамосом. «Он сказал, что я буду в запасе, но он рассчитывает на меня. Я играл постоянно, да и кто в такой момент не захочет быть на поле?.. Потом позвонил отец. «Не переживай, – сказал он, – я знаю, ты выйдешь и забьешь победный гол». Я ответил, что мне кажется это очень трудным: у меня был похожий момент в матче с «Кордовой» в 1999-м, и я не думал, что он повторится».

В последнем матче турнира Моро должен быть разряжать обстановку в центре поля. «Во время разминки я получил травму. Все, в общем-то, было ок, но я чувствовал боль и стискивал зубы, чтобы не подать виду». Испытывая смущение, под песни болельщиков Моро вернулся в раздевалку на стадионе «Гал», который в тот день вместил значительно больше людей (8 000 человек, согласно архивам), чем количество, на которое он рассчитан (6 344 человека). Футболисты «Лорки» вышли на поле первыми, в своей синей форме. Выход ирунцев вызвал волну кричалок, дождь из конфетти и серпантина. Эта волна отозвалась страхом на другом конце страны, где на старинном, ныне снесенном дворце конгрессов Расинто Фериаль де Санта Китерия в Лорке был установлен огромный экран. В этот день даже абсолютно равнодушные к футболу жители города были захвачены игрой. «Я не люблю футбол, но я была там – впрыгнула в халат и тапочки, чтобы не оставлять мужа одного во время этого праздника», – вспоминала некая Кармен Руис спустя несколько дней в одной из колонок «Ла Вердад». Она и ее супруг кричали от радости незадолго до перерыва, после разыгранного «на двоих» углового и удачного гола, забитого нападающим Хорхе Санчесом – «внимательным, трудолюбивым, играющим немного агрессивно – в отличие от других нападающих, например, Рамоса», – рассказывает Беа. Счет в матче между «Лорка Депортива Клуб де Футбол» и «Реал Унион де Ирун» стал 1:0 (суммарный 2:2).

Забитый футболистами «Лорки» гол привел к тому, что на трибунах, где в тот момент находился и Хуан Эмери, обстановка стала еще напряженнее. «Отец решил уйти в перерыве, он больше не мог это выносить. Дошел пешком от стадиона до Ондаррибии! В это время в Ируне как раз отмечались местные праздники», – рассказывает Игор, который после матча проинтервьюировал и собственного брата. Но вернемся к игре. С началом второго тайма гости продолжали доминировать на поле. На 53-й минуте был назначен штрафной. С расстояния примерно в 30 метров Хорхе Перона решил пробить по воротам. В 16 лет этот парень уже был грозой вратарей, его пригласили в молодежный состав «Барсы». В двадцать два он, похоже, решил вспомнить свои юношеские достижения; «его коварный удар с отскоком стал причиной того, что я сорвал голос», – заявил один из комментаторов мурсийского телевидения. «Лорка» повела в матче 2:0 (общий счет 3:2).

Текли минуты. Эмери методично шагал вдоль кромки поля и сделал три замены. После того как Хуэгун получил травму, его заменил Серхи Меса, хороший нападающий. Затем Меса уступил свое место на поле Хаби Санчесу – нападающему, собравшему за всю карьеру 134 предупреждения и 9 красных карточек. Еще через четверть часа на поле вышел Хуан Карлос Рамос. Нападающие «Ируна» рвались вперед. Напрасно. Унаи продолжал работать, делая одну замену за другой. Примерно пять минут команды беспорядочно обменивались атаками. На последней минуте второго тайма ветеран Эгоитц Сукиа чудесным образом забил гол с линии штрафной площади, отправив матч в овертайм. «Когда он забил на последних секундах… «Ёлки, – подумал я, – ты что, не мог сделать это на полчаса раньше? Мы могли бы забить ответный гол». А так – точно дополнительное время!» – вспоминает Моро. Унаи немедленно вышел на поле и обратился к игрокам. «Всегда есть надежда выиграть любой матч, пока он не закончился». При счете 1:2 (3:3 по сумме двух матчей) «Лорка Депортива Клуб де Футбол» и «Реал Унион де Ирун» ушли на перерыв.

Едва начался овертайм, как судьба, кажется, выбрала своей мишенью Иньяки Беа. «Я уже получил желтую карточку и тем самым привлек к себе лишнее внимание, – вспоминает он, разозленный тем, что прежде чем попасть в ноги Сукиа, мяч задел его руку. – А теперь я споткнулся и налетел на вратаря противника. Судья решил, что я намеренно помешал его выходу из ворот, и удалил меня». А буквально через две минуты небо, похоже, снизошло на головы футболистов «Лорки». Повисло буквально на высоте в несколько метров от их сведенных болью и мышечными судорогами тел. «В этот момент ресурсы игроков действительно были на исходе – те, кто еще оставался на поле, были измочалены и травмированы… – Хуан Карлос Рамос делает глубокий вдох. – Я все это очень хорошо помню. «Ирун» наступает и наступает, мы отбиваемся из последних сил. А потом, во втором тайме дополнительного времени, случилось это». Антонио Роблес, капитан «Лорки», выбил мяч за среднюю линию, на правый фланг. В тот момент перед ним находился Рамос, от которого до ворот «Реал Унион» было метров сорок. «Моей первой реакцией было поднять голову. Я увидел вратаря и сильно пробил в его сторону…» Взоры всех зрителей оказались прикованы к мячу, летевшему, словно в замедленной съемке. «Мы переглянулись и все поняли. Поняли, едва он ударил по воротам. Раньше, в том сезоне, он уже забивал из похожего положения», – выдыхает Моро. Гол был чудесным, местные болельщики онемели. Вся скамейка запасных «Лорки» выбежала на поле, и Эмери первым прыгал от счастья. Телевизионные комментаторы из Мурсии раз сорок пять истерично прокричали: «Гол, гол, гол!» Даже Игор с трудом сдерживал волнение. «Это было непросто! – признается он. – Особенно когда я увидел брата, который как сумасшедший скакал на краю поля». Играть оставалось еще девять минут, но кого это уже волновало? Небо снизошло на футболистов «Лорки» – безо всякого предупреждения, как это часто случается в Стране Басков. «Ирун» не смог отыграться, и «Лорка» поднялась во второй эшелон. «Как только раздался финальный свисток, я обнял брата. Это было начало – и дня него, и для нас. Чтобы разделить общую радость, мы присоединились к команде за ужином…» Прошло десять лет, но Унаи хранит в памяти это воспоминание: «Невероятное стечение обстоятельств – играть на домашнем стадионе клуба, за который выступали мой дед и отец… Этот гол подарил мне самые сильные эмоции из всех, которые я переживал в своей карьере. Это было не просто начало тренерского пути, а сильнейшее личное переживание. Не просто футбольное счастье». Окончательный счет матча: 3:1 в пользу «Лорка Депортива Клуб де Футбол» (4:3 по итогам двух матчей).

6. Землетрясение в «Сегунде»