Помоги проекту - поделись книгой:
Нарушали правила, добрые охранники. Это наименьшая из групп.
ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОТ ИНТЕРВЬЮ
Руководство по проведению интервью не содержит прямых вопросов о том, сделал ли данный охранник что-либо, чтобы помочь заключенным. Мы решили, что не сможем получить на этот вопрос ответ, который можно было бы использовать в нашем исследовании. Для освещения отдельных сторон дела мы задавали вопрос, который звучал следующим образом: «Ваш собственный взгляд на собственное поведение во время войны и в особенности в лагере». Многие ответы оказались неинтересными. Однако в некоторых случаях из высказываний охранников можно было составить представление об их поведении в лагере. Некоторые подчеркивали, что считали своим долгом помочь заключенным и делали это по возможности.
Так, например, охранник В 23 сказал следующее:
«Были и такие норвежцы, которые доносили на тех, кто помогал сербам, но большинство помогали, как могли. Вначале отношение со стороны норвежцев было сдержанное, но потом мы поняли, что надо помогать. Один немец – офицер медицинской службы – также помогал изо всех сил. Комендант лагеря Гессе говорил, что мы ленивы и должны взять себя в руки. Сомнений в том, что он имел в виду, не было».
Так В 19 показал следующее:
«У сербов довольствие было неудовлетворительным. Но пока я был поваром, мы с ними делились. Так, например, мы получали коробку с мясом, и я говорил, что оно не очень свежее. Тогда мясо отдавали сербам, а мы получали новую коробку. Сербский повар все понимал и всегда благодарил нас, когда удавалось сделать это так, чтобы не узнали немцы. Они были очень благодарны… Мне не в чем раскаиваться, наоборот. Если бы немцы узнали про все мои дела, я бы сейчас не сидел перед вами. Больно вспоминать о том, как тяжко приходилось сербам и что было с ними позже. Когда мне пришлось уехать, то у парнишки, помогавшего мне на кухне, слезы прямо-таки лились из глаз. Тогда я привел его на кухню к новому повару-немцу и попросил немца позаботиться об этом парнишке. Тот обещал это сделать, но что было дальше, я не знаю».
Однако высказывания охранника В 4 позволяют предположить иное поведение:
«Мы жили в бараках, еда была неважная. Каждый день тот же самый суп, немного хлеба и кусочек мяса, не-ет, еда была паршивая».
– А сербы, они то же самое получали?
– Ну да, такой же обед. Я видел, как к ним туда несли коробки с мясом и другими продуктами. Да, сербы получали такие же порции, как и мы. По крайней мере, так говорили на кухне».
Рассказывая о своем пребывании в тюрьме после войны, он сообщает следующее:
«Мы сидели в Сандбаккен. Здесь было так плохо с едой, что многие умирали с голоду. (Жена смотрит на него недоумевающе). Да-да, говорит он и называет имена тех, кто умер. Один из них упал прямо в столовой, а другой на улице, и оба умерли от голода. Нам приходилось так же туго, как было в лагерях во время войны. Даже еще хуже, чем сербам…»
На основании нашей информации о фактическом состоянии дел эти высказывания свидетельствуют о полном отсутствии чувства реальности, и можно предположить, что данный охранник не спешил отдать заключенным свою порцию. Нечто подобное приходит на ум и в отношении охранника В 17:
«Заключенные были одеты лучше нас. Если кто-то из них умирал, мы брали себе его сапоги. Ведь трудно внушить к себе уважение, если ты плохо одет».
Мы могли бы привести еще несколько примеров разного поведения, однако это не поможет разделить охранников на подгруппы на основании степени их готовности помочь заключенным. В заключение мы хотели бы сказать следующее. Что касается активной помощи заключенным, вызванной реальным желанием помочь им и связанной со значительным риском для себя, то у нас сложилось впечатление, что к этой категории можно было бы отнести менее половины членов контрастной группы. Большинство охранников, возможно, помогали им время от времени, но в остальном вели себя пассивно. Для большинства очевидно все-таки более характерной была позиция типа «я старался как можно меньше иметь с ними дело». С другой стороны нет оснований полагать, что они старались усугубить положение заключенных. Такое впечатление сложилось у членов исследовательской команды на основании документов и бесед с выбранными нами охранниками. Я думаю, что нет необходимости говорить о недостатках такого субъективного подхода.
Подводя итог, мы хотели бы отметить, что по нашему мнению, большинство охранников из обеих групп согласились с нашими разъяснениями. В некоторых тюрьмах и колониях некоторые бывшие охранники колебались, соглашаться им на интервью или нет. Однако тот факт, что лишь четверо из тридцати четырех отказались дать интервью, свидетельствует о том, что они, во всяком случае, не подозревали нас в дурных намерениях.
V. Караульная служба
Когда, где и каким образом они стали охранниками
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОХРАННИКОВ ПО ЛАГЕРЯМ И ПАРТИЯМ Мучители и/или убийцы не были равномерно распределены по партиям охранников, в то время как члены контрастной группы распределялись более равномерно. Если объединить вместе охранников, отправленных в Северную Норвегию в июне и в августе, и считать их первой партией, а тех, кто был направлен туда в конце ноября – начале декабря, – второй партией, то получается следующая картина:
Распределение двух групп охранников по партиям
Различие между группами значительное. Если же посмотреть, в каких лагерях они работали, то распределение становится более равномерным, в том числе и между лагерями. Поэтому мы можем не принимать во внимание различия между лагерями.
Как следует из таблицы, некоторые охранники работали в нескольких лагерях. Кроме того, в целом можно заключить, что очевидно имеется та или иная форма связи между экстремальным поведением и принадлежностью к первой партии, в то время как, по всей видимости, не существует связи между таким поведением и конкретным лагерем, в котором оказались охранники.
КАКИМ ОБРАЗОМ ОНИ СТАЛИ ОХРАННИКАМИ. РОЛЬ НЕМЦЕВ
Норвежцы работали в качестве охранников в немецких лагерях по различным причинам. Как и следовало ожидать, их объяснения нередко противоречивы, но мы можем, во всяком случае, представить себе, почему они брались за такую работу. В этом отношении наблюдается большое различие между первой группой охранников и последней.
Первые группы норвежцев, прибывшие в Северную Норвегию – 123 человека в июне и 60 в августе 1942 г. – записались в так называемый «Караульный батальон хирда»[27] («Hirdvaktbataljon»). В зачитанных и одобренных показаниях штурмбанфюрера СС Карла Лейба об этом батальоне говорится следующее:
«Он был создан в январе 1942 г. в соответствии с договором между В. Редиесом[28] и Т. Тронсеном[29] (как об этом рассказали свидетелю). В августе 1942 г. командование Караульным батальоном (Vaktbataljon) перешло к немцам, и он стал называться Караульный батальон СС 6 (SS-Vaktbataljon 6). Вербовкой в этот батальон занимался Тронсен, и вначале основу его составляли члены хирда. После перехода командования к немцам в батальон стали записываться добровольцы. Среди них были, в частности, люди, исключенные из норвежской нацистской партии «Национальное единение», а также вернувшиеся с фронта команды «Waffen-SS» (Войска СС – нем., прим. пер.), больные или не желавшие возвращаться на фронт».
Эта информация соответствует истине в общем и целом, однако не во всех деталях.
Так, в частности, не все охранники, прибывшие в Северную Норвегию в первых партиях, были членами «Национального единения» или хирда. Зачитанные и одобренные лично показания Артура Квиста, начальника Норвежского легиона[30], разъясняют ситуацию:
«Караульный батальон хирда был создан в начале 1942 г. с целью охраны норвежских гражданских предприятий. Командный состав должен был быть норвежским, а срок службы составлял шесть месяцев. Те, кто в него вербовался, не были обязаны воевать на фронте или служить немецким властям. Подготовка к службе должна была проходить в лагере Холместранн.
Однако на деле батальон сразу же оказался в подчинении немецкого коменданта лагеря, а Germanische Leitstelle (Германский командный пункт) отвечал за снабжение и довольствие. Контракт с содержащимся в нем пунктом о сроке службы был ликвидирован, и солдатам батальона пришлось выбирать между отправкой на фронт и службой в караульном батальоне до окончания войны. Одновременно батальон был переименован в «Караульный батальон СС» и полностью подчинен немецкому командованию и немецким военным законам. Часть солдат батальона, не желавшая служить под немецким командованием, сразу же перешла в Легион, а остальные были направлены на службу на немецких предприятиях и в концентрационных лагерях. Нам известен один случай, когда члены хирда, записавшиеся в батальон хирда на первоначальных условиях, были назначены на службу в сербский лагерь в Северной Норвегии. Оттуда они написали письмо начальнику хирда Оливеру Мейстаду с протестом и жалобой на принудительное назначение.
И если многие члены «Национального единения», служившие в немецких частях, впоследствии утверждали, что это произошло против их желания, то это соответствует действительности. Германский командный пункт, отвечавший за вербовку, использовал все возможные средства, чтобы привлечь людей в СС. Средства эти были самыми различными. Так, людей приглашали принять участие в гражданском курсе или в спортивных состязаниях, однако как только человек связывался с Германским командным пунктом, он сразу попадал в подразделение СС. Например, нам известен случай, когда шестеро членов хирда были приглашены в Осло на спортивные состязания. Всех их против их воли отправили в Германию и надели на них форму СС. Чтобы вызволить их оттуда, потребовалось шесть месяцев, однако в большинстве случаев никто не знал, куда деваются люди».
Посмотрим также на набросок письма начальника хирда Мейстада Квислингу[31]:
«Что касается Караульного батальона, прошу вас как можно скорее упразднить его, а членов перевести в Легион. Это надо сделать, во-первых, по уже упомянутой мной причине, а во-вторых, потому что немцы заставляют этих ребят делать самые жуткие вещи. Во время тридцатилетней войны это назвалось «службой живодеров».
До меня уже и раньше доходили слухи о том, чем они там занимаются на Севере, а вчера я получил подтверждение от человека, который приехал сюда, взяв увольнительную. Он вошел в мой кабинет и сказал: «Будь здоров и счастлив![32] Перед тобой профессиональный убийца». Он рассказал мне, что сербы, над которыми они надзирают на Севере, были приговорены в Сербии к смертной казни, но затем по какой-то причине перевезены немцами в Финнмарк, откуда они не должны были вернуться живыми. Постепенно убивать их и составляло задачу ребят из хирда. Согласно моему источнику, а также, как я слышал от других людей, с ними обращаются бесчеловечно. Он сказал, что во время его пребывания в лагере они застрелили или повесили около 700 сербов. Представить себе, что такие вещи делают молодые солдаты фюрера, политические идеалисты, совершенно невозможно».
Мейстад использует название Караульный батальон, в то время как человек, вошедший в его кабинет и обратившийся к нему с полным драматизма приветствием, был из Караульного батальона хирда.
Из вышеприведенной цитаты вытекает следующее: Караульный батальон хирда был создан норвежской партией «Национальное единение» для охраны норвежских предприятий. Люди, которые в него записались, не знали, что власть над ними получат немцы. Они записывались по контракту на короткий период времени. И что самое важное, большинство из них и понятия не имело, что им придется охранять заключенных. Кроме того, следует добавить, что вербовка происходила главным образом на партийных собраниях или на рабочих местах у немцев и подчеркивались идеологические мотивы. По всей вероятности записывались преимущественно молодые люди, потому что речь шла о подразделении хирда.
Что касается последней партии охранников, приехавших на Север с декабря 1942 по апрель 1943 гг., то здесь ситуация иная. Вербовка в эти отряды происходила на добровольной основе. В прессе и на плакатах молодых людей призывали записываться в Караульный батальон СС, как он тогда назывался. В объявлениях не скрывалось, что людей набирают для охраны заключенных. Так, например, в объявлении в газете «Афтенпостен» за 12 августа 1942 г. говорится следующее:
«Идет набор охранников в норвежский караульный батальон, который будет использован для охраны заключенных в Норвегии. Записавшиеся в данный батальон не будут призываться на военную службу, а будут обязаны нести чисто гражданскую службу».
Аналогичные объявления появились и в других газетах в то же время и позднее. Судя по сроку их опубликования, откликнуться на них могли лишь те, кто попал в последнюю партию норвежских охранников. В объявлении в газете «Фритт фолк» от 16.3.1942 г. с призывом записываться в Караульный батальон хирда ни слова не говорится об охране заключенных.
Из этого вытекает следующее: Нет оснований говорить о том, что набором в последнюю партию охранников занимались немцы. При вербовке было ясно сказано, что речь идет об охране заключенных. Как при наборе в Караульный батальон СС, так и в Караульный батальон хирда, людей заманивали с помощью обмана. Так, например, простой запрос считался согласием, имеющим обязательную силу.
ЛИЧНАЯ МОТИВАЦИЯ
Личная мотивация охранников частично отражает различие между членами Караульного батальона хирда и Караульного батальона СС. Для членов Караульного батальона хирда решающее значение имели идеологические мотивы. В первой партии все охранники были членами нацистской партии. Большое значение имел также тот факт, что караульную службу рассматривали как альтернативу службе военной. Кто не хотел идти на фронт, записывался в Караульный батальон хирда. Были и такие, кто хотел на фронт, но их не принимали и переводили в караульную службу. Такое имело место, по-видимому, по медицинским соображениям, однако у нас есть подозрение, что некоторую роль играла степень благонадежности (отсутствие судимости). Возраст также имел значение, так, совсем молодых и старых направляли в караульную службу. Кроме всего прочего, была еще целая вереница причин, которыми руководствовались желающие заняться новым видом деятельности: бегство от затруднительных ситуаций в родном городе или селе, желание улучшить свое материальное положение и так далее. Как будет показано в главе VI, посвященной личным обстоятельствам, некоторую роль играла и безработица. Что касается членов Караульного батальона СС – тех, кто непосредственно записался в этот батальон, а не попал в него из Караульного батальона хирда, – то по нашему впечатлению, здесь доминирующую роль сыграли экономические соображения, хотя безработных среди них было меньше. Идеологические мотивы не были решающими, лишь половина из них были членами нацистской партии.
1 Некоторые охранники помещены в несколько категорий.
2 «Фронтовые бойцы» – норвежцы, которые во время Второй мировой войны воевали на стороне Германии (Прим. пер.).
Мы попытались предпринять небольшой анализ мотивации. Анализ основывается частично на прямых вопросах, типа «Как вы попали в караульную службу?» (В 1,14), частично на нашем впечатлении от беседы в целом и частично на сведениях, почерпнутых из документов.
Как видно из таблицы, особенно сильное различие между двумя группами имеет место по двум пунктам. Значительно большее число членов экстремальной группы сказали, что попали в Караульный батальон, потому что их не взяли на фронт в качестве «фронтовых бойцов» или на работу в полицию. Что касается членов контрастной группы, то мотивацией для большинства из них послужили «лучшие условия труда». Вот какое получается соотношение:
Естественно предположить, что данное различие в мотивации окажется тесно связанным с рвением в реализации целей, поставленных немцами в лагере, восприятием их ожиданий и исполнением приказов.
Давление на норвежцев со стороны немцев и условия жизни в лагере
ОБУЧЕНИЕ:
Прежде чем попасть на действительную службу, все норвежцы прошли в течение нескольких месяцев курс обучения. Командный состав был частично норвежским и частично немецким. Курс обучения состоял из обычной военной подготовки и обучения охране заключенных. У нас имеются фотографии, показывающие норвежцев из второй партии, которые проходят обучение охране заключенных, а также имеются показания свидетелей о том, что норвежцы из первой и второй партий проходили такое обучение. В 8 говорит об этом обучении следующее: «Мы прошли через строевую подготовку СС, самую крутую в мире, и мы стали суровы как волки».
Насчет идеологической части обучения больших сомнений быть не может. Так, В 5 говорит следующее: «Члены партии «Национальное единение», которые верили словам немцев, имели заранее сложившееся предвзятое мнение о сербах. Мы сначала прошли курс обучения, во время которого нам сказали, что при попытке бегства в русского следует стрелять по ногам, чтобы он не сбежал, ибо русские люди хорошие. Но серба при попытке бегства следует застрелить, ибо все сербы – чернь поганая…»
В 6 говорит следующее: «В начале обучения у нас были уроки по идеологии».
Это обучение продолжалось и во время пребывания в лагере. Так, например, А 1 говорит следующее:
«Нам постоянно твердили, что правила охраны гласят то-то и то-то, и вбивали в голову, что неисполнение наказывается так-то и так-то. Постоянно ходили слухи о том, что они наказывают не только самого человека, но и его семью».
А 7 говорит следующее:
«Мы были в большинстве молодыми парнями – мало где бывали, мало что видели и не имели жизненного опыта. У нас не было предпосылок, чтобы понять все последствия происходящего, и поэтому мы стали легкой добычей для немцев. Они показывали нам фотографии сербов, совершавших преступления, и говорили о том, что германцы так не поступают. И как ни странно, если вам твердят что-то несколько раз в неделю, то это действует. И мы совсем не представляли себе, что такое находиться в заключении».
Согласно показаниям одного норвежца, один немец как-то сказал ему следующее: «Вы бы только знали, что это за люди. Сплошные уголовники, у каждого на совести несколько убийств».
В 21 объясняет, почему некоторые охранники вели себя так жестоко:
«Это все было из-за немцев. Наши охранники хотели дружить с немцами. Чем хуже они себя вели по отношению к сербам, тем лучше к ним относились немцы. Если ты причинял вред сербам, то мог рассчитывать на медаль от немцев. А если какой-нибудь серб тебе почему-то не нравился, ты мог его просто-напросто застрелить и еще потом получить награду от немцев».
Нет оснований полагать, что это последнее высказывание преувеличено. Совершенно ясно, что немцы относились к сербам на основании своей идеологии. Немцы показывали норвежцам пример в отношении к заключенным, и этот пример, возможно, сыграл немаловажную роль в обучении.
ЗАДАЧИ:
Задачи норвежцев – с точки зрения немцев – были определены их подготовкой и правилами охраны, которые постоянно ужесточались. Заключенных надо было заставлять тяжко трудиться и выжимать из них последние соки. При попытке к бегству следовало стрелять на поражение и без предупреждения. Мы не знаем ни одного случая, когда убийство заключенного привело бы к порицанию или наказанию со стороны немцев. Напротив, нам известен целый ряд случаев, когда охранников за убийство хвалили и награждали.
Имеются, однако, основания полагать, что для второй партии охранников немцы сформулировали эту задачу менее ясно, чем для первой. Вторая партия служила в течение временного периода с конца 1942 до начала 1943 г. Видимо, немцы в этот период уже не были так уверены в исходе войны.
УСЛОВИЯ ЖИЗНИ НОРВЕЖЦЕВ В ЛАГЕРЕ
У исследователей возникло впечатление, что материальные условия жизни в лагере у второй партии охранников были несколько лучше, чем у первой. Условия жизни заключенных были также соответственно несколько лучше. Вообще нельзя говорить о том, что условия жизни норвежцев были ужасными – ни для какой из партий, – однако, для многих они оказались хуже, чем ожидалось. Санитарные условия были на примитивном уровне, бараки были плохие и переполнены. Особенно плохие условия были во временном лагере Бьёрнефьелль осенью 1942 г. Но даже там норвежцы жили в бараках, в то время как у сербов и того не было – они жили практически без крыши над головой высоко в горах за колючей проволокой. Что касается еды, то она была хорошей, и можно было всегда попросить добавки. Здесь действовал закон о полярном снабжении для норвежцев, работающих за полярным кругом. Доступ к таким специфическим товарам, как алкоголь и табак был различен в зависимости от лагеря. Одежда была, по всей видимости, неважной. Многие охранники утверждали, что заключенные были одеты лучше, чем они.
Поделиться книгой: