Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета

Сначала Христа повели к первосвященнику Анне, как об этом говорит евангелист Иоанн, а потом уже к Каиафе. Анна был тестем Каиафы и жил на покое, не принимая непосредственного участия в управлении. Но, из почтения, в делах серьезной важности к нему обращались к первому. Первосвященники Анна и Каиафа жили в общем дворе, называвшемся первосвященническим и примыкавшем ко двору Храма. Сюда, следом за Иисусом Христом, прошли и апостолы Петр и Иоанн, благодаря знакомству последнего с первосвященником Анной.

С чувством злорадства первосвященник Анна стал задавать Иисусу вопросы, подсказанные праздным любопытством, о Его учении и учениках. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? Спроси слышавших, что Я говорил им; вот они знают, что Я говорил. Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (Ин. 18, 20–23). Этот кроткий, полный сверхчеловеческого достоинства и величия, ответ Христа не мог не пристыдить ни злорадствовавшего первосвященника, ни в меру угодливого служителя. На этом кончился допрос Христа у первосвященника Анны.

Привели Христа в дом Каиафы. Здесь начался формальный суд над Иисусом Христом при наличии всех членов Синедриона и свидетелей обвинения. Но так как судьи Христа руководствовались не требованиями закона, при всей суровости справедливого в отношении обвиняемого, а пристрастным чувством злобы, то суд над Христом был произведен Каиафой с грубым нарушением закона и справедливости.

По закону суд должен был производиться в здании Синедриона, а не в частной квартире, и днем, а не ночью; кроме того, полагалось два заседания с промежутками между первым и вторым в три дня, чтобы облегчить подсудимому защиту. Эти требования закона были нарушены в отношении Христа Спасителя. Первое заседание Синедриона происходило ночью, в доме Каиафы, а второе заседание было, хотя в помещении Синедриона, но не через три дня, а через три часа после первого. С нарушением прямого требования закона, во время перерыва между двумя заседаниями Синедриона, слуги первосвященников, конечно, не без ведома последних, подвергли Христа побоям, издевательствам и насмешкам (Лк. 22, 63–65).

Весь суд над Христом производился в Синедрионе лишь для формы, чтобы придать хоть с внешней стороны видимость закона ранее состоявшемуся соглашению начальников народа иудейского предать смерти Спасителя. Члены Синедриона испытывали крайнее затруднение, так как за Христом не было ни малейшего проступка, за который они могли бы ухватиться для обвинения Его. За неимением действительных свидетелей обвинения, были приглашены лжесвидетели. Но и те не могли сказать ничего, кроме удостоверения, что слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный (Мк. 14, 58). При всем пристрастии судей, такого обвинения было недостаточно для соблюдения даже формы закона в предании Христа смерти.

А Христос молчал и тем еще более подчеркивал бессилие судей в их злобном замысле. Тогда Каиафа решил вызвать Христа на ответ, в смысле которого он наперед был уверен и усматривал в нем достаточный повод для обвинения Христа на смерть. С клятвой (заклинаю Тебя Богом живым) первосвященник спросил Иисуса: Ты ли Христос, Сын Божий? И в первом, и во втором заседании Синедриона был предложен Христу этот вопрос. И оба раза Христос ответил утвердительно. Тогда первосвященник, обрадованный в душе таким ответом Христа, но лицемерно скрывая свое злорадство, в притворном негодовании разодрал на себе одежды и, обращаясь к членам Синедриона, сказал: Он богохульствует! На что еще нам свидетелей? Вот теперь вы слышали богохульство Его; как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти (Мф. 26, 65–66), какое еще нужно нам свидетельство? Ибо мы сами слышали из уст Его (Лк. 22, 71).

Во время допроса Иисуса Христа у первосвященника Анны и беззаконного суда в доме Каиафы исполнилось пророчество Спасителя об отречении от Него апостола Петра. Движимый любовью ко Христу, апостол Петр всю ночь пробыл среди архиерейских слуг, чтобы, прислушиваясь к их разговору, следить за дальнейшей судьбой Учителя. На высказанное слугами подозрение, что и он один из учеников «Иисуса Галилеянина», Петр начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека (Мф. 26, 74). Третье отречение его совпало с тем временем, когда Христа, после первого заседания Синедриона, вывели во двор на издевательство грубой толпе архиерейских слуг. Выходя во двор, Христос встретился взглядом с апостолом Петром, напряженно следившим за Ним. В это же время пропел петух уже во второй раз в эту ночь. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от

Меня (Мк. 14, 72). Обливаясь горькими слезами раскаяния, ушел Петр со двора первосвященнического. По свидетельству св. Климента, ученика апостола Петра, Петр во всю последующую жизнь не мог забыть отречения своего от Господа и был всегда с воспаленными глазами, так как каждую ночь, как только раздавалось пение петухов, он вставал на молитву и со слезами каялся и просил прощения своего греха.

Совершенно иначе отнесся к своему проступку Иуда. Когда он узнал об осуждении Христа на смерть, совесть заговорила в нем, и он сознал, что «предал кровь неповинную», и возвратил первосвященникам тридцать сребреников, полученных за предательство. Но вместе с тем он не нашел в черствой душе своей благотворных чувств искреннего раскаяния и не обратился к Богу с молитвой о прощении; он впал в мрачное отчаяние и, под влиянием страшных угрызений совести, удавился, повесившись на дереве.

Осужденный на смерть Синедрионом, Христос должен был предстать еще на суд Пилата, римского правителя Иудеи, так как Синедрион не имел права приводить в исполнение своих смертных приговоров без утверждения правителя.

Римские правители Иудеи, хотя и имели свой дворец в Иерусалиме, обычно жили в Кесарии, где стоял римский гарнизон. Но перед праздником Пасхи правитель приезжал в Иерусалим. Здесь, во дворце, было особое помещение, называемое Преторией, где производился суд, а перед дворцом была площадка, устланная разноцветными каменными плитами и потому называвшаяся по-гречески Лифостротон, а по-еврейски – Гаввафа. На лифостротоне так же, как и в претории, стояло судейское кресло, так как иудеи избегали входить в дома язычников, чтобы не оскверниться. И в этот раз, когда члены Синедриона привели связанного Иисуса на суд к Пилату, они не вошли в преторию, потому что осквернение в этот день лишило бы их права вкушать вечером пасху.

