Венок для оборотня

Пока она билась в кандалах, захлебываясь собственными стонами, садист ухватил амулет и стал внимательно его рассматривать.

— Реакция… отсутствует?

Ой, правда? Ее оскал был мало похож на ухмылку. Впрочем, магу явно было не до этого. Задумчиво постучав черным пальцем по подбородку маски, он решил повторить попытку.

— Проба вторая. Воздушная заглушка.

Легкий ветерок мазнул по лицу. И это все? Иллин облегченно вздохнула. Попыталась вздохнуть. Потому что воздух не двигался. Не проникал в ноздри и распахнутый в немом крике рот. Она вертела головой, извивалась, сдирая кожу под оковами до мяса, но тщетно. С каждой секундой легкие сокращались все отчаянней, пытаясь вдохнуть хоть самый маленький глоточек, хоть капельку, хоть что-нибудь! Мир взорвался перед глазами черным фейерверком, но спасительное ничто не наступило. Хлесткая пощечина и она снова смогла дышать.

— Нет реакции.

Сквозь мутную дымку в глазах Иллин следила за вышагивающим туда-сюда магоми мысленно желала ему издохнуть самой поганой смертью. Голос после несостоявшегося удушения пропал, но у нее хотя бы появилась передышка. Мужчина был явно озадачен результатом. Точнее его отсутствием. А как же! Выглядел то кулон в точь-точь как настоящий. И точно так же мягко искрился внутри прозрачно розового камня изящный цветок, видимый весь до последнего лепестка. Ни один ювелир, даже самый опытный не смог бы создать подобного украшения. И ее мучителю не могло прийти в голову, что этот амулет на самом деле и не амулет вовсе. Пока не могло. Иллин нервно прикусила и без того искусанную щеку.

Маг все наворачивал круги, а она лихорадочно соображала, может ли он проверить амулет на подлинность не снимая его. Вдруг для этого есть какое-нибудь специальное заклятье? Или артефакт? Или что-нибудь еще?

Пока она терзалась сомнениями, маг прекратил подметать балахоном пол и четко проговорил.

— Проба третья. Стальная лента.

Серебристая вспышка и тело обзавелось десятком не смертельных, но невероятно болезненных порезов. Она бы кричала, но голос не соизволил вернуться. Пришлось довольствоваться хрипом. За первой волной боли пришла вторая. Потом третья, и четвертая, и…

Сколько раз маг насылал на нее заклятья Иллин точно не помнила. Агония длилась и длилась, пока в какой-то момент сознание все-таки смилостивилось над ней и потухло. И никакие пощечины и ледяная вода не могли заставить его вернуться.

*Стоун — тут взята британская единица измерения массы, равная 14 фунтам или 6.35 килограммам

Глава 20

Затылок упирался во что-то мягкое. И под спиной тоже чувствовалась подложка. Но на этом приятное заканчивалось. У нее болело все! И болело так, что будь в руке нож, Иллин бы, не задумываясь, вспорола вены. Настолько плохо ей не было даже когда она попалась под тяжелую руку и ноги двух разгоряченных вином постояльцев. И прежде чем подоспели вышибалы, ее полубессознательную тушку знатно покатали по земле. Но и тогда, переломанная в нескольких местах и с заплывшим лицом она не чувствовала себя на столько погано. По ощущениям ее тело напоминало отбивную. Как следует замороженную изнутри. Над головой кто-то шептался. Неразборчивую речь фоном сопровождали глухие рыдания и тихий скулеж, доносящийся откуда-то сбоку. Ясно. Похоже, маг вернул ее в клетку.

— Толку от твоих молитв, — проворчал по соседству хорошо знакомый сердитый голос, — ей бы целителя. Или зелий на худой конец.

— Маг не позволит, — тихо отозвалась Мариит, — Лечение укрепит связь с амулетом и…

Послышалось раздражённое фырканье.

— Хватит повторять одно и то же!

— Прости.

Воцарившееся молчание нарушали не прекращающиеся стенания. У Иллин сердце разрывалось, до того горько рыдала женщина, но помочь она не могла совершенно.

— Может оно и к лучшему, — вздохнула наконец блондинка, — отмучается и дело с концом. Всяко лучше, чем под этими мразями до полусмерти, а потом зелье в глотку и все против воли…

Как будто услышав их тихое перешептывание, плачущая женщина протяжно взвыла и резко замолкла. И это было до того жутко, что Иллин нашла в себе силы приоткрыть глаза. Глаз. Второй был по-прежнему опухшим.

— Очнулась! — возникла рядом Мариит. В соседней камере тоже послышалась возня.

— Водой, водой ее оботри, — советовал чей-то голос.

— Все мозги в косы ушли? — шипела блондинка, — Пусть попьет для начала!

Попить. Горло болезненно сжалось. Да, она бы хотела, но не была уверена, что сможет сделать хотя бы глоток. Кажется ее мечты о болезни начали сбываться.

Мариит осторожно приподняла ей голову и поднесла к губам мелкую плошку с питьем. Иллин честно постаралась выпить, но в желудок попало едва ли десяток капель, остальное противным ручейком стекло за шиворот.

— Ничего-ничего, сейчас вытру, — забормотала ее обожженная сиделка, — сейчас. Я аккуратно… Так много ран… Ой, а это что?

Что именно? Порезы? Ожоги? Может быть кровоподтеки? Кажется, ее чем-то били…

— Как укус… Я не знаю такого заклинания, — рассеянно пробормотала Мариит, осторожно касаясь метки. Титаническим усилием воли Иллин приняла сидячее положение и поправила мокрый ворот.

— Это не заклинание, — пробулькала она, — это все, что осталось мне от… от одного человека.

А еще это напоминание о собственной глупости.

— А как его звали? — простодушно поинтересовалась Мариит.

Грустно усмехнувшись потрескавшимися губами Иллин тихо, так чтобы слышала только ее собеседница, ответила:

— Эйнар.

Мариит приняла свою излюбленную позу. Ножки поджаты к груди, подбородок упирается в коленки.

— Имя в точь-точь как у одного айсвиндца, — задумчиво протянула она, — их отряд как раз во дворце. Представляешь, их народу совсем не страшна магия!

О да, она хорошо представляла.

— А еще они очень сильные. Эйнар, их предводитель, против пяти воинов на тренировке выходит легко! Весь дворец сбегается смотреть.

— Предводитель?

— Ну да, — рассеянно отозвалась Мариит, — я говорила с ними. Хотела, чтобы моя первая научная работа была о культуре и истории Айсвинда. Интересно же, да? А то все что у нас есть это лишь слухи, да скупые истории скучных купцов.

— Интересно, точно. Значит Эйнар их предводитель… — пробормотала Иллин. Да уж, замашки у него точно командирские. Пришел, увидел, завалил… Э-э-э, захватил.

— Они его называют — альфа. Кажется он не то вождь, не то сын вождя одного из кланов…

И она даже знала какого именно. Но предпочла промолчать и не сбивать вдохновленную речь Мариит. Похоже, девушка не на шутку была увлечена своей идеей.

— … самих кланов всего пять. А правит всем совет, который собирается из вождей. На нем решаются все спорные вопросы. Как, например, договор с Императором. Я слышала, что вожди с неохотой приняли это решение. Но, наверное, женщины им были все-таки очень нужны…

Перед глазами мелькнуло воспоминание: Эйнар с магической печатью в руках. От любопытства Иллин даже подалась вперед, забыв о своем избитом теле.

— Женщина за службу? Звучит как-то… дико. И дешево. Им наверняка платили.

— Ни медяка, — уверенно прошептала Мариит, — Мой отец, — тут голос девушки дрогнул, — он не только следил за императорской библиотекой, еще он имел доступ к копиям императорских указов. Ну и я тоже… прочитать сумела. По быстрому.

Вот как. А девушка то настойчивая оказывается. И к документам пробраться не побоялась ради своей работы.

— И много женщин уже забрали?

— Только одну! Вот что странно. Они уже четвертый месяц тут. Знатные дамы все шкафы перерыли, не знают, как нарядится лучше. Только айсвиндцы в их сторону даже не смотрят. Лишь пару недель назад один из них забрал свою плату. Прямо с бала, представляешь? Дочь мелкого аристократа, Мадлен Горгорот. Ларс просто подошел к ней и объявил, что отныне она его. Скандал разразился страшный. Девушка была давно помолвлена, но против воли Императора никто идти не рискнул. До сих пор весь двор гадает, почему она? Не богата, да и не первая красавица…

Вот и Иллин хотела бы знать, что в ней такого нашел Эйнар, если к его услугам была львиная доля придворных аристократочек. Элегантных, образованных, учтивых… готовых выпрыгнуть из платья по одному щелчку пальцев.

— Очень больно да? — сочувственно произнесла Мариит, разглядывая ее перекошенное лицо.

— Н-нет, — выдохнула она, медленно разжимая стиснутые кулак, — Так что там… дальше было?

— Ничего. Ларс и Мадлен покинули дворец на следующий день. Я видела их. Девушка, конечно же, была расстроена. Бледна и, кажется, плакала… А Ларс нервничал и от чего-то злился. Слуги еще шептались, что он не пожелал брать с собой приданное. Им дали карету, но и она вскоре вернулась пустой. Ларс отпустил кучера, едва они выехали за город. Зачем им идти пешком…

Иллин только могла мысленно посочувствовать Мадлен и надеяться, что бедняжку не хватил удар, когда айсвиндец предстал перед ней во втором своем облике.

— … А потом мне удалось подслушать разговор мужчин. Они были рады за Ларса. Называли Мадлен парой. Я потом пыталась выспросить что это значит. Но они почему-то не хотели со мной разговаривать, сколько бы не просила. Только и узнала, что найти пару — это очень важно для них. Ее оберегают и заботятся, ведь пара у них одна на всю жизнь. А почему — одна, мне никто не сказал… Я не оставляла попыток, но со временем, меня вдруг стали избегать. Совсем как и других девушек, а ведь сначала…

Дальше Иллин не слушала. Одна на всю жизнь… Она — одна на всю жизнь! Горящее огнем горло перехватило спазмом. Эйнар не сможет найти себе новую пару… Не сможет, потому что ее просто нет! Утихшие судороги вернулись и ледяной дрожью рассыпались по телу. С третьей попытки язык отлепился от неба и смог помочь ей вытолкнуть из себя человеческую речь.

— Мариит, а… эта пара, она… очень важна? Вот прямо — очень?

Тихие жалобы Мариит смолкли. Девушка блеснула из-под повязки увлажнившимися глазами и недовольно буркнула.

— Если одна на всю жизнь, то, наверное, очень. Я же говорила, что весь отряд был очень рад за Ларса. Они так и сказали — невероятно повезло. Только почему-то при этом называли Ларса щенком… Но он там и правда самый молодой на вид. Ой, аты что — плачешь?

Она плачет? Иллин схватилась за щеки. Мокро. Быстро размазав злые слезы, она помотала головой.

— В глаз… соринка попала. А что ты еще смогла узнать?

Мариит тут же позабыла об ее «соринке». Печально вздохнула.

— Не много. Они почитают Луну, называя ее покровительницей своего народа, а пантеон у них странный. Главенствующую роль занимает Мать Волчица. Считается, что именно она стала их родоначальницей. Ее волю несут жрицы или, как они их называют, шаманки. Обычно это женщины преклонных лет, не связанные семейными узами и материнством. Они же являются хранительницами ритуалов, традиций и легенд. А еще шаманки ведут учет важных моментов в жизни кланов. Кое-что удалось узнать и о быте. Айсвиндцы почти не носят украшения. Серебряные точно. Пару раз в знак расположения особо ретивые дамы пытались им всучить свои подвески или гребни, — тут голос Мариит дрогнул, словно она вспомнила что-то забавное, — Ты бы видела лица аристократок, когда их же подарки возвращались обратно! А то и вовсе раздавались слугам. Неблагодарные мужланы! Дикари! — пискляво передразнила девушка придворных вертихвосток, картинно обмахиваясь ладошкой будто веером.

Наверное в иной ситуации Иллин бы долго смеялась, но в данный момент веселится совершенно не хотелось. Криво усмехнувшись, она сделала вид, что оценила шутку.

— А власть у них наследуется не только по крови, — продолжила вдохновленная ее оскалом Мариит, — Право руководить кланом получает сильнейший. Любой может бросить вызов вождю и в присутствии всех доказать свое превосходство. Ох, я бы посмотрела, как проходит схватка. Наверное это что-то вроде битвы на кинжалах до первой крови. Ведь мечей они не носят…

Или грызня двух гигантских волков. До первой и единственной смерти. Да что там волки, судя по всему, айсвиндцы способны были убить противника и без помощи какой-то железки. Сердце опять трепыхнулось. Эйнар мог раздавить ее просто сжав покрепче. Но его объятья всегда были до невозможного бережны. И разве что вовремя близости он иногда забывался, награждая ее тело синяками. Низ живота потянуло, а грудь заныла и напряглась, стоило вспомнить жаркий, полный стонов и ласк, процесс награждения.

— Иллин, тебе опять дурно, да? Может, приляжешь? Ты столько времени без памяти была, едва дышала. Давай, давай, а я тебе еще что-нибудь расскажу…

Мариит заботливо тянула ее за краешек рубахи ближе к подстилке. Иллин не сопротивлялась. Да, ей лучше прилечь. Вспышка желания выжгла последние силы, а внутри всколыхнулась настоящая буря чувств, раскачивая ее ослабевшее тело из стороны в сторону.

Мариит говорила и говорила, о жизни айсвиндцев во дворце, об их службе в личной охране Императора и том, какие слухи гуляют среди придворных об этих сильных и скрытных мужчинах. А она лежала и невидящим взглядом смотрела куда-то мимо грубой каменной кладки стены. Перед глазами плыли воспоминания о тех днях, что она провела рядом с Эйнаром. Отринув в сторону свое неискоренимое упрямство, она со стыдом отмечала для себя все новые и новые мелочи, на которые раньше так глупо закрывала глаза. Эйнар действительно заботился о ней. Никогда она не думала о том, где достать пищу или провести ночь. Набрать воды или хвороста. Все эти обязанности взвалил на себя Эйнар, в то время как тот же Йозеф не удосужился ей и корзинку с покупками помочь донести.

Иллин содрогнулась, вспоминая презрительный взгляд, доставшийся ей напоследок. Почему она не замечала ничего раньше? Отмахивалась от гуляющих сплетен об его ветрености. А столкнувшись с постыдной правдой нос к носу, вдруг решила, что жирные краски и вонючие духи могут что-то исправить. О, в какой пыльный ящик она спрятала свои мозги? Думать не хотелось, куда бы ее завела собственная слепота, если бы Эйнар не вмешался. Да, сделал он все быстро и не считаясь с ее мнением. И это было обидно! Но ни разу оборотень не совершил над ней насилия. Хотя имел на это все права. Никто не посмел бы заступиться, даже если бы мужчина топил ее в помоях перед казармами стражи. Указ Императора! Единственное, что Иллин никак не могла оправдать и принять — его времяпрепровождение до того, как он пришел в таверну Луи. Эта мысль упрямой занозой сидела глубоко внутри и нет-нет, да и давала о себе знать.

Занятая самоедством и запоздалым вытаскиванием головы из песка, она не сразу обратила внимание, что метка как будто побаливает. Тронув до изгиб шеи Иллин тихо зашипела. Болит! И даже припухло немного. Впрочем, на ее теле сейчас полно ожогов и запекшихся рубцов. Язвой больше, язвой меньше. Может, маг потеряет к ее метке интерес? Тянущая боль вспышками отстреливала в плечо и за ухо, но была вполне терпима и не слишком заметна среди общего дискомфорта.

Стараясь не кряхтеть, как древняя развалина, Иллин свернулась на подстилке и, накрыв ладонью дергающую метку, опять погрузилась в воспоминания. Ей бы подремать, но плохо было так, что при попытке закрыть глаза к горлу подступал тошнотворный ком. Мариит давно угрелась за ее спиной и спала. Или просто лежала. Остальные пленницы тоже вели себя тихо. Разве что некоторые срывались на короткие всхлипы, больше напоминающие скулеж побитой псины. Время тянулось медленно, но Иллин была рада каждой секунде, проведенной вдали оттого ужасного стола и сумасшедшего мага. Но всему рано или поздно приходит конец.

Скрежет засова и заставил ее напрячься. Одна из женщин протяжно взвизгнула и что-то быстро забормотала. Остальные, судя по шороху, повскакивали со своих мест и забились глубже в клетки. Мариит за спиной зашевелилась и села, а ей вот было слишком хреново, чтобы заставить себя поднять голову и посмотреть на вошедшего. Четкие, рубленные шаги направлялись прямиком к их клетке. Пара секунд черная тень легла на каменную кладку пола.

— Иллин. Встать.

А больше ничего не сделать? Она бы и сплясала, если бы ноги держали. Лязгнул замок. Мариит бросилась между ней и Джеком.

— Ей плохо!

Глухой звук удара и ее отважная заступница отлетела к противоположной стенке. Содрогаясь от хрипов и кашля, девушка скрутилась в клубочек. Лучшего стимула сесть и посмотреть на наемника невозможно было и придумать.

— Чтоб у тебя руки отсохли, мразь, — прохрипела Иллин, глядя в лицо нависшего над ней главаря. Тот церемониться не стал. Слезы брызнули из глаз, когда ее за волосы выволокли из клетки. Вскрики и попытки освободиться не возымели на Джека совершенно никакого влияния. Он тащил ее по пустым коридорам, награждая болезненными тычками с завидной регулярностью. При виде печально знакомого стола с кандалами Иллин забилась с утроенной силой.

— Нет! Пусти! Пусти меня, сволочь!

Джек и ухом не повел. Кандалы щелкнули и намертво прижали ее тело к столешнице. Мужчина отступил, не спуская с нее внимательного взгляда.

Их уединение продлилось не долго. В комнату зашел маг в сопровождении Носа. Последний одарил ее своей фирменной похабной ухмылкой. Иллин содрогнулась. Маг кивнул на дверь, жестом приказывая наемникам занять оборонительную позицию, а сам направился к ней.

— Иллин.

Быстро мазнув взглядом по непроницаемой маске, она снова уставилась на пол.

— Хочешь отсюда уйти?

Гладкие каменные плиты враз перестали быть интересными. Она напряженно посмотрела на мага.

— Хочешь. Все хотят, — продолжил лишенный эмоций голос, — Я могу отпустить.

— И что взамен? — не сдержавшись, прохрипела она.

— Несколько правдивых ответов.

Хотелось бы посмеяться, но ей были дороги зубы. Угрожающий вид двоих застывших у дверей наемников мог охладить чей угодно пыл.

— Тебе знакомо имя — Эйнар?

На секунду она забыла, как дышать. Сотни вопросов, мыслей и предположений всколыхнулись в голове и тут же потухли, безжалостно смятые железной решимостью.

— Первый раз о нем слышу.

Легкое, почти нежное прикосновение пальца к ее виску и перед глазами померкло от боли. Череп словно взорвался изнутри. Из носа хлынула кровь, из глаз слезы. Основательно прокипятив ее мозг, маг убрал руку.

— Это заклинание создано специально для продолжительных пыток, — «обрадовал» садист, — оно не убьет, но сделает так, чтобы ты мечтала о смерти.

Да она уже об этом мечтает!

— Так, тебе знакомо это имя?