Венок для оборотня

— Мойся.

Какое щедрое предложение!

— Можно одной?

— Нет.

Что ж, попытаться стоило. Сцепив зубы, Иллин отвернулась и принялась раздеваться. Главное, представить, что она тут одна. А в нескольких шагах шуршит какой-нибудь зверек. Маленький такой, пушистый… Примерно пяти футов в холке, с огромными клыками и дружелюбными, багровым глазками.

Закусив уже зажившую губу, Иллин пригоршнями черпала холодную воду, ладонями оттирая кожу от пота. На скорую руку приведя себя в порядок, она с удовольствием закуталась в теплые одежды. Штаны пришлось натягивать на голое тело. Одеть промокшее белье было выше ее сил. Когда Иллин повернулась, варвар нашелся там же где и был. Уже полуодетый мужчина сосредоточенно потрошил будущий ужин. Рядом лежал разложенный мехом к верху плащ.

Иллин не смогла удержаться. Взгляд прилип к темно-серому великолепию, но ни одного пятна, свидетельства бурной ночи, обнаружить не удалось. Слухи не врали — мех ширшола очищался на раз.

А вот ее белье все-таки нуждалось в стирке. Дождавшись, пока варвар закончит возиться с кроликами, она сунула хлопковую ткань прямиком в еле видную заводь. Тщательно прополоскала и отжала воду, придирчиво следя за чистотой капель. Аккуратно сложив белье, Иллин повернулась к мужчине. Злой взгляд почерневших глаз пригвоздил ее к месту. Варвар смотрел на нее так, словно намочив несчастное исподнее, она совершила невиданное, возмутительное святотатство. Поспешно спрятав руки за спину, Иллин опустила голову. И без того натянутые нервы зазвенели от напряжения. Недовольство мужчины грозило ей самым ценным — свободой. И прав на ошибку было ничтожно мало. Презрительно хмыкнув, оборотень направился обратно.

Отчаянно пытаясь понять — в чем причина ее промаха, Иллин почти бежала следом, по пути уворачиваясь от летящих в лицо веток. В этот раз мужчина даже не пытался придержать их рукой.

На полянку она вывалилась взлохмаченная и слегка поцарапанная. Оборотень разводил костер. Искры снопами вылетали из-под огнива и трут уже дымил, но варвар продолжал методично и нажимом бить кресалом по кремню. Иллин села в сторонушке. Боги, какой же он нервный! Если так пойдет и дальше, то плакала ее авантюра горькими слезами. Вот как его сейчас уговаривать?

«Ты знаешь, как» — хихикнул в голове воркующий голосок. Иллин заерзала. Да уж, Габи с его недовольством справилась бы без проблем. Еще и на отличное настроение бы наработала.

Воображение услужливо подкинуло откровенную картинку. Эйнар и Габриэль. Обнаженные. Он двигается, удерживая стройную ножку прелестницы под коленом, а она вычерчивает розовыми коготками знаки принадлежности на мускулистых плечах… А те, из борделя мадам Клариссы. Сколько восхищенных вздохов! Может он и по двое к себе приглашал, а то и троих имел сразу? А в его доме, целый гарем может тоже?! Пальцы сжались в кулаки. Иллин с яростью взглянула в сторону окровавленной кроличьей тушки. Схватить бы ее за лапки и двинуть, как следует, по вечно хмурой, наглой роже! Трахал бы девок в борделе, так нет же! Приперся к ним! Кобель блохастый, псина паршивая, тварь мохн…

— Хватит!

Злое рявканье взбешенного оборотня вывело из ступора. Иллин затрясла головой. Боги, что на нее нашло?!

— Я ничего не…

Мужчина подскочил к ней. Челюсть клацнула, когда ее, словно котенка за шкирку вздернули вверх. Ухватив в горсть несчастную косу, варвар впился в лицо Иллин полыхающими багровыми глазищами.

— Твои эмоции утомляют, — процедил он. Сухие губы дернулись, обнажая кончики клыков, — Или ты успокаиваешься или я сейчас же оттрахаю тебя так, что все, о чем ты будешь думать — это закрыть свои глазки и поспать хотя бы секунду.

Пальцы разжались и мужчина отошел в костру. Склонился к жарящемуся на прутиках мясу.

А она осталась стоять, ошеломленно рассматривая бугрившуюся мускулами спину. Да что на нее нашло? Что за беспричинная вспышка… ревности? Нет! Иллин потерла зудящий от грубой хватки затылок. Нет не ревности. Просто недовольства.

— Эмоции? — эхом отозвалась она.

Спина напряглась. Но варвар к ней не повернулся.

— Ты моя пара, — кинжал словил отблеск костра и мужчина закинул пробный кусочек мяса в рот, — наша связь дает мне возможность улавливать твои эмоции.

Вот так новость! Иллин почувствовала, как слабеют колени. Если он сможет понять, для чего ей на самом деле нужно в столицу — все пропало!

— Ты нервничаешь, — будто в насмешку припечатал он.

Радужные крылышки надежды подломились. Но Иллин постаралась взбодриться. Широким кругом обошла сидящего у костра мужчину и устроилась напротив.

— Да! Нервничаю. Ты оборотень! Увел меня из дома, тащишь непонятно куда и для каких целей. Еще и мысли читать умеешь!

— Эмоции, — сухо поправил варвар, — и не читать, а лишь улавливать их часть.

Чуть-чуть, но она выдохнула. Эмоции можно скрыть. Или заглушить другими, более яркими. В общем — что-нибудь да придумать. Главное, как правильно заметил варвар — держать себя в руках.

— И если ты считала тот бордель своим домом, — продолжил мужчина, — то мое логово полюбишь сразу, как его увидишь. Там никто не посмеет тобой помыкать.

— Никто кроме тебя или твоей женщины, — фраза прозвучала не так равнодушно, как ей хотелось бы, но оборотень внезапно ухмыльнулся.

— Ревнуешь?

Иллин независимо фыркнула, только вот глаза так и бегали из стороны в сторону.

— Не волнуйся, Маленькая, — глубокий голос сделался чувственным, тягучим, как патока, — Между нами не встанет никто…

Иллин задышала чаще. Эти хриплые перекаты и рычание… Боги, почему она на них так реагирует? И от его понимающей полуулыбки так и хочется зарыться в землю. Прекратив мучить ее испытывающим взглядом, мужчина потянулся к мясу и, сняв с костра несколько прутиков, передал ей. Ноздрей коснулся сумасшедший аромат еды. Затихший от всех переживаний желудок встрепенулся и заголосил на всю полянку. Моментально позабыв обо всем на свете, Иллин жадно схватила угощение и принялась уплетать за обе щеки. Обжигаясь и торопливо кусая хрустящую корочку, жадно посматривала на остальные кусочки. Вот бы хлеба, хоть крошечку. И сыр бы кстати пришелся. Но и так хорошо! Даже очень.

Не успела она покончить с одним куском, как ей предложили еще. Отказываться она не стала. Шутка ли, почти сутки без нормальной пищи! Умяв четыре кусочка, Иллин притормозила. Пятую порцию обгладывала уже неторопливо и со вкусом. Кролики были молоденькие и мясо просто таяло во рту.

Ну, есть то, она ела. А вот Эйнар выглядел так, словно все мясо оказалось в животе у него. Плечи расслабились, вечная складка между бровями разгладилась, да и глаза посветлели, приобретая невероятный, янтарно-карий оттенок.

— Вкусно? — поинтересовался он.

Иллин шумно выдохнула, прикрывая глаза. Сытая слабость гуляла в теле, мягко гнула к земле, навевая соблазнительные мысли об отдыхе.

— Попей, — ей заботливо подпихнули небольшой кожаный бурдючок. С хлопком выдернув пробку, она приложилась к деревянному горлышку. Родниковая вода была слаще любого сока.

Утолив жажду, Иллин беспокойно взглянула в сторону остатков пиршества. И это она съела столько?! А как же он? Проследив за ее взглядом, Эйнар ответил.

— Я поохотился в лесу.

Ну да, он же волк. А что, очень экономно! Ей же больше утром достанется. А мужчина тем временем продолжил.

— Знаю, что наше воссоединение было для тебя быстрым…

Быстрым?! О, это еще слабо сказано!

— … но у оборотней это нормально.

— Я не оборотень! — вырвалось у нее. Варвар опять напрягся.

— Ни время, ни место не располагало к беседам.

Старательно разжигая в себе чувство обреченности и обиды, Иллин сникла, всем своим видом показывая, насколько глупо звучат его слова.

— Вот как, — губы дрогнули в кривой усмешке, — Не располагало, стало быть. А вот для постели и время, и место нашлось…

— Зверь больше не мог ждать, — рыкнул оборотень, — я и так слишком долго его сдерживал.

О, как чесался язык напомнить, где и как он сдерживал своего зверя. Обида на, в прямом смысле, кобелиное нутро оборотня перестала быть наигранной. Иллин вцепилась в мясо, давая себе несколько секунд на успокоение. Тонкая косточка хрустнула и острый обломок уколол десну. Физическая боль отрезвила.

— Ты мог бы хоть немного проявит внимания! Возможно, оборотни и поступают, эм… подобным образом, но люди ведут себя по-другому!

Густые брови насмешливо изогнулись.

— Да неужели?

— Не все, — тут же поправилась она, — но большинство девушек и женщин сначала принимают ухаживания, а уж потом, ну… все остальное.

Оборотень повел плечами. Иллин поспешила отвести взгляд. Вид лениво перекатывающихся мускул почему-то сбивал с толку.

— И чего же ты хочешь, — в его голосе сквозила едва заметная насмешка, — цветов?

Пальцы с силой вцепились в остывший кусок мяса, и холодная капля сока медленно поползла вниз, оставляя за собой жирную дорожку. Она оглядела полянку, сосчитала до десяти и обратно, и только после этого решилась открыть рот.

— Хочу почтить своих родителей. Простится с ними, раз уж мне суждено покинуть свой край.

Иллин совсем не понравилось, как упрямо скрестились его руки на широкой груди.

— Я предлагал. Назад мы не пойдем.

— Да, предлагал навестить их могилы, но я не об этом! Главный Храм Феорита, объединивший всех трех Богов — там я хочу просить о поминальной службе.

— Нет.

Иллин отвернулась к расплывающемуся перед глазами костру. Дышать было так больно, словно ей под ребра засадили нож.

— Шаманки клана помолятся о твоих родителях. Я попрошу лично.

— Молится об отце с матерью в чужом святилище, на чужой земле. Нет, лучше не молится вовсе, — прошептала она.

Мужчина встал и, захватив нож, направился в сторону деревьев.

— Привыкни к мысли, что отныне твоя родина — Айсвинд, — бросил он, не оборачиваясь.

Иллин покачала головой.

— Никогда. Пусть я буду далеко отсюда, но мое сердце останется тут. И я всегда буду стремиться вернуться обратно. Чего бы мне это не стоило.

Варвар ничего не ответил. Молча растворился между темными стволам, оставив ее медленно подыхать под тяжестью рухнувших надежд.

Глава 14

Ночь давно баюкала в своих объятьях застывший лес, а Эйнар так и сидел у потухшего костра, не решаясь встать и лечь рядом с девушкой. Неудовлетворенность и раздражение, верные его спутники на протяжении нескольких дней, напрочь лишали сна, не давая разуму и телу спасительного отдыха.

Волк внутри жалобно поскуливал, чувствуя, как с каждой минутой слабеет их связь. Еще день назад Эйнар не поверил бы, но сейчас в серьез опасался полного ее разрыва. Кто знает, на что способна человечка? Вдруг, кроме возможности родить многочисленное потомство, людская женщина может освободиться от метки? К несчастью, его народ мало имел дела с людьми. Кланы в основном вели замкнутый образ жизни. Торговля велась неохотно, а попытки жадных соседей присвоить чужие земли захлебывались кровью. Оборотни не брали в плен и не оставляли свидетелей. Никого, кроме Айлы. Да, в тот раз война принесла им не только смерть. Поначалу большинство, мягко говоря, с прохладой относилось к нечаянной гостье-пленнице. Терпели лишь ради своего соплеменника. Но когда у человечки родился сначала один щенок, а вслед за ним другой… Первыми засуетились шаманки. Мягко намекнули главам, что у людей все-таки есть кое-что весьма ценное для оборотней. Но никто не поверил, мало ли совпадений может быть? Пока сказанное мудрыми женщинами не подтвердилось появлением Глории. И опять все произошло вроде бы случайно, но второй подсказки хватило, чтобы заставить вождей вновь собраться вместе. Слишком заманчива была надежда на возрождение медленно хиреющих кланов.

Он был из числа тех, что поддержали решение променять защиту лесов на шанс сделать оборотней сильнее. Им давно было пора заявить о себе, а не прятать морду под лапой!

Эйнар бесшумно вскочил на ноги и направился прямиком к девушке. Подошел вплотную и наклонился, пристально разглядывая торчащий из-под накидки носик. Иллин завернулась в его плащ по самую макушку. Эйнар хмыкнул. Мех ширшола согревал его самочку лучше любого, самого толстого одеяла. Невесомый и легкий, он не только защищал от холода, но и был мягче пуховых перин. И тот лапник, что Эйнар нарубил, обустраивая спальное место, был скорее для красоты.

Девушка пошевелилась и перевернулась на спину, подставляя сонное личико лунному свету. Припухшие ото сна губки сложились в легкую улыбку. И этого было более чем достаточно, чтобы кровь вскипела в венах и бурным потоком устремляясь к паху.

Молоденькая хвоя защекотала обнаженную кожу бока и спины. Устроившись удобнее, Эйнар подгреб Маленькую ближе. Теплый носик послушно ткнулся ему в грудь. Девушка зашевелилась и полы плаща разошлись в стороны. Воспользовавшись полученной свободой, Маленькая тут же забросила ножку на его бедро. Волк победно зарычал. Этот собственнический жест пришелся по вкусу и зверю и мужчине.

Не раздумывая ни секунды, он скользнул рукой под выбившуюся рубашку. Протяжный вздох и девушка чуть выгнулась, принимая невесомую ласку.

— Вот так, Маленькая, — шептал Эйнар, наслаждаясь бархатной нежностью ее кожи, — Будь послушной девочкой, не сопротивляйся мне.

Ее покорность и сонная мягкость возбуждали сильнее, чем самые жаркие ласки страстных волчиц. Все недовольство и раздражение ее упрямством превратились в пыль, стоило восхитительным губам приоткрыться в ожидании поцелуя.

Одежда испарилась с их тел. Он скользил ладонями по стройной фигуре, трепетно оглаживая каждый изгиб и выпуклость. Маленькая приоткрыла глаза и сонно огляделась.

— Эйнар? — еле слышно шепнула она.

Вместо ответа он запечатал ее ротик поцелуем. Глубоким, сочным. Застонав ему в губы, девочка охотно подхватила любовную игру языков. Сонные грезы еще туманили ее разум, обнажая истинные желания сердца.

Он ласкал свою пару, восхищенно наблюдая с какой отзывчивостью она тянется вслед за его ладонями и как требовательно ловит губами его губы, жадно вымаливая новых поцелуев. Зверь внутри нетерпеливо скалился, подстегивал отринуть прочь ненужную медлительность и взять самку так, как подобает альфе, жестко, быстро, подчиняя и поглощая собой.

О, как он хотел этого! До пляшущих огней перед глазами, до тянущей боли в паху. Перевернуть на животик, задрать бедра вверх и одним толчком погрузится в невыносимо тесную, истекающую тягучим соком плоть. Вырвать из ее горла не тихий стон, а громкий, полный наслаждения крик.

Но от того лишь нежнее становились его ласки. Еще осторожней Эйнар скользил губами по благоухающей желанием коже. Мышцы сводило от изматывающей потребности скорее взять свою женщину, а сердце пело от счастья — ей было так хорошо! Никаких барьеров, никаких ссор или недомолвок, только он и она, под тонким, нежным светом яркой луны.

Пальцы нырнули в истекающее влагой лоно и Маленькая выгнулась, бесстыдно раскрываясь навстречу. Каждое дразнящее движение было отмечено ее тихими, умоляющими стонами.

Склонив голову, он припал губами к тугой вершинке соска. Маленькая вздрогнула. Судорожно охнув, запустила пальчики в волосы, сжимая их до приятно-острой боли.

— Эйнар…

Зверь пришел в неистовство. Одним тихим словом девочка вдребезги разбила его добровольные оковы. Пальцы исчезли, из последних сил сдерживая себя, Эйнар навалился сверху и двинул бедрами, проникая в тесную, распаленную его ласками плоть. Протяжный вскрик взметнулся в ночное небо. Судорога удовольствия выгнула стройное тело и он почувствовал быстрые и частые сокращения тугих мышц вокруг члена. Маленькая кончила, стоило ему лишь войти.

Мир вокруг исчез за тягучей дымкой похоти и восторга. Движения в ее сжимающемся, пульсирующем лоне доводили до исступления. Долго выдержать он просто не мог. Вслед за криком тишину ночи наполнило глухое рычание. Еще несколько резких движений и Эйнар застыл, плотно прижимаясь бедрами между ослабевших ножек Маленькой.

Царившая тишина нарушалась лишь их быстрым дыханием. Девушка приходила в себя. Желание отступило и ее отзывчивость, еще мгновение сводившая с ума, исчезала, уступая место ненавистной отчужденности. Торопливо схватив ее лицо в ладони, Эйнар заглянул в холодеющие глаза.

— До Феорита десять дней пути, — прошептал он.

Темные бровки удивленно изогнулись, но Маленькая молчала.

— Если мы повернем обратно, то полнолуние ты встретишь со мной. Один на один.

Любопытство. Что ж, пока он был согласен и на это.

— Я не понимаю, — так же тихо отозвалась девочка.

— В полнолуние оборотнями правят инстинкты. Желания, которым невозможно сопротивляться. Бег в окружении собратьев, игра, охота, и…, - тут он нежно провел пальцем по припухшей губке, — потребность в своей самке.

Последнее слово привело девушку в замешательство.