В тени истории. 33 способа остаться в веках, не привлекая лишнего внимания

Про ещё одного соискателя звания прототипа Робина Гуда известно и того меньше. Имя некоего Робина Хода встречается в 1226 году в судебных протоколах города Йорка. Там сказано, что имущество этого человека общей стоимостью 32 шиллинга и 6 пенсов было конфисковано, а его самого объявили вне закона. Дальнейшие следы Робина Хода теряются, причём вовсе необязательно, что в Шервудском лесу.

Наконец, третий претендент имеет дворянское происхождение. Звали его Роберт Фитзут граф Хантингтонский. Единственным поводом для назначения отпрыска древнего рода главарём разбойничьей шайки является могильный камень недалеко от аббатства Кирклис, где, по преданию, умер Робин Гуд. Знаменитый лучник завещал похоронить себя там, куда упадёт последняя стрела, выпущенная им из лука. И вот в середине XVIII века грянула сенсация: найдена могила Робина Гуда. Некий Уильям Стукелей, врач, масон и историк-любитель в своей книге «Paleographica Britannica» написал, что шервудский разбойник принадлежал к роду графов Хантингтонских. В качестве доказательства он приводил надпись на могиле возле аббатства Кирклис. Она гласила: «Здесь, под этим небольшим камнем, лежит Роберт, истинный граф Хантингтонский. Не было лучника искуснее его. И люди звали его Робин Гуд. Таких преступников, как он и его люди, Англия никогда не увидит вновь». Камень этот увидеть можно и сегодня, хотя он и находится на территории частного владения. Правда, разглядеть надпись практически невозможно – она почти полностью стёрлась. Подлинность её, да и самой могилы, уже в XIX веке вызывала большие сомнения: текст написан не на староанглийском, а на языке XVIII века, «состаренном» с помощью грубых ошибок. Ещё большие подозрения вызвала дата смерти в конце надписи: «24 kaname = "note" Dekembris, 1247». Если использовать формат римского календаря, принятый в Англии XIII века, то получается «за 23 дня до декабря». Ни одной надписи с подобным написанием даты не известно. Современные учёные считают, что и надпись, и камень – подделка XVIII века.

Кстати, происхождение Робина Гуда из деревни Локсли, ставшее особо популярным после фильма «Робин Гуд: принц воров», никем всерьёз не рассматривается. Это название не упоминается ни в балладах о Робине Гуде, ни в документах, связанных с его возможными прототипами. Впервые Локсли упомянул как место рождения графа Хантингтонского Джозеф Ристон в 1795 году, отстаивая теорию о дворянском происхождении лучника. Чем он при этом руководствовался – непонятно.

Вполне возможно, что у Робина Гуда и вовсе нет конкретного известного историкам прототипа. Может быть, жил в XIII веке в Шервудском лесу весёлый и удачливый грабитель, каких в Англии того времени было множество. Он несколько раз помог знакомым крестьянам, и рассказы об этом, обрастая всё новыми подробностями и домыслами, превратились в народные предания. По крайней мере, несколько друзей и врагов Робина Гуда, известных по балладам, имеют явно легендарное происхождение.

Из всей шервудской шайки только Маленький Джон оставил некие материальные следы. Дербиширская деревня Хейзерсейдж с гордостью именует себя родиной ближайшего друга Робина Гуда. На местном кладбище вам с готовностью покажут его могилу, правда, уже с современной каменной плитой без указаний даты смерти. Когда в 1784 году это погребение вскрыли, то нашли скелет настоящего великана. Это убедило всех, что могила подлинная: ведь Джона прозвали Малышом в шутку, по легенде, он был семи футов росту (213 сантиметров). В судебных документах XIV века удалось так же найти упоминание о некоем Джоне Ле Литтле, грабившем народ в окрестностях Уэйкфилда. Но это вряд ли можно считать ещё одним доказательством реальности существования Маленького Джона, ведь прозвища, даваемые по росту, – не редкость.

Следы остальных соратников Робина Гуда можно отыскать только в фольклоре. Некоторые из его друзей не фигурируют в ранних версиях легенд, они стали членами шайки уже в позднем Средневековье. Примерно тогда же у Робина Гуда появилась возлюбленная. Имя Мэриан не упоминается в народных балладах, зато этот персонаж традиционно присутствовал на народных майских праздниках в качестве Королевы мая. Где-то в XV веке героем этих гульбищ, обычно проводившихся на опушке леса, стал и Робин Гуд. Ну как было не составить чудесную парочку? Остальное – дело рук литераторов и кинематографистов.

Происхождение извечных противников Робина Гуда тоже довольно туманное. Нет, шериф Ноттингема, конечно, существовал, но ни в одной из легенд не упоминается его имя. Так что острую личную неприязнь к шервудскому разбойнику могли испытывать сразу десяток королевских чиновников, сменявшихся на этом посту в течение нескольких веков. Жестокий рыцарь Гай Гизборн, носивший вместо плаща конскую шкуру, – фигура легендарная. В начале тысячелетия о нём существовали отдельные предания, а в конце XV века он всплыл в балладах о Робине Гуде.

Кем на самом деле были герои и антигерои Шервудского леса, сегодня доподлинно знает только огромный дуб, стоящий в чаще у перекрестка больших дорог. Ему больше тысячи лет, ещё в XIX веке для огромных ветвей пришлось сделать специальные подпорки. По преданию, именно под этим исполином Робин Гуд заставил танцевать пойманного епископа. С тех пор дерево так и называют: Епископский дуб. Было это на самом деле или нет – загадка.

Бальтазар Косса: римский папа и пиратский пахан

Список грехов папы Иоанна XXIII церковь постеснялась обнародовать целиком

В официальном списке римских пап имя Иоанн XXIII встречается только в ХХ веке. Тот факт, что это же имя с таким же номером носил понтифик, живший в начале XV века, католическая церковь замалчивает. Ещё бы: ведь тиарой тогда была увенчана голова кровожадного пирата, убийцы и развратника.

Маленький Бальтазар родился на принадлежавшем его отцу острове Прочида в Неаполитанском заливе. Датой его рождения чаще всего называют 1370 год, иногда – 1365, но, судя по ранней биографии этого авантюриста, он никак не мог родиться позднее самого начала 1360-х годов. Возможно, будущий папа сам старался всячески скрыть постыдные страницы своей юности. Как бы то ни было, известно, что его семья была с претензией: род свой Коссы возводили к римскому полководцу V века до нашей эры Корнелию Коссе. При такой родословной неудивительно, что мужчины семейства славились своими подвигами, правда, с криминальным душком: двух старших братьев Бальтазара неаполитанский король повесил за пиратство, а уцелевший брат Гаспар стал адмиралом морских разбойников. Именно под его командой 13-летний Бальтазар принял боевое крещение.

Несколько лет юный пират бороздил Средиземное море, наводя ужас на его побережье. Подросший брат капитана славился своей слабостью к женскому полу: среди пленниц он выбирал самых хорошеньких и делал их своими наложницами, с явной неохотой расставаясь с ними даже за выкуп. Как-то, будучи на побывке дома, он уступил просьбам матери и согласился взяться за ум – старушке очень хотелось, чтобы хотя бы один из её непутёвых сыновей стал священником. Бальтазар поступил на теологический факультет Болонского университета. С его жизненным опытом он быстро стал неформальным лидером студенческой общины, а его ближайшее окружение составило шайку, известную в городе под названием «10 дьяволов». В свободное от учёбы время будущие священники, философы и врачи хулиганили, грабили и волочились за женщинами.

После очередной шалости, спасаясь от властей, студент Косса нашёл убежище в некоем доме, где скрывалась Яндра делла Скала, красавица, разыскиваемая инквизицией как колдунья. Косса влюбился без памяти и через несколько дней вновь навестил прелестницу. Однако именно во время его визита в дом вломилась стража инквизиции. Завязалась драка, в которой Бальтазар ранил двух стражников. Скрыться ему и Яндре не удалось, обоих поместили в тюрьму. Чародейку и её сообщника ждал костёр.

Косса не стал дожидаться, пока его поджарят вместе с возлюбленной. Он убил стражника, который принёс ему ужин, переоделся в его одежду, убил охранника на тюремном дворе и сбежал в город. Далеко от тюрьмы Косса уходить не хотел: ему надо было освободить Яндру. Через ещё одну свою пассию, Иму Даверону, он смог передать весточку брату Гаспару. Через несколько дней объединённые силы пиратов и студентов взяли Болонью штурмом. Тюрьму разрушили, и Бальтазар вынес Яндру на руках. Вместе они скрылись в Пизу, неподалёку от которой их ждал корабль Гаспара.

Через год Бальтазар Косса уже имел под своей командой целую пиратскую флотилию, которая наводила ужас на североафриканское побережье и приморские области Испании, Франции и Италии. Пираты Коссы безжалостно грабили города и селения, но самую богатую добычу они находили в церквях и в мечетях. Свои отношения с командами адмирал Косса строил по-деловому. Он разработал договор, в котором были чётко прописаны доли от добычи для всех, от него самого до последнего юнги. Так же в этом контракте оговаривались страховые выплаты, которые пират мог получить в случае потери глаз, рук или других увечий. Этот справедливый документ так понравился пиратам, что на десятилетия стал типовым для морских разбойников.

Согласно легенде, удача отвернулась от Коссы, когда он после четырёх лет пиратства, в 1385 году, покусился на собор, окормлявший самих джентльменов удачи, и забрал оттуда все дары, пожертвованные Деве Марии его же коллегами. После этого жестокий шторм уничтожил всю его флотилию. На утлой шлюпке спаслись только четыре человека: сам Бальтазар, его ближайшие подручные Ринери Гуинджи и Гуиндаччо Буанакорса, а также Яндра. Буря улеглась только после того, как трое мужчин дали обет прекратить разбой и стать священниками. Шлюпку выбросило на берег, но почти сразу спасённых схватили местные крестьяне, заподозрив в них пиратов.

Отчаянно сопротивлявшихся пленников сдали страже, расположенной неподалёку от крепости Ночера. Как раз в это время там обитал папа римский Урбан VI. На тот момент он был одним из двух имевшихся в христианском мире пап и занимал престол в Риме, отчаянно конкурируя с Климентом VII, сидевшим в Авиньоне. Оба они называли друг друга антипапами и боролись за души католиков. Урбану, который в свободное от представления интересов господа на земле время очень любил наслаждаться зрелищами пыток и казней, срочно требовался помощник. Папа часто арестовывал оппозиционных ему кардиналов и, чтобы выбить из них признание в злонамеренности, был нужен жестокий дознаватель и палач. Неизвестно, каким образом Урбан обнаружил необходимые ему качества в арестованном пирате, но через несколько месяцев Косса стал его доверенным подручным.

Знания, полученные на теологическом факультете, позволили Бальтазару сделать быструю карьеру. Урбан по достоинству оценил его публицистические и дипломатические способности. Вот как цветисто выразился Косса, в очередной раз обличая конкурента своего шефа: «Правителю мрака, сатане, обитающему в глубине преисподни и окружённому легионом дьяволов, удалось сделать своего наместника на земле, антихриста Климента VII, главой христианства, дать ему советников – кардиналов, созданных по образу и подобию этого дьявола, сынов бахвальства, стяжательства и их сестёр – алчности и наглости». Такой слог не мог не заслужить похвалы.

В 1389 году Урбан VI умер. Получивший тиару Бонифаций IX, по некоторым сведениям, был знаком с семейством Коссы и всячески благоволил Бальтазару. В 1402 году он возвёл своего помощника в кардинальский сан. Секретарь Ватикана Дитрих фон Ним свидетельствовал: «Неслыханные, ни с чем не сравнимые „дела“ творил Косса во время своего пребывания в Риме. Здесь было всё: разврат, кровосмешение, измены, насилия и другие гнусные виды греха, против которых обращён был когда-то гнев Божий». Через год Бонифаций дал новому кардиналу ответственное поручение: усмирить Болонью, Перуджу и Осизу, осмелившихся отсоединиться от папских владений. Косса показал себя неплохим военачальником и дипломатом. Идеи независимости были подавлены в зародыше, а сам Бальтазар на долгие годы стал в Болонье папским легатом, а по сути – полноправным хозяином. По словам того же фон Нима, «только в Болонье Коссе удалось совратить более 200 женщин. Он поехал туда по поручению папы для решения различных вопросов, касающихся церкви и политики, но не забыл при этом и своих любовных дел. Любовницами его были монашки, а также замужние женщины, вдовы и девушки, жившие в монастырях. Некоторые из них любили его и добровольно становились его любовницами, но некоторые были грубо изнасилованы прямо в монастырях».