Пилат вышел из претории на лифостротон, и здесь под открытым небом начался суд над Иисусом. Члены Синедриона весьма неохотно и только в силу необходимости обращались к Пилату, оспаривая его право разбирать по существу дела, ими уже решенные. Поэтому, когда Пилат спросил их, в чем они обвиняют «Человека Сего», они обиженно ответили: Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе. В нежелании членов Синедриона посвятить римского правителя в подробности обвинения Иисуса Пилат усмотрел умаление своей власти и достоинства и хотел отклонить от себя решение этого дела. Возьмите Его (Иисуса) вы, и по закону вашему судите Его, – сказал он. Желание во что бы то ни стало предать Христа смерти принудило членов Синедриона выступить обвинителями Иисуса перед Пилатом и таким образом признать право последнего на решение дела по существу. Говоря об этом, евангелист Иоанн замечает: Да сбудется слово Иисусово, которое сказал Он, давая разуметь, какой смертью Он умрет (18, 32). Христос предсказывал, что Он будет предан в руки язычников и будет распят. Это пророчество и исполняется передачей Иисуса на суд языческой римской власти, осуждавшей, в случае смертного приговора, всех, не имевших звания римского гражданина, к распятию на кресте.

В Синедрионе Христос был осужден на смерть за богохульство, за то, что называл Себя Сыном Божиим. Это обвинение для Пилата было бы недостаточным для осуждения Христа на смерть, и скорее всего Пилат, ввиду религиозного характера обвинения, уклонился бы от разбора дела. Это соображение заставило членов Синедриона изменить обвинение Христа. Непримиримые противники власти римского кесаря, мечтавшие все время поднять народное восстание для свержения римского владычества, они теперь выступают перед Пилатом ревностными защитниками власти кесаря. Они обвиняют Христа в том, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем (Лк. 23, 2).

Для Пилата было очевидно лицемерие Синедриона и ложность обвинения, но, как представитель власти кесаря, он должен был войти в расследование официально выставленного обвинения. Чтобы допросить Иисуса наедине, Пилат велел Ему пройти в преторию и спросил: Ты Царь Иудейский? Так как Пилату чуждо было представление о духовной власти Царя-Христа и, задавая Христу вопрос, он со словом «царь» соединял обычное понятие о верховной государственной власти, то Христос, признавая Себя Царем, разъясняет ему: Царство Мое не от мира сего… Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего (Ин. 18, 36–37). Пилат увидел, что перед ним стоит религиозный учитель или, как тогда называли проповедников истины, философ, совершенно неопасный для государственного могущества Рима. Совершенно не интересуясь содержанием проповеди Христа, Пилат сказал Ему: Что есть истина? В этих словах Пилата выразилось то религиозное неверие, разочарование в истине, в смысле руководства в жизни, какое было характерной чертой в настроении язычества, особенно высших слоев общества, в век пришествия на землю Христа Спасителя.

Выйдя из претории к членам Синедриона, Пилат объявил, что не находит никакой вины в Этом Человеке. Много и других обвинений возводили первосвященники на Иисуса (Мк. 15, 3). Иисус не оправдывался, так как ложность обвинений была очевидна, и Пилат снова объявил о Его невиновности. Тогда Синедрион сделал попытку перенести дело Иисуса на суд Ирода, царя Галилейского: настаивая на обвинении Иисуса, они сказали: Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места (Лк. 23, 5). Желание Синедриона совпало с желанием и самого Пилата – устраниться от решения дела Иисуса, и Пилат отправил Христа к Ироду, который, по случаю праздника Пасхи, был в это время в Иерусалиме. Ирод давно хотел видеть Иисуса, о Котором он много слышал и, под влиянием угрызений совести за убийство Иоанна Крестителя, склонен был думать, что Иисус не кто иной, как воскресший Иоанн Креститель. Неверующий, но при этой крайне суеверный, Ирод надеялся быть очевидцем какого-либо чуда со стороны Иисуса. Но его ожидания не оправдались. Христос молча стоял перед Иродом, не отвечая ни на его вопросы, ни на обвинения членов Синедриона. Находя обвинения, выставленные Синедрионом против Иисуса, несерьезными, недовольный в то же время упорным молчанием Иисуса и разочарованный в надежде увидеть чудо, Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату (Лк. 23, 11). По римскому обычаю, длинную светлую одежду надевали лица, заявлявшие о своем желании занять какую-нибудь выборную должность по общественному управлению; от слова candidus – белый, они назывались кандидатами. Одеянием Иисуса в светлую одежду Ирод хотел выразить насмешку над Ним, как выставившим кандидатуру на царский трон. Но так как и кандидаты на общественные должности одевались в светлые одежды в знак нравственной чистоты и незапятнанности своей совести, то светлая одежда, надетая на Христа, как нельзя полнее соответствовала действительной нравственной чистоте ее Носителя. Как Каиафа невольно свидетельствовал об искупительном значении смерти Христа, так Ирод засвидетельствовал о совершенной нравственной чистоте Спасителя.

Возвращением Иисуса на суд к Пилату Ирод ответил любезностью на любезность Пилата, приславшего к нему Иисуса, и с того времени враждовавшие раньше правители стали друзьями.

Мнение Ирода еще более утвердило Пилата в убеждении в невиновности Христа. Но когда он заявил об этом Синедриону, последний снова начал требовать смерти Христа. Слабовольный Пилат не нашел в себе решимости прямо отказать

Синедриону в его незаконном требовании. Он стал искать выхода, который удовлетворил бы несколько и Синедрион, и спас бы жизнь Христу. Пилат хотел воспользоваться обычаем отпускать перед праздником Пасхи одного из узников, по выбору народа. В это время содержался под стражей очень видный государственный преступник – Варавва, обвиненный за многие убийства и возмущение народа против римского владычества на смертную казнь. Когда Пилат предложил отпустить Иисуса, члены Синедриона, а под их влиянием и собравшийся к этому времени народ, стали кричать: Не Его, но Бараеву (Ин. 18, 40). Пилат, надеясь вызвать в народе сочувствие к Иисусу, приказал бичевать Его, чтобы потом окровавленного вывести к народу и предложить отпустить Его. И воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили: радуйся, Царь Иудейский! И били Его по ланитам (19, 2–3).

Во время зверского бичевания Христа воинами Пилат получил от жены своей просьбу пощадить Праведника Иисуса, о Котором она видела этой ночью страшный сон и много за Него выстрадала, очевидно из сочувствия к Нему. Это обстоятельство еще более укрепило Пилата в намерении освободить Иисуса. Но этим же временем воспользовались и члены Синедриона, чтобы настроить народную толпу настойчиво требовать освобождения Вараввы, которого они, наверное, изображали народным героем, ратующим за освобождение родного народа от римского владычества. Поэтому, когда Пилат вывел к народу Иисуса, истерзанного и окровавленного, в терновом венце и в багрянице, и, указывая на Него, сказал Се, Человек! – в ответ послышались крики: Распни, распни Его. Этими двумя выразительными словами: «Се Человек» Пилат как бы так говорил: «Посмотрите на этого измученного в угоду вам Человека! Посмотрите на этого Праведника, ни в чем неповинного! Как Он страдает и как кротко смотрит на вас, жаждущих Его смерти! Неужели для вас и этого мало? Неужели только смерть Его насытит вашу ненависть к Нему? Не забывайте того, что и Он – Человек! И если в вас есть хоть капля человечности, то вы должны пожалеть Его, а не домогаться Его смерти» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 636). Проявление сильной злобы и жажды крови со стороны народа, постоянно кичившегося перед язычниками своей праведностью и близостью к Богу, возмутило Пилата и вызвало в нем решимость прекратить этот постыдный суд над Праведником. Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины, – возбужденно заявил Пилат.

Напуганные решением Пилата прекратить суд над Иисусом, члены Синедриона еще настойчивее стали требовать смертного приговора Иисуса, ссылаясь на свой религиозный закон. Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим (19, 7). Услышав новое обвинение Иисуса, Пилат, по словам евангелиста Иоанна (ст. 8), еще «более убоялся». Пилат, как и многие образованные язычники того времени, изверившийся в своих идолах, не отвергал существования Истинного Бога и был полон суеверного страха перед Неведомым Богом. Утверждение Синедриона, что Иисус называет Себя Сыном Божиим, по связи с мыслью о необычайном ночном видении жены, произвело сильное впечатление на Пилата и вызвало в нем чувство страха Небесной кары за осуждение Иисуса. Он снова пригласил Иисуса в преторию и спросил Его: «Откуда Ты?», т. е. правда ли, что Ты Божественной природы, Сын Божий? Христос сначала молчал, потому что Пилат, по своему религиозно-нравственному развитию, не мог усвоить требующей сильной веры истины о Божественном достоинстве Христа, отдающего Себя на такое поругание. Но когда Пилат заносчиво и высокомерно сказал: Мне ли не отвечаешь? Не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? (19, 9-10), – Христос спокойно, в величавом сознании Своего Божественного достоинства, разъяснил Пилату: Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше, т. е. если бы Бог не допустил тебе проявить твою власть. Но и Божие попущение не снимает с человека ответственности за его дела, так как попущением Божиим не ослабляется нравственное чувство и свобода воли человека. Посему, – закончил Христос, – более греха на том, кто предал Меня тебе (19, 11). Следовательно, доля ответственности падает и на Пилата за его нерешительность действовать по совести и закону и чрезмерную заботу о своем благополучии. Решительным отказом Синедриону он боялся навлечь на себя обвинение перед кесарем в попустительстве врагам государственного могущества Рима.

После объяснения с Христом Пилат, по выражению евангелиста Иоанна, искал (случая) отпустить Его (ст. 12).

Но члены Синедриона нерешительности и двойственности Пилата противопоставили свою злобную решимость и настойчивость и, конечно, оказались победителями. На предложение Пилата отпустить Иисуса они кричали: Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю (ст. 12). Это беззастенчиво наглое лицемерие непримиримых врагов кесаря испугало Пилата, но вместе с тем и возмутило его нравственное чувство. Он не мог удержаться, чтобы не сказать иудеям, указывая на Иисуса: Се, Царь ваш! и, когда те кричали: Возьми, возьми, распни Его, воскликнул: Царя ли вашего распну? Вы только и мечтаете, как бы так говорил Пилат, иметь своего царя и отложиться от Рима, а теперь изменяете себе самим, требуя смерти иудею, провозглашающему себя царем вашим и противником кесаря. Не смущаясь ничем, первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря (ст. 14, 15). Этими словами первосвященники «произнесли над народом еврейским вечный приговор: никогда не иметь иного царя, кроме кесаря, т. е. вечно быть в изгнании, всегда подчиняться царям тех народов, среди которых евреям придется проживать, и вечно повторять: “Нет у нас царя, кроме кесаря!”» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 640).

Пилат, побежденный настойчивостью, злобой и наглостью членов Синедриона и видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы! (Мф. 27, 24). Кровь Его на нас и на детях наших (ст. 25), – неистово кричал народ, заразившийся чувством злобы своих руководителей. И Пилат решил быть по прошению их, и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили, а Иисуса предал в их волю (Лк. 23, 24–25). Омыл Пилат перед народом руки, но это формальное оправдание участия в беззаконном суде не избавило его от укоров совести. И совесть стала мучить его еще сильнее, когда он узнал, что император Тиверий намеревался даже включить Иисуса Христа в число римских богов и, только ввиду протеста сената, ограничился распоряжением не преследовать учеников Христовых.

Вскоре после суда над Иисусом Христом Пилат, по жалобе на него самарян, за жестокость и различные преступления по службе был отрешен от должности и сослан в Галлию, где и окончил жизнь самоубийством.

После утверждения Пилатом смертного приговора, назначенные для совершения казни воины повели Христа на Голгофу, или лобное, а по-гречески, краниево место. Так назывался небольшой холм за городской стеной, где обычно совершались казни. Так называлось место казни или по форме очертаний холма, напоминавшего собой лобную часть черепа человеческого, или потому, что здесь же закапывались тела казненных, и часто кости и черепа выглядывали из земли. По древнеиудейскому преданию, подтверждаемому и св. отцами, на Голгофе погребен был праотец рода человеческого – Адам. На этом предании основан древнехристианский обычай: на иконах Распятия Христова изображать у ног Спасителя главу (череп) Адама с двумя крестообразно положенными костями, причем капли крови Божественного Страдальца падают на главу Адама и смывают прародительский грех, тяготевший над всем человечеством.

Время окончательного приговора Пилата над Иисусом Христом евангелист Иоанн определяет шестым часом, а первые три евангелиста говорят, что уже после распятия Христова была тьма по всей земле от шестого часа до девятого. Это кажущееся противоречие легко устраняется, если мы примем во внимание, что первые три евангелиста определяют время по еврейскому исчислению, отстающему от нашего на шесть часов, а евангелист Иоанн – по исчислению римскому, совпадающему с нашим.

Таким образом, применяясь к нашему исчислению времени дня, нужно признать, что смертный приговор произнесен был Пилатом в 6 часов утра, и тогда же началось скорбное шествие Христа на Голгофу; а упоминаемая евангелистами тьма по всей земле началась с 12 часов и продолжалась до 2 часов пополудни.

Путь на Голгофу шел в гору, усеянную мелкими камнями и гравием, и поэтому подъем был затруднителен. Христос изнемогал и падал под тяжестью Креста, который, по обычаю того времени, Он нес на Себе, на плечах. А совершители казни торопились закончить ее до вечера, так как начинался великий праздник Пасхи. В это время с поля возвращался в город некто Симон, уроженец Киринейский. Воины заставили его донести Крест Христов до места казни. Многие женщины, бывшие в толпе народа, сопровождавшего Христа на казнь, громко рыдали. Но Христос терпеливо переносил страдания и скорбел об ожесточении народа и о той ужасной участи, какая ожидает этот преступный народ. Не плачьте обо Мне, – говорил Он женщинам, – но плачьте о себе и о детях ваших!.. Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? (Лк. 23, 27–28, 31).

На Голгофе Христа распяли вместе с другими разбойниками. И сбылось слово Писания: и к злодеям причтен (Ис. 53, 12), – замечает евангелист Марк (15, 28).

Добровольно принявший крестные страдания, Господь Иисус Христос отказался выпить перед пригвождением ко Кресту особый напиток из вина и смирны, обычно дававшийся распинаемым для притупления сознания и болевой чувствительности. При ясном сознании совершающегося злодеяния, испытывая острое чувство боли, когда гвозди пронизывали руки и ноги и кровь лилась из ран на землю, распинаемый Христос не издал ни единого звука стона или жалобы. Он только молился к Богу Отцу за виновников Своих страданий: Отче! Прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34).

На верху Креста Спасителя Пилат распорядился прибить дощечку с надписью на еврейском, греческом и латинском языках: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Прибивкой этой надписи Пилат зло издевался над иудеями, так как съехавшиеся в Иерусалим на праздник Пасхи иудеи и иноплеменники из отдаленных местностей, читая эту надпись, недоумевали, как Иерусалимские иудеи могли поступить так со своим царем. Члены Синедриона поняли насмешку Пилата и просили его заменить эту надпись другой, из которой бы видно было, что распят самозванный царь. Пилат, уступивший домогательству Синедриона в серьезном деле, теперь оставался неумолимым и надменно отвечал: Что я написал, то написал (Ин. 19, 22).

Совершив распятие, воины принялись за дележку одежды распятых. В распятии Христа принимали участие четверо воинов. Они разодрали на четыре части верхнюю одежду Христа, а нижнюю – хитон – пожалели рвать на части, так как она была без швов, сотканная целиком, и бросили о ней жребий, кому достанется. Отмечая это обстоятельство, евангелист Иоанн говорит: Да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий (Пс. 21, 19) (19, 24).

Враги Христа не оставили Его в покое и на Кресте. Члены Синедриона злобно издевались над Ним, указывая на Его беспомощность и вызывали Его совершить чудо для Своего спасения и крестных страданий. По примеру членов Синедриона злословили Христа и воины, случайно проходившие мимо Голгофы. И даже один из распятых вместе с Христом разбойников заразился общим глумлением над Христом, и только другой, «благоразумный», разбойник удерживал его. Он проникся верой в Божественного Страдальца и выразил эту веру в молитвенном обращении ко Христу: Помяни меня, Господи, когда приидешъ в Царствие Твое, – и был порадован милостивым ответом Христа: Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю! (Лк. 23, 42–43).

Окруженный злорадствующими врагами, Христос не видел перед Собой никого из близких и расположенных к Нему лиц, сочувствие которых хоть несколько облегчило бы Его страдания. И только когда враги насытили злобу свою и стали расходиться от Креста, а воины уселись невдалеке, чтобы стеречь распятых, ко Кресту Христову подошли Пресвятая Дева Мария, Мария Магдалина, Мария Клеопова и апостол Иоанн Богослов. Надо думать, что они были на Голгофе с самого начала казни, но ранее не могли подойти ко Христу, стесняемые злобой врагов Христа, и скорбели, стоя вдали.

И на Кресте Господь Иисус Христос не оставил любовной, сыновней заботы о Своей Матери. В это время старец Иосиф Обручник уже умер, а остальные родственники Богоматери, за немногим исключением, еще не веровали во Христа и не были в числе Его последователей. Чтобы не оставить Своей Матери одинокой в этом мире, Христос поручает ее заботам любимого ученика Своего Иоанна Богослова. Увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, (Иисус) говорит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой! Потом говорит ученику: Се, Матерь твоя! И с этого времени ученик взял Ее к себе (Ин. 19, 26–27).

Внезапно наступившее в двенадцатом (а по-еврейски, в шестом) часу дня затмение солнца окутало землю тьмой. Крестные мучения Христа все более возрастали по мере того, как силы оставляли Божественного Страдальца. Вся тяжесть искупительных страданий Его за грехи человечества выразилась в скорбном вопле Его к Богу Отцу: Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил? (Мк. 15, 34). Этот вопль не был воплем отчаяния, в нем выразилась только глубокая скорбь растерзанной души Богочеловека. Связь между Иисусом и Отцом Его неразрывна. Они суть едино. Но для того, чтобы Искупительная Жертва до дна испила чашу человеческих скорбей, непостижимая воля Божия требовала, чтобы Иисус на Голгофе не чувствовал радости единения Своего с Отцом; почему из груди Его и исторгся скорбный вопль: Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил? (из соч. Дидона «Иисус Христос»; Толк. Еванг. Гладкова, с. 652).

Было уже три часа дня. Совершители казни и особенно члены Синедриона торопились скорее покончить с казнью, чтобы вечером, когда наступит Пасха, быть свободными. Ввиду этого, первосвященники, несмотря на затаенное желание продлить страдания Христа, послали к Пилату испросить разрешения перебить голени распятым для ускорения смерти. Но пока ходили к Пилату, Христос скончался. В предсмертной агонии, изнемогая от жажды, Христос попросил пить. Воин подал Ему на трости губку, напоенную уксусом. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! (зная уже, что все совершилось). И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19, 28, 30) со словами: Отче! В руки Твои предаю дух Мой! (Лк. 23, 46).

Предсмертное восклицание Спасителя Совершилось! имеет глубокий смысл, как выражение сознания совершенной Христом победы над грехом. «Совершился великий, тяжелый подвиг страданий, совершилось дело послушания, через которое Ему предстояло войти в славу Свою; совершилось предсказание в Писании словами, событиями и преобразовательными жертвами. Все совершилось.

Принесена единая и единственная жертва, невинная жизнь человеческая за грехи мира. Бог примирен. Слышишь, душа? Твои преступления оплачены, твое примирение с Богом совершилось; только веруй, надейся и люби! И получишь полноту утешения, сокрытого в слове твоего Господа: “Совершилось!”» (Сб. Барсова, т. 2, с. 490).

Искупительная смерть Господа Иисуса Христа сопровождалась многими знамениями: Завеса в храме раздраласъ надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов, по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим (Мф. 27, 51–53). Разодрание завесы храма, отделявшей Святое Святых от Святилища, означало собой уничтожение смертью Христа первородного греха, стоявшего преградой («средостением») между Богом и людьми. Воскресшие одновременно с Воскресением Господа Иисуса Христа из мертвых многие святые явились живыми свидетелями победы Христа над грехом и смертью.

Когда пришло разрешение Пилата ускорить смерть распятых, воины перебили еще живым двум разбойникам голени, а к умершему уже Спасителю не было надобности применять эту меру. Только для большего удостоверения в смерти Христа один из воинов пронзил Ему бок копьем; из раны потекла кровь, смешанная с водой (сукровица), что было несомненным показателем смерти Христовой. Свидетельствуя об этой подробности, евангелист Иоанн замечает: Сие произошло, да сбудется Писание: «Кость Его да не сокрушится» (Исх. 12, 46). Также и в другом месте Писание говорит: Воззрят на Того, Которого пронзили (Зах. 12, 10) (19, 36–37). И стало понятным требование закона Моисеева не сокрушать костей при вкушении пасхального агнца, так как агнец этот прообразовал собой Агнца Христа, закланного за грехи мира.

После удостоверения в смерти распятых тела их должны были снять с крестов, чтобы они не омрачали праздничных дней. Тела разбойников, наверное, тут же на Голгофе и были зарыты. А о достойном погребении тела Иисуса Христа позаботилсиь два тайных ученика Христовых: Иосиф из Аримафеи и Никодим. Оба они были членами Синедриона. Евангелист Марк называет Иосифа «знаменитым членом совета», т. е. Синедриона, а по свидетельству евангелиста Луки, Иосиф, человек добрый и правдивый, не участвовал в заседаниях Синедриона, когда Христос беззаконно осужден был на смерть. Иосиф лично испросил у Пилата разрешение погребсти Христа невдалеке от Голгофы, в своем саду, в новой гробнице – пещере, заготовленной для себя. Вместе с Никодимом, приготовившим для погребения Христа около ста фунтов благовонного состава из смирны и алоэ, Иосиф снял тело Иисуса с Креста. Они благоговейно перенесли Его на руках в пещеру и там обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи (19, 40). К входу в пещеру был привален большой камень. В погребении Христа принимали участие и некоторые благочестивые женщины, ученицы Христа.

Члены Синедриона не могли успокоиться и после смерти Христа Спасителя. Они вспомнили предсказание Спасителя о Воскресении Его в третий день по смерти, и в субботу – в первый день Пасхи, нарушая субботний покой, отправились к Пилату просить поставить стражу при гробе и запечатать сам вход в пещеру. С разрешения Пилата они поставили стражу из числа римских воинов, прикомандированных к храму Иерусалимскому для охранения порядка во время праздника, когда собиралось в Иерусалим много народа. А к камню у входа в пещеру, осмотрев предварительно ее внутренность и убедившись в отсутствии другого входа, они приложили печать.

20 и 21 главы. Рано утром в первый день недели (а по-нашему, в воскресенье) силой Своего Божества Христос воскрес из мертвых. Воины, стоявшие у пещеры, были свидетелями землетрясения и видели, как Ангел отвалил камень от гроба; в страхе упали они на лица свои. Оправившись от испуга, они побежали к членам Синедриона сообщить о случившемся. Те, встревоженные рассказом воинов и убедившись сами, что гроб пуст, вместо раскаяния в совершенном злодеянии, измыслили новый обман. Они убедили воинов, склонив их к тому подкупом и обещанием заступничества перед Пилатом, рассказывать всем, что ночью, когда они уснули, пришли ученики Христовы и украли тело Своего Учителя.

В течение 40 дней после Воскресения из мертвых Господь Иисус Христос являлся апостолам и ученикам Своим, утверждая их в вере в Себя как Божественного Искупителя и научая их Тайнам Царствия Божия и устроению Церкви Своей на земле.

О Воскресении Христа Спасителя и явлениях Его после Воскресения говорят все четыре Евангелия. Одиннадцать избранных евангельских чтений о явлениях Воскресшего Христа Спасителя, читаемых за воскресными утренями (всенощными бдениями), распределяются между евангелистами так. Из Евангелия Матфея одно чтение (28, 16–20) о явлении одиннадцати апостолам в Галилее, на горе, когда Христос дал апостолам заповедь: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Из Евангелия Марка два чтения: одно (16, 1–8) о шествии жен мироносиц ко гробу Христову и возвещении им Ангелами радостной вести о Воскресении Спасителя, а другое (16, 9-20) содержит краткое перечисление явлений Воскресшего Христа: Марии Магдалине, двум ученикам, шедшим в селение (Еммаус), одиннадцати апостолам в день Вознесения и о самом Вознесении Христа на небо. Из Евангелия Луки три чтения: одно (24, 1-12) о возвещении Ангелами женам мироносицам о Воскресении Христа; второе (24, 13–35) содержит подробное повествование о явлении Воскресшего Христа Луке и Клеопе, шедшим в Еммаус; и третье (24, 36–53) о явлении в тот же день всем апостолам и «бывшим с ними», когда Христос в удостоверение апостолов, что перед ними не привидение, давал осязать Себя, и вкушал печеную рыбу и сотовый мед, и говорил им о предстоящих проповеднических трудах после сошествия на них Духа Святого; в заключение кратко говорится о Вознесении Христа на Небо.

Из Евангелия Иоанна Богослова – остальные пять чтений, содержащиеся в 20 и 21 главах. В 20 главе евангелист Иоанн дополняет первых трех евангелистов более подробным повествованием о явлении Христа Спасителя Марии Магдалине, о шествии ко гробу Христову Петра и Иоанна, о явлении Христа сначала 10 апостолам без Фомы, а потом, в восьмой день по Воскресении, тем же апостолам, но с Фомой. А в 21 главе евангелист Иоанн повествует о явлении Христа ученикам на берегу Тивериадского озера.

Об этом явлении Христа другие евангелисты не упоминают. В повествовании евангелиста Иоанна останавливает на себе внимание троекратное обращение Христа к Петру с вопросом: Симон Ионин! Любишь ли ты Меня? и троекратное же повеление: Паси агнцев Моих и овец Моих. Троекратно данное апостолу Петру повеление пасти овец и агнцев св. отцы объясняют в смысле троекратного восстановления Петра в апостольском звании, в соответствии с его троекратным отречением от Христа.

Заканчивает Иоанн Богослов свое Евангелие утверждением, что многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить написанных книг. Из жизни и учения Господа Иисуса Христа евангелисты записали только самое существенное, что содействует укреплению нашей веры: Иисус есть Христос, Сын Божий, чтобы мы, веруя, имели жизнь во имя Его (20, 31).

КНИГА ДЕЯНИЙ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

§ 20. Краткий обзор содержания книги Деяний Святых Апостолов

Прямым продолжением Евангелий, со стороны их исторического содержания, служит книга «Деяния св. апостолов», написанная евангелистом Лукой. В 28 главах книги «Деяния св. апостолов» описывается история первоначального устроения Церкви Христовой на земле трудами св. апостолов и, главным образом, апостолов Петра и Павла.

1-я глава содержит подробное описание вознесения Господа Иисуса Христа на небо, пребывания апостолов в Иерусалиме в ожидании сошествия на них Святого Духа и избрания в число 12 апостолов Матфия на место погибшего Иуды.

2-я глава описывает сошествие Святого Духа на апостолов в пятидесятый день после Воскресения Христова и первую проповедь апостола Петра к народу, привлекшую в Церковь Христову около 3000 верующих.

3-я глава содержит проповедь апостолов Петра и Иоанна по поводу чудесного исцеления хромого, снова привлекшая в Церковь около 5000 верующих.

4-я и 5-я главы рассказывают о гонении на апостолов со стороны членов Синедриона и о внутренней жизни первой христианской общины, характерной чертой которой было постоянное молитвенное настроение и взаимная любовь членов общины, доходившая до отказа богатых христиан от права личной собственности в пользу всей общины.

6—7-я главы – избрание семи диаконов, деятельность и мученическая кончина архидиакона Стефана.

8-я глава – проповедническая деятельность диакона Филиппа.

9-я глава – обращение Савла и проповедническая деятельность апостола Петра среди палестинских иудеев.

10-я глава – обращение в Христианство язычника сотника Корнилия.

11-я глава – свидетельство апостола Петра перед Иерусалимскими христианами из иудеев о призвании Господом и язычников в Церковь Христову; распространение Христианства в Сирии.

12-я глава – гонение на христиан царя Ирода, убиение апостола Иакова Зеведеева, заключение в темницу и чудесное освобождение из нее апостола Петра.

13—14-я главы – первое миссионерское путешествие апостола Павла и Варнавы.

15-я глава – апостольский Собор в Иерусалиме.

16—18-я главы – второе миссионерское путешествие апостола Павла.

19-я глава – третье путешествие апостола Павла.

20—23-я главы – возвращение апостола Павла в Иерусалим, взятие его под стражу и суд над ним Синедриона.

24—26-я главы – пребывание апостола Павла под стражей в Кесарии у проконсулов Феликса и Феста.

27—28-я главы – подробное описание морского путешествия апостола Павла из Кесарии в Рим на суд к кесарю.

Заканчивается повествование книги «Деяния святых апостолов» заметкой, что апостол Павел прожил в Риме два года и невозбранно проповедовал учение Христово.

Из предания же церковного мы знаем, что апостол Павел, оправданный на суде кесаря, после двухлетнего пребывания в Риме, возвратился в Иерусалим, совершив таким образом 4-е миссионерское путешествие. А во время гонения на христиан при императоре Нероне Павел снова прибыл в Рим, и здесь в 67 году 29 июня скончался вместе с апостолом Петром мученической кончиной. Апостол Петр был распят вниз головой на кресте, а апостол Павел, как римский гражданин, был усечен мечом. Но при всей краткости исторических данных, книга «Деяния святых апостолов» – единственная священная книга, излагающая последовательно важнейшие события из истории внутренней и внешней жизни Церкви Христовой в первые годы ее существования (около 30 лет) после Вознесения на Небо ее Божественного Основателя.

По словам святого Иоанна Златоуста, «эта книга может принести нам пользы не меньше самого Евангелия: такого исполнена она любомудрия, такой чистоты догматов и такого обилия чудес, в особенности совершенных Духом Святым! Здесь можно видеть исполнение на деле тех пророчеств, которые Христос возвещает в Евангелиях, истину в самих событиях, и великую в учениках перемену к лучшему, совершенную Духом Святым. Христос сказал ученикам: верующий в Меня, дела, которые Я творю, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин. 14, 12) – и предсказал им, что их поведут к правителям и царям, что их будут бить в синагогах (Мф. 10, 17–18), что они подвергнутся жесточайшим мучениям и над всем восторжествуют, и что Евангелие будет проповедано во всем мире (Мф. 24, 14); все это, как и еще многое другое, что Он говорил, общаясь с учениками, представляется в этой книге исполнившимся со всей точностью» (Толк. Апост. Еп. Михаил, кн. 1, с. 4).

Послания апостольские

§ 21. Понятие о Посланиях Апостольских со стороны их литературной формы и общего содержания

Послания Апостольские по литературной своей форме представляют собой простые, задушевные письма, чуждые формальной риторики. В них чувство писателя, не стесняемое формальными требованиями построения речи, выражается в полной мере и накладывает на все Послание неизгладимый отпечаток живой речи. Особенно это нужно сказать о Посланиях апостола Павла. Говоря о внешней форме Посланий апостола Павла, глубокий их исследователь Фаррар делает такое замечание: «Ни в какой другой литературной форме (кроме формы письма) не могло быть высказано святое учение апостола с такой силой; ибо эта форма придала произведениям апостола Павла такой оттенок задушевности, что они кажутся написанными не рукой, не пером, не чернилами, а сердцем, чувствами и всем существом апостола. Избрав для сношения с Церквями такую форму, святой Павел в своих произведениях напоминает живо своим духовным детям любящего, сострадающего, вдохновенного, печального, грозного, взволнованного, смиренного наставника, который убедил их сделаться подражателями себе и Господу Иисусу… Отнимите от Посланий святого Павла увлечения, укоризны, ревность по вере, гневные обличения, быстрые вопросы, горячие мольбы, задушевность рассказа, подробности о себе лично, тогда эти Послания перестанут быть драгоценнейшим, как Псалмы Давида, сокровищем для людей благочестивых, любимейшими, как Четвероевангелие, книгами для каждого верующего» («Жизнь и труды Св. ап. Павла», т. 1, с. 348–349).

Таким образом, Послания Апостольские, за немногими исключениями, нельзя рассматривать как систематическое изложение того или иного отдела из христианского учения. Апостолы проповедовали по преимуществу устно. Послания являются лишь дополнением к устной проповеди апостолов. Не имея возможности, по тем или иным обстоятельствам, лично посетить христианскую общину, нуждающуюся в религиозно-нравственном назидании, апостолы пишут письма и пересылают их с доверенными лицами. Так как в своих Посланиях-письмах апостолы светом чистого учения Христова освещают и разрешают самые разнообразные положения и обстоятельства, выдвигавшиеся религиозно-нравственной жизнью христианских общин, то Послания эти навсегда сохраняют за собой руководственное значение в жизни Церкви как священные учительные книги.

Со стороны религиозно-нравственного содержания своего, Послания Апостольские служат истолкованием и развитием, в применении к жизненной практике христианина, высоких Евангельских истин.

Таким образом, Послания Апостольские дополняют Четвероевангелие в отношении его религиозно-нравственного содержания подобно тому, как книга «Деяния св. апостолов» является продолжением Четвероевангелия в его историческом содержании.

§ 22. Соборные Послания и их отличия от Посланий апостола Павла

Всех Посланий Апостольских – 21. Из них семь, принадлежащих: Иакову – одно, Петру – два, Иоанну – три и Иуде – одно, называются, в отличие от 14 Посланий апостола Павла, соборными. Это название дано Посланиям апостолов Иакова, Петра, Иоанна и Иуды потому, что они первоначально адресованы были не отдельным Церквям и лицам, а всем христианам, всем отдельным Церквям или Собору (собранию) Церквей[11], тогда как Послания апостола Павла адресованы или отдельным Церквям, например Римской, Коринфской, или даже отдельным лицам, например Тимофею, Титу.

Но так как религиозно-нравственное содержание Посланий апостола Павла, как и Соборных Посланий, отвечает общечеловеческим запросам духа, то вскоре же Послания апостола Павла были приняты всей Церковью, как священные учительные книги, наряду с Соборными Посланиями.

Мы изложим содержание только первых четырех Соборных Посланий: Иакова, 1-го и 2-го Петра и 1-го Иоанна, как более богатых религиозно-нравственным содержанием.

§ 23. Соборное Послание апостола Иакова

Святой апостол Иаков – из числа 70 учеников Иисуса Христа и был по плоти братом Господним. После сошествия Святого Духа на апостолов, он стал во главе Иерусалимских христиан и до конца жизни своей был епископом Иерусалимской Церкви. За благочестие его почитали не только христиане, но и евреи, не принявшие Христианства, и называли его Иаковом праведным.

Жизнь свою он окончил мученической смертью, сброшенный членами Синедриона с крыши храма.

Из приветствия апостола в 1-м стихе Послания видно, что Послание предназначалось всем евреям, главным образом находящимся в рассеянии вне Иерусалима и, по преимуществу, конечно, принявшим Христианство.

Поводом к написанию Послания было превратное понимание многими евреями, и даже принявшими Христианство, сущности нравственного закона Христова. Апостолы, и особенно апостол Павел, настойчиво проповедовали иудеям, что со времени пришествия Христа Спасителя обрядовый Моисеев закон утратил всякое значение и для спасения нужна вера во Христа Спасителя, а не дела закона Моисеева. Многие из иудеев превратно поняли основную мысль проповеди апостольской, в смысле безусловного отрицания вообще добрых дел для спасения и достаточности одной только веры в пришедшего Мессию. Такое холодно-рассудочное отношение к Евангельскому учению удерживало многих иудеев от принятия христианства, а в христианских общинах было причиной многих нестроений в нравственной жизни.

В целях уяснения сущности нравственного христианского закона, апостол Иаков в 1-й главе своего Послания увещевает терпеливо переносить посылаемые Богом испытания. Испытания закаляют нашу веру и нравственно совершенствуют. Если в борьбе с искушениями человек чувствует свою слабость, он не должен унывать и малодушествовать. Он должен просить у Бога мудрости преодолеть искушения, и дастся ему. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих (ст. 5–7). Исполненный истинно христианской мудрости радостно переносит все испытания и превратности судьбы, богат ли он или беден. Господь посылает людям испытания не для вовлечения их в грех, а для укрепления их силы противостоять греху. И если человек падает в борьбе с искушением, то вина в этом самого человека, потому что каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (ст. 14). А Господь всегда содействует добру и нравственному совершенствованию человека. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (ст. 17).

Возрожденные словом Евангельской Истины, христиане на самих себе испытали величие Божественного благодеяния, и это налагает на них священную обязанность всемерно заботиться о своем нравственном развитии и с кротостью, без всякой злобы, принимать наставления и обличения. Всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией (ст. 19–20). Но нужно быть исполнителем слова, а не слушателем только, чтобы не походить на человека, который внимательно смотрится в зеркало и не принимает во внимание указаний последнего. Только деятельное проведение в жизнь указаний нравственного закона делает человека истинно благочестивым; в противном случае человек обольщается «пустым благочестием».

Во 2-й главе апостол обличает лицеприятие в отношении к ближним, являющееся обычным спутником пустого благочестия, и доказывает, что одна рассудочная вера, без согласования с ней всей жизни и поведения, не имеет никакого значения. Подобно тому, как одни слова участия не согревают и не насыщают нагих и голодных братий наших, так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе (ст. 17). А при наличии добрых дел и сама вера ярко сияет, как живое и жизнедеятельное начало. Бесполезность веры, не влияющей на жизнь и поведение, видна из того, что и бесы веруют в бытие Божие и трепещут перед Его могуществом, но эта вера не спасает их. И ветхозаветные праведники, как Авраам и женщина Раав, содействовавшая евреям при взятии г. Иерусалима, спаслись не верой только, а делами, которыми они проявили свою веру. Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва (ст. 26).

Пустое благочестие, не идущее дальше слов, часто проявляется в стремлении учить других жизни. Обличая эту страсть к учительству, апостол в 3-й главе Послания объясняет, какое громадное значение в жизни имеет слово и какая великая нравственная ответственность лежит на учителе, и поэтому с осторожностью нужно браться за служение учителя жизни. Братия мои! Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению, ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело (ст. 1–2). Значение языка, как органа речи, в жизни человеческой апостол Иаков объясняет путем сравнения его с удилами, рулем и огнем. В руках человека маленькие удила заставляют подчиняться сильного и резвого коня, а небольшой руль дает направление громадному кораблю, несмотря на противодействие сильных ветров. Так и язык – небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает! И язык – огонь, прикраса неправды, он оскверняет все тело и воспаляет круг жизни (ст. 5–6).

Воспаляемый сам от геенны, т. е. от диавола, отца всякой лжи и неправды, язык не поддается обузданию собственными усилиями человека. Только при помощи Божественной Благодати человек может укротить свой язык. Призывая к этому христиан, апостол указывает на крайнюю неестественность наблюдаемого между людьми явления, когда одним и тем же языком благословляем Бога и Отца и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть (ст. 9-10), как не бывает в природе, чтобы смоковница приносила маслины или виноградная лоза – смоквы, или чтобы из одного источника текла соленая и сладкая вода.

Ввиду обоюдоострого значения в жизни слова человеческого, право учить других имеет только тот, кто укротил в себе греховное стремление к распущенности в слове и кто, таким образом, обладает истинной мудростью, проявляя ее «на самом деле добрым поведением». Сущность христианской мудрости в том и заключается, что она не только знание, не только признание умом известных истин, а сама жизнь, согласно этим истинам. Обладающий христианской мудростью кроток, чист в побуждениях и намерениях, скромен в желаниях, послушен старшим (авторитету), полон милосердия и добрых плодов и чужд горькой зависти и сварливости, потому что источник этой мудрости («Небесной») – Бог. В противоположность Небесной мудрости есть мудрость «земная, душевная, бесовская», источник которой отец лжи – диавол; ее характерные проявления – зависть и сварливость, и в результате ее влияния получается неустройство и все худое.

В 4-й главе апостол показывает плоды проповеди бесовской мудрости в общественной жизни.

Проповедники этой мудрости тешат низменные вожделения людей, прививают любовь к земным благам и внушают горделивую мысль, что человек сам, собственными усилиями, без помощи Божией может достигнуть и счастья и благополучия. Но горькая действительность чаще всего безжалостно разрушает эту самонадеянную и легкомысленную теорию устроения земного благополучия, и в результате получается вражда и распря во взаимных отношениях людей. Желаете, – говорит апостол, – и не имеете; убиваете и завидуете – и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете – и не имеете, потому что не просите у Бога; а если иногда и обращаетесь к молитве, не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений (ст. 2–3). Чрезмерная привязанность к земным благам и горделивая самонадеянность есть измена Богу и служение диаволу, поэтому Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (ст. 6). Призывая христиан покориться Богу и противостать внушениям диавола, апостол обличает самонадеянность торговцев и жестокосердие землевладельцев, которые более других, по самому роду своих занятий, подвержены греху корыстолюбия и наживы (5, 1–5). Угрожая им праведным судом Божиим в день Второго Пришествия Христова, апостол страждущих, бедных христиан увещевает терпеливо переносить страдания и жизненные невзгоды. В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен (ст. 10, 11). Во всех обстоятельствах жизни, и скорбных, и радостных, должно обращаться к Господу с молитвой или прошением или хвалой и благодарением. Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он со-делал грехи, простятся ему (ст. 14, 15). В этих стихах содержится ясное свидетельство о Таинстве Елеосвящения, совершавшемся в глубокой древности, со времен апостолов, собором пресвитеров, почему оно и называется Соборованием.

Для исцеления от духовных недугов – грехов – апостол увещевает христиан признаваться друг перед другом в проступках и взаимно молиться друг за друга. Много может усиленная молитва праведного (ст. 16). Примером этого служит пророк Илия, по молитве которого задерживался и ниспадал дождь с неба.

В заключение Послания апостол говорит о величии миссионерского служения, имеющего целью обратить на путь правой веры уклонившихся от пути Истины. Обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов (ст. 20).

§ 24. 1-е и 2-е Соборные Послания апостола Петра

Святой апостол Петр проповедовал долгое время среди иудеев, живших в Малой Азии, привлекая в то же время и язычников в Церковь Христову. Уже под конец жизни апостол перенес свою проповедь в центр язычества – в Рим, хотя и там проповедовал больше среди иудеев. По мере распространения Христианства в Малой Азии начались преследования христиан сначала со стороны иудеев, а потом и язычников. Бедственное положение христиан еще более усиливали лжеучителя. Они вносили смуту в среду христиан отрицанием искупления, совершенного Господом Иисусом Христом, и насмешками над распространившимся среди христиан под влиянием гонений ожиданием скорого Второго Пришествия на землю Небесного Судии – Христа Спасителя.

Ввиду таких обстоятельств, апостол Петр в 1-м своем Послании увещевает христиан, как искупленных драгоценной кровью Христа и возрожденных Словом Божиим от прежней мертвенно-греховной жизни, покорно, подобно послушным детям, держаться веры Христовой, несмотря на различные искушения (гл. 1). Живя среди враждебно настроенных язычников, христиане своей святой, добродетельной жизнью должны показать, что они род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего (их) из тьмы в чудный Свой свет. Тогда и язычники, видя добродетельную жизнь христиан, сами обратятся ко Христу и прославят Бога за то, за что раньше злословили верующих.