Венок для оборотня

Трудно пожать плечами, когда твои руки зафиксированы над головой, но маг понял ее верно. Новая вспышка боли и она заверещала так, что и сама оглохла от собственного крика.

— Он имеет отношение к твоей отметине?

О да, и самое прямое! Но из горла вылетело задушевное:

— Провались к демонам.

И ее опять скрутило в судорогах. Третья попытка мага получить информацию так же закончилась ничем. Через некоторое время окружающая Иллин действительность превратилась в океан бесконечной боли. Как зачарованная на все вопросы она то несла какую-то чушь, то молила убить ее.

— Стойкая, — резюмировал мучитель после очередного провала. Сжав подбородок, он запрокинул ее разрывающуюся голову вверх.

— Приведите сюда ее сокамерницу. И одну из девок на продажу.

— Сволочь, — застонала Иллин.

Хлопок двери подсказал, что один из мужчин вышел.

— Посмотрим, как твою стойкость оценят другие, ну так…

Где-то очень далеко послышался глухой стук. Словно что-то тяжелое швырнули об стену. Интерес к ней моментально пропал. Маг на несколько мгновений застыл, словно прислушиваясь к чему-то, а потом вдруг повернулся к наемнику и отрывисто кивнул. В ответ послышалось короткое ругательство и звук вынимаемого из ножен меча. Темное пятно балахона исчезло за ее спиной.

— Разберись тут. Встретимся в условленное время, — скороговоркой произнес маг под скрежетание раздвигаемых каменных плит.

— Как прикажете.

В это время Иллин постаралась изобразить нечто вроде обморока. Плевать, что у наемника меч. По крайней мере, ее ждет быстрая смерть, но такой шанс на побег — нет, упускать его нельзя. Наемник направился в ее сторону.

— С тобой слишком много проблем, — задумчиво проговорил Джек, наклоняясь к самому ее уху, — и все же досадно, что с тебя не успели снять эту дрянь.

И, подцепив пальцем кулон, он дернул его в сторону. Кажется, она все-таки плохо закрепила одно из звеньев. Цепочка скользнула по шее и амулет пропал. Вот и пришел конец ее играм в кошки-мышки. Иллин подняла глаза на онемевшего мужчину и с губ само собой сорвалось издевательское «Упс».

— Фальшивка… Это фальшивка! — о, а соображал он быстро, — Ах ты, лживая сука…

Вид у наемника был до того злой и растерянный, что Иллин не удержалась и разразилась каркающим смехом.

— Неожиданно, да? Видел бы ты свою рожу…

Лицо мужчины исказила такая ярость, что Иллин всерьез собралась вознести последнюю молитву Богам. Но вместо свиста холодной стали рассекающей воздух, она услышала щелчки открывающихся кандалов.

— Не надейся разозлить меня, сучка. Ты еще пригодишься.

Почувствовав, как разжимаются оковы, она не сдержалась. Бестолково рванула в сторону, но свобода оказалась обманкой. Наемник ловко перехватил ее за руку и безжалостно вывернул за спину.

— Двигай, — ее толкнули в сторону выхода. Ей не пришлось сделать и пары шагов, очень близко послышались глухие вскрики, и почти сразу же крепко сбитая деревянная дверь содрогнулась от мощного удара. Коротко выругавшись, мужчина резко толкнул ее в ту сторону, где скрылся маг. Плечо прошило вспышкой обжигающей боли. Ее жалобному стону вторило раскатистое рычание. Сердце заколотилось с такой силой, что еще немного и треснули бы ребра. Едва не теряя сознания от надежды, Иллин закричала.

— Эйнар! Эйнар! Я здесь! Я…

Резкий толчок и она полетела на пол. Ну а дальше все происходило словно и не с ней вовсе. Не успев толком перевернуться Иллин уже видела, как наемник занес над ней меч. Он не стал размениваться на последние слова в ее адрес. С первым треском дверных досок ее статус «изучить и использовать» поменялся на лаконичное «устранить». Тело среагировало быстрее, чем мозг. Громкий лязг стали о камень всего в паре дюймов от ее плеча отстрочил смерть еще на несколько секунд. Этот отчаянный рывок отнял последние силы. Перед глазами замелькали черные мухи. Второй раз опустить меч мужчина уже не успел. Под оглушительный треск вырываемой с мясом двери наемник был сметен в сторону чем-то огромным.