Заливая кровью покоренную Болонью, кардинал Косса не забывал отблагодарить старых друзей. Ринери Гуинджи он сделал епископом, а одноглазый гигант Гуиндаччо Буонакорсо по причине полной безграмотности остался простым священником, но получил богатый приход. Правда, сентиментальность Коссы имела пределы: по его приказу убили Яндру делла Скала. Красавица пострадала за то, что попыталась отравить свою соперницу Иму Даверону – верную любовницу Бальтазара до гробовой доски. Приписывали Коссе смерти не только людей из его ближайшего окружения, но и его начальства. Кардинала обвиняли в причастности к отравлению пап Бонифация IX и Иннокентия VII. В конце концов, Коссе надоело находиться на вторых ролях.

В марте 1409 года в Пизе стараниями Коссы созвали Вселенский собор, который должен был положить конец католическому расколу. Однако ни Бенедикт XIII из Авиньона, ни Григорий XII из Рима на него не явились. Тогда собравшиеся в Пизе кардиналы и епископы объявили о низложении обоих пап и стали избирать нового. Конклав хотел сделать главой церкви Коссу, но он не решился пока сам залезть на папский престол. По его рекомендации собор избрал папой Александра V. Так как Авиньон и Рим не признали решений собора, то в мире числилось уже три папы. Головы у католиков совсем пошли кругом.

Александр V пропапствовал всего десять месяцев. 3 мая 1410 года он скоропостижно скончался, что дало почву для пересудов о причастности кардинала Коссы к этой смерти. К этому времени бывший пират решил, что вполне созрел для тиары, и согласился, чтобы вновь собравшиеся семнадцать кардиналов провозгласили его папой под именем Иоанна XXIII. Всех избирателей позже он отблагодарил землями и деньгами.

Обменявшись с Римом и Авиньоном традиционными анафемами, Иоанн XXIII принялся папствовать, но роль третьего по счету наместника бога на земле уязвляла его самолюбие. Косса начал готовиться к новому собору, который должен был объединить католический мир под его, как он не сомневался, началом. Собор открылся 16 ноября 1414 года в германском городе Констанце. На него впервые приехали все три имевшихся на тот момент папы.

Первым делом Иоанн XXIII распорядился посадить в тюрьму прибывшего на собор из Праги проповедника Яна Гуса, при этом поправ все гарантии его неприкосновенности. А затем, неожиданно для себя, Косса сам оказался в той же тюрьме. Авиньонский и римский папы, пока готовился собор, тоже не теряли времени даром. Они подготовили обвинительное заключение из 74 пунктов, описывавших грехи своего коллеги из Пизы. Преступления были такие страшные, что два десятка из них решили не оглашать, дабы не смущать паству. Но и оглашённый перечень впечатлял. Иоанна XXIII обвиняли в убийствах, продаже церковных должностей, причём иногда по нескольку раз, изнасилованиях трёх сотен монахинь, попытке продажи мощей святого Иоанна за 50 тысяч флоринов, сожительстве с матерью, дочерью, внучкой, а также женой брата, содомии и отрицании добродетели вообще. Вишенками на этом торте служили обвинения в отрицании загробной жизни, неверии в воскресение мёртвых, а также в том, что Иоанн XXIII был опорой нечестивцев и средоточием пороков. Под тяжестью этого списка находящийся в тюрьме Косса был вынужден отречься от тиары. С помощью верной Имы Давероны он сбежал из-под стражи и попытался вернуть себе тиару, но за время его заключения и побега собор принял отречение римского Григория XII, низложил Бенедикта XIII и избрал единого папу римского Мартина V.

Бывший пират под давлением обстоятельств умел смирять гордыню. Он на коленях вымолил прощение у нового папы, и Мартин вернул ему кардинальскую шапку. Правда, финансовое положение кардинала Коссы несколько пошатнулось. По слухам, ещё перед поездкой в Констанц он сдал в банк семейства Медичи все награбленные в пиратство и папство сокровища на общую сумму 30 тысяч золотых флоринов. Когда через три года Косса потребовал вернуть свой вклад с процентами, хитрый Джованни Медичи ответил: «Я брал деньги у папы Иоанна XXIII и с готовностью верну их ему, но такого папы больше нет».

Бывший пират Бальтазар Косса и бывший папа Иоанн XXIII умер в 1419 году во Флоренции. Над его могилой возведён роскошный памятник, созданный знаменитым Донателло. Работу скульптора оплатил Козимо Медичи. Возможно, это была своеобразная выплата процентов по вкладу.

Папу Иоанна XXIII католическая церковь старательно пыталась вычеркнуть из своей истории. Имя Иоанн, до XV века самое популярное среди понтификов, не получал ни один папа на протяжении следующих 500 лет. Только в 1958 году кардинал Ронкалли, взойдя на престол в Ватикане, взял имя Иоанн с порядковым номером XXIII, как будто такого папы до него никогда не было.

Витовт, друг и враг Москвы, Польши, Орды и тевтонцев

Герой Грюнвальда создал Великую Литву, от Крыма и до Балтики

Литовский князь Витовт превратил свою страну, лежавшую на задворках Европы и считавшуюся варварским краем, в огромное государство, раскинувшееся от Балтийского до Черноморского побережья и от Вислы до Тулы.

На памятнике «Тысячелетие России», установленном в Новгородском кремле в 1862 году, скульптор Михаил Микешин среди деятелей русской истории изобразил великого князя литовского Витовта. Там же нашлось место и для его отца Кейстута, и для дяди Ольгерда, и для деда Гедимина. Этим была подчёркнута значительная роль, которую эти литовские правители сыграли в истории России…

Точная дата рождения Витовта, которому предстояло раздвинуть границы Литвы до Тулы и Крыма, неизвестна. Немецкий хронист Конрад Битшин упоминал, что в 1370 году Витовту было 20 лет, а польский историк Мартин Кромер в 1430 году определял почтенный возраст великого князя в 80 лет. Поэтому принято считать, что Витовт родился в 1350 году. Его родителями были литовский князь Кейстут и бывшая вайделотка (то есть языческая жрица) Бирута. У деда Витовта великого Гедимина было семь сыновей, которые после смерти отца поделили Литву на семь уделов. Братья то враждовали, то заключали союзы. Кейстуту досталась узкая полоса вдоль границы Литвы с владениями воинственного Тевтонского ордена, поэтому его жизнь проходила в постоянных сражениях. Тем не менее, когда в 1363 году возникла распря между князем и его братом Ольгердом, Кейстут с 13-летним Витовтом нашли убежище именно в орденских владениях. Через несколько лет братья помирились и стали править Литовским княжеством сообща.

С юных лет Витовт ходил в военные походы вместе с отцом и дядей. В 1370 году они воевали Польшу и Пруссию, а в 1372-м двинулись на восток. Войско Ольгерда и Кейстута, вступившихся за тверского князя Михаила в его конфликте с Москвой, осадило Переславль-Залесский и взяло Дмитров. Генерального сражения с московской армией не случилось: литовцы и войско князя Дмитрия Ивановича (будущего Донского), постояв несколько дней по разные стороны глубокого оврага, уладили конфликт миром. Литовцы вернулись в пределы своего княжества. Надо сказать, что этот поход не считался дальним: восточная граница Великого Княжества Литовского тогда проходила неподалёку от Москвы, а Можайск с Коломной находились во владениях Ольгерда.

В 1377 году Ольгерд умер. Корону великого князя унаследовал его сын Ягайло. Кейстут против этого не возражал. Старику было уже под 80, но он, судя по всему, считал себя мужчиной в самом расцвете сил – его младшей дочери исполнилось всего 8 лет. Некоторое время между дядей и племянником царили мир и дружба, пока Кейстут не узнал, что Ягайло заключил направленный против него тайный договор с Орденом. Крестоносцы давно уже косо поглядывали на старого князя: он так и не принял христианство, а в его владениях, особенно в Жемайтии, процветало язычество. Обезопасив себя тайным договором с Ягайлой, Орден напал на Кейстута. Могучий старик отразил нападение и, разоблачив коварные интриги племянника, пошёл войной на него.

Ягайло попал в плен, но был помилован по просьбе Витовта. Кейстута провозгласили великим князем Литовским. Однако правление его оказалось недолгим. Ягайло, отпущенный под честное слово не претендовать на престол, при поддержке Ордена развязал гражданскую войну. Его братья встали во главе мятежей, вспыхнувших по всей Литве. Витовт мотался по стране, не успевая подавлять бунты против своего отца. В августе 1382 года стороны договорились начать мирные переговоры, но прибывших на них Кейстута и Витовта схватили прямо в шатре Ягайлы и заперли в темнице. Через несколько дней старого князя удавили, а Витовту удалось бежать, переодевшись в женское платье служанки своей жены. В организации побега обвинили его мать Бируту, и Ягайло, вновь ставший великим князем, приказал её утопить.

Не найдя убежища у многочисленных родственников, Витовт направился в столицу Тевтонского ордена Мариенбург. Это выглядело не очень логично, но вполне в духе средневековой политики, когда все воевали со всеми, а союзнические договоры перезаключались по нескольку раз в год. Крестоносцы решили использовать гостя в качестве противовеса Ягайле, который стал вести слишком уж независимую от Ордена политику. Вместе с армией крестоносцев Витовт, принявший католическое крещение под именем Виганта, вторгся в родные земли, и гражданская война закрутилась с новой силой. Закончилась она несколько неожиданно. Никто никого не победил. В Польше кончились короли, и в августе 1385 года на краковский престол пригласили Ягайлу. Заключив брак с принцессой Ядвигой, Люблинскую унию с Польшей и приняв имя Владислав, Ягайло водрузил на голову польскую корону, а литовские дела предоставил замирившемуся с ним Витовту. Тот радостно выгнал оставшихся в дураках тевтонцев с литовской земли и стал править. Номинально он считался вассалом двоюродного брата, но фактически был абсолютно самостоятелен.

Витовт начал строить сильное государство. Умело поддерживая в литовской аристократии антипольские настроения, он всё более укреплял неформальную независимость своей страны. В 1391 году свою дочь Софью Витовт выдал за Московского князя Василия Дмитриевича. Новые родственные связи абсолютно не помешали ему откусывать солидные куски русских земель. Строгое следование принципам и установленным правилам вообще не было свойственно Витовту. Когда возникла необходимость, он легко крестился второй раз, теперь уже по православному обряду, и принял имя Александр. Правда, никто его этим именем не называл. Для современников и потомков он всегда оставался великим князем Витовтом, или, на литовский манер, Витаутасом. Но как бы его ни звали, князь делал всё для своей страны. Территория княжества Литовского при нём стремительно расширялась. Он захватил Смоленск, Оршу и Киев, отодвинул восточную границу до верховьев Оки, постоянно вмешивался в дела Новгорода и Пскова. Отвоевав у татар Подолию, он дошёл до берегов Чёрного моря, основал поселения на месте нынешних Одессы и Очакова.

В 1395 году войска Витовта успешно воевали с татарами. Литовцы дошли до низовий Волги, вторгались в Крым и внушили ордынцам такое уважение, что, когда Тамерлан разгромил Золотую Орду, её хан Тохтамыш укрылся именно в Литве. Он умолял Витовта помочь ему вернуть утерянную власть, обещая вассальную покорность. Литовский князь (к тому времени уже крещённый третий раз, опять по католическому обряду) обратился к римскому папе с предложением устроить крестовый поход на восток для покорения русских и золотоордынских земель. Но ответа из Ватикана так и не дождался. Тогда он собрал армию, включавшую литовцев, поляков, крестоносцев, русских и сбежавших с Тохтамышем татар. Это войско направилось на юг, но на реке Ворскле наткнулось на заслон хана Тимура Кутлуга и темника Едигея. Золотоордынцы взяли армию Витовта в клещи, прижали к реке и наголову разгромили. Раненому князю с трудом удалось вернуться домой с горсткой воинов.

Ослаблением Витовта не замедлили воспользоваться его недруги. Ягайло заставил двоюродного брата подписать документ, по которому Витовт не мог передать великокняжескую корону своим потомкам. Рязанский князь Олег Иванович захватил смоленские земли, правда, ненадолго. Уже в 1404 году правитель Литвы оправился и вернул Смоленск.

В мае 1409 года вспыхнуло восстание в Жемайтии, которая уже несколько десятилетий находилось под властью Тевтонского ордена. Крестоносцы начали огнём и мечом усмирять мятежную провинцию. В ответ на это Витовт поддержал соплеменников, а Ягайло объявил «посполитое рушение», то есть сбор ополчения. Началась война между Орденом и выступавшими едино Польшей и Литвой. Решающее сражение произошло 15 июля 1410 года у деревни Грюнвальд.

В каждой из противоборствующих армий состояло примерно по 30–40 тысяч воинов. Крестоносцы призвали рыцарство со всей Западной Европы. Основную часть войск Ягайлы составляли поляки и литовцы, но вместе с ними на поле боя выходили смоленские полки, чешский отряд под командованием Яна Жижки и татарская конница хана Джалала ад-Дина. Хотя формально главой армии считался польский король, непосредственное командование принадлежало опытному полководцу Витовту.

Главный удар конницы крестоносцев приняли на себя три линии смоленских полков. Пока шла жестокая сеча, литовское войско, в основном состоявшее из крестьян-ополченцев, дрогнуло и побежало. Витовт хорошо знал местность и понимал, что на пути у беглецов озеро, он догнал своих соплеменников, вразумил их, перестроил и повёл обратно на поле боя. Возвращение литовцев переломило ход сражения. Тевтонский орден потерпел сокрушительное поражение. Сотни крестоносцев полегли, тысячи рыцарей попали в плен. Потери славянского войска были в три раза меньше, чем урон, нанесённый противнику. По результатам войны Жемайтия вернулась в состав Литовского княжества. От полного уничтожения Тевтонский орден спас Витовт, понимавший, что если это воинственное государство исчезнет, то усилится в первую очередь Польша.

К 1420 году слава Витовта как полководца и государственного деятеля гремела по всей Европе и доходила до Средней Азии. Гуситы хотели провозгласить его королем Чехии. Литовский князь был постоянным арбитром в спорах претендентов на власть в Золотой Орде. Московский князь Василий I, умерший в 1425 году, в своём завещании сделал тестя регентом при своём малолетнем сыне великом князе Василии II, а Софья Витовтовна в 1427 году и вовсе официально передала Московское княжество под руку Витовта. Тверское, Рязанское и Пронское княжества признали вассальную зависимость от Витовта, а Тульские земли Литва к 1430 году просто присоединила к своей территории.

Подходил к концу восьмой десяток лет жизни Витовта – здоровьем он пошёл в своего отца Кейстута. В 1429 году король Германии Сигизмунд I поднял вопрос о превращении Великого Княжества Литовского в королевство. Против того, чтобы Витовт стал королём, возражала только Польша, но её мнением решили пренебречь. Великолепные короны для Витовта и его жены Ульяны изготовили нюрнбергские ювелиры. Торжественная коронация была назначена на 8 сентября 1430 года, но церемония так и не состоялась. Обоз с коронами перехватили в дороге польские шляхтичи. Престарелый Витовт, узнав об этом, так огорчился, что умер 27 октября.

Сыновей у Витовта не было, а единственная дочь правила в Москве. После смерти великого князя литовский сейм избрал на престол младшего брата польского короля Свидригайло. Это понравилось далеко не всем. Через два года произошёл переворот, провозгласивший великим князем брата Витовта Сигизмунда, и завязалась гражданская война, фактически развалившая огромное государство, созданное Витовтом. Но это уже совсем другая история…

Украинка Роксолана, охмурившая султана

К семейному счастью вчерашняя рабыня шагала по трупам

В маленьком украинском городе Рогатине стоит памятник самой знаменитой его уроженке – Роксолане, ставшей в XVI веке турецкой султаншей. Молодожёны возлагают к ногам великой землячки цветы, почитая Роксолану как хранительницу семейного очага и супружеского счастья. Эта женщина считается на Украине национальной героиней. В её честь слагают песни, пишут оперы, о ней снимают фильмы и телесериалы. В действительности украинская жена турецкого султана даже с очень большой натяжкой не может служить символом добродетели. Да и ничего героического в её поведении не было.

О происхождении девушки, которая примерно в 1515 году попала в гарем турецкого султана, известно крайне мало. Наверное, она действительно была родом с Украины, по крайней мере, об этом говорит имя, под которым её знали в Европе. Роксоланами с конца XVI века в Речи Посполитой называли уроженок нынешней Западной Украины. Правда, турецкую султаншу этим именем впервые назвал бывший посол Священной Римской империи Ожье Гислен де Бусбек только в 1589 году, то есть спустя тридцать лет после её смерти. Информация о том, что она была дочерью православного священника из города Рогатина, восходит к польскому поэту Самуилу Твардовскому. Ему якобы рассказали об этом турки, когда он был в Османской империи в составе посольства, и он так вдохновился услышанной историей, что упомянул её в поэме «Преславное посольство светлейшего князя Кшиштофа Збаражского от Сигизмунда III к могущественному султану Мустафе». Правда, дипломатический визит поляков к османам состоялся в 1622–1623 годах, а поэма была опубликована ещё через десять лет, то есть спустя век после того, как прекрасная иностранка стала хозяйничать в гареме султана Сулеймана Великолепного. Вряд ли турки через 100 лет помнили детали ранней биографии давней султанши.

Можно встретить упоминания, что «настоящее» имя Роксоланы – Александра или Анастасия Лисовская, но эти имена придуманы писателями XIX века. Александрой жену Сулеймана впервые назвал поляк Маврикий Гославский в своей поэме «Подолия» в 1827 году, а в 1880-м Михаил Орловский опубликовал приключенческую повесть «Роксолана, или Анастасия Лисовская», придумав новое имя для своей красавицы-героини.

Кстати, насколько Роксолана была прекрасной, тоже неизвестно. Безусловно, что Сулейману её внешний вид пришёлся по вкусу, но лицезреть его, кроме мужа, могли только евнухи, сыновья и обитательницы гарема женского пола. Европейские поэты воспевали светлые или рыжие локоны Роксоланы и её вздёрнутый носик, но всё это не более чем полёт фантазии. Ни описаний, ни тем более прижизненных портретов султанши не сохранилось.

С большой степенью достоверности можно утверждать лишь то, что некая 15-летняя девушка в начале XVI века была захвачена крымскими татарами во время одного из их многочисленных набегов на польские и литовские земли. Сменив несколько хозяев, она попала в Турцию, где рабыню презентовали наследнику турецкого престола принцу Сулейману. Возможно, это произошло в 1520 году в честь восшествия Сулеймана на султанский трон. У того в гареме уже имелось несколько наложниц, но все они были уроженками восточных стран: темноглазыми брюнетками. Светлокожая славянка очаровала Сулеймана и быстро заняла топовую позицию в гаремной иерархии.

Сулейман дал новой пассии имя Хюррем, что по-персидски значит «счастливая» или «радостная». Помимо весёлого нрава, славянка обладала хорошими способностями к языкам и тягой к знаниям. Приняв ислам (возможно, это произошло ещё в татарском плену), она быстро выучила турецкий язык, научилась писать по-турецки, по-арабски и на латыни. Сулейман смог не только заниматься с Хюррем любовными утехами, но и беседовать с ней о науках и государственных делах. Вскоре европейские послы в Стамбуле, которые пытались внимательно следить за слухами, доносившимися из-за стен гарема, начали сообщать своим правителям о растущем влиянии новой наложницы на Сулеймана. «После появления славянки в гареме султан больше не входит ни к одной женщине», – передавали они шепотки придворных евнухов.

Такой расклад не мог нравиться остальным наложницам, прежде всего Гюльбахар Махидевран, представительнице знатного черкесского рода, считавшейся в гареме главной. Она была не намного старше Роксоланы, зато являлась матерью наследника престола Мустафы. То, что властелин уделяет больше внимания не ей, а светлокожей простушке, казалось Гюльбахар оскорбительным. Она устроила в гареме дикую сцену. Венецианский посол Бернардо Наваджеро доносил на родину: «…Черкешенка оскорбила Хюррем и разодрала ей лицо, волосы и платье. Спустя некоторое время Хюррем пригласили в султанскую опочивальню. Однако Хюррем сказала, что не может в таком виде идти к повелителю. Тем не менее султан вызвал Хюррем и выслушал её. Затем он позвал Махидевран, спросив, правду ли ему рассказала Хюррем. Махидевран сказала, что она главная женщина султана, и что другие наложницы должны подчиняться ей, и что она ещё мало побила коварную Хюррем. Султан разгневался на Махидевран и сделал Хюррем своей любимой наложницей».

После обретения этого почти официального статуса положение Роксоланы упрочилось. Чтобы привязать Сулеймана к себе ещё крепче, она начала одного за другим рожать детей. Первым, в 1521 году, родился мальчик Мехмед. Несколько малышей умерли в раннем детстве, но до взрослых лет дожили четыре сына Роксоланы и одна дочь. Трон детям украинки не светил: официальным наследником считался Мустафа, но Роксолана начала работать над решением этой проблемы…

Сулейман тем временем много воевал, планомерно заслуживая титул «Великолепный», под которым он вошёл в европейскую историю. Отовсюду, куда бы ни заносила султана судьба завоевателя, в Стамбул летели нежные письма, адресованные его возлюбленной Хюррем. Ответные послания так же были переполнены словами любви, однако сама Роксолана не имела отношения к этим строкам. Такое ответственное дело, как письма султану, в Турции женщинам не доверяли. Даже в его личном гареме имелись два специально обученных евнуха-писца, которые отвечали за всю переписку между наложницами и их повелителем. Полные нежными метафорами строки, подписанные Роксоланой, – это не её слова, а поэтическое мастерство придворных клерков.

В любом случае, возвращаясь из походов, Сулейман спешил к Хюррем.

В Стамбуле рыжую чужестранку не любили, по городу ползли слухи, что она ведьма и околдовала султана. «Доказательства» этого приводил в своём донесении австрийский посол Бусбек. У стамбульских знахарок он не смог купить фрагменты черепа гиены, считавшиеся мощным любовным талисманом: «Ни одна из них продать мне костей не захотела, ссылаясь на то, что они предназначены для султанши, то есть для жены государя, ибо она любовными напитками и магическими средствами сохраняет благосклонность своего мужа».

Шли годы, росли дети Сулеймана и Хюррем. Мать очень переживала за их судьбу. В провинции Маниса уже губернаторствовал Мустафа, законный наследник престола, сын злопамятной Махидевран. Юноша полностью находился под влиянием матери, и Роксолана полагала, что если он взойдёт на престол, то её саму и её детей ждёт страшная смерть. Основания для опасений имелись: убийство братьев новым султаном было вполне в турецких традициях. Именно так поступил со всеми своими родственниками мужского пола отец Сулеймана Селим I Грозный.

Чтобы обезопасить себя и детей, Роксолана задумала официально выйти замуж за султана. Закон прямо не запрещал правителю жениться на рабынях, но в турецкой истории не было ничего подобного. Сам Сулейман не возражал, но против этой затеи резко выступала его мать, благосклонно относившаяся к Хюррем, но не до такой же степени… Пришлось влюблённым дожидаться её смерти. Сразу после похорон султан стал готовиться к свадебной церемонии. На всякий случай хитроумные судьи-кадисы постановили, что так как Сулейман лично не покупал Хюррем, а она была ему подарена, то вроде как и его рабыней она может не считаться. Пышное бракосочетание, состоявшееся в 1534 году, ещё более укрепило подданных в неприязни к новой султанше, а она тем временем укрепляла свою власть.

Сперва она ополчилась против влиятельного визиря Ибрагима-паши. Он был другом детства Сулеймана и его ближайшим сподвижником, но Роксолана ни с кем не хотела делиться влиянием на мужа. Хюррем долго настраивала супруга против его друга, утверждая, что он изменник и готовит заговор против султана. Наконец Сулейман согласился устранить Ибрагима. Загвоздка была в том, что много лет назад султан публично поклялся, что его визирь не будет казнён, пока Сулейман находится у власти. Хитрые кадисы нашли выход: «Когда султан спит, то он не правит, поэтому пусть Ибрагим-паша умрёт ночью». Поздним вечером 15 марта 1536 года султан поужинал вместе со своим другом и удалился в опочивальню к Хюррем. Утром Ибрагима-пашу нашли задушенным со следами ожесточённой борьбы на теле.

Новым первым министром стал Рустем-паша, обязанный своей карьерой Роксолане и женатый на её дочери Михримах. Вместе они стали наговаривать Сулейману на наследника Мустафу, утверждая, что тот якобы хочет перейти на сторону враждебных Турции персов и свергнуть отца с трона. Султан долго не верил клевете, но капля камень точит. И в 1553 году он приказал вызвать Мустафу в свой походный шатёр. Как только полог задернулся за спиной наследника, немые палачи задушили Мустафу чёрным шёлковым шнуром. Сам Сулейман наблюдал за казнью сына из-за занавески. Сразу после этого был убит и семилетний сын Мустафы.

Роксолана торжествовала. Теперь её власти и счастливому будущему её детей ничто не угрожало. Правда, к тому времени живы были лишь двое сыновей. Старший Мехмед умер от оспы, а Джихангир от неизвестной болезни. Официальным наследником престола был провозглашён 29-летний Селим.

Сулейман постоянно пропадал в походах, а Стамбулом в его отсутствие рулила энергичная султанша. Она возвела в столице целый район Аксарай (женский базар), позже получивший её имя. Турки роптали, что женщине не подобает заниматься такими делами, но охотно посещали построенные Хюррем мечети, медресе, больницы и бани. Часто встречаются упоминания, что Роксолана покровительствовала жившим в Турции христианам и препятствовала набегам крымских татар на свои родные места. В действительности дело обстояло ровно наоборот. Хюррем обложила христианских паломников, стремившихся посетить находившийся под властью турок Иерусалим, неслыханной до неё данью. Деньги поступали в организованный Роксоланой благотворительный фонд. Поток христиан в Святую землю резко сократился. Нет никаких сведений о сдерживании Роксоланой крымских татар. Если количество набегов в те времена немного и сократилось, то лишь из-за внутренних распрей между крымскими правителями Гиреями. Стоило междоусобице прекратиться, как набеги возобновились с новой силой. Роксолане явно не было дела до бывшей родины и бывших единоверцев. Все её помыслы были заняты Стамбулом и семейными проблемами. В отсутствие мужа она фактически управляла империей, ей приходилось даже вести дипломатическую переписку с европейскими монархами.

В апреле 1558 года Хюррем скончалась на руках Сулеймана. Причиной смерти стала продолжительная болезнь, или, по слухам, отравление. Безутешный супруг пережил жену на восемь лет. За это время он построил для неё роскошный мавзолей рядом с местом, предназначенным для его собственной могилы. Изнутри восьмигранный мавзолей облицевали изразцами с изображением райских кущ и текстами стихов, воспевавшими ангельскую внешность и весёлый нрав покойной.

Взошедший на престол после смерти отца Селим надежд матери не оправдал. Ещё в бытность принцем, в 1559 году, он развязал войну с младшим братом Баязидом. Тот сбежал в Персию, но Селим добился его выдачи и в 1561 году приказал казнить брата и пять его сыновей, устраняя тем самым потенциальных конкурентов. За восемь лет правления Селим профукал многое из завоеваний своего отца. Он совершил неудачный поход на Астрахань и потерпел сокрушительное поражение от коалиции христианских держав в морской битве при Лепанто. Этот проигрыш стал началом заката Османской империи. В народной памяти непопулярный сын нелюбимой Роксоланы остался под прозвищем Селим Пьяница.

Галсы судьбы Уолтера Рэли

Когда корабль лавирует, моряки говорят, что он идёт галсами. Судьба Уолтера Рэли даст сто очков вперёд самому извилистому маршруту. Пиратская удача подняла его из грязи в князи, Елизавета I даровала ему рыцарский титул и место в своей постели. Он открывал новые земли, искал Эльдорадо, писал стихи и пристрастил англичан к табаку. Он был приговорён к чудовищной казни, а затем милостиво обезглавлен…

Пират, поэт, адмирал и казнённый любовник Елизаветы I

Уолтер родился в семье обедневших землевладельцев-протестантов. Скудные доходы отца не дали ему закончить обучение в оксфордском Ориэл-колледже, хотя науки давались мальчику очень легко. В 18 лет Уолтер Рэли стал солдатом, воюя во Франции на стороне гугенотов. А ещё через два года уже командовал кораблём. В составе полупиратской экспедиции своего сводного брата сэра Хэмфри Гилберта бриг «Фалькон» под управлением Рэли полгода мотался по Атлантике, нападая на недружественные испанские суда. В 1579 году Уолтер вернулся в Англию состоятельным человеком с репутацией отличного вояки. И тут же получил приглашение отправиться в Ирландию на подавление восстания против англичан, организованное Испанией.

Двадцатишестилетний капитан действовал жёстко: при захвате форта Смерник по его приказу были повешены 507 испанцев, двадцать ирландцев и несколько английских перебежчиков. За эти труды Рэли был пожалован огромными владениями в Ирландии общей площадью более 160 квадратных километров. Правда, помещиком он оказался никудышным и часть земель вскоре продал.

Гораздо более перспективной оказалась его карьера при английском дворе. В 1581 году Рэли был послан с донесением в Лондон и там произвёл такое сильное впечатление на всемогущего графа Лестера, что тот представил своего нового знакомца королеве Елизавете. Пятидесятилетней государыне молодой красавец-офицер так понравился, что очень быстро стал её фаворитом. Близкие отношения с Рэли венценосная старая дева не скрывала. Она пожаловала Уолтеру рыцарское звание и осыпала его милостями. Он быстро стал капитаном личной гвардии королевы, адмиралом Девона и Корнуолла с правом голоса в королевском Тайном совете, получил в подарок роскошный дворец на лондонском Стренде, а также чрезвычайно выгодные монополию на производство олова, винный откуп и лицензию на экспорт шерстяного сукна. Всё это мгновенно сделало недавнего нищеброда одним из богатейших людей Англии. На балах Елизавета в первом танце подавала руку сэру Уолтеру, на охотах скакала рядом с ним, любовники часами гуляли вдвоём по королевскому парку и вели интимную переписку, процарапывая записочки алмазами на кусках стекла.

Помимо прочего Елизавета предоставила фавориту право основывать английские колонии на любых землях, ещё свободных от власти христианских государей, оговорив при этом пятую часть любых доходов лично для себя. Кроме того, новые поселения колонистов королева и её адмирал рассматривали как потенциальные базы для английских корсаров, где можно готовить нападения на испанские «Золотые галеоны». Первую экспедицию сэр Уолтер направил в 1584 году к берегам Северной Америки. Открытое побережье он повелел назвать Вирджинией в честь своей подруги и покровительницы. Больших барышей основанная там колония не принесла. Зато первые вернувшиеся оттуда корабли привезли в Лондон невиданные табак и картофель. Ароматные клубни стали одним из главных деликатесов на королевских пирах, а курение быстро вошло в моду. Правда, Рэли однажды пострадал от этого вредного увлечения: слуга, заметив, что у хозяина изо рта и носа идёт дым, предположил возгорание и окатил его ведром холодной воды.

При дворе Рэли шепотом называли выскочкой, зато лондонская богема считала его своим. Не окончивший колледж моряк успешно занимался самообразованием, быстро осваивал философию, право и иностранные языки. Он водил дружбу с главными поэтами той эпохи – Кристофером Марло и Томасом Кидом, привечал молодого актёра и драматурга Уильяма Шекспира. Рэли и сам писал стихи, высоко ценившиеся современниками.

Но поэзия была всего лишь хобби. Главным делом Рэли оставалось море. В 1580-х под его личным руководством были захвачены несколько испанских галеонов, а в 1588-м он принял активное участие в уничтожении «Непобедимой армады» – огромного флота, посланного королем Испании на завоевание Англии. Именно Рэли принадлежит тактика борьбы с многопалубными и многопушечными военными кораблями. Небольшие и низко сидящие в воде английские судёнышки подходили почти вплотную к галеонам и оказывались в мёртвой зоне, недосягаемой для расположенных на высоких палубах пушек. Британцам оставалось только в упор расстреливать незащищённое брюхо галеона, который неизбежно тонул.

Роман Рэли и Елизаветы безмятежно тянулся около десяти лет. Но в 1591 году отношения с престарелой королевой надоели поэтической душе Уолтера. Он тайно женился на фрейлине Елизавете Трокмортон. И через год у них родился сын. Мальчик вскоре умер от болезни, но слух об измене фаворита достиг королевских ушей. Разгневанная Елизавета в июле 1582 года заточила неверного любовника и его жену в Тауэр. Уже в августе Рэли покинул тюрьму: к берегам Англии вернулся отправленный им в каперское плавание корабль с огромной добычей. Королева вложила в это предприятие 3 тысячи собственных фунтов и не могла доверить делёжку барышей никому кроме Рэли. В результате она получила 90 тысяч фунтов, а сэр Уолтер вернулся в тюрьму. Видимо, баснословная прибыль смягчила сердце отвергнутой любовницы и через несколько месяцев чета Рэли получила прощение. В спальню королевы недавнего фаворита больше не пускали, но все чины и привилегии он сохранил и даже в 1595 году был избран в парламент от Корнуолла. В том же году адмирал возглавил экспедицию в Венесуэлу на поиски таинственной страны Эльдорадо, якобы управляемой позолоченным индейским вождём. Исследование реки Ориноко вожделенного результата не принесло, но корабли Рэли вернулись домой не пустыми: по дороге они ограбили несколько испанских поселений и судов, захватив неплохую добычу. Как и раньше, оговорённый процент достался королеве.

Пятидесятилетний парламентарий вёл размеренную жизнь. В семье росли двое сыновей, не за горами уже была обеспеченная старость. Но судьба Рэли опять круто переменилась, когда в 1603 году умерла бездетная Елизавета. Взошедшему на престол сводному племяннику усопшей королевы Якову I клевреты донесли, что преданный слуга Елизаветы пират сэр Уолтер Рэли не желал, чтобы Яков стал наследником, и даже составил заговор против него. Всё это было чистым наветом, но новый король оказался горяч и скор на расправу. Адмирала арестовали, судили и приговорили к страшной, неслыханной для начала XVII века казни. Приговор гласил: «Вас повезут в повозке к месту казни, где повесят, но ещё живым вынут из петли, обнажат тело, вырвут сердце, кишки и половые органы и сожгут их на ваших глазах. Затем вашу голову отделят от тела, которое расчленят на четыре части, чтобы доставить удовольствие королю». Однако лондонские зеваки не дождались столь кровавого зрелища. По непонятным причинам король отложил казнь и отправил Рэли в тюрьму, в Тауэр, где тот провёл 13 лет. В камере он не скучал: написал «Трактат о кораблях», «Обзор королевского военно-морского флота», статьи «Прерогативы парламента» и «Правительственный совет» и, наконец, засел за «Историю мира». Его хронология человечества оборвалась на 130 году до нашей эры. Именно на этом месте узника выдернули из темницы.

В освобождении сыграли свою роль письма о таинственном Эльдорадо, которые заключённый периодически отправлял королю. При очередном известии о бюджетном дефиците Яков вспомнил про затерянные в джунглях Южной Америки несметные сокровища, приказал освободить Рэли и во главе небольшой флотилии отправил его за океан. Спустя 21 год сэр Уолтер вновь оказался у устья Ориноко. Но удача отвернулась от него. Команды, набранные из прощеных висельников, постоянно находились на грани бунта. Берега реки были уже обжиты прочно обосновавшимися здесь испанцами. В боях погибли несколько кораблей Рэли и его сын. Поняв провал экспедиции, адмирал приказал уцелевшим судам повернуть обратно.

Чтобы не возвращаться к королю с пустыми руками, сэр Уолтер привычно занялся грабежом испанских кораблей. В результате экспедиция вернулась в Англию с неплохой добычей, но её руководителю это не помогло. В тот момент Британия не воевала с Испанией, и пиренейские партнёры имели полное основание возмутиться поведением королевского адмирала. Возвращать добычу Якову очень не хотелось, но отреагировать на претензии испанцев каким-то образом следовало. Очень кстати вспомнили про давно забытый, но так и не отменённый приговор Уолтеру Рэли и снова взяли его под стражу. Правда, король решил не предавать его зверской казни, а всего лишь милосердно отрубить адмиралу голову. Что и было проделано 29 октября 1618 года. Приговорённый страдал от подцепленной в Америке лихорадки. И осмотрев на эшафоте острый топор, бодро заметил: «Вот лекарство, которое вылечит меня от всех болезней». Он сам скомандовал палачу: «Секи, солдат, секи»…

Отсечённую голову адмирала передали его жене, а тело похоронили у церкви Святой Маргариты в Вестминстере. Леди Рэли забальзамировала голову супруга и хранила её в чёрном бархатном мешочке до самой своей смерти. Только через 29 лет, раскопав могилу, останки тела сэра Уолтера Рэли воссоединили с его мудрой и отчаянной головой.

Кто скрывался под чёрной маской и за знаком Z?

«Прототип романтического» Зорро был пиратом, шпионом и мог стать императором Мексики

Вот уже сто лет писатели и сценаристы придумывают головокружительные приключения легендарного Зорро, врага всех богатых и защитника всех угнетённых. Реальная жизнь того, кто был прототипом этого героя, не менее увлекательна. Правда, конец его был оказался печальнее, чем финал любого из фильмов.

Легендарный борец за справедливость Зорро был придуман американским писателем Джонстоном Маккалли во время работы над повестью «Проклятие Капистрано» в 1919 году. Всего через год этот персонаж триумфально шагнул на киноэкраны. За прошедшие сто лет об аристократе и искусном фехтовальщике Диего де ла Вега, под чёрной маской и именем Зорро помогавшем беднякам и метившем места своих деяний буквой Z, были сняты десятки фильмов, сериалов и мультфильмов. Исследователи считают Зорро «прародителем» Бэтмена. Но кто же стал прототипом самого Зорро?