Помоги проекту - поделись книгой:
К тому времени уже полвека Восточную Римскую империю сотрясало иконоборчество: императоры запрещали поклонение иконам. Хотя эта борьба опиралась на ветхозаветную заповедь «Не сотвори себе кумира», причины её были политическими. С востока византийские земли обкусывали арабы, последние двести лет исповедовавшие молодую религию ислам. Императоры мечтали если не покорить пассионарных соседей, то хотя бы замириться с ними, а для этого надо было найти точки соприкосновения между двумя религиями. Этому препятствовал запрет на изображение одушевленных существ, одно из основных правил ислама. Запрещая иконы с изображением святых, императоры как бы делали шаг навстречу мусульманам. Кроме того, недовольство византийских правителей и их ближайшего окружения вызывало усиление православной церкви. Она превратилась в мощную экономическую структуру, священники начали занимать государственные должности и претендовать на власть. Поэтому основной удар иконоборцев был направлен против священства и монахов. Все эти политические и экономические расклады были непонятны простым христианам. За прошедшие века они привыкли почитать иконы и с ужасом смотрели, как священные изображения жгут, топят или рубят на части. Большенство затаившихся иконопочитателей составляли простолюдины и знатные женщины. Одной из них была невестка императора Ирина.
Во дворце яростного иконоборца Константина V ей приходилось особо тщательно прятать изображения святых, которым она страстно молилась каждый вечер. Два года Ирина не могла родить сына, и, по её мнению, только благодаря молитвам перед иконами в 771 году на свет появился мальчик, будущий Константин VI.
В 775 году император Константин умер. Новым правителем Византии стал муж Ирины, коронованный под именем Льва IV. Он находился под сильным влиянием жены. Благодаря этому гонения на почитателей икон в начале его правления почти прекратились, что очень нравилось народу. По желанию подданных в 776 году Лев короновал своего пятилетнего сына, формально сделав его своим соправителем.
Обескураженные поначалу изменением государственной политики, иконоборцы быстро опомнились, «вразумили» императора, и гонения на иконы возобновились с новой силой. Вдруг император Лев заболел, весь покрылся язвами и умер. Говорили, что возгордившийся Лев захотел носить на голове древнюю корону императора Маврикия. Её достали из раскопанной могилы. Этот головной убор заразил Льва трупным ядом, от чего он якобы и умер. Но, скорее всего, причина смерти была гораздо прозаичнее. Некоторые хронисты сообщали, что император-иконоборец обнаружил под подушкой жены две спрятанные иконы и устроил жуткий скандал. Несколько дней спустя его тело покрылось нарывами, и он умер в мучениях. Историки делают вывод, что императора отравила богобоязненная супруга, которая сразу после его смерти начала править как регентша 9-летнего сына.
Такой поворот событий не понравился родственникам покойного императора – им самим хотелось поуправлять Византией. Через сорок дней после смерти Льва они предприняли попытку государственного переворота, имевшего целью посадить на трон Никифора, старшего из братьев усопшего. Путч провалился, его участники были схвачены. Рядовых заговорщиков выдрали плетьми и сослали, а братьев мужа Ирина приказала насильно постричь в монахи. Чтобы все увидели, что неудачливые путчисты переведены в другой социальный статус, их заставили прислуживать во время рождественской церемонии в храме Святой Софии.
Придя к власти, Ирина разрешила почитание икон. Сперва она действовала осторожно: в армии были очень сильны позиции иконоборцев. Медленно, но верно восстанавливались права монастырей, монахи и священники возвращались из изгнаний. Никто уже не преследовал тех, кто осмеливался ставить свечи и молиться перед изображениями святых. Задумалась Ирина и о прекращении религиозного раскола с католическим Западом. В 783 году состоялось обручение юного Константина с восьмилетней Ротрудой, дочерью Карла Великого. Девочку привезли в Константинополь, начали учить греческому языку и византийским обычаям. Планируемый брак мог объединить восток и запад бывшей Римской империи в одно государство.
Пока дети росли, Ирина продолжила свою борьбу с иконоборчеством. После смерти в 784 году престарелого патриарха Павла на освободившийся престол Ирина усадила своего секретаря Тарасия. Тот не имел отношения к духовному сословию, но эту проблему решили быстро: за несколько месяцев его возвели во все необходимые саны, и на Рождество императрицу приветствовал новый константинопольский патриарх Тарасий.
Императрица и патриарх начали подготовку к новому Вселенскому собору, на котором планировали официально восстановить почитание икон. Епископы и священники съехались на него в августе 786 года. Накануне начала заседаний перед храмом состоялся несанкционированный митинг иконоборцев, требовавших отменить Собор. Несмотря на это священство собралось в храме Святых апостолов, но через полчаса в церковь ворвались вооруженные солдаты и всех разогнали.
Ирине пришлось начинать всё заново. Армию она отослала подальше от столицы и по-тихому уволила со службы большинство ветеранов, выплатив им хорошее выходное пособие. Был почти полностью обновлён состав императорской гвардии, дислоцированной в Константинополе. На всякий случай и новый Собор решили проводить не в столице, а в Никее.
Седьмой Вселенский собор начал работу в сентябре 787 года. На него съехались три с половиной сотни епископов. Уже на четвёртое заседание в зал была торжественно внесена икона, и всем стало ясно, чем закончится этот съезд. 23 октября 308 делегатов, то есть квалифицированное большинство, подписали итоговый документ Собора, восстановивший почитание икон, а борцов с ними предавший анафеме. Первым воплощением решений Собора в жизнь стало восстановление образа Спасителя над константинопольскими воротами Халкопратии, уничтоженного 60 лет назад.
Увлеченная решением религиозных проблем Ирина не заметила, что её сын уже подрос. Юному императору совсем не нравилось, что мама обращается с ним как с маленьким и не подпускает к решению государственных проблем. Особенно возмутило Константина расстройство его свадьбы с Ротрудой: молодые люди успели привязаться друг к другу. Их отношения пали жертвой военных неудач Византии в Северной Италии – Ирина не хотела породниться с королём тех, кто оказался сильнее её. Чтобы утешить сына, императрица объявила смотр-конкурс невест. По всей стране были разосланы параметры экстерьера для претенденток: рост, размеры ног и головы, а кроме того, требовалось указать отношение конкурсантки к иконам. Победительницей оказалась армянка Мария Амнийская. Трудно сказать, была ли она красавицей, зато обладала явным преимуществом: она была внучкой святого Филарета Милостивого. Богобоязненной Ирине такая невестка очень нравилась, а вот Константин жену невзлюбил и так разобиделся на маму, что устроил против неё заговор. Об этом сразу стало известно Ирине, она отчитала императора, приказала его отшлёпать и на несколько дней запереть в тёмной комнате дворца. Наверное, ещё и сладкого лишила. Вдобавок, она объявила, что не передаст полной власти сыну до самой своей смерти.
Неожиданно армия поддержала наказанного Константина. В сентябре 790 года в Армянском легионе вспыхнул бунт: солдаты отказались во время присяги ставить имя Ирины впереди имени Константина. Императрица испугалась и уступила грубой мужской силе. Выпущенный из угла Константин сослал маму в отдалённый дворец и стал править сам. Продолжалось это недолго. Уже через два года император понял, что без мамы не справляется с государством. Да ещё началась череда военных неудач. В 792 году Ирина с возвращённым ей титулом августы вернулась в императорский дворец и стала править совместно с сыном. Однако воспоминания о временах, когда ей не приходилось делить власть с собственным отпрыском, не давали императрице покоя. Затаив злобу на Константина, она исподтишка начала кампанию по его дискредитации. В разных концах империи граждане, смакуя подробности, обсуждали личную жизнь монарха, который предпочёл своей жене придворную даму Федоту.
На фоне военных неудач и скабрезных слухов в Константинополе стали поговаривать, что хорошо бы заменить императора-неудачника его дядей Никифором. Константин оказался достойным сыном своей матери. Он приказал схватить собственного дядю и ослепить его, а всем его братьям вырезать языки. За компанию выкололи глаза и командиру Армянского легиона, бунтовавшего два года назад.
Легионеры предсказуемо взбунтовались снова. Авторитет Константина в армии упал до нуля. Он перепугался и сбежал из столицы. Его собственные приближённые предали императора и сдали его маме, которая приказала выколоть сыну глаза. Проделали эту процедуру 19 сентября 797 года в той самой порфировой спальне, где Константин появился на свет. Искалеченного императора бросили в темницу, где он то ли быстро скончался, то ли просидел ещё восемь лет. Его жену сослали в монастырь.
Ирина, единственная из всех родственников оставшаяся в полной комплектации, начала править единолично, став первой самодержавной правительницей в истории Византии. Женщины на троне сиживали и раньше, но до неё все они правили только совместно с мужьями, братьями или сыновьями. Полновластное правление женщины было так непривычно для того времени, что даже сама Ирина в официальных документах величала себя на мужской манер: «Ирина, великий василевс и автократор римлян». Запад не признал её императрицей. Тамошние византиефобы стали ехидно называть страну «женской империей». Не поинтересовавшись мнением Константинополя, римский папа Лев III в 800 году короновал Карла Великого как императора. Сам Карл считал себя правителем всей Римской империи от Пиренеев и до Египта, однако понимал, что его мнение могут разделять не все. Поэтому он направил в Константинополь сватов, которые стали убеждать императрицу выйти замуж за императора.
Карл прекрасно понимал, что Ирина, уничтожившая и перекалечившая всех своих родственников, остаётся последней представительницей Исаврийской династии, и хотел при помощи брачного союза передать Византийскую корону своим потомкам. Назревавшую проблему престолонаследия прекрасно осознавала и константинопольская элита. Среди её представителей началась грызня за то, кому перейдёт власть после смерти или свержения императрицы. Широким слоям подданных вся эта возня вокруг трона очень не нравилась. Ирина с первых дней своего правления активно использовала популизм: раздавала деньги бедным, поощряла благотворительность, снижала налоги. Простым византийцам всё это приходилось по душе. Императрица щедро одаривала церкви и монастыри, поэтому её поддерживало и духовенство. С амвонов и папертей постоянно звучали хвалебные речи о добродетелях Ирины. Эта пропаганда активно способствовала поднятию её рейтинга.
Неизвестно, как сама Ирина отнеслась к предложению Карла Великого стать ей не свояком, а мужем. 31 октября 802 года в разгар её переговоров с франкскими послами в Константинополе произошёл государственный переворот. Власть захватил Никифор Геник, доверенное лицо императрицы, отвечавший за финансовые дела Византии. Верные ему войска окружили дворец Ирины и провозгласили Геника императором под именем Никифора I. Перепуганный патриарх Тарасий, правая рука Ирины во всех её начинаниях, уже на следующий день повенчал Никифора на царство. Потрясённую общим предательством Ирину сначала сослали на один из Принцевых островов в Мраморном море. Чуть позже Никифор, испугавшийся, что народ, любивший Ирину, вернёт её в Константинополь, отправил свергнутую императрицу подальше, на остров Лесбос. По легенде, там ссыльная Ирина раскаялась во всех своих прегрешениях, посадила в честь убиенного сына деревце и поливала его слезами. За этим занятием 9 августа 803 года её и застигла смерть.
Через несколько десятилетий после смерти Ирина была причислена православной церковью к лику святых. В сохранившихся житиях деяния преступной матери красиво объясняются её любовью к богу: «более любя Бога и Его правду, чем своего собственного сына… приказала ослепить его», а затем «исправила всё то, что пришло в расстройство в царствование её сына». После этого византийские хронисты стали упоминать о страшных деяниях Ирины вскользь, дописавшись до того, что её сын якобы потерял глаза сам по себе. Они восхваляли императрицу, «мученически боровшуюся за истинную веру», хотя на самом деле она не столько мучилась сама, сколько мучила родных и близких.
Римский папа, едва не ставший мамой
Папесса Иоанна оскорбляет чувства верующих уже тысячу лет
На протяжении столетий никто не сомневался в том, что когда-то два с половиной года на престоле святого Петра восседала женщина. Споры вокруг реальности этой фигуры вспыхнули позже, когда первые протестанты стали попрекать католиков, что ими управляла распутница. Тогда обитатели Ватикана объявили женщину-папу выдумкой.
История папессы известна довольно неплохо. Родилась она в семье английского миссионера в немецком городе Майнце в конце первого тысячелетия. С детства девочка отличалась большими способностями и тягой к знаниям. В 12 лет он сошлась с бродячим священником и сбежала с ним в Грецию. Переодевшись в мужскую рясу, девочка провела несколько лет в Афинах, затем перебралась в Рим. Благодаря своей учености она добилась в Вечном городе большого авторитета, попала в высшие церковные круги и была избрана папой под именем Иоанн. Её правление было вполне благополучным, но однажды, возглавляя верхом торжественную церковную процессию, она упала на землю и начала корчиться в родовых схватках. Из-под папской сутаны раздался писк новорождённого младенца. По одним данным, разъярённые обманом священники тут же растерзали мать и дитя, по другим – оба они умерли от падения с лошади и преждевременных родов, по третьим – оба выжили, а выросший сын Иоанны даже стал епископом.
Легенда это, или некая женщина действительно занимала папский престол? До сих пор не найдено свидетельств современников правления Иоанны. Самое раннее упоминание о женщине-папе относится к началу XIII века. Доминиканский монах Жан де Майи рассказал историю папессы в своей хронике папства, написанной на латыни. Майи не назвал имени папессы, но подробно описал её смерть. По его словам, после того как папа вдруг «разрешился» от бремени, возмущённая толпа привязала его/её к конскому хвосту, протащила по всему Риму и забила насмерть камнями. Несчастную женщину закопали на месте её страшной смерти и написали на могиле: «О, Пётр, Отец Отцов, разоблачи рождение сына папессой». По мнению де Майи всё это произошло в 1099 году. Правда, на полях своей хроники автор оставил пометку «реквире» («следует проверить»).
Чуть позже историю, изложенную де Мойе, повторил в своей книге «Семь даров святого духа» его ученик Стефан де Бурбон, тоже монах-доминиканец. Он, правда, отнёс смерть безымянной папессы к 1104 году. Примерно тогда же упоминание о женщине-папе появилось в «Медиоланской хронике» – истории Милана, составленной Годфридом Буссерским: «В год от Р. Х. 784 был папа Иоанн женщиной, и был он тевтонцем, и вследствие этого установлено, что более никто из тевтонцев не может быть папой».
Большую ясность внёс в историю женщины-понтифика Мартин Полонус, известный также как Мартин Опавский. Это был священник польского происхождения из города Опавы. Он добился высокого положения в Ватикане: в 1261 году Мартин стал капелланом папы Александра IV и занимал этот пост при нескольких последующих папах. Он был допущен в ватиканские библиотеки и архивы и, используя их, в 1270-х написал «Хронику Пап и Императоров». В своем труде, последовательно перечисляя глав католической церкви, Мартин упомянул и папессу Иоанну. Он поместил её после папы Льва IV, скончавшегося в 855 году. В третьей редакции своего труда Мартин написал: «После Льва IV святой престол 2,5 года занимал англичанин Иоанн из Майнца. Он был, как утверждается, женщиной. Ещё в детстве эта женщина была привезена своим любовником в Афины в мужской одежде и там показала такие успехи в учёбе, что никто не мог с нею сравниться. Она прибыла в Рим, стала преподавать там науки и этим привлекла внимание учёных людей. Она пользовалась величайшим уважением за прекрасное поведение и эрудицию и, в конце концов, была избрана в папы. Забеременев от одного из своих верных слуг, она родила дитя во время шествия от собора Св. Петра к Латерану, где-то между Колизеем и базиликой Св. Климента. Она умерла почти в тот же момент, и говорят, похоронена на том самом месте. Теперь папы избегают этой дороги в своих процессиях; многие думают, что это из-за отвращения. Она отсутствует в официальном списке понтификов из-за её пола и нечестивого поведения».
Авторитет такого хрониста, как Мартин Полонус, был столь велик, что в историю о папессе Иоанне поверили все. Действительно, вряд ли папский капеллан и исповедник, допущенный в святая святых Ватикана, стал бы выдумывать или повторять небылицы. Правда, в различных списках «Хроники» Мартина встречаются разночтения. Например, в одной из версий можно найти упоминание о том, что Иоанна после публичных родов выжила. Она была низложена и до конца жизни отбывала епитимью в дальнем монастыре, а её сын вырос и стал епископом Остии.
То, что Иоанна выдавала себя за мужчину и в таком обличье стала папой, католиками не очень осуждалось. В конце концов, среди женщин, признанных церковью святыми, около двадцати прославились под видом мужчин. Например, Пелагия Антиохейская, жившая в IV веке, в миру была танцовщицей и славилась лёгким поведением. Уверовав в Иисуса, она раздала всё имущество нищим и удалилась в монастырь, причём мужской. Там она, назвавшись мужским именем, приняла постриг. «Безбородый монах» прославился на всю округу набожностью и благочестивым поведением. То, что он был женщиной, стало известно только при омовении тела, но не помешало канонизации. Известны и случаи, когда переодетые в мужчин женщины достигали высоких церковных постов. Правда, происходило это не в Риме, а в конкурировавшем с ним Константинополе. Папа Лев IX в середине XI века возмущался, что «Константинопольская церковь видела евнухов, а то и женщин на епископском престоле». Таким образом, священники и рядовые католики осуждали не столько то, что Иоанна была женщиной, сколько её грехопадение и прелюбодеяние.
Сам же факт существования Иоанны никем не ставился под сомнение. Например, Ян Гус, обличая папскую власть на Констанцском соборе в 1414 году, в качестве одного из аргументов привёл историю папессы Иоанны: «Без главы и без руководителя была церковь, когда в течение двух лет и пяти месяцев папствовала женщина… Церковь должна быть безупречна и незапятнанна, но можно ли считать безупречным и незапятнанным папу Иоанна, оказавшегося женщиной, которая публично родила ребёнка». Никто из десятков кардиналов и епископов и сотен богословов, присутствовавших при этом диспуте, не возразил против такого довода.
Споры вокруг существования папессы вспыхнули только во времена Реформации, когда первые протестантские проповедники стали изображать Иоанну в образе вавилонской блудницы и доказывать, что её правлением прервалась непрерывная череда отцов церкви, то есть нарушилась преемственность католических понтификов от святого Петра. Не найдя контраргументов, католические богословы просто начали уничтожать память об Иоанне. В собрании средневековых рукописей в Майнце есть список «Хроники» Мартина Полонуса, датированный XVI веком, в котором вместо папессы Иоанны в том же временном промежутке фигурирует какой-то папа-мужчина по имени Иоанн. Правда, на поле рукописи неизвестным поборником правды оставлена пометка на латыни: «Папа был женщиной».
В 1601 году Папа Климент VIII специальной папской буллой постановил считать папессу Иоанну выдумкой. Примерно в то же время бюст Иоанны, в течение нескольких веков спокойно занимавший своё место в галерее портретов понтификов в кафедральном соборе Сиены, был «переделан» в портрет папы Захария. Впоследствии всякие упоминания о папессе считались Ватиканом оскорблением чувств верующих. Французский писатель и антиклерикал Лео Таксиль в XIX веке ехидничал: «Главный аргумент христианских писателей, настойчиво отрицавших существование папессы Иоанны, основан на том, что бог никогда не допустил бы такого вопиющего позора и потому престол святого Петра, учреждённый самим Иисусом, не могла занимать распутная девка. Довод, конечно, солидный».
Большинство современных учёных считают, что история папессы Иоанны – всё-таки легенда. Их основным аргументом является то, что в официальной хронологии пап отсутствует временной зазор между правлениями Льва IV, умершего в 855 году, и Бенедикта III, взошедшего на престол в том же году. Историки-скептики пытаются найти «прототипы» папессы. С этой целью перебраны уже все папы, носившие имя Иоанн и правившие в VIII–XI веках. Больше всего подходит на эту роль Иоанн VIII, у которого современники отмечали некие «женственные слабости».
У сторонников существования папессы есть контрдоводы. Они утверждают, что правлению Бенедикта III предшествовала некая смута, не единожды упомянутая в хрониках. Не связана ли она с правлением Иоанны? В карьере умной девочки из Майнца нет ничего невозможного, считают многие исследователи истории церкви. Средневековая женщина легко могла выдать себя за монаха. Широкая ряса с капюшоном и длинными рукавами скрывала особенности фигуры, слишком тонкие шею и руки. Если женщина обладала низким голосом, то обман был трудно раскрываем. Частые и строгие посты меняли физиологические циклы женского организма: у монахинь в монастырях с самым строгим уставом часто прекращались месячные. «Сторонники» папессы отвечают и на вопрос, почему внезапные роды стали неожиданностью и для самой Иоанны. Несмотря на свою учёность, она вряд ли была в курсе строения собственного организма. В Средневековье половая жизнь и её последствия обсуждались разве что в узких женских кругах, в которые Иоанна, естественно, с детских лет не была вхожа. Найти ответ на вопрос, что происходит с ней в последние месяцы жизни, в книгах она не могла.
По мнению «паписистов», существуют и материальные улики, доказывающие реальность Иоанны. В Ватикане хранится так называемое «коронационное кресло» – мраморный трон с отверстием диаметром 21 сантиметр в сидении. Имеются сведения, что вплоть до середины XVI века каждый новый папа проходил с помощью этого кресла своеобразную процедуру определения пола. Специальный дьякон через отверстие на ощупь определял пол будущего понтифика и громогласно объявлял: «Наш папа – мужчина», что присутствовавшие встречали благодарственными молитвами. Вся эта неприятная для пап процедура якобы появилась после скандала с Иоанной и проводилась во избежание его повторения. Противники существования Иоанны объявляют все свидетельства об этом обряде выдумками и утверждают, что кресло с дырой в сиденье – не более чем роскошный стульчак. Действительно, в Средние века в королевских дворцах имелись самые разнообразные, в том числе роскошные, приспособления для отправлений естественных потребностей, но никому и нигде, кроме Ватикана, не приходило в голову называть древний унитаз «коронационным креслом». Да и дырка для большой нужды маловата.
Оставила свой след Иоанна и на карте средневекового Рима. В IX веке путь от папской резиденции Латеранского дворца до собора Святого Петра пролегал по улице, получившей позже название Via Papessa. Считается, что именно на ней Иоанна неожиданно для всех разрешилась от бремени. Для того чтобы лишний раз не вспоминать о её грехопадении, с XII века традиционный маршрут папского кортежа изменили. Рядом с тем местом, где закончила свои дни папесса, до сих пор сохранилось небольшое святилище в память о ней. Если верить Мартину Полонусу, то здесь находилась могила Иоанны. Последние полвека, правда, это помещение заперто на тяжёлый замок. Но в записках путешественников, посещавших Рим в XVII–XIX веках, есть упоминание о стоявшей там статуе женщины в папской одежде, с ребёнком на руках.
Окончательный ответ на вопрос, существовала в реальности папесса Иоанна или нет, хранят до сих пор недоступные архивы Ватикана. Но в любом случае образ женщины, которая, возможно, два с половиной года возглавляла католическую церковь, вот уже почти тысячу лет волнует умы писателей, художников и феминисток.
Алиенора Аквитанская, супруга двух королей
Первая красавица средневековой Европы семьдесят лет играла судьбами континента
Авантюрная биография Алиеноры Аквитанской опровергает представление человека XXI века о судьбе средневековой женщины. Она не ждала возлюбленного на высоких стенах замка и не зачахла в расцвете лет. Нет, она участвовала в крестовом походе, разводилась, управляла герцогством и королевством, воевала с мужем, родила десятерых детей и умерла в глубокой старости. Её судьба – настоящий приключенческий роман или основа для топового сериала.
У герцога Аквитании Гильома X родилась прехорошенькая дочка. В XII веке не всегда точно фиксировали даты событий даже в семьях венценосных особ, поэтому год рождения малютки известен приблизительно: около 1122-го. Аквитания тогда была одной из самых процветающих областей Франции. Южный регион испытал большое влияние римской и мусульманской культур, это была страна поэтов, рыцарей и виноградников. Девочку назвали Алиенорой в честь матери. Позже историки коверкали имя, называя её Элеонорой или даже Элеанорой.
Девочка росла во дворце в Бордо в роскоши, получила блестящее образование. По тогдашним церковным законам в брак разрешалось вступать с двенадцати лет, и к этому возрасту Алиенора уже слыла красавицей. Если прибавить к внешности Аквитанию, наследницей которой она стала после смерти старшего брата, то становится понятно, почему сваты зачастили в Бордо.
Активней всех на Алиенору и её приданое заглядывался король Франции Людовик VI Толстый, мечтавший обвенчать её со своим сыном, тоже Людовиком. Тогдашний Париж выглядел гораздо скромнее Бордо, и королям Франции очень хотелось присоединить к своим владениям богатую Аквитанию. Старания Людовика Толстого увенчались успехом, и в 1137 году объявили о свадьбе наследников Франции и Аквитании.
Жизнь внесла коррективы в свадебную церемонию. В апреле во время паломничества умер Гильом X, и 25 июля Алиенора шла под венец уже как полноправная герцогиня Аквитанская. Свою родину она принесла в приданое жениху. Но Людовик Толстый недолго радовался такому приобретению: он умер через месяц после венчания сына.
17-летний крайне набожный Людовик вдруг оказался королём Франции. Его 15-летней жене было откровенно скучно в мрачном Париже. Для начала она заставила мужа заступиться за свою младшую сестру Петрониллу, которая увела из семьи 56-летнего графа де Вермондуа. Возмущённые родственники графа устроили настоящую войну, в ходе которой погибло много ни в чём не повинных людей. Опечаленный этими жертвами, Людовик решил отправиться в крестовый поход. Неизвестно, мечтал ли он, помимо защиты христианских святынь и отпущения грехов, ещё и об отдыхе от чересчур энергичной жены, но в любом случае это не удалось. Королева Алиенора объявила, что едет воевать в Святую землю вместе с мужем.
Рисковую, скандальную, но такую авантюрную затею поддержали знатнейшие дамы Франции. Толпы зевак стекались на пустырь позади Лувра полюбоваться, как полсотни благородных дам во главе с герцогиней Бульонской, графиней Тулузской и самой королевой тренируются в верховой езде, владении мечом и копьём. В 1146 году армия крестоносцев двинулась на восток. Алиенора, оставившая пятилетнюю дочь в Лувре, во главе женского отряда ехала в арьергарде. Позади громыхали повозки с нарядами благородных дам, куафёрами и камеристками. Позже хронисты злословили, что королева Франции вместе со своими амазонками бросалась в атаку на сарацинов, смущая врагов своей обнажённой грудью. На самом деле дамы в боях не участвовали.
Единственный случай, когда жизни женщин угрожала реальная опасность, случился под Эдессой. По настоянию Алиеноры войско остановилось на отдых в долине. С окружающих гор напали сарацины. Бой был кровавый. Людовику самому пришлось рубиться в гуще схватки. Перепуганные дамы переждали бой в центре окружённого войском обоза.
Потеряв несколько тысяч человек, крестоносцы достигли христианских государств в Святой земле. Людовик с облегчением оставил всех дам вместе с парикмахерами в Антиохии, где правил дядя Алиеноры граф Раймунд де Пуатье. Не успел король достигнуть Иерусалима, как до него стали доходить слухи о бурном романе дяди с племянницей. Озверевший от ревности Людовик, прихватив жену, вернулся в Париж. Он хотел развода. Алиеноре тоже опостылел скучный муж, но развод в королевской семье – случай сверхскандальный. Договорились, что если королева родит мальчика, то брак сохранится, а если родится девочка или в течение пяти лет детей не будет – быть разводу. В 1151 году родилась Алиса…
Формальным поводом для папского разрешения развода могли быть или бездетность, или супружеская измена, причём во втором случае Алиеноре запрещался бы повторный брак. Решили апеллировать к якобы близкому родству, «вскрывшемуся» после 15 лет супружества. Папа Евгений III 21 марта 1152 года разрешил развод. Аквитанию Алиенора оставила за собой.
Не прошло и двух месяцев, как вся Европа принялась обсуждать новый скандал: разведёнка Алиенора вновь выскочила замуж за претендента на английский престол герцога Анжуйского Генриха Плантагенета. Скромную свадьбу сыграли в Бордо 18 мая. Молодые познакомились ещё при дворе Людовика, где Генрих искал поддержки для притязаний на трон. Невеста была старше жениха на десяток лет, но так изумительно выглядела, что разница в возрасте не бросалась в глаза. Поговаривали, будто кроме сердечной привязанности сыграла свою роль и политика. Генрих, получив в приданное Аквитанию, сильно укрепил свои позиции в борьбе за престол, а Алиеноре хотелось вновь стать королевой, пускай и английской.
Снарядив на аквитанские деньги флот и армию, Генрих отправился на завоевание Англии. Покорив её центральную часть, он добился, чтобы правивший в стране король Стефан признал его своим наследником, а после смерти монарха 25 октября 1154 года Генрих II стал королем Англии. К тому времени Алиенора уже родила молодому мужу сына Уильяма. Вся Европа смеялась над Людовиком: тот обвинял бывшую жену в неспособности даровать ему наследника, а Генриху она родила за 15 лет пятерых мальчиков да ещё трёх девочек.
В первые годы брака Генрих боготворил свою жену. Королева присутствовала на заседаниях правительства, без её одобрения не решался ни один важный государственный вопрос. Но шли годы. Постепенно влечение короля к супруге слабело, до Алиеноры стали доходить слухи о многочисленных любовницах мужа. Королева смотрела на эти похождения сквозь пальцы. Она понимала, что пылкому молодому супругу скучно рядом с постоянно беременной женой. К тому же романы Генриха были скоротечны и несерьёзны. Дело осложнилось, когда в 1166 году король влюбился в дочь богатого землевладельца Розамунду Клиффорд. Он поселил любовницу в замке Вудсток, неподалёку от королевского дворца, и проводил там много времени. Розамунда родила от Генриха сына Джеффри. Внебрачных детей у короля было больше десятка, но этого мальчика он любил особо. В Англии стали поговаривать, что король может развестись с Алиенорой и сделать Джеффри своим наследником.
Всё это очень не нравилось королеве и её подросшим сыновьям, которых ветреность отца могла лишить надежд на престол. Окончательно разрушили мир в семье два отцовских поступка. В 1169 году Алиенора, навещая Аквитанию, вдруг узнала, что муж для своих политических целей втайне от неё заложил часть её герцогства. В начале 1170-х любимый сын королевы принц Ричард должен был жениться на дочери Людовика VII Адель, с которой был обручён с 8 лет. Но Генриху так понравилась подрастающая невеста сына, что он сделал её своей любовницей. Свадьбу он не отменял, надеясь на богатое приданное Адель, но держал её рядом с собой так близко, что она родила от него мальчика. Такой пощёчины традиционным семейным ценностям ни жена, ни законные наследники простить не могли.
Поведение короля Англии привело к тому, что его старшие сыновья подняли восстание против своего отца. Возглавляла мятеж возмущённая Алиенора. В 1173 году Генриху удалось захватить собственную супругу во Франции, вывезти её в Англию и на 16 лет заточить в замке Винчестер. Условия содержания заключённой королевы были довольно мягкими: ей оставили прислугу, сносно кормили, но любые сношения с внешним миром исключались. Народная молва считала, что Алиенора мотает срок за убийство Розамунды, но у заключённой королевы имелось твёрдое алиби. На самом деле надоевшая королю Розамунда ушла в монастырь, где и умерла в 1176 году. Королева в это время сидела в Винчестере.
Сыновья воевали с отцом полтора десятилетия. Одним из их требований было освобождение матери. Генрих оставался неприклонным, и Алиенора просидела в Винчестере до самой его смерти в 1189 году. К этому времени умерли два её старших сына, и престол достался её любимцу Ричарду, уже получившему прозвище Львиное Сердце. Первым делом он распорядился освободить мать и с королевскими почестями перевезти её в Лондон. Ричард был достойнейшим рыцарем, но никудышным государственным деятелем, мало интересовавшимся делами королевства, поэтому от его имени Англией управляла 65-летняя королева-мать. Через год Ричард отправился в крестовый поход, а Алиенора осталась на хозяйстве.
В 1193 году до Англии дошла весть, что её король попал в плен. Для выкупа мать обложила всех подданных дополнительным налогом в четверть их доходов. Быстро собрать гигантскую сумму не удалось, и она лично отправилась в немецкий Майнц. Договорились, что император Генрих VI выпустит Ричарда, а остатка выкупа он будет ждать в компании с двумя сотнями знатных английских заложников. В 1194 году Алиенора с сыном вернулись в Англию, но долго наслаждаться обществом любимчика матери не удалось. Неугомонный король вновь отправился на войну на континент, где вскоре погиб. На престол вступил Джон, младший сын Алиеноры, которого она откровенно недолюбливала. После его коронации мать покинула Англию и переехала в родную Аквитанию. Но неукротимая энергия не давала старушке спокойно греть косточки на южном солнце. «Бабушка средневековой Европы» продолжала активно участвовать в политической жизни, выдавая своих многочисленных внучек за королей и герцогов во всех концах христианского мира. В 1200 году почти восьмидесятилетняя Алиенора предприняла дипломатическое путешествие в Испанию. Она привезла оттуда свою внучку Бланку Кастильскую и сосватала её за будущего короля Франции Людовика VIII.
Последний приют Алиенора Аквитанская нашла в аббатстве Фонтевро на юге Франции, рядом с могилой своего сначала горячо любимого, а потом так же пылко ненавидимого мужа, английского короля Генриха II. На надгробии изображена пожилая, но по-прежнему красивая женщина.
Томас Бекет: убийство у алтаря
То, что Томас Бекет, став архиепископом, резко изменил свой образ жизни, удивило английского короля Генриха II. А то, что, приняв сан, бывший канцлер стал бороться за ограничение королевской власти, Генриха разъярило. И он вслух помечтал, чтобы кто-нибудь остановил «мятежного попа»…
В отечественной историографии принято указывать, что Томас Бекет (или, как ещё его называли в России, Фома Бекет) был простолюдином. Это не совсем так. Его отец родился в семье рыцаря, то есть был дворянином, но двинулся не по военной линии, а по коммерческой. Он развернул торговлю тканями, скупал недвижимость в Лондоне и жил на доходы от сдачи её в аренду. Он постарался дать сыну хорошее образование. После грамматической школы в Лондоне юный Томас отправился в Париж. Однако фундаментальных знаний в Сорбонне он получить не успел – отцовские дела пошли хуже, и юноше пришлось вернуться в Англию, где он стал подрабатывать писцом.
«Мятежного попа» зарубили по неотданному приказу его бывшего друга-короля
Сменив несколько мест работы, он оказался в доме главы католической церкви в Англии – архиепископа Кентерберийского Теобальда. Тот приметил смышлёного юнца и стал давать ему ответственные поручения. Выполняя одно из них, Томас посетил Ватикан. В Италии он задержался на несколько лет и прослушал курсы канонического права и риторики в Болонском университете. Полученных знаний хватило, чтобы Теобальд в 1154 году назначил 35-летнего Бекета архидьяконом в Кентербери. Эта должность не требовала от Бекета пострига в монахи, но сразу придала ему большой вес в церковных кругах Англии. Примерно тогда же Томас Бекет познакомился с двадцатилетним Генрихом Плантагенетом, претендентом на королевский трон.
В Англии тогда заканчивалась гражданская война. Мать Генриха Матильда более полутора десятилетий с помощью оружия доказывала свои права на престол деда Вильгельма Завоевателя. Правивший страной её двоюродный брат Стефан Блуаский в конце концов согласился признать наследником племянника Генриха. В октябре 1154 года новым королем Англии стал Генрих II Плантагенет. Юный монарх деятельно взялся за наведение порядка в стране, разделённой и разорённой гражданской войной. В ослабленном государстве усилившиеся бароны понастроили замков, таивших за мощными стенами угрозу сопротивления процессу централизации. Некоторые местные феодалы даже стали чеканить собственную монету. С таким сепаратизмом Генрих развернул яростную борьбу. Ему требовались союзники, и архиепископ Теобальд представил ему своего помощника. В январе 1155 года король назначил Томаса Бекета канцлером.
Эта должность тогда не была особо значимой – под началом Бекета оказались всего два писца, которые регистрировали королевскую почту, однако резко возросший объём делопроизводства, оживлённая переписка двора с провинциями, городами и монастырями сделали королевскую канцелярию сосредоточием государственной власти. Через несколько недель под началом Бекета были уже 52 писца – фантастическая цифра для малограмотной Англии XII века, а сам канцлер превратился в одну из ключевых фигур при дворе.
С королем у Бекета завязались не только деловые, но и дружеские отношения. Монарх поручил Томасу воспитание своего маленького сына Генриха Молодого. Канцлер оказался хорошим и внимательным педагогом. Английские хроники сохранили слова наследника, что Бекет выказывал ему больше отеческой любви за один день, чем родной отец за всю жизнь. Скоро воспитанников у канцлера прибавилось. По поручению короля в 1158 году он съездил в Париж, где сосватал для трёхлетнего принца только что родившуюся невесту – дочь Людовика VII Маргариту. В 1160 году двухлетнюю суженую с почестями доставили в Лондон, и она тоже быстро попала под обаяние долговязого (180 см) воспитателя. Привязанность к Бекету сохранилась у Генриха Молодого и Маргариты на всю жизнь.
Канцлер был незаменимым помощником короля, неутомимым в делах и способным выполнить любое его поручение. В 1159 году Генрих неожиданно поручил Бекету командование войсками, воевавшими во Франции за Тулузу, и руководитель его канцелярии неожиданно для всех прекрасно справился и с этим поручением – Тулуза пала. Когда разгорелся конфликт между королём и недавним благодетелем Бекета архиепископом Теобальдом, канцлер однозначно поддержал монарха и добился взимания налогов с церковных земель, чему яростно сопротивлялся архиепископ.
Бекет вёл роскошный образ жизни. Он держал открытый стол в своём доме в Лондоне, за которым ежедневно обедали несколько десятков заискивающих вельмож. Одевался канцлер у лучших лондонских портных, и иногда его роскошные одежды резко контрастировали с одеянием короля, которому всегда было наплевать на свой внешний вид. Собственных земель у Бекета не имелось, и немаленький доход он явно извлекал из своей должности. Но Генриха это не смущало. Главным для него было то, что дело делалось, а коррупция в XII веке считалась вполне естественным способом обогащения.
В 1161 году умер Теобальд, и Генрих решил сделать главой английской католической церкви своего канцлера. Это вызвало яростное сопротивление британского духовенства – все понимали, что Бекет станет жёстким проводником королевской воли, направленной на сокращение церковных привилегий и перераспределение доходов монастырей в пользу казны. Тем не менее, под давлением короля 23 мая 1162 года собрание английских епископов избрало Томаса Бекета архиепископом Кентерберийским. 3 июня он принял постриг и стал главным представителем Бога в Англии. Король торжествовал: теперь они с Бекетом быстро прижмут всех этих богатых попов к ногтю.
Но что-то пошло не так. Уже через пару недель в комнату 7-летнего Генриха Молодого, который, пока отец воевал во Франции, формально управлял страной, вошёл босой Бекет, одетый в простую рясу, и со словами, что новый сан не позволяет ему исполнять обязанности канцлера, отдал мальчику государственную печать. По Лондону поползли странные слухи: Бекет страшно переменился, питается только чёрствым хлебом, носит под грубой рясой власяницу, выкинул из дома всю мебель и спит на простой скамье, ежедневно приглашает к столу по 30 нищих, собственноручно моет им ноги и раздаёт милостыню. Слухи подкреплялись фактами. Вместо лишения монастырей привилегий опытный крючкотвор Бекет приказал пересмотреть все судебные дела за последние сто лет, связанные с отъёмом монастырских земель. Неожиданно для себя церковь стала ещё богаче, чем прежде.
Генрих срочно вернулся в Англию. Попытка примирения не удалась – новый архиепископ считал себя равным монарху. Конфликт усиливался: короля поддерживала знать, а Бекета – народ, для которого церковь и Бог были единственными защитниками от государственной машины угнетения. Отстаивавший церковную независимость архиепископ вдруг стал народным святым – слухи о его чудесах стали распространяться ещё при его жизни.
Окончательный разрыв произошёл в 1164 году, когда король потребовал от духовенства принять Кларендонские конституции, резко ограничивавшие церковные вольности. Многие епископы подписали сужавший их права документ, а Бекет не только отказался это сделать, но и заручился поддержкой папы римского Александра III, что сводило на нет всю королевскую затею. Взбешённый Генрих объявил бывшего друга изменником и потребовал от верных ему епископов приговорить упрямца к смертной казни. Те колебались. Не дожидаясь их вердикта, опальный архиепископ покинул Англию.
В эмиграции он провёл шесть лет. За это время Генрих продавил-таки Кларендонские конституции. Бекет убеждал папу пригрозить английскому королю анафемой, но тот отказывался: Александр III в это время воевал с Фридрихом Барбароссой и терять возможного британского союзника не хотел. Но в 1170 году Генрих перегнул палку – по его приказу в Йорке Генриха Молодого короновали как соправителя отца, причём обряд провели епископы Йоркский, Лондонский и Солсберский. Это было уже чересчур – по традиции и законам такую церемонию мог провести только архиепископ Кентерберийский. Папа поставил под сомнение законность коронации. 22 июля 1170 года Генрих II и Томас Бекет встретились в Нормандии. Свидетелям казалось, что произошло примирение: архиепископ-изгнанник преклонил перед королём колени, а тот, прощаясь, лично поддерживал стремя Бекета. Бывшие друзья-враги договорились, что архиепископ заново коронует Генриха Молодого, а король накажет епископов, поносивших Бекета. Казалось, что конфликт улажен…
Ещё до возвращения на родину Бекет направил в Англию своих гонцов, которые публично во время церковной службы вручили трём прелатам – участникам незаконной коронации архиепископские письма об отлучении их от церкви. Все формальности были соблюдены. Анафема произошла при свидетелях и в стенах церкви. Отлучённые епископы были в шоке.
Сведения о прибытии самого Бекета в Англию разнятся. По одним источникам, ликующая толпа несла на руках лодку с сидящим в ней народным заступником до Кентербери, по другим – Бекет высадился на берег тайно, опасаясь врагов, не желавших его возвращения. Добравшись до Кентербери, Бекет объявил ещё несколько анафем, адресованных его противникам. В декабре он отправился в Лондон, чтобы короновать Генриха Молодого. Архиепископа сопровождала огромная толпа, состоявшая не только из крестьян и монахов, но и из отряда вооружённых рыцарей. Это вызвало подозрение у лондонских чиновников, и они не пустили Бекета в столицу, хотя Генрих Молодой очень хотел увидеться со своим воспитателем.
В Нормандию к королю неслись панические донесения от отлучённых Бекетом епископов и дворян. Неудавшийся визит в Лондон был раздут чуть ли не до народного восстания. Прочитав эти доносы, Генрих II воскликнул за обедом: «Неужели никто не избавит меня от этого мятежного попа?» По другой версии, вопль короля был ещё более театрален: «Каких же ничтожных трусов и предателей я кормил и призрел в моём доме, что они позволяют подлому попу оскорблять их господина?» Позже король уверял, что он всего лишь вслух пожаловался Богу на судьбу. Как бы то ни было, нашлись люди, которые восприняли эту жалобу как приказ.
Четверо рыцарей: Реджинальд Фитц-Урс, Хьюг де Моревиль, Уильям де Траси и Ричард ле Бретон – срочно отправились в Англию. Пока они достигли Кентербери, Бекет успел прочитать рождественскую проповедь на тему «Смерть епископа Альфреда от рук датчан». В конце он пророчески заметил: «И скоро будет ещё одна смерть». После этого он предал анафеме маршала Кента Реджинальда де Брока, прославившегося притеснением крестьян и захватом монастырских земель.
29 декабря четыре рыцаря, оставившие во дворе мечи и шлемы, ворвались в покои архиепископа. Они предъявили Бекету список его «преступлений», от неповиновения королю до подстрекательства к бунту, и потребовали покинуть пределы Англии. Бекет гордо отказался, заявив, что действовал с ведома папы и Генриха. Взбешённые рыцари бросились за оружием, а архиепископ, несмотря на уговоры священников спрятаться, отправился в собор, служить вечерню.
Слухи о незваных и опасных визитёрах просочились в город, и толпы бросились к стенам собора. Во двор народ не пускали солдаты отлучённого маршала де Брока. Однако справиться с людской массой им не удалось, и сотни людей, вбежавших в собор, стали свидетелями убийства у алтаря. Первый удар принял на себя монах из Кембриджа Эдвард Гримм, позже оставивший воспоминания об этом преступлении. Томас Бекет получил четыре удара мечами. Два первых он принял стоя, после третьего упал со словами: «Я принимаю смерть во имя Господа и отдаю свою душу на суд Божией Церкви». Четвёртый удар меча раскроил архиепископу голову. Рыцари бежали из храма сквозь поражённую святотатством толпу.
Узнавший об убийстве король тут же заявил, что его неверно поняли, и он вовсе не мечтал о смерти своего друга архиепископа. Однако убийцы не понесли сурового наказания – их для покаяния и искуплениях греха отправили сражаться за Святую землю. Один из них не подчинился приказу и сбежал в Ирландию, следы другого затерялись по дороге в Италии, а двое оставшихся, повоевав на Ближнем Востоке, благополучно вернулись домой.
Наутро после убийства один из кентерберийских монахов сообщил, что во сне к нему явился живой и невредимый Бекет. Во время заупокойной службы калека, которую знал весь город, вдруг отбросила костыли и закричала, что исцелилась. Слухи об этих чудесах распространялись одновременно с известиями о смерти архиепископа. Культ народного святого возник уже в первые недели после смерти Бекета, в Кентербери к могиле архиепископа потекли паломники. Власти пытались бороться с несанкционированным культом. В Лондоне огласили указ, запрещавший священникам, под страхом порки, упоминать в проповедях имя «изменника Бекета». Не помогло. Соправитель Англии Генрих Молодой во всеуслышание сказал, что не простит отцу смерти своего воспитателя. Молитвы убиенному архиепископу возносили уже во всех концах католической Европы. 21 февраля 1173 года папа Александр III официально причислил Томаса Бекета к лику святых.
12 июля 1174 года в Кентербери приехал Генрих II. Дела у него теперь шли неважно – против короля подняли бунт его сыновья. Не доезжая до города, монарх спешился, переоделся во власяницу и босиком пошёл к собору. Стоя на коленях, он облобызал камни, на которых убили Бекета, и публично покаялся в том, что его неосторожные слова стали причиной смерти друга. В соборе Генрих молился сутки, а затем, выйдя на двор, приказал, чтобы каждый из его свиты нанёс ему пять ударов хлыстом, а каждый монах – три. После сотен ударов королевская спина покрылась кровью…
Томас Бекет стал одним из самых почитаемых в Англии и всей Европе святых, но злоключения его на этом не кончились. Новую борьбу с мёртвым архиепископом развязал в реформаторском XVI веке Генрих VIII. По его приказу был устроен суд по обвинению давно убитого Бекета в государственной измене и незаконном присвоении звания святого. После вынесения приговора все ценности из крипты Кентерберийского собора были конфискованы, изображения экс-святого уничтожены по всей Англии, упоминания о нём изъяты из церковных книг, а его мощи – сожжены. Однако любовь англичан к своему святому заступнику не поддалась указаниям сверху. Культ Бекета сохранялся сперва в тайне, а вскоре был опять узаконен. Спустя несколько десятилетий святой Томас Бекет наравне со святым Павлом был признан покровителем Лондона, и его изображение появилось на городской печати.
Трое на одного: тайна Робина Гуда
Одним из символов английского Средневековья, наряду с королями Артуром и Ричардом Львиное Сердце, является разбойник из Шервудского леса Робин Гуд. В Ноттингеме, в окрестностях которого разбойничала шайка Робина, ему поставлен памятник, причём не как фольклорному герою, а как реальному историческому лицу. В то же время до сих пор не известно, кем был тот, кого мы знаем под именем Робина Гуда.
Учёные до сих пор не сошлись во мнении, существовал ли в действительности разбойник Робин Гуд. Есть версия, что легенды о благородном разбойнике – отзвуки древних языческих культов лесных существ. Сторонники этой гипотезы приводят в доказательство одно из прозвищ кельтского божка Пака, всегда разгуливавшего со свитой не очень добрых духов. Этого Пака называли Robin Goodfellow (Робин Славный Малый). Однако сегодня мифологическое происхождение Робина Гуда большинством историков не рассматривается всерьёз. Полусотня дошедших до нас легенд и преданий о лесном разбойнике не содержат ничего фантастического. Образы Робина Гуда и его сподвижников предельно приземлены, наделены множеством человеческих черт.
Историки до сих пор спорят, кем на самом деле был разбойник из Шервудского леса
Почти не вызывает споров период возникновения робингудовских легенд. Впервые упоминание о том, что народ распевает баллады о страшном разбойнике Робине Гуде встречается в поэме Уильяма Ленгленда, датированной 1377 годом. Так что возникли баллады о Робине, видимо, в XIV веке.
Как это не покажется странным современному читателю, ни легендарный Робин Гуд, ни его возможный исторический прототип никак не могли встретиться с Ричардом Львиное Сердце и даже быть современниками знаменитого короля-крестоносца. Знакомство разбойника и монарха придумано в середине XVIII века, а популяризировал его Вальтер Скотт. Шотландский романист не очень заботился об исторической достоверности своих книг, но сила его таланта вот уже 200 лет заставляет читателей верить, что Робин Гуд жил в XII веке. «Зацементировали» это мнение многочисленные последователи сэра Скотта, заставлявшие Робина и Ричарда встречаться на страницах книг, киноэкранах и мониторах компьютерных игр.
На самом деле Робин Гуд мог жить и разбойничать только спустя минимум век после царствования Ричарда. Лишь в XIII веке в Англии появились соревнования по стрельбе из лука, неизменная деталь баллад о Робине Гуде. Активный член шервудской банды брат Тук в преданиях называется «фриаром» – то есть членом нищенствующего монашеского ордена. Такие ордена появились в Англии только через несколько десятилетий после смерти Ричарда Львиное Сердце.
Получается, что если реальный Робин Гуд и существовал, то он мог жить между серединами XIII и XIV веков. Есть ли претенденты на звание прототипа шервудского разбойника, жившие в это время? Оказывается, есть, причём не один.
Чаще всего в качестве «настоящего» Робина Гуда называют некоего Роберта Хоуда. Некоторые русскоязычные сторонники этой версии, нарушая современные правила транскрибирования английских имён собственных, предпочитают писать фамилию Hode как «Гоуд» или даже «Гуд». Но фонетические уловки в качестве аргументов в историческом споре вряд ли выглядят убедительно. Ничто в биографии Роберта Хоуда не указывает на его увлечение разбоем. Он родился в 1290 году в семье лесничего Адама Хоуда, жившего неподалёку от городка Уэйкфилд на севере Англии. В 1322 году граф Уоррен, хозяин Хоуда, примкнул к восстанию герцога Ланкастера против короля Эдуарда. Мятеж потерпел поражение, его главарей казнили, а рядовых участников объявили вне закона. Дом Роберта Хоуда, где его жена Матильда уже растила нескольких детей, конфисковали власти. В 1323 году Эдуард II посетил с визитом Ноттингем, а несколько месяцев спустя имя Роберта Хоуда на пару лет появилось в списках королевских слуг. В ведомости от 22 ноября 1324 года говорится: «По повелению Его Величества короля выдать Роберту Хоуду, бывшему гвардейцу, 5 шиллингов, ввиду того что он более не служит во дворце». Умер Хоуд в 1346 году. Эта биография легко сочетается с одной из баллад, в которой Эдуард II, переодетый аббатом, гостит у Робина Гуда в Шервудском лесу, прощает всех разбойников и берёт их на свою службу. Однако всё это может быть не более чем совпадением.
Поделиться книгой: