Семь смертей майора Казанцева

– Он украл дневник? Из государственного архива? Вообще-то, за это полагается милицейская группа захвата, да демократизатором по спине.

– Ой, да ладно. При всей своей эпатажности, в делах Лошаков кристально честен. К тому же обаятелен и воспитан. Вот и обворожил Анну Иордановну, директора филиала Архивного центра на улице Зазнобина. Знаете такой?

– Знаю, – кивнул я. Еще бы не знать, когда хрустел подошвами ботинок по его пепелищу. Но Ива точно не в курсе происшедшего там, иначе говорила бы по-другому.

– Наплел ей что-нибудь волнительно-романтичное о загадках истории. Она ему и выдала по большому блату дневник на ознакомление. Надеюсь, с его щепетильностью вернет документ минута в минуту.

– А зачем ему дневник английского лорда?

– Он пишет какую-то муть про утонувшие Атлантиды и Лемурии. Про земные цивилизации предтеч, которые ушли на другие планеты. И оставили нам напоследок этот Свиток Тамаха Ан Тира. Это низкопробная беллетристика самого примитивного литературного жанра – фантастики.

– Не любите фантастику?

– Не люблю за ее ограниченность. Жизнь гораздо более фантастична, чем любые сочинения самых отпетых сказочников. Но такой псевдоисторический бред очень хорошо раскупается.

– И дневник сейчас у этого Лошакова?

– У него. А теперь скажите, наша Родная Академия наук здесь при чем?

– Ни при чем, – я показал ей удостоверение ФСБ. И вывалил на ее голову последние шокирующие новости.

Эффект вышел вполне ожидаемый. Ива оторопело смотрела на меня, пытаясь понять, не шучу ли я. Поняла, что не шучу. И совсем пригорюнилась.

– Не хочу нагнетать, – сказал я. – Но мы видим, что имеющие отношение к информации о Свитке заканчивают плохо.

– Бесовщина какая-то. Этого не может быть!

Она снова достала из сумки эйч-фон. Подключилась к сети – проверяла мои слова. Через пару минут так бросила на стол аппарат, что я думал, это чудо технологий и маркетинга разлетится на куски.

– Все правда… Но это получается… Лошаков! – воскликнула Ива. – Он что, будет следующим?!

– Вполне вероятно.

– Надо позвонить! Предупредить!

– Надо ехать к нему.

– Если бы это было так просто… Кто меня научил уходить от всего мира, порывая связи? Он, гад такой! Отключает телефоны и забивается в неведомые дыры, – она лихорадочно тыкала пальцем в экран и сообщала после каждой попытки: – Вне зоны доступа.

– Мы можем его как-то найти? – в моей голове все тикало навязчивое «время уходит».

– Попытаюсь…

Глава 14

Ива на удивление быстро смирилась с мыслью, что путь домой, на работу, контакты со знакомыми и родственниками для нее пока что непозволительны. Осознала, что может быть объектом охоты. И что дичь ради выживания обязана надежно прятаться – это она уяснила тоже моментально и накрепко.

Поэтому она не сопротивлялась, когда я отвез ее в трехэтажную уютную гостиницу около Черемушкинского лесопарка. Это укромное место мы иногда использовали, чтобы на время спрятать с глаз долой людей, в содействии которых нуждались. Там за ней присмотрят два «гопника»…

Наши оперативники трясли всю Москву. Но следов фигуранта, именуемого отныне в наших отчетах под псевдонимом Писатель, найти не удавалось. У него даже машины своей не имелось. «Гопники» дело свое знают на пять баллов, но чудес не бывает. Человека ищут по следам, связям или в местах привычного обитания. Но связи не тянулись, места оказывались пустыми, а следов не было.

Полдня я провел в информационном пункте у Тимирязевского парка, шаря по сетям. Тоже искал Лошакова. Ничего не нашел ни по одному из направлений.

Наконец, оторвался от этого занятия. И позвонил Иве на телефон, который мы ей выдали вчера. Она с утра названивала по связям Лошакова, что уже само по себе опасно. Но иначе никак не получалось.

– Ну что, есть новости? – спросил я.

– Не-а, – протянула Ива. – Леонтий трубок не берет. Знакомые ничего не знают. Но я тут подумала… Кажется, я знаю, где он. Возможно…

– Стоп. Достаточно, – прервал я ее. – Сейчас приеду.

Не доверяю я телефонам. Даже тем, которые предоставляет наша организация.

В гостинице Иве отвели номер люкс. Просторная гостиная, спальная с огромной кроватью, двухметровый телевизор – все для клиента. Но уютное гнездышко девушку не радовало. Глаза ее были припухшие – видимо, проплакалась знатно бессонной ночью. Оно и неудивительно после такого. Но сейчас держалась собранно, сосредоточенно, и вызывала некоторое уважение своим самообладанием. Большинство женщин при таких раскладах были бы в ступоре или грозили бы скатиться в истерику.