Мир перед глазами танцевал и расплывался в разные стороны. Она слышала крик и предсмертные хрипы Джека. Страшное существо, не то человек не то зверь рвал на части содрогающееся в агонии тело. Рука, все еще сжимающая меч, отлетела в ее сторону и теперь валялась совсем рядом, а брызги крови темными пятнами осели на стенах. И люди… Вокруг стало очень много людей. Они толкались, что-то кричали, но ни один к ней так не приблизился. Мечущийся взгляд опять вернулся к ужасной сцене убийства. Существо уже не терзало наемника. От его тела осталось что-то алое и настолько отвратительное, что пустой желудок спазмировал, наполняя рот горьким привкусом желчи. Несколько раз шумно вздохнув, монстр повернулся в ее сторону.

Наверное, она должна была потерять сознание от ужаса. Или обмочится. Или на худой конец просто завизжать. Но Иллин молчала. Просто молчала, не в силах закрыть слезящиеся от боли глаза. Увиденное было настолько ужасным и невероятным одновременно, что разум отказывался воспринимать очевидное. Дикая помесь волка и человека. Полузвериная морда, серая шерсть по всему телу выпачкана кровавыми пятнами и длинные, свисающие к земле когтистые руки-лапы. Не отрывая от нее взгляда, чудовище гибким движением перетекло вперед, загораживая собой измочаленное тело наемника. Острые клыки обнажились, но вместо рычания из окровавленной пасти вырвался жалобный скулеж. Ссутулив плечи, полузверь осторожно и с явной опаской дернулся в ее сторону.

— Эйнар…

Она его узнала. Не могла не узнать. Одно мгновение и ее прижимают к шерстяной груди. Шершавый язык лижет лицо и шею, когтистые пальцы бережно мнут тело, выискивая переломы и вывихи. Осознание собственного спасения обрушилось на тело лавиной ужасающей слабости.

— Там… Там Мариит, женщины… плен…, - язык слушался все хуже. Окружающий мир стремительно темнел, проваливаясь в спасительное ничто. И последнее, что отложилось в памяти, полные невыносимой тревоги глаза цвета гречишного меда.

Глава 21

Холод, тряска, глухой шум голосов… опять холод. С ней что-то делают. Трогают, мнут, растирают, льют в рот густую жидкость. Горько. Она давится, мотает головой, но та словно вылита из чугуна и отказывается поворачиваться на заклинившей шее. Опять куда-то тащат. Мокро. Вода обжигает кожу, но Иллин трясет от холода, что пробрался в самые кости и теперь никак не желает уходить. Опять тормошат и чем-то поят. Да сколько можно! Внутри колются гроздья маленьких, злых сосулек. Острые ледяные иглы протыкают мышцы на каждый вздох или движение. Ей так хочется просто полежать! Но покоем и не пахнет. Измывательства над ее обессиленным телом продолжаются.

И вдруг, посреди всего этого хаоса состоящего из тряски и ледяных судорог, к боку прижалось что-то большое. Твердое, нежное и очень, очень теплое. Волна изумительного жара пронеслась от макушки до пят и сотня теплых, золотых искорок впиталось под кожу, устремляясь к самому нутру. Туда, где угнездился злой холод.

Иллин чувствовала себя слабее новорожденного котенка, но, собрав к кулак скудные крохи собственных сил, прижалась к удивительному источнику тепла как можно крепче. Источник оказался очень отзывчивым. Плотно окутал собой и спеленал так, что свободы осталось разве что на дыхание. Иллин не возражала. Ей безумно нравился этот мягкий, но крепкий плен. Мысленно постанывая от удовольствия, она тихо млела от свалившегося на нее счастья и старалась лишний раз не шевелится. Через некоторое время сознание окончательно спуталось, уступая место глубокому и спокойному сну.

В следующий раз, когда она пришла в себя, сил прибавилось настолько, что получилось разлепить веки. Перед глазами было что-то светлое и плотное. Она непонимающе заморгала. Повернула голову и взгляд уперся в складчатый, кремовый… балдахин? Она в кровати! В просторной, невероятно мягкой кровати, похожей на пышное облако. От подушек тянуло легким запахом травяного мыла, кожу ласкал мягчайший хлопок постельного белья, но кроме того рядом с ней кто-то лежал.

Иллин осторожно покосилась на равномерно вздымающуюся мужскую грудь. Неприкрытую и клочком ткани. Вспыхнувшую радость от осознания кто лежит рядом с ней, так же резко сменил жгучий стыд. Иллин кусала губы, через силу пыталась заставить себя поднять взгляд выше, но каждый раз терпела неудачу. После всего случившегося посмотреть в глаза Эйнару было не просто трудно, а совершенно нереально.

— Проснулась.

Ее так и перетрясло. Судорожный кивок заменил слова. О чем Иллин тут же и пожалела. Мужчина не стал ругать ее или расспрашивать о самочувствии. Просто поднялся и молча направился к двери. Невозможно описать ту глубину отчаянья, с которой она рассматривала удаляющуюся мужскую спину.

— Эйнар…, - ей хотелось крикнуть, вскочить и догнать уходящего прочь мужчину, но голоса нашлось лишь на шепот, а сил только для того, чтобы приподняться.

Конечно, оборотень ее услышал. Обернулся и тяжелым взглядом окинул ее трясущуюся от слабости фигуру.

— Позову целителя, — сухо сообщил он, — теперь твое выздоровление — его забота. Так же указом Императора тебе пожаловано денежное вознаграждение в знак расположения и сожаления о перенесенных муках. Ты можешь потратить его как угодно. Купить дом, пустить в дело — выбор за тобой, только…, - тут мужчина не смог сдержать презрительной гримасы, — не советую возвращаться обратно. Твой бывший владелец не забудет просто так свой собственный промах.

— Промах? — тупо переспросила Иллин. Боги, о чем он вообще говорит? Указ, промах, деньги… Ее что, отпускают? Совсем? Равнодушный взгляд оборотня не сулил ничего хорошего.

— Внимание мальчишки было куплено. Луи обещал за твое соблазнение круглую сумму. Видимо, ассортимент вашего борделя нуждался в обновлении. Любили не тебя, а обещанную прибыль.

Зачем он смотрит так? Думает ей больно это слышать? Нет! Осознание того, что Йозеф на самом деле оказался алчным до денег подонком не затронули и краешка души. Гораздо больше ее сейчас волновал тот факт, что Эйнара она видит возможно последний раз в своей жизни. Иллин куснула щеку, отгоняя просившиеся на глаза слезы. Это его выбор, но прежде…

— Мне очень жаль, — от слабости и подступающих к горлу рыданий, слова звучали отрывисто, — я не должна была, не хотела, но… Я… Я просто… запуталась. И испугалась. Испугалась своих… чувств Прости.

Все. Иллин упала в гору подушек и отвернулась. Пусть поскорее уходит. Размазывать сопли перед мужчиной она не станет. Да, ей не следовало уходить! Не после того, как между ними появилось что-то большее, чем просто физическая близость. Она сглупила и поплатилась за это самыми страшными… Часами? Днями? Сколько вообще ей пришлось провести в той вонючей клетке? Но где найти слов, чтобы объяснить, что она и правда испугалась. Но не его, а себя и своего вспыхнувшего влечения, ненормальной тяги к совершенно незнакомому человеку, то есть оборотню… Такому наглому, бескомпромиссному, угрюмому и… сильному! Не только телом, но и духом. И красивому, да! Пусть эта красота и стала видна ей позже.

До боли стисну зубы, Иллин из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться на униженные мольбы и призывы. Она извинилась, но навязываться не станет. За свои ошибки надо уметь платить.

Занятая погребением собственного сердца, Иллин не сразу сообразила, что кровать позади нее прогнулась. Одного мига хватило ей, чтобы развернутся и железной хваткой вцепится в плечи обнявшего ее мужчины.

— Упрямая моя, — сладкие, осторожные поцелуи. В губы, мокрые щеки, зажмуренные до огненных пятен глаза, — упрямая и храбрая. Посмотри на меня…

Она отрицательно затрясла головой. А вдруг это всего лишь ее фантазия? Или того хуже — злая насмешка напоследок.

— Маленькая, ну же.

Была, не была. На всякий случай посильнее сжав мускулистые плечи, она взглянула на оборотня. В его глазах не было и тени былого равнодушия.

— Ты же не думала, что я откажусь от своей пары так просто? — в пол голоса прорычал он, — Но твоя глупая головушка сама должна была дойти до мысли, насколько абсурдны попытки разорвать нашу связь!

— Не волок бы за косу в лес, не гонялся бы потом по всему Феориту, — обиженно засопела Иллин.

— И еще раз бы отволок! — отрезал Эйнар, — Не могла найти себе место работы приличнее?

— Амулет меня берег. Ой… Амулет! — она тут кружева на подушках слезами поливает, а о других и позабыла совсем!

— Мариит! Там же были другие женщины! Что с ними?!

— Тихо, тихо! — ее попытку выпутаться из одеяла и нагишом бросится на спасение томящихся в подвале пленниц, пресекли жестоко и очень приятно. Крепкими объятьями и нежным шлепком по голой попе.

— Их тоже нашли. И вовремя. Еще день два, и партия для отправки Чардаш была бы готова. По воле Императора всех разместили во дворце, для лечения и допросов.

Ох… Что за облегчение! Иллин рассеянно оглядела просторную комнату, щедро предоставленную Императором, и зябко поежилась, вспомнив сырые, вонючие клетки.

— Это хорошо, — пробормотала она, — хорошо, что вовремя. Я так боялась что… что все закончится там…

— Не закончилось бы. Ты звала меня, девочка. Не один волк не бросит свою самку в беде. Как бы при этом не хотелось надрать за обман и непослушание ее маленькую попку.

Очередной шлепок был куда ощутимее. Эйнар все еще злился и она поспешила увести разговор в более безопасное русло.

— Звала тебя?

— Думала обо мне, нуждалась во мне, просила моей помощи. Не словами. Между парами всегда есть связь и взаимная тяга. И метка — это не только знак принадлежности, но и привязка к своему партнеру.

Иллин погладила плечо. Опухлость пропала, как, впрочем, и остальные раны и синяки, теперь под пальцами была только гладкая кожа.

— Она болела. Я почувствовала ее сразу после первой встречи с магом.

Расслабленное до этого лицо мужчины потемнело, из-под губы полезли клыки.

— Магичкой, — рыкнул он, — Император давно искал того, кто торгует живым товаром с рабовладельцами Чардаш. Но все без толку! Я почуял твой зов, когда искал тебя вместе с отрядом по всему городу. Счастье, что ты была близко и нашей неокрепшей связи хватило, чтобы я сумел найти тебя! Мои воины перехватили зачинщика на выходе из подземных лабиринтов дворца. Но за маской скрывался не мужчина, а женщина! Одна из верховных магичек элитного императорского караула.

Мужчина все рычал про то, как выбивали правду из этой «вшивой шакальей суки», а она потрясенно слушала взбешенного оборотня и не могла поверить, что весь этот ужас затеяла женщина!

Эйнар замолк на полуслове. Резким движением опрокинул ее на спину и навис сверху, внимательно и тревожно всматриваясь в лицо.

— Тебе необходим целитель. Подожди немного.

Соскочив с кровати, мужчина решительно направился к двери. Десяток минут назад Иллин смотрела на обнаженную, мускулистую спину взглядом полным отчаянья, сейчас же ее глаза метали самые настоящие молнии. Он что, в одних штанах по дворцу щеголять собрался?! Перед всеми этими дамами? Которые придворные. Ах он коврик драный! Ее эмоции не остались незамеченными, Мужчина послал ей кривую ухмылку, приоткрыл дверь и… громко крикнул:

— Целителя!

Дверь захлопнулась, и оборотень преспокойно направился к расставленной в углу резной ширме. Только сейчас она заметила, что через ее край была переброшена мужская рубаха, а внизу небрежно развалились знакомые сапоги с темной опушкой.

— Мою маленькую, упрямую девочку что-то беспокоит? — промурлыкал несносный оборотень, неторопливо расправляя ткань. Солнечные лучи, что беспрепятственно проникали сквозь витражные окна и тончайшую тюль, освещали его могучую фигуру от макушки до кончиков стройных, мускулистых ног. Иллин закусила губу, удерживая восхищенный стон. Еще хоть одно движение широких плеч или поворот скульптурного корпуса и перед лекарем предстанет мычащая и пускающая слюни восторга идиотка. Иллин энергично затрясла головой, пытаясь вернуть ускользающий здравый смысл.

— Беспокоит. В основном наличие раскрепощенных и, как оказалось, щедрых женщин аристократического сословия. Может похвастаешь, что ныне соизволят дарить придворные дамы?

Выразительно хмыкнув, оборотень, хвала Богам, все же натянул рубаху.

— Чаще всего подвязки.

Иллин была уверена, что на ее лице не дрогнул ни один мускул, но почему-то глядя на нее мужчина громко расхохотался. Подошел и, усевшись на краешек кровати, сгреб ее вместе с безразмерным покрывалом себе на колени.

— Маленькая, ревнивая девочка кое-что пронюхала? Интересно… Твоя настырная сокамерница подсказала?

Кто ревнивая? Она? Вот уж не правда! Но использовать эти подвязки в качестве удавок для их обладательниц хотелось подозрительно сильно.

— Мариит не настырная, — буркнула Иллин, избегая смеющегося взгляда, — она пишет научную работу. И от нее я узнала об айсвиндцах больше, чем за все это время от тебя!

Оборотень опять фыркнул.

— Кое-кто был слишком сердит, чтобы слушать об истории и обычаях моего народа. Я лишь давал тебе время свыкнуться с мыслю о нашей связи.

— Точно, время. При этом не выпуская меня из-под себя.

— Для оборотней нет никого желанней собственной пары, маленькая моя, — и ей достался порочный, раздевающий взгляд.

— Скажи это девочкам мадам Клариссы!

Вот. Все таки сорвалось с языка. И пусть Эйнар еще не спал с ней, но осадочек, что называется, остался и исчезать не планировал. Ее осуждающие слова возымели ошеломительный эффект. Мужчина смутился! Видеть его таким было настолько странно, что Иллин мигом позабыла о своих претензиях.

Вздохнув, оборотень выудил из складок ткани ее руку и приложил к своей. Иллин с интересом посмотрела их прижатые друг к другу ладони. Разница в пальцах более чем на две фаланги. Внушительно.

— Такая маленькая…, - хриплый голос прозвучал неожиданно трепетно, — когда я увидел тебя там, на озере, то вместе с радостью в моем сердце проснулся страх. Я испугался порвать тебя. Не справится со своим зверем, что обезумел не только от желания взять свою пару, но и от осознания того, что избранная самка еще не тронута. Все, что я мог, это поставить метку. И сбежать, наступая на горло желанию завершить нашу привязку на голых камнях. Да, я нашел доступных женщин. И брал их, что бы хоть немного измотать себя. Чтобы наша первая ночь не превратилась для тебя в кошмар…

Деликатный стук в дверь прервал его речь. Эйнар нахмурился, но приглушенное «целитель для госпожи» вынудило мужчину устроить ее обратно на постель и пойти открывать лекарю.

Иллин же старалась согнать с лица глупую улыбку. Пусть ее не радовал выбранный способ сброса напряжения, но придумать нечто другое было вряд ли возможно. Объяснение Эйнара вполне успокоило ее маленькое недовольство и на сердце стало совершенно легко.

Под бдительным присмотром оборотня лекарь, полноватый старичок в светло серой хламиде, провел довольно тщательное обследование. Пока она рассматривала золотую вязь по краям его одежды, знак принадлежности к верхушке целительской элиты, господин Мартис с умным видом водил над ней ладонями, что изредка вспыхивали молочно золотым светом.

— Ну что ж, — подытожил наконец он, — конечно после трехдневной лихорадки Ваш организм еще ослаблен, но хорошее питание и здоровый сон это исправят. Ни магии, ни лекарств Вам больше не понадобится. Единственное, что я оставляю — легкое снотворное зелье. Вам будут подавать его в питье к обеду и ужину. Дневной сон в Вашем состоянии весьма уместен.

И откланявшись, господин Мартис покинул комнату. К ее великому неудовольствию Эйнар тоже долго не задержался. Договор с Императором предполагал его помощь в поимку всех причастных к работорговле. Впрочем, чахнуть в одиночестве Иллин долго не пришлось.

Вначале трое молчаливо-вежливых служанок принесли поздний обед. Ей помогли принять ванну. Потом предоставили легкое, странное платье, которое назвали халат. Оказалось, эту новинку завезли в гардеробы имперских модниц из Чардаш. И пока она безвольной куклой сидела в кресле под согревающими лучами полуденного солнца, проворный миндально-бежевый вихрь навел в ее комнате идеальный порядок. Подушки были вспенены, простыни и покрывала выровнены по линейке, тюли забраны в изысканные складки, а десертный столик сервирован фруктами и легкими напитками. Глядя на все это организованное и отточенное до полной синхронности действо, Иллин чувствовала себя неловко. Не то, что помочь хоть чем-нибудь — завести беседу не было возможности! Все ее робкие попытки разбивались о слаженное: «Да, госпожа», «Нет, госпожа» и «Не знаем, госпожа». Все, на что расщедрились вышколенные девушки — это сообщить свои имена, которые, к ее стыду, вскорости выпорхнули из памяти под градом вопросов имперского следователя.

Импозантный мужчина в годах появился в комнате, едва девушки успели закончить уборку. Под строгим взглядом карих глаз служанки испарились, словно их и не было. Устроившись напротив нее в кресле, господин Леон начал свой допрос. Куда там той магичке! Приятный, мерный тембр мужчины прямо-таки гипнотизировал. Иллин сама не заметила, как выложила ему все, что, казалось, и забыла вовсе! Особенно следователя интересовала четверка наемников и все, с ними связанное. Выудив из недр черного камзола блокнот и перо, очень похожее на перо мага, господин Леон периодически делал заметки. О ее работе до встречи с Энаром тоже было подробно расспрошено. И, похоже, Луи в скором времени ждали крупные неприятности.

К концу беседы Иллин чувствовала себя хуже выжатого лимона. С другой стороны ей удалось кое-что выспросить про бывших пленниц. Почти все отделались лишь парой ссадин и пошатнувшимися нервами. Хуже всего пришлось им с Мариит и нескольким женщинам, что имели несчастье прийтись по вкусу наемникам. Бедняжки прибывали в таком шоке, что Император дал добро целителям заглушить воспоминания о тех ужасах, что творили с ними изверги. Ох, как же она жалела о скорой кончине Джека! Его смерть была неоправданно быстрой. Зато остальные по заверениям господина Леона должны были получить в полной мере.

Солнце уже давно пряталось за шпилями дворца, когда следователь покинул ее комнату. Те же, или очень похожие на предыдущих, служанки принесли ужин. Глядя на блестящий баранчик*, Иллин уже набрала в легкие воздуха, чтобы отказаться. Недавно же выпила огромную чашку бульона! Но тут одна из девушек неуловимым движением приоткрыла крышку. Все возражения были проглочены вместе с хлынувшей в рот слюной. Иллин безропотно позволила наполнить свою тарелку ароматным мясным рагу. А вот кубок с сонным зельем был незаметно отставлен ей в сторону. Пусть сон казался очень заманчивой идеей, но Иллин твердо решила не пропустить появление Эйнара. Без его жарких объятий и мощного, прекрасного тела постель казалась слишком большой и холодной, и ложиться в нее одной совсем не хотелось. Выпроводив настойчивых девушек прочь, она засела в кресле у камина и принялась ждать.