Помоги проекту - поделись книгой:
Несмотря на то что Кшесинская не просто почивала на лаврах, а постоянно совершенствовала своё балетное мастерство (она первая из русских балерин исполнила 32 фуэте подряд), за пределами России её знали слабо. В 1911 году она танцевала в «Лебедином озере» во время дягилевских «Русских сезонов» в Лондоне. Инициатором этого сотрудничества был Сергей Дягилев. Он надеялся при посредничестве Матильды провести свои сезоны в Петербурге и откосить от службы в армии своего любовника Вацлава Нижинского, ставшего военнообязанным. Затея, за которую Матильда не очень-то и хлопотала, провалилась. В столицу империи Дягилева не позвали, а к регалиям Нижинского добавилось ещё и звание дезертира. После этой истории доверенный слуга Дягилева всерьёз предлагал оказавшуюся виновной во всех смертных грехах Кшесинскую отравить.
Во время зарубежных гастролей Матильду неизбежно сопровождал кто-нибудь из её высокородных любовников. Тем не менее балерине удавалось и тут гульнуть. Ярость великих князей не знала предела. Но обрушивалась она не на их ветреную подругу. В Париже Андрей Владимирович вызвал на дуэль молодого балеруна Петра Владимирова и отстрелил ему не то, что вы подумали, а нос. Орган обоняния бедняге собрали по частям французские врачи.
В собственный роскошный особняк в Петербурге Кшесинская переехала в 1906 году. На постройку этого дворца не хватило бы даже астрономических гонораров. Злые языки поговаривали, что для подарка любовнице Сергей Михайлович, бывший членом Совета государственной обороны, воровал нехилые кусочки из военного бюджета. Эти слухи аукнулись балерине во время Первой мировой войны, когда верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич оправдывал поражение на фронтах тем, что «Матильда Кшесинская влияет на артиллерийские дела и участвует в распределении заказов между различными фирмами».
Но на судьбу балерины повлияли не обвинения в коррупции, а Февральская революция. Оставленный Кшесинской особняк заняли большевистские организации. Через пару недель от богатого убранства не осталось и следа, а с высокого балкона начал толкать речи вернувшийся из эмиграции Ленин. Матильда пыталась вернуть отнятое имущество и обратилась в суд, причём одним из ответчиков значился «кандидат права В. И. Ульянов (лит. псевдоним – Ленин)». 5 мая 1917 года суд постановил вернуть особняк законной владелице, но большевики чихать хотели на решение мирового судьи. В июле Кшесинская с сыном навсегда покинули Петроград и уехали в Кисловодск, где их ждал Андрей Владимирович. «В моей душе боролись чувство радости снова увидеть Андрея и чувство угрызения совести, что оставляю Сергея одного в столице, где он был в постоянной опасности. Кроме того, мне было тяжело увозить от него Вову, в котором он души не чаял», – писала она в мемуарах.
После длительных приключений и злоключений в 1920 году Андрей, Матильда и Вова добрались до особняка Кшесинской на Лазурном берегу. Через год старые любовники наконец-то сочетались законным браком, а Володя, официально усыновленный, вместо Сергеевича стал Андреевичем. Матильда Кшесинская проживёт очень долгую жизнь, получит титул светлейшей княгини Романовской-Красинской, будет учить балету французских девочек, встретится с шефом гестапо Мюллером, чтобы освободить сына из концлагеря, напишет воспоминания о своей бурной молодости, переживёт мужа на 15 лет и, не дожив нескольких месяцев до векового возраста, в 1971 году упокоится на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.
К тому времени два её высокородных любовника были уже давно мертвы. Их жизни закончились на Урале в 1918 году. Николая II с семьёй расстреляли в Екатеринбурге. Великого князя Сергея Михайловича вместе с другими членами императорской фамилии увезли в Алапаевск. 18 июля красные решили казнить пленников и отвезли их к старой шахте. Князь оказал сопротивление и был застрелен. Можно сказать, что ему повезло – его родственников сбросили в штольню живыми. Когда через полтора месяца занявшие Алапаевск белые подняли тела наверх, то обнаружилось, что в руке Сергея Михайловича зажат золотой медальон с портретом Кшесинской и надписью «Маля».
Истинная физиономия Маты Хари
«Проститутка – да, но предательница – никогда», – кричала она на суде
Жизнь красивых женщин часто бывает окружена слухами и сплетнями. Если такую особу расстреляли за шпионаж, то и смерть её обрастает легендами. Деятельность Маты Хари непомерно раздута газетчиками, писателями и кинематографистами, которым нравилось описывать приключения сексуальной супершпионки. Но, скорее всего, эта бедная женщина просто очень любила деньги.
Если перечислить хотя бы половину того, что именно, согласно легендам, сообщила немецкой разведке её суперагент Мата Хари, становится непонятно, как Германская империя умудрилась проиграть Первую мировую войну. Вот лишь немногое из того, что вменялось ей в вину французскими бульварными листками: раскрытие тайны устройства первых танков, сообщение о брожениях во французской армии, передача секретов русского генштаба, раскрытие плана французского наступления на германском фронте, известном как «План XVII», гибель британского крейсера «Гэмпшир» с главнокомандующим лордом Китченером на борту… Мелочи, вроде раскрытия двойных агентов, вообще не достойны упоминания в биографии звезды разведки такой величины. Согласно тем же «компетентным источникам», среди любовников Маты Хари числились французские генералы, крупные чиновники, военный министр и министр внутренних дел. Похоже, все они выбалтывали ей так много секретов, что у них просто физически не оставалось времени на секс, ради которого, наверняка, они и завязывали отношения с роскошной экзотической танцовщицей. Список интимных друзей Маты Хари с немецкой стороны ещё более впечатляющ: кронпринц, опять-таки министр внутренних дел, начальник немецкой разведки, военные атташе почти во всех европейских столицах, и т. д. и т. п. Наверняка пересказ всем им раскрытых секретов Антанты тоже отнимал у бедной женщины немало времени. Как бы то ни было, доблестная французская контрразведка раскрыла шпионку, доказала суду её вину, но после расстрела прекрасное тело украли из тюремного морга – наверное, безутешный кронпринц приказал.
На самом деле истинная судьба Маргареты Гертруды Зелле, известной под псевдонимом Мата Хари, что на индонезийском диалекте значит «солнце», была действительно бурной, но не по шпионской части. Дочь богатого голландского буржуа до 13 лет ни в чем не знала нужды, но потом отец разорился, мать умерла, и девочке пришлось самой заботиться о себе. По объявлению она вышла замуж за офицера и уехала с ним на Яву. Жили супруги несчастливо – муж поколачивал жену и открыто заводил любовниц. Маргарета родила двух детей, но оба умерли от осложнений сифилиса, которым заразились от беспутных родителей. В 1903 году семья вернулась в Европу и распалась. Маргарета отправилась искать счастья в Париж.