– Что узнали? – с ходу кинул я в нее животрепещущим вопросом.

– Один из знакомых припомнил, что Ленечка вроде в берлогу собирался, – произнесла холодно Ива.

– Берлога?

– У него один знакомый лет пятнадцать назад в древне Московской области прикупил дом. Лошаков, когда у него романтически-рабочее настроение, туда ныряет, как водолаз в пучину – чтобы тихо, и никто не беспокоил.

– Как я его понимаю.

– А я нет. Мне шум и движуха нужны… Ох, о чем это я.

– Вы знаете, где этот дом?

– Была однажды. Дорогу найду.

– Ну, так поехали.

– Мне нужно время собраться и привести себя в порядок. Хотя бы полчаса.

– Ой, не чудите, Ива. Мы не в театр Ермоловой направляемся. И ненадолго. Скоро вернемся.

В фойе гостиницы нас ждал Леший.

– Вроде нащупали объект, – отойдя с ним в сторонку, уведомил я. – Сейчас двигаем на точку.

– Не спеши, – посоветовал Леший. – Через сорок минут будет третья группа в сопровождение.

– Не напрягайся. Нет необходимости.

– Ну, смотри. Под твою ответственность.

– Пионер, ты в ответе за все… Конечно, под мою…

Не то, чтобы это был такой мой молодецкий кураж – мол, не нужны мне мотострелковая рота и минометный взвод поддержки, в одиночку всех фашистов лопатой порубаю. Вопрос в другом. По опыту знаю – когда нащупываешь нить, чем меньше моих коллег задействовано, тем больше шансов на успех. Ключевые мероприятия Поиска заканчиваются успехом, когда я работаю без них. Присутствие соратников будто сбивает контакт с чем-то незримым, чему я не нахожу слов. Потому «гопников» привлекаю в основном для черновой работы.

Я осторожно тронул с места свой «Опель-звезду». Влился в поток движения – аккуратненько, не торопясь. Хотелось бы мчаться с ревом двигателя и визгом тормозов, обгоняя ветер и время. Но сейчас я пытался удержать нить. А этот процесс не терпит резкости и суеты. Я будто приноравливаюсь к ней плавными движениями, попадаю с ней в такт. Держу с каждой минутой все крепче.

И я был совершенно уверен, что сейчас мы на правильном пути.

Низкое небо, казалось, скребло крыши домов. Мы проскочили через московские утомительные пробки. Выехали на запруженную транспортом Ярославку. Свернули в сторону Загорска. Закрутились среди дачных поселков и коттеджных крепостей.

Дороги становились хуже, а дома запущеннее. Пошли деревеньки с заброшенными, зарастающими березняком полями. Недолго им быть в таком состоянии. Скоро сюда заявятся вездесущие строители. В области совсем немного останется уголков, которые избегут поглощения супермегаполисом Москва и не будут безжалостно окультурены коттеджами, бензозаправками и стеклянными магазинами самообслуживания.

Ухабы и ямы, такой декор русского бездорожья, черти его дери! Машина круто ринулась носом в лужу, как атакованная эсминцами подводная лодка. Я думал, заглохнет мотор. Но «Опель» вынырнул, гордый и непотопляемый.

– Какая же мерзкая погода. Когда она кончится?! – воскликнула нервно Ива.

Погода будто испытывала нервы людей. Подмосковье тонуло в сырости. Непрекращающиеся дожди превратили проселочные дороги в густое жирное месиво. Казалось, не будет этой слякоти конца и края. Непогода давила на сознание. Возникало ощущение неуюта и мимолетности всех человеческих трудов. Казалось, все плоды цивилизации – дома, дороги, размоет этот дождь и засосет вселенская грязь…

Вот и искомое место. Некогда многолюдное, а ныне почти покинутое село. В тумане тонули хаты и почти разрушенная сельская церковь с чудом уцелевшей колокольней.

Ива указала на дом на самой околице. Был он классически деревенский, на три русских окна, и к тому же традиционно покосившийся.

По мере приближения к нему Ива оживилась:

– Вон его электросамокат. Единственное личное транспортное средство, которое Левик признает и с ним не расстается.

Тяжелый элетросамокат «Тошиба» стоял, прислоненный к бревенчатой стене дома рядом с большой металлической бочкой для воды и поленницей дров.

Я остановил машину, не доезжая метров двадцать до калитки. Внимательно присмотрелся к дому. Никакой активности внутри пока не заметно. И где Писатель? На кого оставил любимый самокат? Гуляет? Погода не располагала к беззаботному моциону.

– Пустовато как-то, – отметил я.

Ива лишь пожала плечами. Она заметно занервничала.

