Венок для оборотня

— Господину есть дело до того, кто будет меня иметь? Как благородно! А может господин решил подработать и сам подложит меня под… М-м-м!

Рот зажала горячая ладонь. Иллин извивалась, вертела головой, но мужчина надежно обездвижил ее собственным, неподъемным весом.

— Молчи, — зашипел он. — Молчи и слушай внимательно. Еще раз назовешь меня господином, твоя сладкая попка будет бита. Это раз. Второе — ты теперь принадлежишь мне. Запомни! Только мне и никому больше! Никогда! И это, — его палец грубо раздвинул саднящие складочки и вошел внутрь на всю длину, — это тоже только мое! Ясно?!

Иллин страдальчески замычала. Резь между ног усиливалась пропорционально с учащающимися движениями. Потревоженная плоть болела и щипала. А в бедро ей упиралось внушительное хозяйство варвара, готового к новому раунду. Она закрыла глаза, смаргивая одинокую слезу. Пусть уже поскорее закончит. Только бы вырваться отсюда. Мужчина вдруг резко отшатнулся и скатился с кровати. А она так и лежала, с зажмуренными глазами и полу прикрытая платьем.

Иллин ожидала чего угодно, но никак не бережного прикосновения прохладной ткани к пульсирующей глухой болью плоти. Она приоткрыла глаза. Эйнар сосредоточенно и осторожно вытирал ее бедра от засохшего семени и смазки смоченным полотенцем.

Иллин молчала и не дергалась, наслаждаясь мимолетным затишьем перед очередной порцией боли. Стоящий колом член варвара не оставлял сомнений, ее моют перед дальнейшим использованием. Да вот только дальше произошло невероятное. Отбросив в сторону мокрую тряпку (и что за привычка все швырять?) мужчина схватил ее за бедра и приник ртом к воспаленному лону. От неожиданности Иллин взбрыкнула, отталкиваясь от широких плеч пятками.

— Ай! Нет! Отпусти! Эйнар, отпусти!

Ее вопли оставили варвара равнодушным. А брыкания были награждены чувствительным шлепком широкой ладони. Она застыла, принимая безвыходность ситуации. Как только эмоции слегка поутихли, Иллин с удивлением отметила, что под напором бесстыдного языка боль стала отступать. Еще немного, и она исчезла вовсе! А вместо нее… Иллин судорожно вцепилась в меховую подкладку плаща. Вместо нее в внизу живота разгоралось удовольствие. О нет! Только не снова! Перепуганная этим открытием она с удвоенной силой завиляла тазом, стараясь увернуться от настойчивых губ. В ответ Эйнар прихватил зубами чувствительный комочек плоти.

— О-о-ой… — протяжно всхлипнула она.

Между ног вспыхнул пожар. Бедра дернулись вниз, насаживаясь на его язык. Похоть туманила мысли, делая ее тело отзывчивым и послушным.

Не отрываясь от ее лона, мужчина тихонько зарычал. Этот вибрирующий звук лишь подстегнул. Постанывая и выгибаясь, Иллин шире разводила ноги, поощряя варвара продолжать ласки. Взрыв удовольствия выбил из груди хриплый вскрик. Запыхавшаяся и опустошенная, она обмякла, невидящим взглядом уставившись в балдахин над головой. Мужчина лег на нее сверху и заглянул в глаза.

— Вот поэтому ты пойдешь со мной. Твое тело умнее и признает своего хозяина.

— Я тебя ненавижу, — прошептала она, — Ты сломал мне жизнь. У меня… у меня был парень. Мы … мы пожениться хотели! Но ты все разрушил!

Губы варвара побелели. Мужчина соскочил с кровати и рывком поставил ее на ноги. Схватил свою сумку и вытащил из нее сложенную одежду.

— Одевайся!

Вещи полетели к ее ногам. Какое унижение! Но платье было не пригодно к носке… Иллин нагнулась, подбирая тряпки, и тут взгляд запнулся о валяющийся у ножки кресла амулет. Пока варвар одевался, Иллин бочком, подобралась поближе и чуть не вскрикнула от удивления. Прозрачно розовый камень, который должен был почернеть после близости с мужчиной, остался все таким же чистым! Только цепочка стала длиннее. Иллин схватила амулет в охапку и повертела в пальцах.

— В этом камешке больше нет магии, — не оборачиваясь, отозвался варвар, — можешь выкинуть.

Она только крепче прижала амулет к груди. Выкинуть подарок родителей? Ни за что!

— Мне нужно в мою комнату, — пробормотала Иллин. Что ж пусть выбора нет, но оставить дорогие сердцу вещи было выше ее сил.

— Зачем?

— Там мои вещи!

Вместо ответа ее удостоили хмурого взгляда.

— Они мне нужны! — настойчиво повторила Иллин. Вероятно почувствовав ее непреклонность в этом вопросе, варвар неохотно процедил.

— Возьмешь только самое необходимое.

Да у нее и так все самое необходимое! Иллин быстро натянула на себя хлопковое белье, плотные штаны из мягкой, темной шерсти и рубашку, которая оказалась чуть больше, чем нужно. Сверху набросила кофтейку из той же шерсти, к которой прилагался поясок.

Не удержалась и сморщила нос, когда мужчина достал из своей сумки мягкие полусапожки. Все предусмотрел. Варвар же подошел к кровати и забрал свой плащ. Осторожно сложил и спрятал на дно сумки. Обернувшись, кивнул на дверь:

— Идем! А если попытаешься сбежать — возьму тебя там же, где поймаю. Хоть в лесу, хоть на рыночной площади.

Иллин с ненавистью взглянула в полыхнувшие багровым глаза. Сволочь, только одним местом и думает! Варвар ответил ей взглядом исподлобья и резким кивком указал на дверь.

Глава 11

Пальцы бесполезно царапали по деревянной дощечке, стараясь отогнуть ее в сторону. Иллин никак не могла приложить достаточно усилий, чтобы двинуть заклинившую деревяшку. А он все смотрел. Она чувствовала плотоядный взгляд варвара на собственной заднице так, если бы он лапал ее рукой.

Резкая боль в пальце заставила Иллин ойкнуть. Заноза! Ну что за несчастье! И вдруг стало светло. Повторное ойканье было преисполнено изумления. Мужчина поднял кровать и теперь та нависала над ней, как скала, пока варвар удерживал ее за спинку. Одной рукой!

— В сторону.

Пришлось отодвинуться. Без лишних рассусоливаний мужчина надавил пяткой и упрямая доска громко хрустнула. Иллин поспешила схватить свои кровно заработанные денежки. Вскочив на ноги, проворно обтрясла кошель от щепок и пыли. Перезвон серебра заставил мужчину недовольно поджать губы.

— Это лишнее.

Вздернув подбородок, она торопливо сунула кошелек за пазуху.

— Это мои деньги! И я их заберу!

Кровать рухнула на пол. Весь ее боевой задор растаял следом за стихнувшим грохотом. Стараясь не показать своего страха, Иллин отвернулась к главному своему сокровищу. Крышка сундучка скрипнула и горькая нежность цапнула за сердце острозубым зверьком. Девушка осторожно извлекла на свет так трепетно хранимые ей вещи. Старый охотничий нож отца, пара деревянных статуэток, вырезанных им же, потертый мешочек со свадебными украшениями мамы и ее любимая шаль.

— Зачем тебе это барахло? — прозвучал за спиной недовольный голос.

Барахло. Небрежно брошенное слово стало той самой последней каплей. Жгучая волна ненависти и обиды ударила в голову, погружая мир в ненавистную багровую дымку. Не помня себя, она бросилась вперед.

Резкая боль полоснула по запястьям, но ей было плевать. Все о чем отчаянно мечтала Иллин, это добраться до его угрюмой рожи и исполосовать ее в клочья.

— Не смей! Не смей называть это барахлом! — шипела она, извиваясь в крепкой хватке стальных пальцев, — Ты! Ты не достоин даже смотреть на них! Варвар! Выродок! Да чтоб ты…

Резкий поворот и ее спина впечаталась в каменную грудь мужчины, широкая ладонь зажала рот. Иллин брыкалась, пыталась укусить, но все было впустую. Ее жалкие выпады были безжалостно раздавлены звериной силой чужака. Опустошённая ослепительной вспышкой гнева, Иллин обмякла. Ноги беспомощно болтались в воздухе, наглядно демонстрируя всю ущербность ее положения.

Подождав еще немного, мужчина осторожно опустил ее на пол. Потирая пережатые запястья, она побрела к сундучку. Оглядываться не было ни малейшего желания. Мягкая ткань шали ткнулась в ладони ласковым котенком.

— Если хочешь, можем навестить их могилы, — раздалось точно сверху.

— Кого? — вяло поинтересовалась она.

— Твоих родителей.

Все-таки ему удалось разжечь в ее сердце искру удивления. Иллин покосилась на возвышающегося над ней мужчину.

— Какие уверенные слова, — пробормотала она.

Шаль мазнула по неловким пальцам и взмыла вверх. Иллин вскочила следом.

— Эй! Отдай!

Если он только посмеет с ней что-нибудь сделать, хоть как то повредит то она… она… Но варвар только поднес шаль к лицу и глубоко вдохнул. А потом сунул вещь опешившей Иллин обратно в руки.

— Года четыре. Или пять. Запах совсем пропал. Едва слышен. Еще пол года и уйдет совсем. Вот это, — кивок на остальные вещи, — уже совсем не пахнет твоим домом и родителями.

— Может они живут далеко, — огрызнулась она, пытаясь скрыть разрастающееся удивление, — вот и не видимся.

О, как дорого она бы дала, будь это правдой. Но мужчина покачал головой.

— Живых так не защищают. Ты их любила, они тебя тоже.

И варвар пристально поглядел ей в глаза, словно пытаясь отыскать что-то ему очень нужное. Иллин первая опустила взгляд. Отвернулась, нервными движениями заворачивая свое сокровище в плед. Запах исчезает, скажет тоже. Мамина шаль пахла ничуть не слабее, чем шесть лет назад. Сдобной булочкой и корицей. И еще чуть-чуть мятой. Мама любила чай с мятой.

Отдать драгоценный сверток варвару она попросту не смогла. Да и не хотела. Мужчина опять нахмурился, глядя как она осторожно пытается уложить нехитрый скарб в свою наплечную сумку. Перетянув понадежней истертые кожаные ремешки, Иллин тоскливым взглядом обвела комнату. Как бы не тяжела была ее жизнь, но до прошедшей ночи принадлежала она лишь ей. А теперь…

— Идем!

Ее злобный взгляд отскочил от варвара, как стрела от камня. Он даже не взглянул на нее, молча пропуская вперед. Как вчера они подымались наверх, так и сегодня спускались вниз — в полном молчании. Царившая вокруг тишина была совершенно не естественной. Дом как будто вымер. Или затаился. Но варвар шагал сзади и не давал ей замедлить ход, и уж тем более повернуть назад. Иллин вошла в обеденный зал и тут же попятилась, как от удара в грудь. Йозеф! Ее милый Йозеф!

Рядом, прикрываясь стойкой, маячил Луи. Вместе с ним четверо стражников и два их вышибалы. Но ей было не до того. Сцепив пальцы на груди до побелевших костяшек, она не отрываясь смотрела в любимые серые глаза. И совсем не обращала внимание на сгустившееся вокруг напряжение.

— Вот он, — проблеял Луи из-за спин стражников. Голос его звучал одновременно и заискивающе и обвиняюще. Мужчины зашевелились.

Ну… К-хм, — прокашлялся самый старший из охраны, — Господин Луи обеспокоен, эм… Вашим заявлением. Касательно девушки.

И она опять попала под перекрестье взглядов.

— Так вот… Тут у нас по закону работник на срок нанимается, ежели раньше конечно хозяин не отпустит. А срок у, к-хм… девицы не подошел еще.

На ее плечо опустилась тяжелая, горячая ладонь. Иллин вздрогнула. И все остальные тоже. Стражник опять кашлянул. Неловко потер плохо выбритую щеку.

— К Вам претензий нет, не подумайте чего. Мы, как говорится, с миром. А она вот остаться должна… Порядок такой, уж не обессудьте.

Как только стражник замолк, вперед выступил Йозеф.

— Иллин, — она опять вздрогнула, потянулась вперед. Пальцы на ее предплечье сжались крепче, — Ты обещала сходить со мной на ярмарку. Помнишь? Как ты можешь уйти? Ты так нужна мне!

Иллин чуть не вскрикнула от счастья. Она нужна ему! Даже после всего, что произошло, он готов принять ее обратно!

— Йозеф, я…, - всхлипнув, она умоляюще поглядела на своего возлюбленного, — Я помню! Я не хочу уходить! Ты мне так нужен!

Дыхание оборвал полный боли стон. Плечо горело в грубой хватке злых пальцев.

— Слышишь ее? — сила ярости в низком рыке варвара оттеснила стражников к самой стойке. Даже Йозеф побледнел и сделал шаг назад, — Хорошо же! Я отпущу…

Пол под ногами качнулся. Неужели? Неужели действительно отпустит?!

— … Но только если ты женишься на ней! Нужна значит?! Бери! И пусть жрец при мне засвидетельствует ваши брачные клятвы!

Надежда, отчаянье, радость… Сколько еще чувств было в ее молчаливо-кричащем взгляде? Но Йозеф отшатнулся. Воровато оглянувшись в сторону наблюдающего за ними Луи, пробормотал:

— Это… это слишком быстро. Еще не время.

Луи раздражённо дернул уголком рта, но смолчал.

— Слышала? — наклонился к ней варвар, — Еще не время. Вот когда тебя перетрахает сотня другая мужиков, может тогда и снизойдет, — и он обратился уже к Йозефу, — Ведь ты предпочитаешь опытных, не так ли? Или просто все дело в личных симпатиях?

Йозеф окончательно стушевался. Теплота из его взгляда исчезла, словно ее и не было. На лице появилось пугающе надменное выражение.

И ее любимый отошел в сторону. Вот так, равнодушно и без колебаний. Словно не она сейчас была перед ним, а одна из колченогих зальных табуреток. Иллин окатило волной отчаянья.

— Нет… Нет! Йозеф! — она дернулась, но крепкая хватка варвара удержала на месте. Стражники шагнули вперед, одновременно касаясь эфесов мечей.

За ее спиной послышался недобрый хмык. Иллин похолодела. Как бы служанкам не пришлось сегодня оттирать от пола пятна крови, а не супа.

Но вместо того, чтобы принять вызов, мужчина прижал ее к себе, перехватывая рукой. Второй он выставил вперед круглый медальон размером с донышко от чашки. На тусклой поверхности был выдавлен вензель в виде буквы А. Первая литера правящей фамилии в Империи.

— Указом императора Сэдрика Первого из рода Аллатов я наделен правом забрать любую имперскую подданную. Ее статус, род, и прочие обязательства не имеют значения. Я, Эйнар из клана Сумрачных забираю ту, что назвалась Иллин.

Мягкое золотое свечение окутало пальцы, сжимающие медальон. Магия подтвердила право мужчины на нее.

— Ну так, что ж Вы раньше-то молчали, — облегченно зачастил стражник, — Императорская печать — это дело святое. Тут без вопросов, конечно. Мы закон чтим.

В бессильной злобе Луи грохнул кулаком по истертой столешнице.

— Ах ты…, - но взглянув на варвара тут же осекся.

Стража расступилась, давая им возможность пройти. Иллин отчаянно пыталась словить взгляд Йозефа, но ее попытки не увенчались успехом. Так она и покинула постоялый двор. Под жестокое равнодушие возлюбленного, молчаливую ярость бывшего хозяина и заискивающие взгляды стражи. Широкими шагами мужчина уводил ее прочь, а Иллин, глотая слезы, все никак не могла перестать оглядываться на стремительно удаляющийся дом. Еще один ее бывший дом.

Глава 12

Эйнар углублялся в лес быстро и бесшумно. Пара не успевала. Топала, вздыхала, спотыкалась, все больше раздражая зверя своей неуклюжестью. В конце-концов с очередной треснувшей веткой треснуло и его терпение. Перебросив взвизгнувшую девчонку через плечо, он зашагал быстрее. Ее возмущение по этому поводу было пресечено несколькими увесистыми шлепками.

Девчонка затихла. Обмякла, безвольно болтаясь на его плече. Сопела иногда, но молчала. И правильно. Лучше бы ее маленькому ротику вообще не открываться сегодня!

Эйнар скрипнул зубами. Его пара отторгала их связь. Упрямилась, строила между ними стену из недоверия и ненависти не позволяя подступится ближе. Это злило зверя и выводило из себя мужчину. Да, времени на это странное людское «узнать друг друга по лучше» у них не было. Волки не страдают подобной ерундой и если между свободной самкой и самцом вспыхивает влечение, оба не слишком раздумывают. А с парой так вообще, все мысли моментально скатываются в район паха. И да, он действительно сглупил, отозвавшись с таким пренебрежением о памятных ей вещах. Но хирс ее раздери, обязательно было начинать утро с глупой попытки побега? Куда? Неужели она думала, что ее прогнивший насквозь хозяин отпустит свой будущий заработок вот так просто?! Да как девчонка вообще сумела выжить в этой дыре? С ней могло приключиться столько всего, что волосы на затылке тихо шевелились от ужаса. И от того тоскливые вздохи и печальные взгляды по этому гиблому месту вызывали раздраженное недоумение.

А тот мальчишка! Маленький ублюдок, с глазами шакала и улыбкой лисицы. Надо было еще вечером вытащить девчонку во двор, чтобы она своими ушами услышала, какие на самом деле он имеет на нее планы. А заодно и посмотрела, как паршивец развлекается с одной из шлюх.

Зверь бесился, ощущая притяжение своей самки к другому мужчине. К подлому, мелочному человечишке, готовому разрушить чужую жизнь ради собственной выгоды.

Девчонка на плече завозилась. Слабо застучала ладошкой по спине.

— Отпусти…

Эйнар остановился и небрежно спихнул девчонку на землю. Пара выглядела неважно. Лицо еще больше побледнело, а под глазами залегли тени. Да и к исходящей от нее неприязни добавился нарастающий страх. Приподнявшись, девчонка затравленно осмотрелась по сторонам.

— Зачем мы… тут? — обеспокоенно спросила она. Смотреть на него избегала.

— Мы направляемся в Айсвинд, — да, скорее бы домой. Он сыт пребыванием в душных городах Империи по самое горло.