Программа «СОЮЗ – АПОЛЛОН»: афера космического масштаба?

Ни слова не говорится об охлаждении керосина и в весьма объемной советской официозной книге «„Союз“ и „Аполлон“», изданной в 1976 году [3]. Допустим, что в 1976 году разработчикам помешала об этом написать советская секретность. Все-таки перед заправкой ракеты применена новая технологическая операция.

Но вот через 20 лет после ЭПАСа, в 1996 году, вышло специальное юбилейное издание РКК «Энергия» [4]. Очень многие участники ЭПАСа на этот момент еще живы и работают в том же самом ОКБ, только сменившем название на «Энергию», Советского Союза вот уже пять лет как нет, и в моду вошло раскрывать советские секреты. Но и в юбилейном издании [4] нет упоминания о переизбытке массы корабля или об охлаждении керосина, заливаемого в ракету «Союз».

Прошло 27 лет, и вышли очень подробные воспоминания ответственного участника советской части ЭПАСа [5]. Охлажденным керосином в них опять и не пахнет!

Только через 28 лет главный инженер космодрома решил рассказать нам про охлаждение керосина жарким июльским днем 1975 года. Между прочим, военный человек, генерал-майор в отставке. Приучен всей своей службой держать язык за зубами, когда дело касается служебной тайны. Но и он понимает, что за 28 лет секретность спецзадания «Керосин» быльем поросла.

А разработчики все молчат. Отсюда напрашивается вывод: не знали разработчики о том, что созданный ими «Союз-19» будет стартовать 15 июля 1975 года с каким-то дополнительным грузом с примерной массой 200 кг.

Легенда прикрытия спецзадания космодрому: «За три месяца промышленность не в состоянии построить охладитель»

«За три месяца промышленность была не в состоянии построить необходимый охладитель». Конечно, в компетенцию В. Ф. Попова не входило знать возможности космической промышленности. Скорее всего, он повторяет слова тех, кто давал приказ на охлаждение керосина именно космодрому в лице его начальника.

На самом деле космическая промышленность в СССР находились на высочайшем уровне технического оснащения. Неужели она за три месяца не справилась бы с заданием, для которого службам космодрома потребовалось всего две недели? С чего бы вдруг такое недоверие?

По мнению автора, дело тут в том, что космическая промышленность не должна была знать о задании на охлаждение керосина. Только по самому факту создания такого охладителя грамотные люди поймут, что затевается увеличение грузоподъемности ракеты и, соответственно, массы полезной нагрузки, то есть корабля. Так что разговоры о неспособности промышленности быстро создать охладитель – это, скорее всего, ловко придуманная легенда прикрытия. Значит, главные разработчики и корабля, и ракеты не должны были знать о запланированном кем-то увеличении массы корабля.

Минимум посвященных – это азбука секретности. О задаче охлаждения керосина знали начальник космодрома, получивший приказ, и ответственный исполнитель приказа В. Ф. Попов. Идея теплообменника очевидна. Нужные специалисты на космодроме есть. И производственные мощности есть, на которых изготовить теплообменник – не проблема. Знали об охлаждении керосина еще военнослужащие космодрома, которые непосредственно работали с теплообменником, охлаждали керосин, везли его на старт и заливали в ракету. Но ведь они были обязаны соблюдать режим секретности. Приказы не обсуждают, а выполняют!

Действительно, меры сокрытия были приняты и на самом космодроме. «Керосин охлаждался не на стартовой площадке, а непосредственно на складе начальника тыла космодрома Байконур» [1]. Разработчикам нечего делать на этих складах. На космодроме действовал, по свидетельству ветеранов, очень жесткий пропускной режим. Когда же ракета будет стоять на старте, то она будет вся в инее от стекающих струй холодного воздуха, охлажденного от баков с жидким кислородом (температура жидкого кислорода равна примерно −180 °C). Кто из непосвященных догадается, что в жаркий летний день в керосиновые баки залит охлажденный керосин?

Итак, в день старта «Союза-19», 15 июля 1975 года, ракета была готова вывести на орбиту потяжелевший семитонный корабль. Значит, и нам пора на старт!

6. «Союз-19» стартует с неработающим бортовым ТВ

Генеральный конструктор: «Старт отложить!», министр: «Стартовать!»; готовые к старту дублирующие корабль и экипаж остаются на Земле

Штатная процедура запусков пилотируемых кораблей предусматривает, что во время старта космонавты находятся под непрерывным телевизионным наблюдением (илл. 1а). И позже, уже на орбите, ЦУП с помощью бортового ТВ в любой момент может контролировать обстановку в корабле.

Полет «Союза-19» стал исключением из этого правила (илл. 1б).

Илл. 1. а) штатная ситуация: во время старта и после него космонавты находятся под непрерывным телевизионным наблюдением; б) «Союз-19» стартовал с неработающим ТВ

В день старта «Союза-19», 15 июля 1975 года [1], вдруг обнаружилось, что бортовое ТВ корабля не работает.

Скандал на старте

Вот что рассказывает об этом дне А. Леонов [2, 3]:

«Когда корабль уже был на стартовом столе, отказала вся телевизионная система. Главный конструктор Глушко побежал звонить в Москву, чтобы старт перенести. Министр Афанасьев и замглавкома ВВС Шаталов, когда он вернулся, сказали: „мы уже дали команду на старт“. На орбите мы с Валерием Кубасовым получили рекомендации по ремонту. Из инструментов были только ножницы, отвертка и охотничий нож, который я накануне купил за 5 рублей 50 копеек. На „Аполлоне“ после старта заклинило люк, через который должна была произойти встреча. Астронавты перебирали люк всю ночь».

«Ни в советских, ни даже в американских газетах о нештатных ситуациях не сообщалось».

В трогательную историю о спасительном ножике за 5 руб. 50 коп., ножницах и отвертке, означающую якобы отсутствие на космическом корабле специального набора инструментов, не верится. Но поскольку эта история относится к ремонту ТВ на орбите, а не к старту корабля, то подробное знакомство с ней будет уместно в следующей главе.

Поэтому примем пока во внимание только главные факты, которые сообщает А. А. Леонов. Тем более что они многократно подтверждены авторитетными и достоверными источниками. Например, статьей на сайте РКК «Энергия» [4]. А именно:

а) бортовое ТВ отказало еще до старта корабля;

б) главный ракетный конструктор страны, академик В. П. Глушко, генеральный конструктор ЦКБЭМ (оно же – ОКБ 1) – головного разработчика и по кораблю, и по советской части ЭПАС в целом, а также заместитель В. П. Глушко, технический руководитель советской части ЭПАС, член-корр. АН СССР К. Д. Бушуев настаивали на переносе времени старта;

в) министр С. А. Афанасьев и помощник главнокомандующего ВВС генерал-лейтенант В. А. Шаталов, вопреки мнению главных разработчиков, отправили корабль на орбиту.

Илл. 2. Разработчики и командиры (фотографии взяты из Интернета)

При любых обстоятельствах в космос должен полететь только экипаж Леонова, и никакой другой!

По официально утвержденному плану (глава 1) «к полету 15 июля 1975 года были полностью подготовлены и заправлены два корабля (заводские № 75 и 76)». Если бы с № 75 (А. Леонов и В. Кубасов) что-то случилось, то «Союзом-19» стал бы № 76 (А. Филипченко и Н. Рукавишников). Был предусмотрен даже двойной сбой, и «в резерве находился еще один корабль № 74». И вот уже на стартовой площадке обнаруживается, что на «Союзе-М», зав. № 75, не работает бортовое ТВ.

Илл. 3. Экипаж «Союза-16»/«Союза-М»: А. Филипченко и Н. Рукавишников

Два самых главных технических руководителя – В. П. Глушко и К. Д. Бушуев – настаивают: старт отложить!

В общем, случай произошел очень неприятный, но не критический, благодаря наличию готового к старту дублирующего корабля (зав. № 76). Надо только действовать по тому плану, который давно утвержден свыше.

Именно дублирующий экипаж (А. Филипченко и Н. Рукавишников, илл. 3) полгода назад провел на «Союзе-16»/«Союзе-М» генеральную репетицию советской части полета. Такого опыта нет ни у кого из советских космонавтов, в том числе и у А. Леонова с В. Кубасовым. В этом случае товарищам Леонову и Кубасову, конечно, придется остаться на Земле, уступив право полета дублирующему экипажу.

Во-вторых, как настаивал В. П. Глушко, можно было отложить полет. Починить бортовое ТВ и, если ремонт не затянется, то вновь дать старт тому же кораблю № 75. Как написано в [5]: «Еще за 35–40 секунд до начала полета есть возможность остановить пуск, чтобы повторить его в последующие двое суток». Если же неисправность окажется серьезной, то опять же – рядом стоит полностью заправленный и готовый к старту зав. № 76.

Но министра не интересует ни готовый к полету зав. № 76 с опытным экипажем, ни наличие других возможностей, ни настойчивое желание главных технических руководителей отложить старт. И он дает добро на старт корабля с неисправным ТВ. На орбите отремонтируют!

Авантюризм? Исключено! За плечами министра огромная организаторская роль в достижении ракетно-ядерного паритета с США. Значит, министр выполнял указание свыше. А выше министра стояли только секретарь ЦК по оборонной промышленности Д. К. Устинов и (на самой вершине) генсек Л. И. Брежнев.

Точную формулировку их указаний мы знать не можем, но суть их ясна из действий министра: «При любых обстоятельствах в космос должен полететь экипаж Леонова, и никакой другой!»

Сегодня подоплека такого указания нам ясна. А. Леонов и В. Кубасов летели в космос не для встречи с «Аполлоном», а для имитации этой встречи. Суть же любого секретного задания знают лишь те, кто его выполняет, и те, кто его дает.

А секретность даже при проведении чисто советских космических полетов была очень высокой. Даже внутри одного экипажа один его член мог не знать секретного задания второго. Вот что, например, рассказал об окончании полета корабля «Союз-18-1» (5 апреля 1975 года) космонавт О. Макаров [6]:

«Аппарат приземлился в Советском Союзе на Алтае. До границы с Китаем было недалеко. В программе полета для Василия Лазарева был предусмотрен какой-то совершенно секретный эксперимент (такой, что даже я, бортинженер, о нем ничего не знал). После посадки, предполагая, что мы могли сесть в Китае, Лазарев сжег какие-то листочки и таблички».

В этом примере речь идет о рядовом полете в рамках чисто внутренней советской космической программы. Полет же ЭПАС по своему значению был, конечно, событием иного уровня. И секреты в нем были тоже иного уровня.

Только экипаж «Союза-19», очевидно, был в курсе планируемой истории с ТВ. Потому что ему предстояло реализовать ее последствия. Разумеется, что дублеры были не в курсе спецзадания. И поэтому никакой другой экипаж, кроме А. Леонова и В. Кубасова, не должен был полететь в космос!

Был ли министр предупрежден, что ТВ на старте работать не будет? У нас нет фактов, позволяющих уточнить степень осведомленности министра об истинной цели ЭПАСа. Но указание обеспечить своевременный старт корабля «Союз-19» при любых обстоятельствах он явно имел.

Пока нет Глушко: спасительное техсовещание

Министр, конечно, не сомневался насчет выполнения указания свыше. Но надо каким-то образом изобразить коллегиальность решения. Ведь за перенос старта выступают главные разработчики. Не зря В. П. Глушко убежал звонить в ЦК насчет переноса старта.

И, пока В. П. Глушко нет, министр срочно организует некое подобие технического совещания. Состав совещания? Вряд ли это были случайно выбранные люди (министр – человек опытный и случайностей не допустит).

Напрасно оставшийся в одиночестве К. Д. Бушуев «высказывался за перенос пуска» [4]. «Техническое руководство с участием министра С. А. Афанасьева решило провести пуск в назначенное время».

Из этой истории становится совершенно очевидным, что даже для генерального конструктора В. П. Глушко и его заместителя К. Д. Бушуева запуск корабля с неработающим ТВ был как совершенно недопустимым, так и совершенно неожиданным.

Иначе зачем бы В. П. Глушко бегал звонить в ЦК с предложением перенести старт и зачем бы К. Д. Бушуев наперекор самому министру стоял на том же?

Следовательно, оба высших технических руководителя были не в курсе проводимой спецоперации. Ну а если главные разработчики не в курсе содержания спецоперации, то что говорить о среднем и рядовом звене?

Поэтому можно достаточно уверенно утверждать, что все те советские люди, которые создавали технику под официальную программу ЭПАС, не знали, что все они работают на легенду прикрытия спецоперации.

Все сказанное выше дает основание полагать, что старт корабля с неработающим, якобы неожиданно сломавшимся ТВ был запланирован заранее!

7. День «незапланированных» ремонтов на орбите

«Завтра все будет о’кей!»

Через 7,5 часов после старта «Союза-19» с американского космодрома стартовала ракета «Сатурн-1В». Она якобы вывела на орбиту корабль «Аполлон» с тремя американскими астронавтами на борту. На самом же деле она, как это описано во введении, вместо орбиты полетела в Атлантику, а астронавты «Аполлона» в полном составе остались на Земле.

И вдруг под аккомпанемент «поломки» бортового ТВ «Союза-19» «технические неприятности» настигли и американскую сторону. Вот о чем поведали советские участники ЭПАСа [1]:

«Сразу же после выведения на орбиту обнаружилась неисправность и на „Аполлоне“. Астронавтам не удалось произвести демонтаж стыковочного механизма. Это грозило невозможностью перехода из корабля в корабль. Но из Хьюстона нас заверили: „Завтра все будет о’кей!“»

Дальше произошло ну просто чудесное «совпадение».

Другой советский участник ЭПАС рассказывает [2]:

«16 июля – день незапланированных ремонтов. В 19 часов 35 минут в советском ЦУПе на телевизионных экранах появилось цветное изображение наших космонавтов. И почти тотчас же, через десять минут, поступило сообщение: астронавты справились со злополучным механизмом».

«Ни в советских, ни даже в американских газетах о нештатных ситуациях не сообщалось», – рассказывал А. Леонов (см. главу 6). А почему не рассказывалось? Ведь публика любит «острые» моменты.

Не потому ли, что от подобных сообщений могли возникнуть вопросы:

«Три года подготовки, и вот у одних прямо перед стартом ТВ сломалось, а у других стыковочный узел не работает!

И обе стороны почему-то твердо уверены, что поломки будут обязательно устранены на орбите. Одни с уверенностью отправляют на орбиту корабль с неработающим ТВ. Другие демонстрируют не меньшее хладнокровие, не сумев произвести демонтаж стыковочного механизма, но тем не менее свято знают, что „завтра все будет о’кей!“.

Разные поломки, разные ремонты, разное время ремонтов, разное время стартов, а закончили свои ремонты практически одновременно?! Как будто американский „ремонт“ нарочно „ждал“ окончания советского „ремонта“. Не спектакль ли весь этот международный полет?».

Прошло около полугода, и официальная советская книга «„Союз“ и „Аполлон“» [3] сообщила о нештатных ситуациях. И это естественно! Книга предназначалась в первую очередь для специалистов, а можно ли, например, утаить от операторов советского ЦУПа то, что на «Союзе-19» в течение 28 часов не работает ТВ, если у них на мониторах серая мгла?

Неужели пала завеса секретности? Нет, лишь слегка колыхнулась! Тираж названной книги – 100 тысяч экземпляров, и читали его только узкие специалисты, а общественность читала газеты и смотрела телевидение. Общий тираж только советских центральных газет за 9 дней мистификации совместного полета составил не менее 100 млн экземпляров. Разница, как сами понимаете, в тысячу раз! И это не считая пропагандистского вклада от центрального телевидения страны.

Увлекательные рассказы А. Леонова

Итак, 15 июля 1975 года сам министр МОМ товарищ С. А. Афанасьев дал отмашку на старт «Союза-19» с неработающим ТВ. Откуда у него была такая твердая уверенность, что ТВ будет отремонтировано на орбите?

Впрочем, славный министр (а он действительно был замечательным министром) давно почил. Зато здравствует командир «Союза-19». Послушаем еще раз историю о спасительном охотничьем ножике из уст его обладателя. И с этого места – со всеми подробностями. Рассказывает А. Леонов [4]:

Алексей Леонов:

«Пока мы стартовали, на Земле разобрались с телевидением: оказалось, отказал коммутатор. Но беда в том, что находился он в орбитальном отсеке».

Под обшивкой панели?

Алексей Леонов:

«Да, дюралевой. Стали вскрывать, а из инструментов – только ножницы, отвертка и пассатижи. Не знаю, как мы эту панель сумели вырвать, загнуть. Добрались до коммутатора. Начали снимать. А он на четырех болтах, и все эпоксидной смолой залито. Один болт сняли, второй, третий… Четвертый начали – пассатижи сломались. Ключ на 12 бородок отломился. Все. Нечем снять. И здесь осеняет: есть же охотничий нож с отверткой! Я купил его буквально перед стартом. Помню, заплатил 5 руб. 50 коп. Вот он нам с Валерой Кубасовым и помог. Вытащили коммутатор, размонтировали, концы от всех камер соединили. Телевизионный кабель сделали из проволоки: ее выпрямили чуть ли не зубами и лейкопластырем обмотали. Если честно, я даже не верил, что что-то получится. Нахожусь в спускаемом аппарате, смотрю: загорелась зеленая лампочка. „Валера, схема работает!“ – кричу».

Ключ сломался, пассатижи (весьма крепкий инструмент!) сломались. А очень хлипкий на вид ножик (илл. 1а) все выдержал и спас ЭПАС!

Илл. 1. а) знаменитый охотничий ножик из увлекательных рассказов А. Леонова; б) набор специальных инструментов для работы в невесомости, разработанный во ВНИИСМИ сразу после полета «Союза-9» (1970 г.)

Со стороны советского ЦУПа полетом руководили д. т. н., космонавт А. С. Елисеев и к. т. н. В. Г. Кравец. Они пишут в статье [1]:

«Первая неприятность возникла на нашем корабле. Начиная с участка выведения (15 июля. – А. П), на Землю не передавалось изображение с бортовых телекамер. Оказалось, что вышел из строя коммутационный блок, управляющий переключением телекамер. Решение нашли быстро: предложили отключить отказавший блок, а телекамеры подсоединить напрямую к передатчику. Методика ремонта для всех камер была тщательно отрепетирована на наземном аналоге „Союза“».

Интересно, а на наземном аналоге «Союза» тоже резали дюралевую обшивку ножиком за пять пятьдесят? Ведь если не охотничьим ножиком, то какая от этого помощь космонавтам? Выпрямляли провода на Земле тоже зубами, а заклеивали тоже лейкопластырем?! Как иначе? Ведь репетиция на Земле должна быть точной копией того, что космонавтам надо сделать на орбите. Не зря же «репетиторы» в наземный аналог «Союза» залезли. Надо и инструменты аналогичные использовать!

Автор полагает, что все-таки «репетиторы» в ЦУПе работали инструментами, созданными специально для работы в космосе (илл. 1б). Теми самыми, которые разработал Всесоюзный научно-исследовательский институт строительного механизированного инструмента (ВНИИСМИ). Именно этому институту в 1970 году, сразу после полета «Союза-9», было поручено срочно создать набор механического инструмента, специально для работы в невесомости. Вот что рассказал руководитель лаборатории специнструмента ВНИИСМИ Михаил Гельфанд [5]:

«Переломным моментом стал 18-дневный полет „Союза-9“ в июне 1970 года. Это был первый опыт длительной работы в космосе. Космонавты В. Севастьянов и А. Николаев взяли на борт комплект обычных плоскогубцев, отверток и прочих инструментов. По возвращении они рассказали, что в условиях невесомости обычные земные инструменты либо малопригодны, либо вообще не годятся.

На Земле, например, одна рука держит винт, а другая закручивает его отверткой. На орбите космонавт, пытаясь выполнить эту нехитрую операцию, сам начинает вращаться в обратном направлении! Приходится одной рукой держаться за какую-нибудь поверхность, а другой вращать, поэтому работать может только одна рука. Кто же в это время будет удерживать винт на резьбе?

Если отвертка сорвется из паза винта, то может образоваться мельчайшая металлическая стружка. В условиях земного тяготения это ерунда, а в невесомости такие соринки будут летать по кораблю, угрожая при вдохе попасть в легкие космонавта. Таких трудностей множество. В самые короткие сроки была подготовлена серия специализированных инструментов».