Я тронул машину и остановился около калитки:

– Ну что, Ива Корниловна. Пошли.

Мы вылезли из салона. Надо, конечно, было быть благоразумным и обуться в резиновые сапоги, которые завалялись у меня на квартире. Или на крайний случай в десантные берцы. Но не вышло. Теперь мои английские туфли из тонкой и очень мягкой кожи моментально покрылись тяжелым липким слоем грязи. И брюки безнадежно испачканы.

Ладно, туфли и брюки – это дело наживное. Хуже было другое. Мое внимание привлекли ступеньки скрипучего крыльца под дощатым навесом.

Я склонился. Вытащил из наплечной сумки карандаш-фонарик, являвшийся по совместительству ультрафиолетовым облучателем и хитрым анализатором. Нагнулся. Потом опустился на колено. Прикрыл нужное мне место ладонью, чтобы не отсвечивало. Щелкнул кнопкой.

Черневшие на ступенях капли засветились специфическим светом. Чего я и опасался. Судя по всему, кровь. Интересно, чья?

Дверь в дом была не заперта. Я толкнул ее ладонью, получив в ответ какой-то совершенно потусторонний скрип. Так скрипят снасти на Летучем Голландце, катящемся через штормы прямо в адскую пучину.

Замерев и боясь вздохнуть, я прислушался, всем существом стараясь растечься по окружающему пространству. И не ощутил никакого постороннего присутствия. Здесь только я и Ива, напряженно дышащая мне в затылок.

– Вперед, на танки, – кивнул я, бодро зашел в помещение и крикнул: – Э, хозяева! Есть, кто дома?

В ответ гробовое молчание.

Домик был небольшой, на две комнаты и кухню. На столе грудилась грязная посуда. Кровать в углу не застелена. На вешалке висела желтая ветровка и слегка влажная синяя болоньевая куртка. Тут живут. Притом хозяин был совсем недавно. Иначе куртка, в которой он наверняка шатался по окрестностям, успела бы высохнуть.

На то, чтобы осмотреть дом, спуститься в погреб, обшарить все углы и антресоли много времени не понадобилось. Никакого значимого результата.

Я взял с сундука черную кожаную сумку для ноутбука и заметил:

– Сумка есть, а компа нет. Что это значит?

– Что ноутбук унесли без сумки, – кивнула Ива с пониманием.

– А кто унес?

– Наверное, не хозяин. Левик бережет свой ноут. Зачехлил бы его…

Ива задумалась. Потом подошла к стене. И с усилием отодвинула деревянный чурбак, за которым открывалось небольшое пространство. Сообщила со вздохом:

– Пусто. Обычно он прячет здесь свои рукописи и рабочие материалы.

– Тайник. Кого боится?

– Он чудак. Большой чудак. А бояться может инопланетян, разумных жаб. Для него главное, принять меры. Это такой ритуал. Кстати, в этом тайнике у него все время лежала бульварная книженция мистиков девятнадцатого века. Ему втемяшилось в голову, что она обороняет дом, и никогда ее не трогал.

– Нет ни ноутбука. Ни книги, обороняющей дом. Вопрос – кто их забрал? Лошаков? Или забрали его?

Мы вышли на покачивающееся скрипучее крыльцо. Я огляделся окрест, в туманную муть. Она только уплотнялось. Казалось, там водятся какие-то мокрые чудовища.

Тут я попал в точку. Чудовища нашлись!

Послышался нарастающий звук моторов. И из тумана возникли эти веревочные черти.

– Здравствуй, тетя, Новый год, – только и развел руками я…

Глава 15

Киношно как-то выглядели два резко тормознувших и разбрызгавших грязь типично пацанских джипа. Стиль бесславно канувших в прошлое злых и тупых девяностых. Из динамиков внутри одной из машин доносилась залихватская негритянская музыка в стиле рэп-гангста.

Сейчас с такой помпой только провинциальные бандиты ездят. В столицах этот стиль давно вышел из моды, как и наглые наезды, и излишняя стрельба и поножовщина. Профессиональные преступники ныне больше упражняются с крестиками-ноликами в бухгалтерской документации, а также с компьютерными программами и с обналичкой денег в свободных экономических зонах. Сейчас же перед нами предстал такой привет из прошлого.

Из первого черного джипа вылез типичный криминальный образец, хоть сейчас в палату мер и весов. Был он татуирован и длиннорук, как шимпанзе, затянут в узкие джинсы, одет ярко-зеленую, с цветочками, рубаху навыпуск. Он ожидаемо выругался, когда его массивные тупоносые светло-коричневые ботинки утонули в луже. Но тут же попытался придать своей каторжанской роже намек на дружелюбие. С трудом выдавил улыбку, сильно кривую и неискреннюю, и крикнул: