Помоги проекту - поделись книгой:
Он рассказал, что именно А. Леонов при каждом удобном случае демонстрировал свои особо теплые отношения с Т. Стаффордом, Д. Слейтоном и В. Брандтом и другими американскими партнерами.
Мы сравнительно мало говорим о втором члене экипажа – о бортинженере В. Кубасове. На это есть две причины. Первая – это то, что личность командира корабля является, конечно, определяющей. А вторая может быть выражена известной пословицей – «рыбак рыбака видит издалека». И нет никаких сомнений, что командир подобрал себе подходящего помощника. Конечно, спецслужбы обеих сторон этот выбор проверили и утвердили.
Итак, если при наличии большого резерва более опытных космонавтов назначенный командир «Союза-19» не имеет опыта встречи и стыковки с другим кораблем на орбите, то, следовательно, действительная программа ЭПАС не предусматривала ни встречи с «Аполлоном», ни, соответственно, стыковки с ним. Если так, то, скорее всего, «Аполлон-ЭПАС» во время «совместного полета» оставался на Земле. В космос летал только «Союз-19».
На это указывает, в частности, и содержание главы 1, где показано, как интенсивно готовилась к полету ЭПАС советская космическая техника, и то, с каким олимпийским спокойствием ничего не делали в этом направлении американцы.
Тогда понятно, что участие А. Леонова (а также В. Кубасова) в генеральной репетиции советской части официального варианта ЭПАСа было совершенно излишним. Пусть рискуют жизнью другие космонавты. Например, А. Филипченко и Н. Рукавишников («Союз-16»). А космонавтов «Союза-19» надо беречь для выполнения особого задания.
Любая спецоперация требует легенды прикрытия. И если речь идет о серьезной (более того – о глобальной) спецоперации, то легенда прикрытия – это далеко не всегда одни лишь словесные истории и фальшивые документы. В таком случае легенда зачастую требует огромных материальных затрат и труда многих тысяч людей. Причем эти тысячи людей используются «втемную», а плоды их труда по окончании спецоперации, за немногими исключениями, уходят, образно говоря, в мусорные корзины и на свалки. А исключения направляются в музеи с тем, чтобы уже там в течение долгих лет прикрывать сам факт проведения спецоперации.
Ярким примером является лунная афера США. Ни один американец не только не побывал на Луне, но и вокруг нее не летал. А сколько средств израсходовано на эту аферу? По разным данным, 25–27 миллиардов тогдашних долларов. Они истрачены на разработку и тиражирование фальшивых «лунных» ракет. Ведь надо было продемонстрировать около десятка стартов «на Луну». Одних «Аполлонов» было изготовлено несколько десятков штук, включая так называемые «тренировочные» капсулы. И с этими капсулами действительно проводились тренировки. Когда просто в бассейнах, а когда и с привлечением отрядов военных кораблей. Было изготовлено около десятка лунных модулей для посадки на Луну, которые на нее никогда не садились.
Не считая фирм – гигантов аэрокосмической промышленности, к участию в программе «Аполлон» были привлечены десятки и сотни средних и мелких фирм. Недешево стоила и организация более чем десятка встреч возвращающихся якобы из космоса «Аполлонов», проходившая с привлечением крупнейших кораблей ВМФ США. Не стоит забывать и про финансирование подконтрольных СМИ (газеты, телевидение, киностудии)… И многое, многое другое. Если учесть глобальный пропагандистский успех лунной аферы, то эти денежные затраты себя полностью оправдали.
И что важно – люди, создававшие все эти ракеты, корабли, лунные модули и прочее, были полностью уверены, что они создают реальную технику для покорения Луны. В пике активности НАСА привлекла к работам по программе «Аполлон» свыше 200 тысяч рабочих и специалистов. Но в курсе того, что осуществляется афера, были единицы из тысяч.
В случае с аферой ЭПАС все было аналогично. Здесь мы упомянем лишь разработку специальной модификации корабля «Союз» – «Союз-М». Это потребовало переработки базовой конструкции корабля «Союз» на 40–50 %. Было изготовлено 6 «Союзов-М» – полноценных космических кораблей. Ну и какова была дальнейшая судьба новой модификации «Союза»? Два автоматических испытания в космосе, одна генеральная пилотируемая экспедиция и, наконец, полет «Союза-19». Примерно через год после ЭПАСа под номером «Союз-22» в космос слетал еще один пилотируемый «Союз-М» (хорошая вещь пропадала!). И на этом летная история «Союзов-М» закончилась. Получается, что тысячи людей переделали базовый корабль на 40–50 % всего ради двух пилотируемых полетов.
А сколько совещаний было проведено! Делегации так и сновали туда-сюда, из СССР в США и обратно. При этом подавляющее большинство советских специалистов, создававших конкретную технику, безоговорочно верили в то, что они готовят первый совместный советско-американский полет. Словом, все как и в лунной афере.
Интересно почитать, а что командир и бортинженер написали о «совместном полете» в своих мемуарах? Оказывается, практически ничего!
Письмо на эту тему автор получил от коллеги Д. Кропотова:
По мнению автора, так и должно быть. Ведь известно: «что написано пером, то не вырубишь топором!». Чем больше и чем подробнее напишешь в книге о «совместном» полете, которого не было, тем больше шансов запутаться. Отсюда и вполне понятная «скромность» в воспоминаниях, когда дело касается печатных книг. Это не короткое интервью, которые А. Леонов раздает во множестве. От неосторожного слова, сказанного в интервью, всегда можно откреститься (дескать, «я не то имел в виду» или «корреспондент не так понял»… и т. п.).
О чем же умолчали эти два советских космонавта? Очень трудный вопрос! Но кое-что ответить на него нам поможет логическое осмысление как тех фактов, которые уже стали нам известны, так и тех, о которых сообщается в следующих главах.
4. 1974: готовы репортажи о «встрече на орбите в 1975 году»
Какая может быть фальсификация? Я сам все видел собственными глазами по телевизору. Все чисто! И невесомость видна.
Коллега А. Кудрявец прислал автору интересное письмо:
Действительно, странно. О какого рода информационной политике надо договариваться? Пусть пресса и ТВ каждой страны расскажут о полете в соответствии с интересами и традициями своей аудитории и своих журналистов.
Другое дело, если предстоит делать одно, а рассказывать и показывать нечто иное. Тогда нужно договориться, как вместе обманывать человечество. Может такое быть? Вполне, тем более что, кроме слов «соглашение об информационной политике» и длинного перечня официальных лиц, сопроводительный текст [1] ничего не сообщает. Ну что же, придется внимательно изучать то, что нам предоставлено узнать о полете ЭПАС в рамках этого соглашения. Мы будем использовать для этого открытые американские и советские источники.
Илл. 1. Сентябрь 1974 года, Москва. Подписание соглашения по информационной политике о совместном проекте «Аполлон» – «Союз»
Из советских (российских) источников будет, в частности, использована официозная советская книга (сборник статей) «„Союз“ и „Аполлон“» [2], вышедшая в 1976 году в главном партийном издательстве страны – Политиздате [6б], а также юбилейное издание РКК «Энергия» (1946–1996), стр. 195–231, «Программа „Союз“ – „Аполлон“» [3].
Как были распределены роли в работе по «информации» и кто тут был командиром – об этом мы можем догадываться по той информационной картине, которую мы видим сегодня. А сегодня в интернете подавляющая часть иллюстративных материалов о полете ЭПАС представлена или непосредственно НАСА, или скопирована с источников американского происхождения.
Эти факты говорят о том, что именно американцы взяли на себя роль и руководителя, и основного исполнителя репортажей о «встрече на орбите» американского и советского экипажей. Следующие несколько строк из статьи [4] советских разработчиков ЭПАСа Б. В. Никитина и Б. Ф. Рядинского подтверждают эту мысль:
Мы в последующих главах подробно познакомимся с заготовленной видео- и фотопродукцией, но сначала нам надо рассмотреть некоторые организационные технические вопросы.
Советские специалисты полагали, что американские коллеги проводят репетицию съемок, но особенности этих будущих репортажей вызвали у них непонимание. Об этом свидетельствуют следующие строки из статьи участников советской части ЭПАС В. Н. Бобкова и Ю. С. Денисова [6]:
На самом деле, по мнению автора, американцы планировали использовать для освещения ЭПАСа свой богатый «лунный» опыт [6].
Илл. 2. Запланированная халтура. Два видеокадра из клипа НАСА по теме ЭПАС
Что дает киносъемка? Она обеспечивает высокое качество изображения в сочетании с динамизмом картины. И дает массу возможностей для анализа снятого сюжета. Но как раз это фальсификаторам не нужно!
Что дает фотография? Она тоже обеспечивает высокое качество изображения. Но статичность фотоизображения резко снижает возможности анализа. Поэтому НАСА представило на своих сайтах много высококачественных фотографий, якобы сделанных в совместном полете. (Тут НАСА совершило ошибку, поскольку не предусмотрело въедливости скептиков.)
Что дают телерепортажи с орбиты? Во-первых, телерепортажи – это самое широкодоступное и потому самое эффективное средство воздействия на зрителя. Они создавали у подавляющего большинства (автор данной книги входил в их число) впечатление полной реальности совместного полета.
Во-вторых, телерепортажи можно заведомо передавать плохого, очень плохого и просто ужасного качества. Массовый зритель спишет плохое качество на трудности комической связи. Плохое качество СВОДИТ К МИНИМУМУ возможности анализа видеоматериалов со стороны скептиков. По этим причинам относительно удовлетворительные кадры для клипов НАСА – скорее исключение, чем правило. Типичное же «качество» видеоклипов НАСА по тематике ЭПАСа отражено на стоп-кадрах илл. 2. Исключения же обычно касаются второ- и третьестепенных по важности эпизодов.
К тому же изображение с «орбиты» постоянно перебивается кадрами чисто земного содержания (внутренность центров управления, сосредоточенные лица «управленцев», возбужденные корреспонденты, радиоантенны центров связи и т. д. и т. п.). Это еще больше мешает анализу информации, а впечатление «великого события» усиливает. Вот такие телерепортажи и есть самый оптимальный вариант для пропагандистского продвижения мистификации.
Так что морочили голову американцы нашим специалистам, когда говорили, что их телевизионная группа специально организована, чтобы «обеспечить высокое качество бортовых телевизионных передач». На деле ее главная задача была совершенно противоположной. И с этой задачей телегруппа НАСА справилась блестяще. Сегодня интернет завален низкокачественными клипами про «совместный» полет, в своей подавляющей части – американского происхождения.
Итак, все мыслимые телерепортажи с «совместной орбиты» заготовлены в 1974 году, то есть за год до полета ЭПАС. Сделано это под руководством и при самом активном участии американцев. Заготовлены – значит записаны на видеомагнитофон и ждут своего срока в виде катушек с магнитной лентой (иных носителей видеоинформации в то время не было). Но эти репортажи надо еще в условленный срок передать из космоса на Землю.
Когда начнется «совместный» полет, то заготовленные репортажи должны по установленному графику идти из космоса на Землю. Казалось бы, что может быть проще? Пусть НАСА с любой удобной точки Земли передает эти репортажи на свои геостационарные спутники связи, а с них телесигнал пойдет уже на весь мир. Из космоса пойдет!
Нет, такая схема сразу же выявит подделку. Спутники связи, конечно, могут использоваться для глобализации пропаганды, но одновременно репортажи должны идти с борта космического корабля. Иначе десятки наблюдательно-измерительных пунктов космического слежения (НИПов) и сотни простых радиолюбителей в мире быстро обнаружат, что единственным источником телерепортажей является геостационарный спутник.
Геостационарный спутник запускается на высокую орбиту (около 40 000 км) и оборачивается вокруг Земли ровно за одни сутки. Для земного наблюдателя такой спутник шлет свои радиоволны с одного и того же направления. Именно поэтому тарелки наших домашних спутниковых антенн все время «смотрят» в одну точку неба – туда, где как бы застыл в небе геостационарный спутник.
Иное дело – пилотируемый корабль. На высоте от 200 до 300 км он облетает земной шар всего за 1,5 часа. Он быстро восходит над горизонтом и быстро заходит за горизонт с другой стороны. Счет времени прямой видимости корабля идет на минуты.
Как пояснил автору связист-ветеран из нашего ЦУПа, если «Союз-19» не будет источником ТВ-передач и радиорепортажей, то это обстоятельство будет немедленно раскрыто практически любым НИПом. Таких пунктов на территории СССР было много. Конечно, люди, служащие на НИПах, давали подписку о неразглашении сведений о своей работе. Но азбука всех секретных спецопераций требует, чтобы число посвященных было минимально. А тут – все НИПы в курсе обмана!
Да и опытного радиолюбителя передачей с одного геостационарного спутника не обманешь! «Где же телесигналы от движущихся по низкой орбите двух состыкованных кораблей?» – посыплются вопросы. Так что корабль на орбите нужен! И не просто корабль, а корабль, с которого идут теле- и радиорепортажи.
Американский «Аполлон» к полету на орбиту не пригоден (см. введение). Так что «Союз-19» будет летать в гордом одиночестве. Но его одиночества не заметит ни один наблюдатель. Для радаров что один корабль, что два рядом, все равно – одна точка. Не хватает углового разрешения. Оптические телескопы тоже бессильны. Днем их «ослепляет» голубое небо или облачность, а ночью в земной тени сами корабли так же темны, как и черное небо вокруг них. Поэтому «Союз-19», будучи один на орбите, сможет «без опаски» передавать заготовленные репортажи о мнимой встрече на этой самой орбите.
Но тут же встает другая проблема.
Отснятые в 1974 году видеоматериалы записаны на катушках – бобинах с магнитной лентой. Но на борту «Союза-19» кроме катушек – носителей видеозаписей необходим видеопроигрыватель. А он в «Союзе-М» по официальному проекту ЭПАС не предусмотрен.
Мы знаем, что за заготовку телерепортажей взялись американцы. Поскольку каждый мастер работает своим инструментом, постольку резонно предположить, что заготовленные в июне 1974 года телерепортажи записаны на американские видеомагнитофоны. Это тем более вероятно, что и по части видеозаписи, и по части воспроизведения видео американцы сильно опережали советских специалистов [7].
Поэтому совершенно логично то, что заготовленные телерепортажи должен воспроизводить американский видеопроигрыватель, установленный на «Союзе-М». Этот видеопроигрыватель должен быть электрически полностью совместим с бортовой системой ТВ «Союза». Разумеется, не было никакой возможности в корне переделать всю систему бортового телевидения «Союза-19» под американские стандарты. Без разработчиков «Союза-М» этого не сделаешь, а их в суть информационной спецоперации не посвящали. (Они готовятся к встрече на орбите, вот и пусть готовятся!)
Значит, американцы у себя «дома» должны были создать специальный видеопроигрыватель, полностью совместимый с общей схемой внутреннего телевидения «Союза-М». В этой работе им очень помогли бы какие-то легкие электронные имитаторы бортового ТВ «Союза». Нельзя же без конца ездить в Звездный, чтобы примеривать свою аппаратуру к бортовой ТВ «Союза». Изготовить имитаторы могут советские специалисты. Благовидный предлог для соответствующей просьбы найдется. И советские специалисты откликнулись [8]:
Если бы встреча в космосе действительно была, то снимали бы американцы на свои телекамеры и передавали телерепортажи по своим каналам. До устройства бортового ТВ «Союза» им не было бы никакого дела. Иное дело, если в космос полетит только «Союз-19». И если его одиночество будет тайной для разработчиков советской части ЭПАС.
Тогда, во-первых, американский видеопроигрыватель незадолго до полета должен как-то оказаться в советском корабле.
И, во-вторых, в подходящий и точно рассчитанный момент нужно отключить головную часть ТВ «Союза-19» и подсоединить к обезглавленному телу новую, теперь уже американскую «голову» (видеопроигрыватель).
Как мы увидим ниже, отключение ТВ советского корабля действительно произойдет за пять минут до старта «Союза-19»! Это событие (уникальное в истории всей мировой космонавтики, а не только советской!) окажется совершенно неожиданным для ВСЕХ разработчиков корабля, включая генерального конструктора головной организации (ЦКБЭМ) В. П. Глушко и его заместителя, технического руководителя советской части ЭПАСа К. Д. Бушуева.
А пока мы вернемся в июнь 1974 года. Изучив телевизионную систему «Союза» и заказав необходимые имитаторы, американские электронщики возвратились домой изготавливать нужный видеопроигрыватель. Сколько же весил в те годы передовой (синоним – американский) видеопроигрыватель? Ветеран отечественного кино, кинорежиссер и кинооператор Ю. А. Елхов рассказал автору, что подобная аппаратура в те годы весила до 200 кг. Но 200 кг лишней нагрузки для ракеты не пустяк. Разработчики и так постарались, чтобы к полету ЭПАС была готова ракета с повышенной грузоподъемностью. До конца 1970 года корабли «Союз» выводила на орбиту ракета 11А511. Ее полезная нагрузка составляла 6650 кг [9]. Поэтому масса кораблей «Союз» вплоть до конца 1970 года не превышала этого значения («Союзы» от № 1 до № 9).
Начиная с «Союза-10» (1971 г.) для запуска кораблей на орбиту стала использоваться улучшенная ракета 11А511У. Она позволила повысить массу корабля до 6800 кг. Такую массу и стали иметь последующие «Союзы» – с № 11 по № 18 (кроме № 13, тот был полегче). Разработчики «Союза-М» впритык согласовали массу корабля (6,8 т) с подъемной силой ракеты 11А511У.
Но секретная добавка массы в 200 кг (видеомагнитофона) привела бы к тому, что ракета просто не вывела бы «Союз-19» на орбиту, и ЭПАС был бы провален. Грузоподъемность уже улучшенной ракеты 11А511У необходимо было увеличить еще на 200 кг (до 7000 кг). И выход был найден! Об этом следующая глава.
5. Апрель 1975: керосин для ракеты охладить до 8°C!
(первый подобный случай в истории космодрома Байконур)
Генерал-майор-инженер в отставке В. Ф. Попов был в 70-е годы заместителем начальника космодрома Байконур и его главным инженером. Спустя 28 лет после ЭПАСа он рассказал очень интересную историю, опубликованную в двух источниках [1а, б]:
«За три месяца до полета»! То есть в апреле 75-го (точную дату приказа В. Ф. Попов не указывает) начальнику космодрома сообщили о превышении массы корабля и поставили задачу на охлаждение керосина.
Автор получил интересное письмо от читателя:
Если бы практика охлаждения керосина использовалась на Байконуре до июля 1975 года, то рассказ главного инженера Байконура В. Ф. Попова, звучащий как откровение некоей тайны, был бы по меньшей мере странен. А приказ космодрому срочно разрабатывать и изготавливать соответствующий охладитель был бы просто неуместен. Зачем нужно было разрабатывать охладитель, если бы операция охлаждения керосина применялась бы на Байконуре до 1975 года? Необходимый охладитель просто имелся бы на космодроме, что называется, под рукой.
Прошло десять лет после июля 1975-го, и охлаждение керосина перед стартом стало довольно обычной операцией. Например, оно применялось при запусках ракет «Зенит». Первый успешный запуск такой ракеты состоялся 22 октября 1985 года с того же космодрома Байконур. Но в 1975 году задание на охлаждение керосина было для руководителей космодрома в диковинку. Потому и появился цитируемый рассказ главного инженера космодрома. А уж он-то знал, какие ракеты и на каком топливе запускаются с Байконура.
Есть и документальное признание того, что операция заливки баков ракеты охлажденным керосином была для того времени технологической новинкой. Работа получила высокую оценку от самого министра обороны:
Плотность керосина при охлаждении от 36°C до 6°C возрастает на 3 % [2]. Соответственно, на 3 % увеличилась и масса керосина при заправке баков ракеты для «Союза-19».
А что это дало для увеличения полезной нагрузки? Это просто оценить. Одна ракета выводит на орбиту один корабль. Две ракеты заправляются ровно в два раза большим количеством керосина и выводят на орбиту два корабля «Союз». То есть удвоение массы общей заправки удваивает массу полезного выводимого груза. Тогда увеличение заправки керосина одной ракеты на 3 % увеличит массу выводимого груза тоже на 3 %. Штатная масса корабля «Союз», запускаемая на орбиту ракетой 11А511У, равна 6,8 т. Такую массу и запланировали разработчики для «Союза-М» (глава 1). 3 % от этой массы составляет 0,2 т или 200 кг. Вот на сколько килограммов должен был потяжелеть «Союз-19».
(Проведенный А. Булатовым точный расчет с применением формулы Циолковского и численного моделирования дал те же результаты.)
Итак, стараниями В. Ф. Попова и вверенных ему служб космодрома грузоподъемность ракеты возросла на 200 кг. А теперь посмотрите в конце предыдущей главы, каков примерный вес тогдашнего передового (конечно, американского) видеопроигрывателя? Те же 200 кг! Любопытное совпадение!
За разработку корабля отвечало ОКБ-1 (в 1975 году – генеральный конструктор В. П. Глушко). За разработку ракеты – то же самое ОКБ-1 плюс ЦСКБ «Прогресс». То есть и ракета, и корабль создавались под единым научно-техническим руководством. Поэтому значение максимально допустимой массы корабля было точно согласовано с мощностью ракеты и в проектах, и на практике.
Ни в одной публикации по истории советской части ЭПАС, исключая интервью В. Ф. Попова, нет ни слова об апрельском увеличении массы корабля и об его следствии – задании на охлаждение керосина.
Поделиться книгой: