Венок для оборотня

— Но тракт в другой стороне.

— Дорога мне не нужна.

Девушка смотрела на него с сомнением. Эйнар прислушался. Они углубились в лес на достаточное расстояние. Хорошо. Отбросив сумку в сторону, он потянулся к шнуровке на броне. Девчонка еще больше побледнела. Отскочила на пару шагов вбок.

— Помни, что я обещал тебе за побег, — угрожающе прорычал он. Иллин вспыхнула. Но послушно замерла. Только отвернулась, когда он стал стаскивать штаны. Уложив вещи в сумку, Эйнар отпустил зверя. Привычная боль скрутила тело. С хрустом вывернула кости из суставов, огнем вспыхнула в мышцах. Он рухнул на колени, принимая свое второе обличье. Секундой спустя с земли поднялся уже волк. Встряхнулся, прогоняя остатки ноющей боли и повернул голову в сторону девушки.

Визг и обморок, вот чего он ждал. Но его самка даже не пикнула. Не отрывая от него потемневших от страха глаз, она тихо пятилась, бормоча что-то про хорошего мальчика.

Волк шагнул вперед. Самка шарахнулась назад. Споткнулась, упала на задницу, но продолжала отступать, пока не уперлась спиной в широкий ствол сосны.

Стараясь не пугать ее еще больше, зверь осторожно ступил ближе. Заскулив от страха, его пара вжалась в дерево так, словно хотела в нем раствориться. Волк тяжело вздохнул и лег на землю. Положил голову на лапы. Ну, хоть не орет, как в прошлый раз. Он тогда чуть не оглох. И как это маленькое горлышко способно воспроизводить столь высокие ноты? Волк пристальней осмотрел сжавшуюся перед ним фигурку. Раздражение, терзавшее сердце мал-помалу уступало инстинктивному желанию обласкать встревоженную самочку. Умыть языком бледное личико, пощекотать пушистым мехом нежную кожу. Его пара не должна боятся. Зверю хотелось видеть ее довольной. И поэтому он терпеливо ждал, пока сердечко Маленькой прекратит стучать так громко. Через некоторое время девушка перестала пытаться проломить спиной ствол. Потерла глаза и ущипнула себя за руку.

— Эй… Эйнар? — заикаясь, пробормотала она. Волк насторожил уши, давая знак, что он понял ее слова.

— Нет, не может быть… Я сплю…

Вот же упрямая самка! Вскочив на лапы, он очутился рядом. Ткнул мордой в шею, навалился боком, давая прочувствовать свой вес. Самка негодующе вскрикнула.

— Все! Я поняла! Поняла! Не дави!

Зверь отошел в сторону. А через несколько секунд перед девушкой возвышался обнаженный мужчина. Взгляд Маленькой скользнул от его лица и вниз по телу. Вспыхнув, девушка отвернулась.

— Так ты и правда оборотень, — растерянно обратилась она к кустику орешника, — с ума сойти! У нас под боком живут оборотни…

— Мы не кричим о своих способностях, — пожал плечом он, рассматривая сжавшуюся девушку, — чем меньше люди знают, тем проще их припугнуть.

Маленькая покосилась на него и снова отвернулась.

— А Император? Другие? Вы ведь ему служите…

— Мы служим сами себе, — рыкнул оборотень, — Император помогает нам, а мы ему. И да, он знает. Как и несколько приближенных к нему советников. Но он так же пока заинтересован в сохранении тайны. Не думаю, что надолго, скорее до первой угрозы его правлению. Но не забивай свою головку глупостями. Нам предстоит путешествие, и поедешь ты на мне. Так быстрее. И тише.

— Но есть же лошади!

— Ваши лошади нас боятся. Они чуют зверя.

Маленькая о чем-то задумалась. Сжала виски и уткнулась носиком в коленки.

— После озера… Меня испугались собаки, и Медко… Мерин наш.

Эйнар хмыкнул.

— Моя слюна, — пояснил он, — И свежая метка.

Теперь у Маленькой горели не только щеки, но и ушки.

— Но потом, на следующий день… Лошади наемников вели себя спокойно!

Эйнар недовольно нахмурился. Упоминание о других мужчинах, пусть и не касавшихся ее, упорно резало слух. Их связь была еще слишком слабой. Зверь ревновал, требуя уединения со своей парой и желательно надолго.

— Запах выветрился, — буркнул он, и, обрубая неприятный разговор, повторил, — когда я побегу, держись крепче за шерсть на шее.

— Нет!

Эйнар очутился рядом. Сжал рукой подбородок и повернул ее голову к себе, вынуждая смотреть в глаза.

— Ты. Поедешь, — раздельно повторил он, — Это не обсуждается!

Девчонка зашипела.

— Как прикажете господин! Вам ведь все можно. Указ Императора!

Эйнар стиснул пальцы сильнее.

— Договор-р-ришься!

— Как я могу! Вы ведь теперь мой хозяин и делаете, что хотите! Можете вырвать из дома, обесчестить, разлучить с любимым… Ай! Нет! Не хочу!

Любимым. Удар серебряного ножа в сердце был бы не таким болезненным, как одно это слово, предназначавшееся не ему. Девчонка трепыхалась, прижатая грудью к стволу, умоляла остановиться, но ее слова не доходили до затуманенного разума. Волк яростно выл, требуя наказания и доказательства ее принадлежности. Штанишки съехали вниз, обнажая круглую попку.

Звонкий шлепок и бледную кожу правой дольки украсил яркий след от его пятерни. Девчонка заверещала. Второй удар, и левая половинка обзавелась идентичным украшением. В его адрес понеслись проклятья. Эйнару было плевать. Сменившие ругательство всхлипы тоже не тронули. Жалость помеха воспитанию. Спустя десяток другой ударов нежная кожа была не просто розовой, она пылала. Так-то лучше. Оставив в покое ее попку, Эйнар протиснул пальцы между сжатых ножек.

— Не-е-ет! — пуще прежнего зарыдала девчонка. Но несколько ласкающих движений быстро заставили непокорную упрямицу стихнуть. Маленькая вздрогнула, отчаянно сопротивляясь возбуждению, но ее борьба была обречена. Эйнар играл с чувствительной горошинкой до тех пор, пока не почувствовал под пальцами желанную влагу. Нетерпеливое рычание прокатилось по лесу, а мгновение спустя его разбавил протяжный женский стон.

Нежна, мокрая, сладкая… его девочка. Сцепив зубы, Эйнар боролся с желанием повалить ее на мягкую постилку леса и затрахать до искр из глаз. Но он терпел. Размеренными толчками проникал все дальше в истекающее лоно, растягивая его под свой размер. Слишком тугая. Тесная до сладкой боли в паху. Воздух рваным хрипом вырвался из горла. Не сорваться бы! Не сойти с ума от ее тихих стонов и бесстыдной пляски бедер.

— Еще раз услышу от тебя «господин», не только отшлепаю, но и отымею в задницу, — прорычал он, сильнее сжимая в ладонях тонкую талию. Девочка томно вздохнула, послушно приподымая розовеющую попку. Эйнар сдавленно выругался. Кто еще кого наказывает?! Колоссальным, просто невероятным усилием воли он заставил себя замедлиться еще больше. Маленькая униженно захныкала. Дернулась. Попыталась сама двигать бедрами, но не тут-то было.

— Ты знаешь, что говорить, — подсказал он. Нежно сжал через одежду мягкие грудки и Маленькая сдалась.

— Эйнар! Эйнар, пожалуйста! — умоляюще зашептала она.

Он жестко ухмыльнулся и на многострадальную попку обрушился еще один шлепок. Маленькая вскрикнула от боли, и он почувствовал, как владеющее ей возбуждение схлынуло, давая ему фору. Отпустив свои желания, он задвигался. Быстро и жестко. Не давая ей и шанса на удовлетворение. Яркая вспышка оргазма чуть не свалила с ног. Крепко прижав ее бедра к своим, он не давал девочке отстраниться, пока последняя капля семени не очутилась в тесном лоне.

— Запомни это, Маленькая, — прошептал Эйнар в ее ушко, — И чтобы я больше не слышал ни слова, ни звука о других самцах. А иначе тебя ждет повторение.

И, отстранившись, он рывком вернул штанишки на место. Но стоило ему разжать пальцы, как Маленькая рухнула на землю. Сжавшись в комочек, она сидела на земле и прятала лицо в притиснутых к груди коленках.

От ее ссутулившейся фигурки веяло такой болью и отчаяньем, что ему стало не по себе.

— Нам пора, — и пусть его голос был тверд, но внутри нарастало беспокойство. Может, для первого раза стоило сделать поблажку? И ограничится лишь легкой трепкой?

— Идем, — с нажимом повторил он. Девушка оторвала голову на от колен и волк заскулил в голос. Губа Маленькой была прокушена до крови.

— Идиотка!

В мгновение ока очутившись рядом, он схватил ее за челюсть, и надавил, высвобождая пострадавшую кожу. Пришлось приложить усилие, чтобы девочка разомкнула зубки. Не теряя ни секунды, Эйнар прижался губами к окровавленному рту. Аккуратно и очень бережно обводил языком ранку, заглушая боль и ускоряя заживление. Глупая самка завертела головой, протестующе отпихивая его от себя.

Эйнар скрипнул зубами:

— Прекрати упрямиться! Слюна оборотней целебна. Особенно для них самих, их пар и потомства. Или хочешь заражения?

Видимо, кое-какие мозги у девчонки остались. Вырываться она прекратила.

Тщательно облизав прокушенную губу, он заглянул девушке в глаза. Лучше бы не смотрел. От пустого, безжизненного взгляда занемело сердце.

Эйнар открыл было рот, но вдруг понял, что не может произнести ни звука. У него просто не было слов, ни чтобы объяснить свое поведение, ни для утешения.

Обернувшись волком, он тихо лег в ее ногах, ожидая, когда девушка придет в себя и будет способна продолжить путь. Первый опыт наказания пары был не просто горьким, а до тошноты отвратительным.

Сейчас, как никогда, Эйнар понимал мучения Кайрона, когда тот в одном из боев с чужаками, унюхал свою пару в юном лекаре, на поверку оказавшимся лекаркой. Сначала волк умирал со стыда, решив, что Мать-Волчица подшутила и свела его с молоденьким самцом. А потом умирал уже от желания. От невозможности подступится к испуганной и гордой деве. В полнолуние его держали всей стаей, чтобы ошалевший от похоти зверь не свершил над непокорной самкой зла. Тогда Эйнар посмеивался, глядя на то, как выпрыгивает из шкуры соплеменник, стараясь расположить женщину к себе. А много позже тихо завидовал, наблюдая раздувшегося от гордости и счастья Кайрона, когда покоренная им человечка рожала одного щенка за другим. Крепких, сильных, не обделенных волчьей кровью ни на каплю. Айла подарила своему самцу четверых! Не скинув ни одного раньше времени. А потом у Снежных появилась Глория, родившая сразу двоих. Такого чуда в кланах оборотней не припомнят даже самые старые шаманки.

Волчицы чуть ли не дорогу к логову человечек вымостили — хотели прикоснуться к благословенным, получить хоть каплю женского счастья. Ведь принести выбранному самцу пусть двух — уже большая удача. Женщины их народа беременели трудно, и еще труднее им было сохранить приплод. Такова была плата оборотней за отменное здоровье и силу. И за способность сопротивляться магии.

Зверь искоса поглядывал, как Маленькая тяжело поднялась на разъезжающиеся ножки. Неуверенно шагнула вперед, забирая с земли сумку. На спину ему почти рухнула, зарылась пальчиками в густой подшерсток на шее и затихла. Подрагивала только иногда, как от холода.

Эйнар мягко поднялся и сделал пару пробных шагов. Маленькая держалась крепко. Подхватив свои пожитки, он устремился в чащу. Ход держал плавный, неторопливый, давая время девушке привыкнуть. Все-таки он не ездовой зверь. Но она освоилась довольно скоро. И все же до самого привала Эйнар старался бежать как можно тише, чтобы не пугать девочку еще и быстрыми скачками.

Глава 13

Скрючившись, Иллин сидела и не мигая рассматривала поваленный ствол сосны. Земля под ней продолжала качаться и ходить волнами, словно она до сих пор мчалась на звере сквозь густой лес. От голода желудок прилип позвоночнику и жалобно подвывал, требуя питания. Тело вторило ему зудом, намекая, что нужно помыться или хотя бы снять липкое, до сих пор мокрое от семени белье. Волна отвращения лизнула кожу, оставляя за собой мерзкие холодные мурашки. Из нее вытекло столько, будто оборотень год пар не спускал. Иллин старалась не шевелится, чтобы лишний раз не чувствовать влажной ткани.

Так и сидела столбом. Одна. Стряхнув ее со спины, волк тут же скрылся в ближайших кустах. Намеком на то, что он собирается вернуться была сиротливо валяющаяся в траве сумка с вещами. Иллин даже думать не хотела, сколько в звере было силы, чтобы вот так тащить на себе взрослую девицу, да еще и с поклажей.

Между стволов мелькнула серебристая тень. Волк бесшумно ступил на поляну. Печально вытянув длинные лапки, в огромной пасти болталось два лесных кролика. Важной походкой зверь подошел и положил добычу к ее ногам. Остекленевшие глаза зверьков смотрели на нее с молчаливым укором. Зверь ждал, переминался с лапы на лапу, нагибал морду, пытаясь заглянуть ей в лицо, но, так и не услышав ни звука, опять исчез между деревьев.

А она осталась разглядывать две тушки, валяющиеся рядом. Ничего делать Иллин не собиралась. Не для кого, да и не хотелось. Гревшая ее некогда надежда на тихую семейную жизнь скончалась в муках, и дальнейшая судьба представлялась в самых мрачных тонах. В голове царила гулкая пустота. Совсем как после вести о смерти родителей. Тогда она точно так же тупо пялилась на молодого стражника, который неловко пытался найти слова утешения. Он все повторял, что убийца найден и понес заслуженное наказание, но слова не доходили до онемевшей от горя Иллин. А когда дверь за стражником захлопнулась, она сползла по стенке и долго-долго ревела, уткнувшись лицом в узелок с вещами. Теми, что передали ей как память и в качестве доказательств. Их и еще кое-что Иллин и взяла с собой, когда покидала опустевший домик в глуши леса. Жить там она не могла. Сердце болело слишком сильно. Да и одинокая девушка рано или поздно могла стать жертвой какого-нибудь душегуба. Пришлось идти к людям. Было сложно, но не страшно. Подарок родителей берег ее.

Иллин вытащила из-за пазухи амулет Ютаи. Розовый камень медленно покачивался на длинной цепочке. Прозрачный, идеально чистый, с тем же цветком внутри. Такой, словно бы она до сих пор оставалась невинна.

Да, невинна… Приличная девушка, как говорил ей наемник Джек. Смутная, не оформившаяся до конца мысль заставила ее сильнее сжать пальцы на цепочке. Металл впился в кожу, но Иллин не ощутила боли. За первой мыслью последовала другая, потом третья, четвертая… Они мелькали в голове, юркие и пронзительные, как солнечные зайчики, а она изо всех сил старалась удержать рвущийся из горла крик радости. Да! Вот то, что поможет ей! Амулет! Ну конечно! Как она раньше об этом не догадалась?! Распустила нюни, бесхребетная дура. Без боя лапками к верху легла!

Иллин поскорее запихнула амулет за пазуху и прижала к груди так, что камень сильно придавил кожу. Нужны в столице приличные девушки, так значит, Тень? О, она приличная. Самая-самая. Вот и доказательство есть. Проверять ее никто не сунется, а уж потом можно будет потихоньку и жизнь наладить. Вот уж верно, что надежда крылья дает. Иллин готова была взлететь над лесной полянкой и на всех парах мчатся в столицу. Если бы не оборотень.

Девушка беспокойно обвела взглядом обступающие со всех сторон деревья. Ей нужно срочно придумать, как уговорить мужчину свернуть в сторону Феорита. Да поскорее! И высушить уже это противное, мокрое белье!

Иллин так и похолодела, мигом позабыв обо всех своих планах. Боги, как она могла быть такой пустоголовой?! Варвар же… Да будь у ее на шее три амулета, все станет ясно, как только начнет расти живот! Иллин наспех подсчитала опасные дни и с ужасом схватилась за голову. Нет-нет, беременность допустить нельзя!

Вскочив на ноги, она бросилась к ближайшим кустам. Дядюшке Тау сейчас, наверное, икалось не переставая. Иллин без передышки шептала слова благодарности, выискивая нужные травки. Тау всегда любил рассказать о предназначении каждой былинки в лесу или поле. Но собрать все, что нужно не получилось.

— Что ты делаешь?

Голова сама вжалась в плечи, словно мужчина застал ее за чем-то приступным. Нехотя она повернулась и взглянула на босые, широко расставленные ступни.

— Траву собираю.

— Зачем?

Ой, ну ему-то какая разница?

— Заваривать буду. И пить, — хмуро оповестила она голые ноги варвара.

— Для чего?

— Не для, а от. От детей.

Повисшее молчание не сулило ничего хорошего. Иллин рискнула взглянуть на возвышающегося над ней мужчину и тут же постаралась сжаться до размеров перепелиного яйца. Варвар был в бешенстве!

— Ты р-р-решила убить моего р-р-ребенка?!

— Не убить! Эт-этот сбор не убивает! Только забеременеть н-не дает и все!

Ее трясло так, что зубы клацали друг о друга, откусывая окончания слов. Варвар присел рядом, а она попятилась в кусты. Но далеко сбежать не получилось. Мужчина ухватил ее за плечи.

— Давай-ка кое-что проясним, девочка, — его голос по-прежнему звучал напряженно, но оборотень хотя бы больше не рычал, — ты моя пара, понимаешь?

Иллин судорожно закивала.

— А знаешь, чего оборотень больше всего желает от своей пары?

— Б-безотказности в постели?

Варвар хмыкнул. Рывком развернул ее и прижал к себе. Теперь Иллин всей спиной ощущала широкую, тяжело вздымающуюся грудь, а волосы на макушке шевелило горячее мужское дыхание.

— Хорошее предположение. Но не совсем верное. Больше всего любой оборотень желает, чтобы его самка, — сильные пальцы осторожно разжали ее ладонь, — как можно скорее, — прилипшие к коже листики и травинки были безжалостно сброшены на землю, — оказалась беременна, — последние слова он выдохнул ей в самое ухо. Отвердевший член варвара под задницей красноречиво намекал на его желание заняться детовоспроизводством прямо сейчас.

— Поэтому даже думать не смей о всяких глупостях, — продолжил он строгим тоном, — и больше не пытайся собрать этой дряни. Никогда.

Иллин ошарашено смотрела на большую руку, нежно поглаживающую ее живот.

— Я беременна? — не своим голосом пискнула она.

— Пока нет. Но мой волк это сразу учует. Так что не вздумай дурить.

Иллин даже пошатнулась, когда варвар поднялся и поставил ее на ноги. Облегчение было невероятным. Оборотень же наоборот, отчего то помрачнел. Развернулся к ней задом и сухо обронил.

— Пойдем, недалеко есть ручей.

— Вдвоем? — глупо переспросила она. Взгляд почему-то моментально прилип к его аппетитным, поджарым ягодицам, которые вдруг вызвали в ней острое желание сжать их в ладонях как можно крепче. А потом исполосовать ногтями мускулистую спину и широкие плечи, уткнуться носом в мощную шею и укусить, оставляя на коже отпечатки своих зубов… Иллин несколько раз моргнула. Где там ручей? Ей нужно срочно охладиться!

Мужчина посмотрел в ее сторону и соизволил криво ухмыльнуться. Жар бросился в лицо. Обожгло даже шею. Иллин поспешила опустить взгляд к долу. Подумаешь, посмотрела немножко. Ей и не стыдно. Почти.

— Кажется, ты не так уж и против совместной помывки, — ехидно бросил он.

Вот же… коврик самоуверенный! В сердце поднялась буря протеста, но Иллин прикусила язык. Она будет послушной. Пока.

Захватив сумку и кроликов, варвар кивнул головой, указывая направление. Она побрела вперед. В двух десятках футов от них действительно обнаружился ручей. Тонкая струйка воды била из-под двух навалившихся друг на друга валунов.