На Яве она научилась тамошнему танцевальному искусству и начала исполнять восточные танцы в столице Франции. Танцевала она, видимо, неплохо – об её хореографии положительно отзывались Пуччини и Дягилев. Стриптиза как такового ещё не существовало, поэтому танцы Маты Хари, в конце которых она оставалась абсолютно голой, вызывали интерес платежеспособной публики. К тому же выступления сопровождались волной слухов и сплетен о её прошлом. Например, Мата Хари утверждала, что она дочь индийского брамина. Когда специалисты возразили, что её танцы не индийские, а скорее индонезийские, папа-брамин резко сменил национальность и стал суматранским султаном.
Через несколько лет Мата Хари имела мутную славу звезды полусвета и несколько богатых любовников (надо надеяться, что к тому времени от сифилиса она уже вылечилась). Её гонорар за каждое выступление доходил до двух тысяч франков, но тратила она гораздо больше, имела богатый особняк с роскошным убранством и великолепную коллекцию фарфора. Кроме того, много денег отнимала и страсть танцовщицы к карточной игре. Расходы покрывали её богатые спонсоры. Позже авторы книг о Мате Хари уверяли, что ещё с 1910 года она стала агентом немецкой разведки. Если так, то на её роскошную жизнь должна была уходить львиная доля бюджета германских спецслужб. Впрочем, факт обучения Маты Хари в разведывательной школе в Лоррахе (Бавария) не нашел подтверждения в архивах этого заведения.
С началом мировой войны Мата Хари стала испытывать нехватку финансов (если бы она была шпионкой, всё должно было быть с точностью до наоборот). Привыкшей к роскошной жизни танцовщице перевалило за сорок, и спонсоры начали терять к ней интерес. Мата Хари залезла в долги, отдавать которые было нечем. Она стала предлагать свои услуги самого широкого спектра всем, кто был согласен заплатить хоть что-нибудь. Видимо, тогда и завязались контакты с немецкой разведкой, которая вряд ли получила от своего нового агента хоть что-нибудь действительно ценное.
В 1915 году танцовщицей заинтересовался сотрудник французской контрразведки капитан Ладу. Чуть ли не при первой встрече Мата Хари захотела стать и французским агентом, запросив за свои услуги несусветную сумму в миллион франков, – она явно слабо разбиралась в расценках на шпионском рынке. Легенда гласит, что первой информацией, сообщённой Матой Хари французам, были сведения о двух немецких подлодках, которые везли оружие марокканским повстанцам в порт Мехедийя. Вооруженные знанием французские авиаторы уничтожили обе субмарины. Некоторые конспирологи до сих пор уверены, что информация о подлодках была слита немцами специально, чтобы внедрить во французские спецслужбы своего суперагента Мату Хари. Но всё это вымысел. И дело даже не в том, что любой супершпион стоит дешевле, чем две подводные лодки. Просто порта Мехедийя никогда не существовало в природе, а в единственном марокканском населенном пункте со схожим названием – Медия находилась как раз французская военно-морская база.
Подобной элементарной проверки не выдерживают почти все сведения о шпионской деятельности Маты Хари. Всё, что она якобы сообщала немцам, они или знали задолго до неё, или не знали вообще. На суде Мата Хари сама уверяла, что сообщала бошам только то, что вычитывала из газет. Забавно, что через несколько лет именно эти газеты и сделали из своей внимательной читательницы супершпионку.
13 февраля 1917 года Мату Хари арестовали. Полицейских она встретила вовсе не возлежа голой на постели, как написано в некоторых книгах о ней, а в деловом костюме и за завтраком. В тюрьме Маргарета провела восемь месяцев. И поэтому не могла даже попытаться разжалобить суд враньём о своей беременности, как опять-таки писали романисты. Суд проходил в закрытом режиме. Обвиняемая категорически отказывалась признавать свою вину. «Проститутка – да, но предательница – никогда», – защищалась она. Несмотря на то что историки, изучавшие протоколы трибунала, уверяют, что вина обвиняемой не была доказана, Марагарету Зелле приговорили к смертной казни.
Расстреляли Мату Хари во дворе Венсенского замка 15 октября 1917 года. При этом она вовсе не демонстрировала расстрельной команде своё обнаженное тело, и ни один солдат не падал в обморок от неземной красоты осуждённой. Труп Маты Хари передали в анатомический театр как материал для тренировок студентов-медиков. А вот её заспиртованная голова действительно исчезла из Музея анатомии. Возможно, сосуд с экспонатом потеряли или попросту разбили при переезде музея на новое место ещё в 1954 году. Правда, обнаружили пропажу только в 2000-м. Видимо, в XX веке во Франции неважно обстояли дела не только с контрразведывательной деятельностью, но и с учётом музейных экспонатов.
Взлёт над Атлантикой и пике после киднеппинга
После трагической гибели маленького сына репутация героя Америки рухнула
В 25 лет Чарльз Линдберг стал олицетворением американской мечты – всеми обожаемый герой, покоривший небо и расстояние. Но его биография – яркий пример того, какие крутые повороты может делать судьба. Сперва его счастье разрушили бандиты, похитившие и убившие его маленького сына, а затем после нескольких необдуманных фраз Америка объявила его предателем…
В 1927 году перелёт через Атлантику уже не казался фантастикой. За восемь лет до этого двое англичан пересекли океан по кратчайшему маршруту – от Ньюфаундленда до Клифдена в Ирландии. Однако американцы не считали это достижение «своим». В 1919 году миллионер Реймонд Ортейг назначил приз $25 000 тому, кто перелетит без посадки из Нью-Йорка в Париж. Деньги были нешуточные, и многие пытались получить приз. Но попытки заканчивались неудачей, чаще всего авиаторы гибли или исчезали над океаном бесследно.
Идеей получить награду загорелся двадцатипятилетний лётчик Чарльз Линдберг. Американец шведского происхождения был уже опытным пилотом. Он неоднократно участвовал в авиашоу, на потеху публике выполняя фигуры высшего пилотажа и прыгая с парашютом. Для столь длительного перелёта машину Линдберг разработал сам. Чтобы построить её, у него не хватало средств, но он сумел убедить нескольких спонсоров из Сент-Луиса и собрал необходимые $10 580. На свет появился самолёт «Дух Сент-Луиса», обозванный газетчиками «крылатым топливным баком». Всё, что только можно, было снято с машины, чтобы облегчить её вес. Линдберг отказался от парашюта, секстанта, радиопередатчика и даже прозрачного колпака кабины, зато смог залить две тонны горючего. Путь на восток он планировал держать по компасу, а вперёд смотреть – через простенький перископ. В дальний путь он взял всего пять бутербродов. Перед полётом Чарльз заявил журналистам: «Если я достигну Парижа, мне этого хватит. Если нет, то тем более не будет проблем с ужином».
В 7 часов 52 минуты 20 мая «Дух Сент-Луиса» взлетел с аэродрома Рузвельт-фильд в Нью-Йорке и взял курс на восток. Связи с Линдбергом не было, и уже через 15 часов несколько американских газет выдали сенсационную новость, что перелёт закончился трагедией. На самом деле спустя 30 часов полёта Линдберг заметил в перископ ирландское побережье. Дальше он ориентировался на глазок – пролетев над Британией и Ла-Маншем, повернул к Парижу. 21 мая в 22 часа 21 минуту по парижскому времени Линдберг приземлился в парижском аэропорту Ле-Бурже. На взлётном поле его встречала огромная толпа, которую с трудом сдерживали полицейские и две роты солдат. В Европе Чарльза чествовали как героя. Он встретился с президентом Франции, бельгийским и английским королями. Обратный путь через океан и пилот, и его самолёт проделали на специально отправленном за ними американском крейсере. Как встречали Линдберга в США, описать трудно. Покорителя Атлантики завалили подарками и наградами. В ознаменование перелёта учредили крест лётных заслуг, естественно, наградив им героя. Чуть позже к кресту добавилась медаль Почёта конгресса. Линдберг получил обещанный приз, а ещё больше денег заработал, издав книгу о перелёте. Правительство стало посылать его с добрососедскими визитами в страны Латинской Америки. В Мехико он познакомился с дочерью американского посла Энн Спенсер Морроу, и вскоре они поженились. Молодожёны занялись бизнесом, в 1929 году открыв авиалинию, связавшую океанские побережья США. 22 июня 1930 года у них родился сын Чарльз.
Отцом Чарльз Линдберг-старший оказался строгим. Они с женой часто уезжали, порой на несколько недель, воспитанием сына занимались няни. Отец строго запретил баловать малыша, ограничил количество игрушек, а когда мальчик начал сосать большой палец, приказал надеть на него напёрсток. Возможно, Чарльз-младший при таком воспитании вырос бы таким же хладнокровным, как и его отец, если бы вечером 1 марта 1932 года он не исчез из своей комнаты на втором этаже родительского дома в Нью-Эствилле, штат Нью-Джерси.
Мальчик температурил, и почти каждый час его навещала няня Бетти Гоув. Она в 22 часа и обнаружила пропажу. Окно было открыто, а на подоконнике лежал конверт. Линдберг запретил его трогать и вызвал полицию. Прибывшие местные копы высокой квалификацией не отличались. Они обнаружили на газоне под окном следы босых ног, но даже не удосужились сделать с них гипсовые слепки или хотя бы сфотографировать. К утру следы смыл дождь. Неподалёку от дома нашли сломанную лестницу, но промокшее дерево сделало невозможным качественно снять отпечатки пальцев. В конверте оказалась безграмотно написанное требование выкупа в $50 000. Киднепперы приказывали не сообщать о похищении в полицию и прессу, но начальник полиции Нью-Джерси полковник Норманн Шварцкопф не мог упустить возможность прославиться.
Наутро о похищении сына Линдбергов узнала вся страна. Нью-Эствилль осадили журналисты и любопытные. Энн Спенсер Линдберг через газеты попросила похитителей не причинять вреда её сыну, сообщив, что и в какое время привык есть Чарли-младший. Вся Америка сочувствовала несчастным родителям. В разгар шумихи восемь человек «признались» в причастности к похищению. После проверки часть из них оказались сумасшедшими, а остальные – мечтавшими о славе дураками или мошенниками. Обстоятельства похищения, смаковавшиеся газетами, в чуть изменённом виде легли в основу знаменитого детектива Агаты Кристи «Убийство в Восточном экспрессе».
8 марта в одной из нью-йоркских газет появилось открытое письмо к преступникам бывшего учителя Джона Ф. Кондона, который предлагал себя в качестве посредника для передачи выкупа. Неожиданно похитители ответили автору письма и назначили ему встречу на кладбище Сент-Раймонд в Бронксе вечером 2 апреля. Линдберг, без ведома полиции, передал посреднику требуемую сумму в золотых сертификатах – ценных бумагах, считавшихся в годы Великой депрессии более надёжными, чем простые банкноты. Номера всех сертификатов он переписал.
На встречу с Кондоном явился человек в шляпе и с закрытым платком лицом, говоривший с сильным немецким акцентом. Он забрал деньги и сообщил, что ребёнок находится на судёнышке «Нелли», пришвартованном у острова Елизаветы. Линдберг, сидевший за рулём машины, стоявшей у ворот кладбища, слышал голос похитителя. Он сразу же вылетел в указанное место, но никакого корабля не обнаружил. Поиски ребёнка и преступников зашли в тупик. 12 мая, через 73 дня после похищения, водитель грузовика натолкнулся в лесу, в шести километрах от дома Линдбергов, на детский труп. Экспертиза выяснила, что Чарльз-младший погиб от травмы головы сразу после похищения.
В сентябре 1934 года мужчина, говоривший с немецким акцентом, расплатился на автозаправке 10-долларовым золотым сертификатом, номер которого значился в списке, распространённом полицией. Его задержали. Дома у плотника Бруно Гауптмана, нелегального эмигранта из Германии, обнаружили $15 000 из выкупа Линдберга. На стене кухни нашли написанный карандашом домашний телефон посредника Кондона, а экспертиза доказала, что одна из перекладин лестницы, использовавшейся при похищении, была сделана из доски, лежавшей на чердаке Гауптмана. Эксперты подтвердили, что записки с требованием выкупа писал Гауптман. Улик было множество, но все – косвенные. Гауптман яростно отпирался. Он утверждал, что деньги ему оставил знакомый (уже умерший на момент ареста плотника), а происхождение надписи и доски ему неизвестно. Суд над ним начался 2 января 1935 года. Адвокаты защищали немца из рук вон плохо. Когда Линдберг, давая свидетельские показания, заявил, что голос подсудимого – это тот самый голос, который он слышал два года назад на кладбище в Броннксе, всем стало ясно, что судьба Гауптмана решена. Его приговорили к смертной казни, апелляцию предсказуемо отклонили, и 3 апреля 1936 года Бруно Гауптмана усадили на электрический стул. Он так и не сознался в преступлении, и до сих пор периодически поднимается вопрос о его виновности.
Ещё во время рассмотрения апелляции супруги Линдберги с сыном Джоном, родившимся через пять месяцев после похищения Чарли-младшего, уехали в Европу. Американской публике это не понравилось. Она понимала, что Линдберги страшно устали от шумихи вокруг их семейной трагедии, но зрителям хотелось досмотреть эту драму до самого конца, а главные герои в кульминационный момент вдруг убежали со сцены. Некоторые газеты в досаде даже высказали абсурдное, но сенсационное предположение: не сам ли Линдберг убил своего сына? Сенсация быстро увяла, но осадочек в душе публики остался. Ещё больше американцам не понравилось то, как Линдберг вёл себя в Европе. По поручению ВВС США он знакомился с авиационными достижениями нацистской Германии и шумно ими восхищался. Во время открытия берлинской Олимпиады он сидел на одной трибуне с Гитлером, а Геринг наградил коллегу-пилота орденом Германского орла. Американской прессе всё это не понравилось.
После начала Второй мировой войны Линдберг стал горячо выступать за невмешательство США в европейские события. Президент Рузвельт имел противоположную точку зрения, и в знак протеста полковник Линдберг демонстративно подал рапорт об увольнении из ВВС. В журнале Collier's в начале 1941 года он напечатал статью, в которой назвал три силы, тянущие США в пекло заокеанской бойни: английские союзники, правительство Рузвельта и «еврейское лобби, контролирующее нашу киноиндустрию, нашу прессу, радио и правительство и представляющее серьёзную угрозу для нации». Такого задетые за живое американские массмедиа не могли простить даже национальному герою. Против Линдберга развернулась мощнейшая кампания. Его клеймили как нациста, фашиста и предателя, переименовывали улицы, названные в его честь. Переменчивая американская публика демонстративно отвернулась от недавнего кумира.
От своих взглядов на нейтралитет Америки Линдберг отказался после нападения Японии на Пёрл-Харбор. Он попросился назад в военную авиацию, но ему отказал лично Рузвельт. Тогда в 1944 году пилот купил в военторге лётную форму и принял участие в кампании на Тихом океане как частное лицо. Он совершил около 50 боевых вылетов, причём, если бы он попал в плен, ему бы грозила участь шпиона или партизана. Участие Линдберга в разработке системы автопилота несколько смягчило категоричность командования ВВС США. После войны он как эксперт обследовал авиазаводы побеждённой Германии, позже служил в должности консультанта начальника штаба ВВС, участвовал в разработке Боинга-747. В 1954 году ему было присвоено звание бригадного генерала.
Любовь публики к себе Линдберг так и не вернул. Да, его вторая книга «Дух Сент-Луиса» удостоилась в 1953 году Пулитцеровской премии, но разошлась гораздо меньшим тиражом, чем первая. Неудивительно, что на склоне лет Линдберг ударился в некоторую мизантропию и посвятил себя охране животных и окружающей среды. Бывший легендарный пилот теперь утверждал, что «птицы важнее самолётов» и боролся за безопасность не авиапассажиров, а гренландских китов.
26 августа 1974 года Чарльз Линдберг умер от рака. По предсмертному указанию в могилу его положили в рубахе и брюках из хлопка, без ремня и обуви, чтобы ни одна вещь искусственного происхождения не смогла загрязнить почву гавайского острова Мауи, где покоритель Атлантики обрёл последний покой.
Генрих Люшков, чекист, сбежавший к самураям
В истории советских органов госбезопасности было несколько сотрудников, перешедших на сторону потенциального противника. О них много говорили на Западе и глухо молчали в СССР. Самым высокопоставленным перебежчиком стал комиссар госбезопасности третьего ранга Генрих Люшков, в 1938 году переметнувшийся к японцам.
Японская разведка готовила покушение на Сталина под руководством перебежчика из НКВД
Будущий видный деятель НКВД родился в 1900 году в Одессе. Его отец, мелкий портной Самуил Люшков, смог заработать на образование своим сыновьям. Однако они двинулись не в коммерцию, как того желал папаша, а в революционную борьбу. Сначала большевиком стал старший брат, а в 1917-м под его влиянием партийной работой занялся и Генрих. Круговерть революции и Гражданской войны помотала Люшкова-младшего по всей Украине. Он был красногвардейцем, мелким сотрудником ЧК, одесским подпольщиком, конармейцем, политработником… Закончил войну комиссаром ударной отдельной бригады 14-й армии с орденом Красного Знамени на груди и в 1920 году осел в Тираспольской ЧК.
В органах госбезопасности Люшков пришёлся ко двору и начал стремительную карьеру. 7 августа 1931 года его перевели в Москву, в центральный аппарат ОГПУ-НКВД, а через несколько месяцев он оказался в Берлине, где выведывал военные секреты авиастроительной фирмы «Юнкерс». Не очень понятно, как он это делал, так как немецкого, впрочем, как и других иностранных языков, Люшков не знал, но по результатам его секретной командировки получился обстоятельный доклад, попавший на стол самому Сталину и, возможно, запомнившийся вождю. Впрочем, дальше вверх по карьерной лестнице Люшков двинулся не в сторону промышленного шпионажа, а в направлении разоблачения внутренних врагов советской власти. В 1933 году Генрих Самойлович в должности заместителя начальника секретно-политического отдела ОГПУ фабриковал дело Российской национальной партии (так называемое Дело славистов) и лично допрашивал арестованных. В декабре 1934 года был откомандирован в Ленинград, где принимал активное участие в расследовании убийства Кирова.
Люшков явно пользовался расположением всесильного наркома внутренних дел Генриха Ягоды. С 1935 года, получив звание комиссара госбезопасности третьего ранга, он лично готовил тексты докладов и записок наркома в ЦК. В центральном аппарате ГПУ Люшкова считали правой рукой Ягоды. Нарком бросал своего протеже на «раскрытия» таких ответственных дел, как «кремлевское» и «троцкистско-зиновьевского центра», поручал ему подготовку открытого московского процесса в августе 1936 года.
В сентябре Ягода был снят с должности наркома внутренних дел, а в январе 1937 года арестован. В центральном аппарате НКВД новый нарком Николай Ежов произвёл грандиозную чистку. Под нож попали все более-менее заметные сотрудники Ягоды. Исключением оказался только Генрих Люшков. Он был знаком с Ежовым ещё по расследованию убийства Кирова, причём тогда они не раз конфликтовали из-за попыток Николая Ивановича контролировать следствие. Однако спустя два года Ежов, вопреки своим правилам, не стал припоминать старые распри. Люшков вдруг оказался у него в фаворе. Вчерашние коллеги Генриха Самойловича давали против него показания, но «стальной нарком» приказывал следователям переписывать протоколы, убирая оттуда все упоминания о своём любимчике. Люшков в это время получил новый ответственный пост – начальника УНКВД по Азово-Черноморскому краю.
На юге Люшков не только руководил набиравшими размах репрессиями, но и занимался укреплением системы охраны мест отдыха руководителей партии и советского государства, в том числе дачи самого Сталина в Мацесте. Со своими обязанностями он справлялся очень хорошо. В начале лета 1937 года его вызвали в Москву, наградили орденом Ленина и перекинули на ещё более важное направление – на Дальний Восток. Перед отъездом Люшков получил личную аудиенцию у самого Сталина. Люшков получил от вождя три секретных задания: следить за маршалом Блюхером, лично арестовать начальника авиации Дальневосточной армии Лапина и предыдущего начальника УНКВД по Дальнему Востоку Балицкого. Последнего Люшков знал ещё с двадцатых годов по совместной работе на Украине, но, как сам он вспоминал впоследствии, «если бы при получении этих заданий я проявил какие-нибудь эмоции или колебания, то не вышел бы из Кремля». Новому начальнику управления НКВД по Дальнему Востоку была высочайше разъяснена вся важность его будущей работы – Япония тогда считалась потенциальным врагом СССР № 1, а вся обширная приграничная территория кишмя кишела затаившимися врагами советской власти. Окрылённый напутствием вождя, Люшков улетел к новому месту службы.
На Дальнем Востоке он развернулся вовсю. Первым делом Люшков арестовал сорок местных руководителей НКВД. Все они как на подбор оказались активными участниками правотроцкистской организации. Внутричекистскими кадровыми вопросами дело не ограничилось. За время руководства Люшковым дальневосточными органами госбезопасности было арестовано двести тысяч человек, семь тысяч из которых расстреляли. Комиссаром госбезопасности третьего ранга Г. С. Люшковым было задумано, организовано и блестяще претворено в жизнь одно из первых в СССР переселений народов – все корейцы, бывшие, к своему несчастью, гражданами Советского Союза, были высланы в Среднюю Азию. По результатам такой бурной деятельности Генрих Самойлович мог рассчитывать на очередной орден, но он каким-то шестым чувством почуял, что дело пахнет керосином – надвигалась новая чистка органов.
Люшков решил не дожидаться ареста и начал готовиться к побегу. Сначала он позаботился о семье. Для своей падчерицы, которая часто болела в дальневосточном климате, он выхлопотал в Москве разрешение пройти курс лечения в Польше и отправил жену Нину Люшкову-Письменную вместе с девочкой через всю страну на запад. Как оказалось – не зря. 26 мая 1938 года пришла телеграмма от Ежова: Люшкова переводят с повышением в Москву. Поняв, что его вызывают в столицу для ареста, чекист бодро ответил, что счастлив оправдать доверие партии. В начале июня он получил от жены телеграмму с оговорёнными заранее словами: «Шлю свои поцелуи». Это означало, что семья в безопасности…
12 июня 1938 года начальник дальневосточного НКВД выехал с инспекцией в приграничную зону. Под утро он заявил, что ему необходимо лично встретиться с особо важным маньчжурским агентом-нелегалом, и в сопровождении начальника заставы двинулся к контрольно-следовой полосе. Оставив попутчика в лесу, он приказал подождать себя минут сорок и ушёл на ту сторону. Пограничник прождал два часа, затем поднял заставу в ружьё. До утра бойцы прочёсывали окрестности, но высокого начальника не нашли.
Утром 13 июня человек в полевой форме, с тремя малиновыми ромбами на петлицах и орденами на груди набрёл на маньчжурского пограничника и на ломаном японском приказал отвести себя в штаб. Там поначалу испугались такого подарка и робко доложили о госте начальству. Через несколько дней Люшков уже был в Токио. Побег тщательно скрывался и японской, и советской сторонами, но в СССР скоро сделали соответствующие оргвыводы. Предательство Люшкова стало одной из причин смещения его покровителя Ежова и одним из главных пунктов обвинения стального наркома.
24 июня информация о переходе какого-то важного чекиста к японцам появилась в рижской газете. Ещё через несколько дней эту новость, уже с упоминанием фамилии Люшкова, подхватила немецкая пресса. Японцы решили, что скрывать беглеца нет смысла. 13 июля в токийском отеле «Санно» состоялась пресс-конференция. Охранников в штатском на ней было больше, чем журналистов, – японцы серьёзно опасались покушения на перебежчика. Сначала Люшков выступил перед иностранными журналистами, а потом – перед японскими. Он продемонстрировал своё служебное удостоверение и корочки депутата Верховного Совета, рассказал, что он противник не СССР, а сталинизма, подробно остановился на размахе репрессий в Советском Союзе. В кабинетах японских разведчиков Люшков был гораздо более разговорчивым. Он подробно расписал места расположения частей Красной армии на Дальнем Востоке, их численность, систему развёртывания войск в случае начала военных действий. Японский генштаб был неприятно поражён численным перевесом советских войск, которые намного превосходили японские не только в живой силе, но и по количеству самолётов и танков. Правдивость слов перебежчика подтвердилась во время произошедших вскоре столкновений на озере Хасан и Халхин-Голе. Кроме того, чекист выдал новым хозяевам всех советских агентов, о которых знал, в том числе завербованного НКВД белого генерала Семёнова.
Информацией Люшкова серьёзно заинтересовался немецкий абвер. Адмирал Канарис послал в Токио своего личного представителя полковника Грейлинга, который по результатам разговоров с бывшим чекистом составил толстенный доклад. Москва требовала от своего резидента в Японии Рихарда Зорге узнать, что именно разболтал немцам Люшков, но всемогущий агент Рамзай смог переснять всего несколько страниц этого доклада. Впрочем, и по ним было ясно, что Люшков не скрывал ничего.
В обмен на все эти сведения Генрих Самойлович попросил всего лишь найти его семью. Но тщательные поиски в Польше и Прибалтике не дали результата. Позже выяснилось, что жена поторопилась с отправкой условленной телеграммы и 15 июня 1938 года была арестована вместе с дочкой ещё на территории СССР. До сих пор встречаются сведения, что Нину Письменную-Люшкову после жестоких пыток расстреляли, но на самом деле органы обошлись с ней до странности мягко. 19 января 1939 года Люшкова-Письменная Н. В. была осуждена как член семьи изменника родины на 8 лет лагерей. 15 февраля 1940 года Особое совещание при НКВД пересмотрело её дело, постановило считать её отбывшей срок и отправило в пятилетнюю ссылку. В 1962 году Нина Письменная была полностью реабилитирована и перебралась в Латвию, где скончалась в 1999 году. Её дочь Людмила не сгинула, как утверждалось, в спецдетдоме, а воспитывалась родственниками и умерла в Латвии в 2010 году.
Всего этого Люшков не мог знать, он лишь понимал, что его семья пропала. За это он решил мстить лично Сталину и предложил японцам организовать покушение на него. Во время работы на юге Люшков лично разрабатывал систему охраны дачи Сталина в Мацесте и задумал нанести удар по вождю именно там. Подготовленная группа из белоэмигрантов была переброшена японцами на советско-турецкую границу… Тщательно разработанный план одного из крайне немногочисленных реальных покушений на Сталина сорвался в последний момент – среди диверсантов оказался агент НКВД, о котором Люшков не знал. Переход границы не удался. После этого Люшков полностью прекратил общение с белоэмигрантами в Китае, опасаясь многочисленных советских агентов.
Люшков был назначен старшим консультантом секретного отдела японского генштаба, который занимался разведкой, пропагандой и психологической войной против СССР. Бывший чекист регулярно знакомился с советской печатью и составлял обширные, но очень дельные доклады, выжимки из которых даже публиковались анонимно в японской прессе. Жил Люшков уединённо, мало гулял, интересовался только работой. Стиль его жизни не изменился, когда во время войны его перевели в штаб Квантунской армии.
Размеренная работа перебежчика нарушилась в августе 1945 года. Вскоре после объявления Советским Союзом войны Японии следы Люшкова затерялись. По официальной версии, 19 августа начальник Дайрэнской военной миссии Ютака Такеока предложил Люшкову застрелиться, чтобы не попасть в советский плен, а после отказа застрелил чекиста сам. По другим свидетельствам, японцы хотели обменять перебежчика на попавшего в плен сына премьера Фумимаро Коноэ, а когда Люшков воспротивился, попросту задушили его. Обе эти версии кончаются одним: кремацией тела бывшего чекиста. То есть трупа Люшкова никто не видел, и это вызывает вопросы: зачем японцам уже после капитуляции, в панике бегства утруждать себя кремацией тела какого-то гайдзина? Встречаются косвенные свидетельства, что Люшкова видели в обезумевшей от страха толпе на вокзале Дайрэна на следующий день после его якобы смерти. Возможно, ему удалось бежать и дожить до старости где-нибудь в Австралии, а может быть, он попал в плен и был расстрелян – ещё в 1939 году в СССР его заочно приговорили к смертной казни. Как бы то ни было, после августа 1945 года непотопляемый Генрих Самойлович Люшков нигде не всплывал.
Советская кинозвезда, сломавшая шею хозяину
За любовь к братьям меньшим семья Берберовых заплатила жизнью старшего сына
Когда весь Советский Союз увлечённо следил за воспитанием львов в обычной бакинской квартире, мало кто задумывался, должны ли вообще крупные хищники жить среди людей. Отрезвление наступило только после трагических смертей двух знаменитых львов. Оба они погибли от милицейских пуль, но истиной причиной их смерти стали хозяйские тщеславие и безответственность.
Главный архитектор Донецка Лев Львович Берберов славился на весь Донбасс своей эксцентричностью. Его сосед вспоминал, что «Лев был страстным любителем всякой живности, и когда я попадал в его квартиру, то обязательно наступал на черепаху, садился на ежа и пугался его очень маленькой, но непрерывно и пронзительно-визгливо тявкающей собачонки». В середине 1960-х годов Лев Львович, бросив весь свой зверинец и семью, сбежал в родной Баку вместе с секретаршей Ниной.
Создав в Азербайджане новую ячейку советского общества, Берберов вновь принялся обзаводиться питомцами. Как вспоминает Нина Берберова, «Лев Львович обожал всякую живность, поэтому в нашей квартире жили кошки, собаки, попугаи, ежи, еноты, змеи. К тому же нам вечно подкидывали кого-нибудь под дверь. Однажды принесли волчицу. Мы назвали её Томкой. Когда она подросла, стала вести себя неадекватно: в квартиру всех впускала, но никого не выпускала. Мы с мужем решили, пока ничего не случилось, пристроить её в зоопарк. Навещали нашу питомицу каждое воскресенье: залезали с детьми в клетку и кормили Томку её любимыми пирогами с абрикосами». Во время одного из таких визитов Ева, дочка Берберовых, заметила в одной из клеток маленького зверёныша: «Мама, погляди, какая собачка. Давай возьмём её к нам». Оказалось, что в пустой клетке скрючилась не собачка, а львёнок. Он родился больным, и львица отказалась его выкармливать. Лев Львович был в зоопарке не чужим – институт «Бакгипрогор», где он работал, проектировал для зверинца новые вольеры. Архитектор упросил директора зоопарка отдать ему обречённого на смерть львёнка. Назвали нового члена семьи Берберовых Кингом.
Воспитание львов людьми – не такой уж уникальный случай. В 1935 году сотрудница Московского зоопарка Вера Чаплина забрала в свою комнату в коммуналке брошенную матерью маленькую львицу, названную Кинули. Вера Васильевна растила зверя почти год, а потом вернула Кинули в зоопарк. Эту историю она описала в детской повести, которая многократно переиздавалась в СССР. В начале 1960-х в Советском Союзе стали очень популярны книги натуралистки Джой Адамсон о воспитанной ею львице Эльзе. Вырастив питомицу, Адамсон отпустила её на просторы кенийской саванны. После перевода её книги «Рождённая свободной» на русский язык в СССР возникла мода на содержание дома диких зверей. Газета «Пионерская правда» умилительно писала о сотруднице Ростовского зоопарка, однокомнатную квартиру которой делили лев, леопард, дог, птички, хомячки, рыбки и маленькая дочка хозяйки. Так что Берберовы в своем увлечении были не одиноки. Но уж точно стали самыми знаменитыми.
С малышом пришлось повозиться. Сослуживец Берберова Владимир Алексеев вспоминал: «Они обкладывали Кинга грелками, кормили его из соски всевозможными смесями. Поначалу у львёнка совершенно не действовали передние лапы. Так они поочерёдно целыми днями массировали их. Постепенно лев начал ходить, но дефект остался на всю жизнь». Львёнок рос вместе с Евой и маленьким Ромой, играл с ними. Своим начальником, помимо двуногих обитателей квартиры, Кинг считал шестилетнего скотч-терьера Чапа. Даже когда Кинг подрос (через полгода он стал уже здоровенной стокилограммовой зверюгой с гривой), Чап следил за его поведением и частенько громким лаем загонял льва под обеденный стол. Правда, когда пристыженный царь зверей вставал, стол поднимался вместе с ним.
Квартира у Берберовых была по советским понятиям просторная – сто квадратных метров. Находилась она на втором этаже. Балкон, выходивший на плоскую крышу пристроя, забрали железными прутьями, получилось место прогулок для Кинга. В квартире льву отвели антресоли, к которым приделали специальную лесенку, в коридоре повесили старую покрышку, на которой лев с удовольствием качался. Несмотря на то что на рассвете Кинга на поводке выводили на прогулки в ближайший парк, в квартире страшно воняло. Владимир Алексеев вспоминал, что «душок стоял – хоть топор вешай». Ничего удивительного: аккуратностью в берберовском зверинце отличался только Чап, приучить льва не метить свою территорию оказалось невозможным. Сидя на унитазе, он позировал только для фотографов и киношников.
А они не заставили себя долго ждать. Через год Берберовы уже купались в лучах всесоюзной славы. Сначала азербайджанские, а потом и московские журналисты стали в их доме частыми гостями. Умилительные кадры льва, завтракающего за общим столом или валяющегося на супружеской кровати, кочевали из газет в журналы, с кино- на телеэкраны. В 1970 году в Москве выпустили красочный набор из 15 открыток, запечатлевших человеко-львиную семейную идиллию.
Соседи Берберовых жаловались. Кинг по ночам любил напоминать о себе громовым рёвом, разлетавшимся на весь престижный микрорайон в центре Баку. Шерсть с балкона летела в соседние квартиры. Больше всех страдала жившая через стенку от Берберовых семья Кривенко. «Лев ревел так, что посуда звенела, – жаловался Александр Кривенко. – Иногда он с рёвом бросался на стену, и от этих толчков у нас сыпалась штукатурка. Но главное – вонь и шерсть. Клетка льва от нашего окна в одном метре. Вонь такая, что постоянно тошнило. И в комнату ветер заносил шерсть».
Жалобы оставались без внимания – знаменитому льву благоволил всесильный первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Гейдар Алиев. По его распоряжению каждое утро к дому Берберовых подъезжал грузовичок со свежим мясом для Кинга. Проблема корма, таким образом, решилась. К тому же Кинг из обузы для семейного бюджета превратился в источник дохода: фотографы и киношники неплохо платили. Лев Львович уволился из института и стал продюсером своего воспитанника.
Берберовы утверждали, что проводят уникальный эксперимент по одомашниванию обитателя саванны. На самом деле учёные предупреждали их об абсолютной ненаучности и опасности этой затеи. О том, что крупному хищнику в квартире не место, говорила Берберову знаменитая укротительница львов Ирина Бугримова. Советы оставались без внимания, а о сенсационном эксперименте трубили журналисты. Самые известные документальные кадры, снятые в семье Берберовых, вошли в фильм Сергея Образцова о жестоком обращении с животными «Кому он нужен, этот Васька?». Кинг был показан как пример правильного воспитания домашнего питомца.
Фильм Образцова вышел в 1973 году, когда Кинг уже снимался в картине «Невероятные приключения итальянцев в России». Режиссёр Эльдар Рязанов вспоминал: «Хозяин льва ознакомился со сценарием и остался им недоволен. “Сценарий очень плохой, – сказал он. – Он не учитывает и сотой доли возможностей моего Кинга. А Кинг может всё!”». Сценарий переделали. Льва привезли из Баку сначала в Москву, а потом, в начале июня, и в Ленинград.
Как писал Рязанов, Кинг оказался никудышным артистом: «Выяснилось, что актёры панически его боятся. Но это бы ещё полбеды! Главное, что лев чихать хотел на всех нас! Это был ленивый домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в своей жизни не сделал ничего, чего бы он не желал. К сожалению, способности льва были сильно преувеличены. Лев был недрессированный, невежественный и, по-моему, тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным так, что невозможно описать. На съёмках царила нервная обстановка. Сложные отношения сложились с «дрессировщиками». По малейшему поводу и без повода они заявляли: "Лев болен, лев не может, лев устал". После того как, скажем, Кинг пробегал метров двадцать, они говорили: "Лев переутомился и сегодня сниматься не будет". Так вымогались дополнительные деньги у директора картины Атаджанова, который ненавидел весь этот зверинец».
В начале июля отснявшегося Кинга перевезли в Москву и до отъезда в Баку поселили в спортзале школы № 74 недалеко от «Мосфильма». Ручной лев стал объектом внимания богемной Москвы. К нему ходили в гости. Писатель и сценарист Юрий Яковлев свозил его к себе на дачу в Красную Пахру и в санаторий для детей-сердечников в Переделкино. Кинг был умницей, мило общался со всеми.
24 июля дрессировщик Саша в спортзале играл с Кингом в футбол. Лев Берберов ушёл в магазин за мясом, Нина Берберова в одном из классов готовила обед. Саша отошёл попить чаю, лев остался один. В это время в школьный сад забежал скотч-терьер 18-летнего студента Володи Маркова. Хозяин, сквозь дыру в заборе, побежал за своим питомцем. Лев в окно увидел бегущую собаку, выглядевшую точь-в-точь, как оставшийся в Баку друг Чап. Он выдавил стекло и выпрыгнул на улицу. Володя бросился бежать от неизвестно откуда взявшегося в центре Москвы льва. По какой-то причине Кинг бросился за ним, повалил его на траву и сильно расцарапал голову. Прохожие подняли крик, кто-то вызвал милицию. Из соседнего Гагаринского райотдела примчался младший лейтенант Александр Гуров. Увидев сидевшего на окровавленном теле хищника, он открыл огонь из табельного «макарова». Одна из пуль пробила льву сердце.
На этом кошмар не кончился. По словам Гурова, «первой к месту происшествия прибежала хозяйка зверя Нина Берберова, потом муж её, и они начали орать на меня: “Фашистская морда! Вот она, советская действительность!” А рядом лежит парень в луже крови. На этого несчастного они и внимания не обратили. Несмотря на оскорбления, я сопроводил потерпевшего в больницу». Врачи диагностировали шок первой степени и большую потерю крови. Позже, выйдя из больницы, студент подарил своему спасителю радиоприемник с гравировкой «Александру Ивановичу Гурову. Спасибо за жизнь. Володя Марков».
На следующий день Кинга похоронили на даче Яковлева, под тем самым дубом, где он лежал за несколько дней до смерти. А ещё через день руководитель Центрального театра кукол Сергей Образцов привел безутешных, но жаждавших мести Берберовых к министру внутренних дел СССР Щёлокову. Туда же вызвали и младшего лейтенанта Гурова: «Я, как участник акции по ликвидации взбесившегося хищника, выслушал от Щёлокова длинный монолог, из которого узнал, кто я на самом деле, кто моя мать и другие близкие родственники и многое другое, связанное и с богом, и с чёртом. За то количество крепких выражений, которые министр обрушил на меня, он мог бы получить по статье 206, часть 1 УК РСФСР (мелкое хулиганство) в совокупности пожизненное заключение…» От начальственного гнева Гурова спас только знакомый с обстоятельствами происшествия руководитель Управления уголовного розыска СССР Игорь Карпец. Узнав, что милиционер спасал человека (об этой детали Берберовы и Образцов умолчали), Щёлоков остыл. Гуров сделал хорошую карьеру. Через пятнадцать лет он прославился как главный борец с зарождавшейся в Союзе мафией. Интервью с ним журналист Юрий Щекочихин назвал «Лев прыгнул», взяв образ из биографии своего героя. В 1999 году генерал Гуров вместе с Сергеем Шойгу и Александром Карелиным возглавил избирательный список основанного Владимиром Путиным межрегионального движения «Единство» и стал депутатом Госдумы…
Через двадцать дней после гибели Кинга в Баку от инфаркта умер Чап. У всех Берберовых на душе тоже скребли огромные кошки. Больных брошенных львят на тот момент в Союзе не было. На помощь пришли московские знакомые. Сергей Образцов, Юрий Яковлев, Владимир Высоцкий и Марина Влади собрали деньги и купили в Казанском зоопарке здорового львёнка, которого торжественно вручили Берберовым. Назвали его Кингом II. «К удивлению многих, Берберовы взяли в свою квартиру нового львёнка (теперь уже не больного, каким был Кинг, взятый “для выхаживания”). Зачем? Неужели жажда новых заметок в газетах, открыток, телепередач, фильмов, интервью и всякой другой суеты?» – писал по этому поводу журналист Василий Песков в «Комсомольской правде». Как бы в ответ на это недоумение Берберовы «приютили» ещё и самочку пумы Лялю.
Характер Кинга II оказался сложным. Авторитетами он считал только Льва Львовича да ещё Рому, которому единственному разрешал ездить на себе верхом. На хозяйку и дочь он мог и рыкнуть. Свою агрессию Кинг II продемонстрировал на съёмках фильма «У меня есть лев», в котором участвовали все Берберовы. На память о съёмках на ноге режиссёра Константина Бромберга остался глубокий шрам от львиного когтя, а ассистент оператора лишился полпальца, когда попытался измерить расстояние от камеры до морды зверя.
В 1978 году Лев Берберов скончался от сердечного приступа. Нина Петровна говорила, что хочет избавиться от домашних хищников, и вроде бы вела переговоры с Берлинским зоопарком, но почти три года после смерти «вожака стаи» к дому продолжал ежедневно подруливать грузовичок с мясом. Хищники остались кормильцами семьи. Шли переговоры о новых фильмах, готовилась к изданию книга о домашнем воспитании львов и пум.
Во все инстанции продолжали идти жалобы от соседей Берберовых. Таире Искандеровой как-то вечером в подъезде легли на плечи огромные лапы: «Оказалось, что пуму выгуливали и у дома спустили с поводка. Мне сказали: "Таира-ханум, это она вас так любит". У меня же неделю от этой любви руки дрожали». Шестилетняя соседка Лена Кривенко с рождения болела тяжёлой формой астмы, вызванной шерстью и запахом животных, задыхалась, синела, часто лежала в больнице.
На все жалобы реагировал разве что участковый Ягуб Абдуллаев, да и то безрезультатно: «Был жив Лев Львович – хоть говорили спокойно. А последнее время – одни грубости, даже на порог не пускали. Что я мог сделать? Пишут о них, пишут. Я думал: значит, какая-то большая поддержка имеется…» Так продолжалось вплоть до 24 ноября 1980 года.
В тот день Кинг II сильно нервничал – у Ляли была течка. Интерьер явно мешал кошачьей романтике. Василий Песков писал несколько дней спустя: «Никогда в жизни я не видел столь удручающей обстановки: вонь, всё подрано, вопиющая антисанитария. Что лев! Тут даже и мышь взбунтовалась бы!»
Около часа дня до соседей донеслись крики о помощи. Они позвонили в райотдел. Милиционеры с крыши заглянули в окно кухни. Стены в крови, из тёмного коридора слышалось рычание, а из ванны слабый голос: «Помогите, убейте льва!». Дом оцепили. Перебросили лестницу горизонтально из наружной форточки во внутреннее окошко ванной. По ней перебрался майор Ибрагимов. В ванне в луже крови лежал мальчик, рядом на полу сидела оскальпированная израненная, почти терявшая сознание женщина. Милиционеры выбили дверь и застрелили льва. Пока они гонялись за ним по квартире, пума выскочила на улицу. Её ликвидировали уже на дворовом газоне.
Сама Нина Берберова позже винила в трагедии соседей: «Когда я вошла в квартиру, почувствовала едкий запах дыма. Второй Кинг на балконе вёл себя очень странно, потому что наш сосед, конченый алкоголик, поджигал и бросал в льва куски пластмассовой расчески. В это время вернулся из школы сын Рома, я усадила его есть. Лев забрался на антресоли, свесился с них, сорвался и упал со всей силы на спину, вскочил и бросился на меня. Разодрал мне лапой голову, повалил на спину. Рома вскочил, попытался убежать, но Второй Кинг в один прыжок нагнал его и убил на месте: содрал скальп и перебил шейные позвонки. Я потеряла сознание… Врачи спасли мне жизнь, но после случившегося жить мне совсем не хотелось… На Второго Кинга я зла не держу, он же зверь, а не человек, и не понимал, что делает. Единственное, не могу себе простить, что не уберегла моего первенца – сына Рому».
Владимир Алексеев случайно оказался рядом с местом трагедии: «Вижу: на улице толпа. Сразу сердце ёкнуло. Подхожу – лежит убитый Кинг и подтаскивают убитую пуму… Погиб мальчик, погибли два очень дорогих зверя, тяжелейшая душевная рана у женщины. И всё ради тщеславия».
Талгат Нигматулин: сектант, наркоман или мазохист?
Как и за что убили главного пирата XX века?
Зрителям часто кажется, что актёры, играющие супергероев, в жизни такие же крутые, всесильные и хитроумные, как их персонажи. К сожалению, подобное встречается крайне редко. Звезда советского экрана Талгат Нигматулин, любимец всех мальчишек СССР, был талантлив, но простодушен. Именно из-за своей доверчивости он и принял страшную смерть.
Летом 1979 года на берегу небольшой крымской бухты вдруг выросли хижины с тростниковыми крышами и заколыхались пальмы. Внимание туристов это не привлекло: внезапно возникшие на черноморском побережье тропики находились на охраняемой территории военного городка, и чужие здесь не ходили. Вокруг искусственных пальм и декоративных хижин кипела жизнь – шли съёмки фильма «Пираты XX века».
Идея картины о захвате советского судна современными пиратами возникла у Станислава Говорухина не на пустом месте. Во второй половине 1970-х газеты часто сообщали о морских разбойниках, орудовавших у берегов Индокитая, особенно в Малаккском проливе. Каждый год случалось до полусотни нападений на грузовые суда. К счастью, на советские корабли пираты почему-то не нападали.
Поделиться книгой: