Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета

Чудесное изведение Моисеем воды из скалы имело преобразовательное значение; оно указывало на Христа Спасителя, Который искупительными заслугами Своими приблизит людей к Богу и низведет на них благодатные дары Духа Святого.

Это прообразовательное значение ветхозаветного чуда и посвященного ему священного обряда и имел в виду Господь Иисус Христос, когда в последний день праздника, обращаясь к народу, возгласил: Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой (ст. 37–38). Господь Иисус Христос говорил о жажде духовной, жажде спасения и общения с Богом. Для удовлетворения этой жажды человечества Сын Божий и сошел на землю. Верующий во Христа припадает к самому источнику духовной жизни и в то же время получает силу и других привлекает к этому спасительному источнику. Завершил Господь дело нашего спасения Своей смертью, Воскресением и Вознесением на Небеса, после чего, в силу искупительных заслуг Христовых, и сошел Дух Святый на апостолов, а они уже преподавали дары Духа Святого и всем верующим.

Проповедь Иисуса Христа взволновала народ; начались в народе споры о Нем. Многие признали Его пророком и даже Мессией – Христом, но приверженцы фарисеев оспаривали это мнение, ссылаясь на Писание, что Христос не из Галилеи должен быть, а из Вифлеема, из рода Давидова. Посланные Синедрионом служители хотели воспользоваться волнением народа и схватить Иисуса, но, очевидно, совесть удержала их. На упрек первосвященников и книжников: для чего вы не привели Его? – служители отвечали: Никогда человек не говорил так, как Этот Человек! (ст. 45–46).

В то время, когда члены Синедриона упрекали служителей: неужели и вы прельстились? – и в злобе проклинали народ, уверовавший во Христа, объясняя веру народа невежеством в законе, – в защиту Христа послышался голос из среды самих членов Синедриона. То был голос Никодима, тайно ночью приходившего беседовать с Христом. И хотя Никодим высказался только с точки зрения формальной правды, требовавшей прежде осуждения человека выслушать его, и не выражал своей личной веры во Христа, тем не менее члены Синедриона со злобной насмешкой возразили Никодиму: И ты не из Галилеи ли?

8 гл. На ночь Иисус Христос не остался в городе, Он прошел на гору Елеонскую и, проведя там ночь в молитве, утром возвратился в храм Иерусалимский и стал учить. Народ окружал его плотной стеной и внимал словам учения. Видя это, старейшины народа приходили в страшную ярость и злобу. Не смея открыто схватить Иисуса Христа, они хотели хитростью возбудить против Него или народ, или римское правительство. С этой целью они привели к Иисусу женщину, уличенную в грехе прелюбодеяния, и лицемерно обратились с вопросом, как с ней поступить: побить ли камнями, как заповедал Моисей, или отпустить? Они уже заранее торжествовали победу над Христом, думая, что Христос непременно ответит на поставленный вопрос, а всякий ответ будет поводом обвинить Его или в возбуждении толпы к совершению самосуда над женщиной (побить камнями), или в неуважении к закону Моисееву (отпустить).

Сердцеведец Господь, скорбя о жестокосердии руководителей народа иудейского, ради своих злобных целей выставивших на общественный позор женщину, злословивших ее и лицемерно гордившихся своей мнимой праведностью, хотел пробудить в них уснувший голос совести, чтобы сама совесть указала им всю неблаговидность их поступка. Наклонившись низко, Иисус писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Но когда от Него стали настойчиво требовать ответа, Он сказал: Кто из вас без греха, первый брось в нее камень! И опять, наклонившись низко, писал на земле. Есть мнение, что Господь писал на земле тяжкие тайные грехи обвинителей. Стыд и совесть заговорили в душе жестоких обвинителей; один за другим они удалились, а за ними и весь народ. Христос остался наедине с грешницей, пораженной тем, что все обвинители ее бежали. И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши! (ст. 11) – сказал ей Христос. Конечно, этими словами Господь не снимал ответственности с грешницы; грех ее велик. Но Господь выражает надежду, что она исправится, оставит порочный образ жизни и исправлением загладит свои прежние грехи, и тогда получит от Господа полное прощение. «Это, так сказать, условное осуждение, которое, в силу своей условности, равносильно условному прощению. Иди и впредь не греши! Тогда прежние грехи твои не будут вменены тебе в вину ни здесь, ни на окончательном суде; но если ты вновь начнешь грешить, то призовешь на свою голову наказание даже и за те грехи, за которые в свое время не была осуждена» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 418).

Далее, с 12-го стиха 8 главы, излагается новая беседа Иисуса Христа с иудеями, в которой Спаситель называл Себя «Светом миру» (ст. 12), посланным в мир от Бога Отца Своего (ст. 18, 19, 26, 28, 29). Решительное и безбоязненное свидетельство Иисуса Христа о Себе как о Мессии перед лицом озлобленных против Него членов Синедриона вызвало со стороны многих иудеев выражение веры в Него (ст. 30). Но, очевидно, вера этих иудеев не чужда была фарисейских представлений о Мессии как могущественном земном царе. Их поразила в Иисусе Христе сила убедительности речи и неземное величие Божественного Учителя, но они еще не приняли к сердцу и не усвоили умом Его учения, они были еще рабами фарисейских ложных взглядов на все дело служения Мессии. Поэтому

Иисус Христос дает им наставление: Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными (ст. 31–32). Это наставление обидело гордых фарисеев, бывших тут же в толпе. На их возражение: Мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда – Господь Иисус Христос дает им разъяснение, что всякий, делающий грех, есть раб греха (ст. 34), и от рабства греху не спасает происхождение от Авраама; от этого рабства может спасти только Бог, Который для того и послал в мир Единородного Сына Своего. И если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (ст. 36). Далее Христос объяснил мысль, что иудеи, гордящиеся плотским происхождением от Авраама, по духу чужды Аврааму, делами своими свидетельствуют, что они дети не Авраама. Если бы вы были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы. А теперь ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Бога (ст. 39–40). Чуждые по духу Аврааму, они не имеют права называть себя и детьми Божиими, хотя и гордятся истинным Боговедением перед язычниками. Если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел (ст. 42).

Вся сила обличения Христа Спасителя была, конечно, направлена на фарисеев и книжников, которые имели пагубное влияние на народ, внося своими ложными толкованиями яд сомнения в простую и доверчивую душу народа. И дальнейшие обличительные слова Иисуса Христа относились исключительно к книжникам и фарисеям, упорно в злобе своей ставившим преграды служению Христову, делу спасения людей от греха. Обращаясь к ним, Христос сказал: Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала (соблазнил на грех прародителей) и не устоял в истине (созданный добрым, как все Ангелы, он пал гордостью и противлением Богу), ибо нет в нем истины (совершенно исказил свою природу и упорствует в противлении Богу). Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (ст. 44). Этим духовным родством фарисеев с диаволом и объясняется их упорное неверие и противление Христу – самой воплощенной Истине (ст. 45–47).

После обличения неправды фарисеев, Иисус Христос, в сознании Своей Божественной Правды и чистоты, воскликнул: Кто из вас обличит Меня в неправде? (ст. 46). По человечеству Иисус Христос был во всем нам подобный Человек, но только чужд был греха, и вышеприведенный вопрос мог задать из всех людей только Он, безгрешный Человек.

И действительно, никто из фарисеев, при всей своей злобе против Христа, не мог выступить Его обличителем; они ограничились лишь ругательствами: Ты Самарянин, бес в Тебе (ст. 48, 49).

Тогда Господь Иисус Христос обратился к уверовавшим в Него иудеям: Истинно, истинно говорю вам: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек (ст. 51), т. е. достигнет блаженства вечной жизни. Услышав это, фарисеи не утерпели, чтобы снова не упрекнуть Христа: Неужели Ты больше отца нашего Авраама, который умер? и пророки умерли: чем Ты Себя делаешь? (ст. 53), т. е. за кого Ты Себя выдаешь? В ответ на это Иисус Христос стал свидетельствовать о Своем Божественном достоинстве и вечности. Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался… Прежде нежели был Авраам, Я есмь (ст. 56, 58). Аврааму дано было Богом обетование: о Семени твоем благословятся все народы земли (Быт. 22, 18); под «Семенем» разумеется Христос, Спаситель мира. Как Бог, как Сын Божий, Спаситель вечен; но в определенное время Он благоволил воплотиться для спасения людей. Вот это-то время воплощения Сына Божия и пришествия Его на землю и предвидел очами веры Авраам и возрадовался.

Свидетельство Христа Спасителя о Своем Божественном достоинстве привело в ярость фарисеев. Будучи не в силах «обличить» Христа «в неправде», они кинулись к груде камней, лежавших во дворе храма, чтобы побить Иисуса. Но не пришло еще время Ему пострадать. Окончив Свою беседу, исполненный Божественного достоинства, Он прошел сквозь толпу озлобленных фарисеев и вышел из храма. С камнями в руках фарисеи остались в храме, пораженные неземным величием Спасителя. Однако злоба мешала им оставить упорство и признать Христа Мессией.

9 гл. Тотчас по выходе из храма Господь Иисус Христос на глазах учеников и сопровождавшего Его, вопреки фарисеям, народа совершил величайшее чудо – исцеление слепорожденного – и тем показал Свое Божественное могущество. Исцеление это произошло в субботу, и поэтому фарисеи, узнав об исцелении, учинили допрос исцеленному. Несмотря на полную очевидность проявления Божественного всемогущества Иисуса Христа при совершении этого чуда, фарисеи настаивали, чтобы исцеленный засвидетельствовал перед всеми, что исцелен он Богом, а Иисус – грешник, так как нарушил субботний покой. Но исцеленный смело свидетельствовал, что грешник не может сотворить такого чуда и исповедал Христа Пророком, посланным от Бога.

Имея в виду упорство фарисеев, которые гордились своей ученостью, знанием Священного Писания и не видели явных проявлений силы Божией, тогда как люди простые доверчиво шли за Христом, Спаситель сказал: На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы (ст. 39).

Бывшие при этом фарисеи сказали: Неужели и мы слепы? На это Христос им разъяснил, что их слепота сознательная, основывающаяся на упорстве, на нежелании видеть, и поэтому на них лежит большая ответственность, чем на тех, кто по неведению противится Правде Божией (ст. 41).

10 гл., 1—21 ст. Фарисеи считают себя руководителями народа. Но они скорее наемники, чем пастыри, потому что заботятся о своих личных выгодах, мечтая о могущественном земном царстве Мессии больше, чем о благе народа, и благодаря этому ведут народ не ко спасению, а к гибели.

Эту мысль Господь Иисус Христос высказал в иносказательной форме, в притче о добром Пастыре и наемниках (ст. 1-18). В этой притче Господь Иисус Христос разумеет под «двором овчим» народ еврейский, пасущийся в ограде Моисеева закона; под ворами и разбойниками – лжепророков и лжемессий, во множестве появлявшихся перед временем пришествия на землю Христа Спасителя; наемниками называет фарисеев, книжников и подобных им мнимых руководителей народа и, наконец, волком называет диавола, исконного врага рода человеческого. Себя Самого Господь Иисус Христос называет дверью овцам и добрым Пастырем в том смысле, что в открываемое Им Царство спасаемых человек должен пройти через Него, как через дверь, т. е. уверовать в Него и в дальнейшей своей жизни следовать за Ним, как овцы идут за пастухом, повинуясь голосу Его учения и заповедей.

Желая показать евреям, что Господь призывает ко спасению всех людей, все народы, а не их только одних, Иисус Христос говорит: Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь (ст. 16). Эту же мысль Иисус Христос выразил в заповеди, данной апостолам: Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа (Мф. 28, 19). Поэтому и Церковь Христова называется «соборной», кафолической или вселенской, т. е. предназначенной для всего человечества и на все времена, до скончания века.

Закончил Господь Иисус Христос Свою притчу о добром Пастыре, а вместе с тем и целый ряд бесед с иудеями во время праздника Кущей, торжественным исповеданием, что Он, как добрый Пастырь, душу Свою положит за овец. Но Он отдаст жизнь Свою за спасение людей, пострадает распятый на кресте не потому, что не может избежать страданий и позорной, насильственной смерти. Нет! Он пострадает добровольно, по неизреченной любви к людям и во исполнение Божественного определения. Свою Божественную власть над жизнью и смертью Он докажет славным Воскресением Своим из мертвых.

Я есмь пастырь добрый… и жизнь Мою полагаю за овец… Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего (ст. 11, 15, 17–18).

Высокопоэтический образ пастыря, ведущего послушное ему стадо овец на тучные пажити (пастбища) и источники водные, оберегающего его от опасностей и самоотверженно отдающего жизнь свою для спасения стада, весьма глубоко и трогательно выражает смысл и значение искупительной деятельности Господа Иисуса Христа на земле. То же нужно сказать и о другом евангельском образе – пастуха, который нашел заблудившуюся в горах овцу и, любовно положив ее себе на плечи, радостный возвращается домой (Лк. 15, 4–6).

Древние христиане первых трех веков широко пользовались этими евангельскими образами для символического изображения Христа Спасителя в живописи, скульптуре и мозаике.

10 гл., ст. 22–42. В указанных стихах 10 главы евангелист Иоанн описывает беседу Иисуса Христа с иудеями в Иерусалиме на празднике Обновления. Праздник этот праздновался через два с лишком месяца (в половине нашего декабря) после праздника Кущей (в начале нашего октября). Время (около двух месяцев) между двумя названными праздниками Иисус Христос провел вне Иерусалима. Евангелист Иоанн в своем повествовании не останавливается на событиях этого времени, как уже описанных другими евангелистами и, главным образом, Лукой[7].

Праздник Обновления торжественно справлялся евреями в течение 8 дней, так как установлен был в воспоминание события, занявшего блестящую страницу в истории народа еврейского за время после плена вавилонского. Евреи вспоминали героическую борьбу свою с сирийцами за национальную и религиозную независимость, победу Иуды Маккавея над войсками Антиоха Епифана, осквернившего храм при взятии Иерусалима, и возобновление, очищение и освящение храма, когда Иерусалим был отнят у сирийцев.

На празднике Кущей Иисус Христос вел беседу с иудеями во дворе храма, а теперь прошел в притвор Соломонов; так называлась одна из крытых галерей вокруг храма. Объясняет это евангелист тем, что «была зима», т. е. было холодно, хотя вообще-то в это время года, в декабре, в Палестине стоит теплая погода. Увидев Иисуса Христа среди народа, фарисеи и начальники народа иудейского, злобно настроенные против Него еще с праздника Кущей, обступили Его со всех сторон с преступным намерением побить камнями. Чтобы иметь для этого внешний повод, они задают Иисусу Христу вопрос: Долго ли Тебе держать нас в недоумении? Если Ты Христос, скажи нам прямо (ст. 24). Не из желания знать истину предлагали фарисеи этот вопрос: они уже знали, что Спаситель исповедует Себя Мессией Христом. Хотя Иисус в беседах с иудеями не называл Себя еще ни разу Христом, но зато Он называл Себя Сыном Божиим, бывшим прежде Авраама, и недаром фарисеи хотели Его побить камнями на празднике Кущей. Видя злой умысел фарисеев, может быть в злобе сжимавших уже в руках припасенные камни, Христос и теперь не отвечает прямо на их вопрос, а в доказательство Своего Божественного достоинства ссылается на Свои чудеса (ст. 25) и, наконец, говорит: Я и Отец – одно (ст. 30), т. е. свидетельствует о Своем Единосущии, а следовательно, и равенстве с Богом Отцом. Тут опять иудеи (т. е. фарисеи и вообще враги Христовы) схватили каменья, чтобы побить Его (ст. 31). Так как беседа происходила не во дворе храма, а в притворе Соломоновом, то, конечно, тут нельзя было найти камней, и это дает основание думать, что фарисеи заранее припасли камни, спрятав их в одежде. Когда Иисус Христос сказал о Своем единосущии с Богом Отцом, они сделали движение, не оставлявшее сомнения в намерении их пустить в ход камни. Но Господь Иисус Христос снова, как и на празднике Кущей, обезоруживает их Своим Божественным достоинством и величием, и неизреченной кротостью. Много добрых дел, – сказал Он, – показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями? Не будучи уже в состоянии скрывать более свой злой умысел, они сознаются в намерении побить Христа за «богохульство», за Его исповедание Себя Богом. Тогда Иисус Христос спокойно разъясняет им, что в псалме 81-м от имени Божия называются «богами» люди, призванные быть органами Божественного правосудия и носителями и проводниками правды Божией; таким образом, и формально исповедание Иисусом Христом Себя Сыном Божиим нисколько не противоречит духу Священного Писания. А дела, т. е. чудеса Иисуса Христа, с несомненностью дают Ему полное право сказать, что Отец во Мне и Я в Нем (ст. 38).

Снова фарисеи пришли в ярость и хотели схватить Иисуса, но Он уклонился от рук их, потому что не пришло еще время пострадать Ему. Около четырех месяцев оставалось еще до праздника Пасхи, когда Иисус Христос должен был завершить в Иерусалиме Свое земное служение крестными страданиями и смертью. Поэтому Господь Иисус Христос ушел из Иерусалима за Иордан, в Иерею (или Заиорданскую сторону), где раньше проповедывал Иоанн Креститель. Здесь многие, уже подготовленные проповедью Иоанна Крестителя, уверовали в Иисуса Христа.

Подробно описывают чудеса и учение Иисуса Христа во время пребывания Его в Иерее первые три евангелиста[8], а евангелист Иоанн описывает только события уже вблизи Иерусалима, куда возвращался Иисус Христос на праздник Пасхи.

В 11 главе евангелист Иоанн подробно говорит о чуде воскрешения Иисусом Христом Лазаря в селении Вифании, недалеко от Иерусалима, у подошвы Елеонской горы. Здесь, в святом семействе, состоявшем из Лазаря и двух его сестер, Марфы и Марии, любил бывать Иисус Христос и всегда останавливался во время Своих путешествий в Иерусалим. «Вифания едва ли не единственный уголок на всей земле, освященный стопами Господа, где Он ни от кого и никогда не встречал оскорбления и где всегда находил только приветливость, радушие, усердие и любовь» (Сб. Барсова, т. 2, с. 231). Воскрешением Лазаря в Вифании Господь Иисус Христос навсегда в сознании всего человечества связал с этим небольшим селением и с именем Лазаря приятные и радостные чувства и надежды на всеобщее воскресение людей. Церковь исповедует эти чувства в тропаре на праздник Входа Господня в Иерусалим: «Общее воскресение прежде Своея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже; тем же и мы, яко отроцы, победы знамения носяще, Тебе, Победителю смерти, вопием: осанна в вышних! Благословен грядый во имя Господне!» Чудо воскрешения Лазаря совершило перелом в душах окружавших Его лиц; одни окончательно уверовали в Него как Мессию, Сына Божия, а другие еще более ожесточились против Него. Когда слух о воскрешении Лазаря дошел до членов Синедриона, они в страхе и смущении не знали, на что решиться и что предпринять. Они видели, что народ не слушает их, вождей и блюстителей закона, а идет за Христом. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим, и народом (ст. 48). Опасение членов Синедриона относительно римского владычества объясняется их взглядами и надеждами на Мессию. Они жили мечтой возбудить ненависть еврейского народа к их поработителям – римлянам и, под предводительством народного героя, которого они объявят Мессией, обещанным пророками, поднять восстание, свергнуть иго римлян и восстановить свое могущественное еврейское царство. А Христос, проповедующий о Небесном, а не о земном, Царстве и о борьбе не с внешним врагом, а с внутренним – грехом, ставящий на первом месте заботу о спасении души, а не о земном благополучии, и говорящий: Воздадите кесарева кесареви, а Божия Богови, – в корне разрушает гордые и честолюбивые мечты руководителей еврейского народа. Если народ пойдет за Христом, то уже не поднять этот народ на борьбу с римлянами и римляне навсегда останутся владыками Иудеи. Вывел членов Синедриона из недоумения, что предпринять, первосвященник Каиафа. Вы ничего не знаете, – сказал он, – и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб (ст. 49–50). Мысль Каиафы убить Христа не чужда была и другим членам Синедриона, но последние чудеса Иисуса Христа, с несомненностью свидетельствовавшие об истине и святости служения Его, смутили и их совесть, и они боялись произнести слова рокового решения. Но Каиафа, более других озлобленный на Христа, отбросил все сомнения, совестливость и страх Божий; он даже укорил сочленов своих по Синедриону в колебании и нерешительности. Раз осознана опасность гибели задуманного дела освобождения от римлян, нужно спешить и оставить все колебания.

Совет Каиафы был принят Синедрионом, и Иисус Христос осужден был на смерть. Евангелист Иоанн, приведя злобный совет Каиафы Синедриону, замечает: Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (ст. 51 и 52).

В то время, как князи людстии совещавали таким образом злое на Господа и на Христа Его (Пс. 2, 2), Господь, по предречению пророка, посмевался (ст. 4) сему собранию лукавнующих, а злобные замыслы их обращал к выполнению святых целей Своего промышления. Те, кто так нагло считали себя теперь распорядителями жизни Господа, на самом деле были не иное что, как дерзкие рабы, за лукавыми замыслами которых Он Сам наблюдал, не дозволяя выйти им из известных и Им от века предначертанных границ. Хотя устами Каиафы двигала, очевидно, злоба и холодная жестокость, однако язык первосвященника, неведомо для него самого, вещал в ту минуту всему миру, как бы по вдохновению, предстоящее совершение одной из величайших Божиих Тайн. Каиафа произнес свое определение (о спасительности смерти Христа) по осенению свыше, как некогда Валаам, и вследствие наития дара пророчества, который, происходя от Бога, по тому самому не заключает в себе ничего злого и преступного; только страсти, обладавшие первосвященником, истолковав это откровение по-своему, потемнили и исказили в душе его истинный смысл пророчества. Бог открыл Каиафе, что смерть Иисуса Христа будет спасительна для всех, но это откровение как не внушало, так и не обязывало его стремиться к погублению Праведника, несмотря на Его невинность и чудеса; все это Каиафа привнес от злого сокровища сердца своего (Лк. 6, 45). Для сердца испорченного нет ничего легче, как злоупотреблять самыми святыми истинами, обращать их в орудие страстей своих, искажать и извращать их смысл прибавками и объяснениями по прихоти преобладающей страсти» (Сб. Барсова, т. 2, с. 241). Состоявшееся определение Синедриона о предании Иисуса Христа смерти побудило Его на время скрыться. Он не пошел из Вифании прямо в Иерусалим, а ушел с апостолами в г. Ефраим, близ Иерихонской пустыни.

А между тем народ, собравшийся уже со всех окрестностей в Иерусалим на праздник Пасхи, оживленно толковал о Христе и ожидал Его пришествия: Как вы думаете? Не придет ли Он на праздник? (ст. 56). Первосвященники же и фарисеи дали приказание, что если кто узнает, где Он будет, то объявил бы, дабы взять Его (ст. 57).

12 гл., 1–8. Возвратился Иисус Христос из Ефраима в Вифанию, направляясь в Иерусалим, за шесть дней до Пасхи[9].

Здесь, в доме Лазаря, устроена была для Иисуса Христа вечеря (ужин). Марфа служила гостям, а Мария села у ног Иисуса Христа и помазала ноги Его нардовым чистым драгоценным миром и отирала их своими волосами. Целый фунт мира употребила Мария, и весь дом наполнился благоуханием. На упрек и сожаление сребролюбивого Иуды Искариотского: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? – Иисус Христос сказал: Оставьте ее; Она сберегла это на день погребения Моего; Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда (ст. 5, 7–8). Не по любви к нищим и не в заботах о них сожалел Иуда о потере драгоценного мира, а потому, как замечает евангелист, что был вор (он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали).

Смысл слов Христовых, сказанных в защиту Марии, таков: «Не напрасно, как ты, Иуда, думаешь, и не без цели она помазала Меня теперь; она помазала в предвидении и в предзнаменование того дня, когда предательство твое сведет Меня в гроб, и Я буду помазан, как мертвец» (Толк. Еванг. Еп. Михаила III, с. 366).

Часто и теперь раздаются, по-видимому, искренние сетования на то, что в храмах, особенно древних, имеются дорогие оклады на иконах, что тратятся большие суммы на украшение храмов, тогда как средства эти можно бы было употребить на помощь бедным и неимущим: ведь Богу не нужны ни золото, ни серебро, ни драгоценные камни. Рассуждающие так, если даже они и вполне искренни, а не оправдывают только своей скупости и бессердечия к бедным ссылкой на богатство храмов, совершенно не правы. Богу не нужны ни золото, ни серебро, ни драгоценные камни, но Ему нужны и ценны в глазах Его те чувства религиозного воодушевления и любви к Богу, которые побуждают людей делать пожертвования на храмы. При наличии этих чувств человек не ограничится пожертвованиями на храм, он сделает пожертвования и на дела благотворения, потому что любящий Бога не может не любить и ближних и не приходить к ним на помощь. И действительно, где много храмов, богато украшенных усердием прихожан, там много и благотворительных и просветительных учреждений, устроенных на щедрые пожертвования тех же прихожан. Примером этого может служить г. Москва, это сердце Православной России. А когда на место горячего религиозного чувства и одушевления выступает холодный и расчетливый разум, то все дело по большей части ограничивается красивыми фразами о народной нужде и изысканием чужого источника, откуда можно бы позаимствовать средства на помощь бедным. Да иначе, собственно говоря, и быть не может, потому что без одушевляющего религиозного чувства у человека нет достаточных побуждений поступиться чем-нибудь «из своего», из своих личных средств в пользу ближнего. Философия холодного разума может даже вполне логично привести к заключению, что помощь слабым, бедным и изнемогающим в борьбе за существование «безнравственна», так как замедляет мощный рост сильных духом людей. С точки зрения такой философии (Ницше), не сострадательная христианская любовь, а беспощадный эгоизм должен быть высшим «нравственным» законом в отношении к ближним.

12 гл., 9—19. Слух о пребывании Иисуса Христа в доме воскрешенного Им Лазаря достиг Иерусалима. Большие толпы народа двинулись из Иерусалима в Вифанию, чтобы увидеть Иисуса и Лазаря, и когда на другой день утром Иисус Христос пошел с учениками в Иерусалим, то сопровождавшая Его толпа народа увеличивалась при встрече с шедшими из Иерусалима и, по мере приближения к городу, росла, как снежный ком.

Несмотря на злобу фарисеев и членов Синедриона, приговоривших Иисуса Христа к смерти и издавших повеление сообщать им о местонахождении Христа, вступление Спасителя в Иерусалим было в высшей степени торжественно, при общем ликовании народа. Осанна! – восклицал народ, – благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! Осанна в вышних. «Слово “осанна” означает спасение. Евреи употребляли его как восклицание, выражавшее радость при торжественных случаях, подобно нашему “Ура”, поэтому выражение “осанна в вышних” означает желание, чтобы крики радости и восторга были слышны не только здесь, но и в вышних, на небе, там, где Бог» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 522). Не как осужденный на смерть, а как Царь и Победитель смерти вступал в Иерусалим Христос Спаситель, и члены Синедриона должны были подавить в себе злобу. Они решили даже отложить исполнение своего замысла до времени после Пасхи, когда разойдется народ. Но Христос добровольно шел на страдания и смерть, ради нашего спасения, и, по изволению Промысла Божия, Господь Иисус Христос должен был пострадать до Пасхи. И как тяжело было человеческому сердцу Христа Спасителя слышать это ликование народа, когда Он, как Бог, знал, что через несколько дней эти радостные клики сменятся злобными криками: распни! Распни Его!

Торжественный вход Господа Иисуса Христа в Иерусалим описывают все четыре Евангелиста (Мф. 21, 1-11; Мк. 11, 1-11; Лк. 19, 29–44; Ин. 12, 12–19), и только из сопоставления их получается общая картина этого трогательного события в земной жизни Христа Спасителя.

Как в этот день, так и в три последующие (понедельник, вторник и среду), Иисус Христос не оставался на ночь в Иерусалиме, а уходил в Вифанию, наверное в дом Лазаря.

12 гл., ст. 20–50. Из многих обстоятельств этих трех дней жизни Христа Спасителя[10] евангелист Иоанн Богослов отмечает только беседу и молитву Иисуса Христа к Богу Отцу по поводу желания эллинов видеть Иисуса. Именем эллинов, или греков, евреи называли вообще всех язычников, независимо от принадлежности их к той или другой народности. Желание язычников, очевидно прозелитов (т. е. принявших от евреев веру в Единого Истинного Бога), видеть Иисуса знаменовало собой начало обращения к вере Христовой и язычников, согласно предречению Христа: Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой: и будет одно стадо и один Пастырь (Ин. 10, 16). Поэтому-то Иисус Христос и сказал: пришел час прославиться Сыну Человеческому (ст. 23). Но так как дело спасения людей верой во Христа Спасителя должно начаться собственно после искупительной смерти Его, то Иисус Христос объясняет эту мысль, сравнивая Себя с пшеничным зерном. Как зерно, чтобы принести «много плода», должно быть зарыто в землю и умереть, так и Христу должно умереть (вознесену быть от земли на крест), чтобы всех привлечь к Себе (ст. 24, 32–33). Мысль о предстоящих крестных страданиях, естественно, вызвала чувство скорби в сердце Христа как человека. Но в Богочеловеческой личности Христа Спасителя воля человеческая покорна воле Божественной. Поэтому Иисус Христос подавляет в Себе желание избавиться от предстоящего «часа» страданий и смерти, так как «на сей час» и пришел Он в мир и, покорный воле Божией, воскликнул: Отче! прославь имя Твое (ст. 27, 28). В ответ на эту молитву Спасителя послышался голос с Неба: И прославил и еще прославлю. Это – третье свидетельство Бога Отца с Неба об Иисусе Христе. Первое было в начале общественной деятельности Христа Спасителя – при крещении от Иоанна; второе – в середине деятельности – при преображении, и третье теперь – в конце общественного служения Христа. Время молитвы было моментом высокого душевного напряжения не только Христа Спасителя, но и окружавших Его. Евангелист Иоанн с поразительной точностью отмечает это, когда свидетельствует, что не все разобрали слова голоса с Неба и уловили их смысл. Одни говорили: Это гром. А другие говорили: Ангел говорил Ему (ст. 29). Все внимание народа было сосредоточено на молящемся Христе, и, благодаря этому, некоторые из народа, слыша необычайные звуки с Неба, были поражены ими, но не уловили слов и приняли их за гром. Голос с Неба был для народа, чтобы укрепить в нем веру во Христа Спасителя, и Христос разъясняет, в чем будет заключаться

Его прославление: Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего будет изгнан будет вон. И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе (ст. 31–32). Под «вознесением от земли» здесь Господь разумеет Свои крестные страдания и смерть, которыми Он победит диавола (князя мира сего) и положит начало Своему прославлению, так как за смертью последует славное Воскресение; тогда упорствующие в своем неверии во Христа будут явно осуждены, а верующие еще более укрепятся в вере своей, так как освободятся от власти диавола и его соблазнов.

Фарисейское воззрение на Мессию – Христа как на земного царя было сильно распространено в народе, особенно среди иерусалимских иудеев. Слова Христа о предстоящей Ему смерти вызвали поэтому возражение: Мы слышали из закона, что Христос пребывает вовек; как же Ты говоришь, что должно вознесену быть Сыну Человеческому? (ст. 34). Не вступая в прения, Иисус Христос дает лишь краткое наставление: Еще на малое время свет есть с вами; ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма; а ходящий во тьме не знает, куда идет. Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света! (ст. 35, 36).

Много чудес совершил Господь Иисус Христос перед народом иудейским, но, несмотря на это, народ упорствовал в неверии. Указывая на это упорство, евангелист Иоанн приводит и пророчество Исаии, очами веры предвидевшего уничижение Христа Спасителя среди народа, который ослепил глаза свои и окаменил сердце свое (ст. 37–41). Но, наряду с неверием, евангелист Иоанн отмечает и успех проповеди Иисуса Христа среди отдельных лиц, даже среди начальников народа иудейского, которые лишь из боязни фарисеев не исповедовали открыто своей веры, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (ст. 42–43).

На этом заканчивает евангелист Иоанн повествование об общественном служении Господа Иисуса Христа.

§ 18. Третья часть Евангелия Иоанна Богослова – Господь Иисус Христос в кругу Своих учеников в последний день перед страданиями (13–17 гл.)

Главы 13–17 – лучшая часть из всего Евангелия Иоанна Богослова. По возвышенности, торжественности и глубине чувства, проникающего изложение последней задушевной беседы Иисуса Христа со Своими учениками, этот отдел Евангелия Иоанна Богослова не имеет ничего себе подобного во всей священной литературе.

13 гл., 1—31. Наступил последний день земной жизни Христа Спасителя перед Его крестными страданиями и смертью. Это был четверг, 13 число месяца нисана, соответствующего по нашему счислению концу марта и началу апреля. 14 нисана (праздник Пасхи еврейской) приходилось в тот год на пятницу. Сутки у евреев, как и у нас теперь по церковному счислению, начинались с вечера, с заходом солнца, и таким образом вечером в четверг, 13 нисана, нужно было по закону «вкушать пасху». Но евреи в тот год, по распоряжению членов Синедриона, перенесли празднование Пасхи на 15 нисана, субботу, и, следовательно, «вкушали пасху» в пятницу вечером, как это видно из Евангелия Иоанна Богослова (18, 28). Делалось такое перенесение времени празднования Пасхи, наверное, для придания большей торжественности празднику, соединяя его с еженедельным праздником – субботой. Но Христос исполнил точно закон, и вкусил с апостолами пасху в четверг вечером, 13 нисана.

Обряд вкушения пасхи заключался в том, что каждая еврейская семья закалывала однолетнего агнца (ягненка или козленка), запекала его и вкушала с горькими травами и пресным хлебом. Так как праздник Пасхи у евреев установлен был в воспоминание исхода из Египта при Моисее, то все обряды пасхального дня имели историческое значение, но вместе с тем они были, как и сам праздник Пасхи, прообразом будущего. Само слово «пасха» означает «прохождение мимо» и указывает на тот исторический факт, как ангел смерти прошел мимо еврейских домов, косяки дверей которых были помазаны кровью агнца, и поразил смертью первенцев из людей и скота в домах египтян. Кровь агнца, спасшая тогда первенцев еврейских и освободившая евреев от ига египетского, прообразовательно указывала на Кровь Христа – Мессии, Который избавит все человечество смертью Своей от власти диавола и от греха, проклятия и смерти. Горькие травы (лук, чеснок и др.) и пресный хлеб, с которыми евреи вкушали агнца пасхального, напоминали евреям горечь и скорби ига египетского и вместе с тем указывали на тяжесть греха, проклятия и смерти, от которых избавит людей Мессия-Христос.

В соответствии с этими обрядами, Господь Иисус Христос на Тайной Вечери в четверг, вкусив с апостолами пасху по закону Моисееву, во исполнение преобразовательной стороны еврейской Пасхи, устанавливает Таинство Святого Причащения. В этом Таинстве под видом хлеба и вина Господь Иисус Христос накануне Своих крестных страданий предлагает для вкушения апостолам, а через них и всем верующим, Себя Самого как Агнца, Кровью Которого омыты будут грехи всего человечества. В знак освобождения людей от рабства греху, проклятию и смерти, Господь Иисус Христос употребляет для Таинства Святого Причащения не пресный, а квасный хлеб, и не горькие травы, а приятный виноградный сок (вино). Пресный хлеб, как чуждый брожению – символ застоя, смерти, горестного прозябания, а не жизни, тогда как квасный хлеб (по-гречески «артос» – поднимающийся, растущий) является символом жизни, роста духовного, Источник которого и есть Господь Иисус Христос.

О вкушении Господом Иисусом Христом пасхи по обряду еврейскому и установлении на этой вечери Таинства Святого Причащения подробно говорят первые три евангелиста (Мф. 26, 17–29; Мк. 14, 12–25; Лк. 22, 7-20). Евангелист Иоанн Богослов поэтому не описывает установления Таинства Святого Причащения, а дополняет сказания первых трех евангелистов о событиях этого дня (четверга) повествованием об умовении Иисусом Христом ног ученикам перед вечерей (13, 1-30), подробным изложением прощальной беседы Иисуса Христа с учениками после установления Таинства Святого Причащения (13, 31–16) и первосвященнической молитвы Христа Спасителя к Богу Отцу о верующих (17).

Тайную Вечерю Господь Иисус Христос совершил в кругу только 12 Своих апостолов; в комнате, куда пришел Иисус Христос с учениками на вечерю, все, что требовалось обычаем для «вкушения пасхи», заранее было приготовлено апостолами Петром и Иоанном. Ни хозяин дома, ни слуги не присутствовали при пасхальной вечери. Это обстоятельство поставило в затруднение апостолов. По обычаю, перед началом вечери нужно было совершить омовение ног. За неимением слуги обязанность эту, очевидно, должен был исполнить кто-нибудь из апостолов. Но никто из них не хотел исполнить обязанности слуги, и был спор между ними, кто из них должен почитаться большим (Лк. 22, 24). Тогда Господь Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин. 13, 1). Иисус хочет еще раз засвидетельствовать эту любовь к Своим ученикам делом, воспоминание о котором навеки запечатлеется в их памяти. В этом действии Он хочет дать образ той идеи, которая проникала все Его служение – идеи добровольного смирения, ради которой Он отдал Себя человечеству. Вместе с тем Он хочет показать Своим ученикам, заводящим споры о первом месте в грядущем Царствии, что высшее величие заключается в смирении. Вот почему Он снимает с себя верхнюю одежду, и, как раб, в одном хитоне, берет полотенце, Сам опоясывается им и опускается на колени, чтобы умыть ноги Своим ученикам. Изумление, произведенное этим необычайным поступком, так велико, что апостолы молчат как бы в оцепенении. Лишь один из них не может сдержать охватившего его волнения – это Петр, человек, легко поддающийся первому впечатлению. Во всех таких случаях он первый нарушает молчание. Однажды, когда апостолы колебались ответить на вопрос Иисуса Христа, он первый воскликнул: Ты Христос, Сын Бога живаго. В другой раз он же сказал перед удаляющейся от Христа толпой: Господи! К кому нам идти, как не к Тебе! И на этот раз он не может быть молчаливым зрителем смущающего его зрелища и восклицает: Господи, Тебе ли умывать мои ноги? (Берсье. Беседы). Не останавливают апостола Петра и слова Христовы: Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после (ст. 7). Чувства беспредельного благоговения перед Божественным Учителем побуждают его решительно протестовать: Не умоешь ног моих вовек. Эти слова апостола Петра, хотя и были внушены благочестивым чувством, свидетельствовали, однако, о противлении его невыраженной воле Божией. Поэтому Господь делает строгое внушение апостолу Петру: Если не умою тебя, не имеешь части со Мною. Одна мысль лишиться участия в Царствии Христовом приводит в содрогание апостола Петра, и в раскаянии он восклицает: Господи! не только ноги мои, но и руки, и голову. – Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь, – сказал ему Христос и продолжал прерванное временно омовение ног.

«В жарких странах принято ходить босыми ногами, надевая на них сандалии, предохраняющие лишь подошву ноги от случайных уколов; при ходьбе босые ноги становятся запыленными, и их приходится часто омывать; полное же омовение всего тела делается значительно реже; вследствие чего и сложилось понятие, что омытому, который чист весь, нужно омыть только ноги. В применении к апостолам и вообще последователям Христа это изречение означает, что искренно покаявшийся и отставший от греховной жизни не должен успокаивать себя тем, что уже переродился и, так сказать, омылся от грехов своих: освободясь от прежних грехов, он остался все-таки грехоспособным, и, если не совершает тяжких грехов, все же мелкие грехи грязнят душу его, как пыль босые ноги его; и как омытому не избежать постоянного омовения ног, так и отставшему от греховной жизни нельзя обойтись без постоянного покаяния в ежедневно совершаемых грехах» (Гладков – Толк. Еванг., с. 492).

Отвечая Петру, Христос обратился и к остальным апостолам: И вы чисты, но не все. Это был, по объяснению Иоанна Богослова, намек на Иуду-предателя, который присутствовал тут же. «Приходило ли вам когда-нибудь на мысль, – спрашивает проповедник Берсье, – что Иисус Христос омывал ноги Иуде? Перед таким ужасным зрелищем невольно помутятся мысли и невольно воскликнешь: это уж слишком! Слишком! О, наше мелочное сердце не способно постигнуть всю глубину Божественного милосердия! Иисус Христос снизошел до этого: Он устремил на предателя последний взгляд, последний призыв немой мольбы и Своими безгрешными руками омыл ему ноги».

Омыв ноги ученикам, Господь Иисус Христос разъяснил им и смысл этого действия, как пример смирения, любви и служения ближним (ст. 12–17). Иуда, не проявивший раскаяния в своем злобном замысле на Христа и после оказанной ему чести и любви стеснял своим присутствием Христа; он недостоин был участия в Таинстве Святого Причащения и в задушевной прощальной беседе Христа с учениками. Желая побудить Иуду оставить общество святых апостолов и не желая в то же время прямо назвать Иуду предателем, Иисус Христос, обращаясь ко всем апостолам, сказал: Один из вас предаст Меня. Ученики были смущены и недоумевали, кого разумеет Христос. Ближе к Иисусу, возлежа на груди у Него, был Иоанн (сам евангелист Иоанн по скромности не называет себя в своем Евангелии по имени. – 13, 23). Апостол Петр дал знак Иоанну спросить Иисуса, кто Его предатель. Иисус ответил: Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. Это было последней попыткой вызвать раскаяние в душе Иуды: Сам Господь Иисус Христос подает ему хлеб, оказывая тем предпочтительное перед другими апостолами внимание и честь. Но и это внимание Спасителя не размягчило сердца Иуды, и, по замечанию евангелиста Иоанна, вместе с куском, полученным Иудой из рук Христа, вошел в него сатана, т. е. в нем окончательно окрепло сатанински злобное решение предать Христа. Что делаешь, делай скорее! – сказал ему Иисус. Иуда удалился, но не все ученики поняли смысл сказанных ему Христом слов. Они думали, что Христос дал ему, как казначею, предпраздничные поручения и торопил исполнить их скорее.

По уходе Иуды Господь Иисус Христос совершил Таинство Святого Причащения, а потом приступил к задушевной прощальной беседе с учениками.

Для удобства усвоения прощальная беседа Иисуса Христа может быть разделена на следующие части:

1) Возвещение Спасителя ученикам о Своей смерти и отречении апостола Петра, гл. 13, 38–31.

Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Так торжественно начинает Спаситель Свою беседу, созерцая уже пророчески Свою Божественную Славу и Величие, имеющее начаться крестными страданиями и смертью и завершиться Воскресением из мертвых и Вознесением на Небеса к Богу Отцу. Предстоящая разлука с учениками вызывает в сердце Иисуса Христа нежно-трогательное чувство любви к ним: Дети! (а по-славянски – «чадца») Недолго уже быть Мне с вами. Идти за Мной, как бы говорил Христос, вы теперь еще не можете, так как не окрепли еще в вере в Меня и не восприняли умом и сердцем духа учения Моего; потом и вы пойдете по стопам Моим, когда исполните заповедь Мою. Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою.

Еще при Моисее дана была заповедь (Лев. 19, 18) о любви к ближним, но Христос называет Свою заповедь о любви новой. Заповедь Христова новая в том смысле, что она углубляет и расширяет ветхозаветную заповедь. Высшей мерой любви к ближнему в Ветхом Завете ставилась любовь к самому себе: Возлюби ближнего своего, как самого себя. А Христос говорит: Любите друг друга, как Я возлюбил вас, т. е. больше, чем Самого Себя, до самопожертвования. В дальнейшей беседе Своей Христос разъясняет степень требуемой Им любви: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). В Ветхом Завете наряду с заповедью о любви к ближним было и разрешение мести и ненависти к врагам, и, благодаря этому, рамки применения заповеди о любви были сужены. И даже при наличии этого ограничения заповеди под ближним разумелись только единоплеменники и единоверцы. А Христос расширяет эту заповедь, включая в область применения ее всех людей, без всякого ограничения: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5, 44).

В притче о милосердном самарянине Христос привел и пример такого именно понимания заповеди о любви к ближним (Лк. 10, 25–37). Что апостолы не прониклись еще духом учения Христова и даже накануне страданий и смерти Его не сознавали ясно, о какой разлуке с ними говорит Христос, показывает пререкание, в которое вступил с Христом апостол Петр. Симон Петр сказал Ему: Господи! куда Ты, идешь? Иисус отвечал ему: куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти, а после (т. е. когда утвердишься в вере и поймешь смысл совершившихся событий) пойдешь за Мною. Не сознавая ясно, но предчувствуя любящим сердцем, что Учителю грозит какая-то опасность в ближайшие дни, апостол Петр горячо возражает: Господи! почему я не могу идти за Тобою теперь? я душу мою положу за Тебя. Но Христос, перед духовным взором Которого будущее было ясно и открыто, прерывает излияние чувств любви и преданности со стороны апостола Петра и указывает ему, что его чувства, не имея корней в твердой и беспредельной вере, не выдержат предстоящего тяжелого испытания. Иисус отвечал ему: душу твою за Меня положишь? Истинно, истинно говорю тебе: не пропоет петух (т. е. до полуночи, когда начинают петь петухи), как отречешься от Меня трижды.

2) Об отшествии Иисуса Христа к Отцу и послании Утешителя – Духа Святого, гл. 14, 1—31.

Слова Господа Иисуса Христа о предстоящей разлуке с учениками и об отречении от Него Петра смутили апостолов. И так как смущение апостолов покоилось на недостаточно ясном понимании ими смысла и значения предстоящих Христу страданий и смерти, то Спаситель объясняет апостолам, что Он идет предстоящим Ему путем страданий, смерти и Воскресения к Богу Отцу, в доме Которого много обителей; про этот путь к Богу Отцу Христос уже не раз говорил апостолам, и они должны знать Его; этим же путем в обители Отца Небесного, по стопам Христа, должны идти и апостолы и вообще все верующие в Него. На возражение Фомы: Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь? – Иисус Христос говорит: Я есмь путь и истина, и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его (ст. 5, 6, 7). Этими словами Господь Иисус Христос свидетельствует о Своем единосущии с Богом Отцом. В ответ на высказанное Филиппом непонимание слов Христовых, Спаситель еще с большей определенностью объяснил Свое единосущие с Богом Отцом: Видевший Меня видел Отца. Конечно, эта истина, относящаяся к непостижимой для разума человеческого Тайне Троичности Лиц Божества, должна быть воспринята верой. Но в данном случае принятие слов Христовых на веру облегчается наличием тех чудес (дел), которые с очевидностью свидетельствуют о Божественном достоинстве Спасителя. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам (ст. 11). О Божественном достоинстве Христа Спасителя будут свидетельствовать и те дела, которые будут совершать верующие в Него Его именем, потому что Он идет к Отцу и, как Единосущный с Отцом, исполнит все, что будут просить верующие в Него у Отца Его, да прославится Отец в Сыне. Верующие будут совершать именем Христовым даже большие дела, чем какие творил Сам Христос (ст. 12, 13, 14). Здесь под делами следует разуметь не чудеса только в узком смысле слова, а вообще проявление силы Божией, сказавшейся в успехах апостольской деятельности, записанной в книге Деяний св. Апостолов. Сюда относятся и массовые обращения к вере Христовой в Иерусалиме в первые дни после сошествия Духа Святого на апостолов, и общая победа евангельской проповеди над иудейством и язычеством, несмотря на всю их злобу и упорство.

Такое проявление Божественной силы будет возможно для верующих во Христа и после отшествия Спасителя к Отцу, потому что этим отшествием не порывается внутренняя духовная связь Христа с верующими. По отшествии Христа от земли верующие в Него будут под водительством Третьего Лица Святой Троицы – Духа Святого, Которого ниспошлет верующим Бог Отец по ходатайству и в силу искупительных заслуг Бога Сына. Но Господь, Троичный в Лицах, Един по существу, и потому верующие, исполнившись Духа Святого, вместе с тем будут в тесном общении и с Богом Отцом, и с Богом Сыном. Поэтому Христос и говорил апостолам: Не оставлю вас сиротами; приду к вам (ст. 18). Итак, озарение силой Духа Святого Утешителя усилит для верующих проявление Божественной Благодати. Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам.

Но чтобы стать достойным Божественной Благодати Святой Троицы, надо любить Христа Спасителя и исполнять заповеди Его, как Слова Божии. Греховный мир потому и не может принять Духа Святого, что не верит и не любит Христа Спасителя. Эту мысль Христос Спаситель особенно оттенил в ответ на слова Иуды (не Искариота), выразившего недоумение: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? (ст. 22). Очевидно, апостолы не отрешились еще от фарисейских воззрений на Мессию, Который торжественно объявит Себя перед всем миром могущественным земным царем. Иисус Христос сказал: Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим. Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих; слово же, которое вы слышите, не есть Мое, но пославшего Меня Отца (ст. 23, 24). В заключение вечери, по обычаю того времени, глава семьи выражал присутствующим за вечерей пожелание мира: «мир вам», затем все вставали, пели 115–118 псалмы и расходились. Соблюдая этот обычай, и Христос в заключение Вечери сказал апостолам: Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается (ст. 27). «Обычное пожелание мира, высказываемое людьми при известных случаях, так и остается одним лишь пожеланием, бессильным привести его в исполнение. Христос же не ограничивается одним желанием мира, Он дает его апостолам, оставляет его им, и притом дает им тот мир, который наполняет Его собственную душу. Это тот мир души, то равновесие всех духовных сил, то умиротворение духа, о котором пели Ангелы в ночь рождества Иисуса Христа. Этот-то мир и принес Христос на землю и даровал его всем истинным последователям Своим, членам основанного Им на земле Царства Божия» – Церкви (Толк. Еванг. Гладкова, с. 592). Развивая далее высказанную мысль, Христос говорит, что апостолы должны радоваться, что Он идет к Отцу, потому что этот скорбный путь Креста, страданий и смерти открывает верующим в Него Истинный путь к блаженству и счастью, в общении с Богом. Слова Христовы: Иду к Отцу; ибо Отец Мой более Меня – должно понимать в том смысле, что, равный Богу Отцу по Божественной Своей природе, по человечеству Христос не равен Богу, а путь Креста, страданий и смерти Он совершает именно по человечеству, чтобы освятить человеческое естество приближением его к Богу. И вот Я сказал вам о том (что иду к Отцу) прежде, нежели сбылось, дабы вы поверили, когда сбудется. Уже немного (времени) Мне говорить с вами; ибо идет князь мира сего (в лице Иуды предателя), и во Мне не имеет ничего (что давало бы ему право так поступать со Мной). Но чтобы мир знал, что Я люблю Отца и, как заповедал Мне Отец, так и творю (не по принуждению, а добровольно, по любви к Нему, говорю вам теперь): встаньте, пойдем отсюда (навстречу идущим взять Меня) (ст. 29–30). С пением псалмов апостолы пошли за Христом по направлению к горе Елеонской (Мф. 26, 30).

3) Притча о виноградной лозе и ее ветвях, гл. 15, 1–2.

Прощальная беседа Христа с апостолами продолжалась и во время пути к горе Елеонской. Путь пролегал по виноградникам, расположенным по склону горы. В живой речи, проникнутой чувством, Христос берет образы и сравнения из окружающей природы. Из пророческих книг Ветхого Завета апостолам знакомо было притче-вое изображение отношения Бога к людям под образом заботливого попечения виноградаря о виноградной лозе. И Христос употребляет это сравнение для пояснения апостолам необходимости теснейшего общения между Ним и верующими в Него. Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой – виноградарь… а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (ст. 1, 5). Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне (ст. 4). И всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он (Бог Отец) отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода. Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам (ст. 2, 3). Далее Господь Иисус Христос увещевает апостолов пребывать всегда в этом общении и любви с Ним; средством для этого служит исполнение заповедей Христовых; тогда, чего ни пожелаете, просите, и будет вам… Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна (ст. 7, 11).

4) Заповедь о взаимной любви, основывающейся на любви ко Христу, и предупреждение о ненависти мира к ученикам Христовым, гл. 15, 12 – гл. 16, 4.

Основная заповедь Христова, которую должны всегда верующие в Него помнить и исполнять – это взаимная любовь до самопожертвования, подобно любви Господа Иисуса Христа, ради спасения нашего, добровольно принимающего Крест, страдания и смерть. Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу за друзей своих (ст. 12, 13). Не скрывает Господь от апостолов, что на пути шествия по стопам Христовым встретят они враждебное отношение к ним греховного мира. В вольной передаче дальнейшие слова Христовы (ст. 18–24) имеют такой смысл: «Любите друг друга, и не возмущайтесь, когда увидите, что за вашу любовь даже к врагам мир возненавидит вас. Знайте, что прежде вас мир возненавидел Меня, посылающего вас на проповедь. Помните, что раб не больше господина своего; и если Меня гнали, то будут гнать и вас. Если бы вы шли проповедовать учение мира, потворствовали бы порокам его, то мир полюбил бы вас, как своих. Но вы идете обличать мир в грехе и призывать грешников к покаянию, и за это вас, обличителей, мир возненавидит. Но и в этом испорченном мире найдется немало людей, которые, видя ревность вашу в соблюдении всего, что Я вам заповедал, станут внимать вашим словам и соблюдать их. Озлобленный мир язычников будет преследовать вас даже за одно упоминание имени Моего, и будет поступать так потому, что не знает Пославшего Меня. Это, конечно, не может оправдать мир, который, не зная ни Меня, ни Пославшего Меня, будет гнать вас и всех, кого вы привлечете ко Мне. Если бы Я не приходил к ним, не говорил с ними и не сотворил среди них всех дел Своих, то не имели бы греха. А теперь и видели, и все-таки возненавидели Меня и Отца Моего, так как ненавидящий Меня ненавидит, вместе с тем, и Отца Моего, пребывающего во Мне. Впрочем, о том, что это случится, предсказано было пророком их (Давидом), сказавшим: Возненавидели Меня напрасно» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 595). Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Духа истины, Который от Отца исходит, (и) Он (также) будет свидетельствовать о Мне (что мир напрасно ненавидит Меня); а также и вы будете свидетельствовать (о том же), потому что вы сначала со Мною (ст. 26, 27). В этих словах Христа Спасителя о Духе Святом содержится основание для православно-христианского учения о личном свойстве Духа Святого – исхождении Его от Бога Отца. Ранее, в ст. 16 14-й гл., Христос говорил, что Он умолит Отца даровать апостолам Утешителя, Духа Истины, а теперь говорит, что Он Сам пошлет Утешителя. Различие этих выражений объясняется тем, что в одном случае Иисус Христос говорит как человек, а в другом как Бог, Единый в существе Своем с Богом Отцом.

Предвидя злобное гонение на апостолов и вообще всех христиан со стороны иудеев, Христос говорит: Изгонят вас из синагог (т. е. наложат на вас самое большое наказание, так как для иудея отлучение от синагоги равносильно лишению надежды на спасение); даже наступает время, когда всякий убивающий вас будет думать, что он тем служит Богу (три века кровавых гонений на христиан были исполнением этого пророчества). Сие сказал Я вам, чтобы вы не соблазнились… когда придет то время, (и) вспомнили, что Я сказывал вам о том; не говорил же сего вам сначала, потому что был с вами (и вся злоба мира была направлена на Меня) (16; 2, 1, 4).

5) Предсказание о будущей победе апостолов над миром силой Духа Святого и о ближайшем испытании их веры, гл. 16, 5-33.

Слова Христовы об ожидающих апостолов, после отшествия Его к Отцу, гонениях исполнили печалью сердце их. В утешение и ободрение их Христос объясняет, что Ему необходимо пойти к Отцу, т. е. пройти путь Креста, страданий и смерти, так как только в силу искупительных заслуг Христа Спасителя возможно явление в мир Святого Духа Утешителя. А с всесильной помощью Духа Святого апостолам не страшны будут злоба и гонения мира: они победят мир, приведут его к послушанию и вере во Христа Спасителя. Изображая деятельность Духа Святого в отношении к неверующему миру, Христос говорит, что Дух Святый обличит мир о грехе и о правде и о суде (ст. 8).

Утешитель обличит мир в грехе неверия в Иисуса Христа – Мессию и Спасителя мира. И действительно, со времени сошествия Святого Духа на апостолов началась и продолжается до сего времени обличительная проповедь Церкви Христовой, пробуждающая мир от греховного сна и обвиняющая его в неверии, так что неверующие не имеют теперь извинения в грехе своем. Утешитель Дух Святый обличит мир о правде Христа. Неверующий мир отверг Христа Спасителя, не признавая Его Божественного достоинства, особенно когда Он предан был позорной смерти через распятие на Кресте. Но Его славное Воскресение из мертвых, Вознесение на Небеса и сидение одесную Бога Отца и могущественные и победоносные проявления после того Духа Святого в мире, в историческом развитии Церкви, все больше и больше будут обличать неверие мира и убеждать, что Иисус был и есть истинный Спаситель мира, дарующий людям оправдание перед Богом. Утешитель Дух Святой обличит мир и о суде, в котором грех мира найдет свой конец, а правда Христова – свою победу. Этот суд начался с отшествием Христа к Отцу и продолжается до конца мира. В этом суде Дух Святой убедит (обличит) мир, показав, что царство сатаны разрушено. И мир это заметит по чудесному распространению Царства Христова на земле и по силе нравственно-преобразующего воздействия учения Христова на человечество. Царство сатаны есть царство лжи, обмана и греха. С распространением Христианства это царство постепенно будет ослабевать в непосильной борьбе со всесильным проявлением Благодати Божией (см. Сб. Барсова, т. 2, 403–404).

Сказав апостолам о предстоящей им победе над миром силой Духа Святого, Христос заметил, что многое еще Он имеет сказать им, но они теперь не могут понять, а когда придет Утешитель, Дух Истины, то откроет им все и наставит их на всякую истину, разъясняя им учение Христово (ст. 12–15). И желая еще более ободрить и порадовать апостолов, Христос говорит им о скором свидании с ними и после предстоящей Ему крестной смерти. Вскоре вы не увидите Меня (в дни смерти крестной), и опять вскоре увидите Меня (после воскресения из мертвых), ибо Я иду к Отцу (так путь креста есть вместе с тем и путь Божественной славы) (ст. 16).

Но апостолы, несмотря на неоднократные разъяснения Христа о характере, смысле и значении Его отшествия к Отцу, не понимали этих слов Спасителя, и хотели высказать Христу свое недоумение, свидетельствуя тем самым, как трудно было даже им усвоить тайну спасения людей крестной смертью Единородного Сына Божия.

Тогда Господь Иисус Христос, не дожидаясь их вопроса, подробнее разъясняет им Свои слова о смерти и воскресении.

Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет. Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир. Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять (после воскресения), и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас (ст. 20–22). Далее Христос указал, что с Его Воскресением и победой над смертью верующие будут близки Богу, так как уничтожено будет средостение (преграда) греха, отделявшая людей от Бога; тогда верующие поймут тайну неизреченной любви к ним Бога, тогда не будет нужды говорить им о тайне спасения людей в притчах, как теперь; тогда они дерзновенно будут обращаться к Богу Отцу в молитвах, и молитвы их будут услышаны. В тот день будете просить во имя Мое, и не говорю вам, что Я буду просить Отца о вас, ибо Сам Отец любит вас, потому что вы возлюбили Меня и уверовали, что Я исшел от Бога. Я исшел от Отца и пришел в мир; и опять оставляю мир и иду к Отцу (ст. 26–28).

Апостолы веровали во Христа как Сына Божия, и только непонятная для них необходимость крестной смерти, при наличии Божественного могущества, смущала их и колебала их веру. Теперь, когда Христос Своим ответом на тайные размышления апостолов проявил Свое Божественное всеведение и решительно и ясно сказал им о Своем Божественном достоинстве, Свет веры опять ярко возгорелся в их сердцах, исполненных любовью к Нему, и они воскликнули: Веруем, что Ты от Бога исшел (ст. 29–30).

Но эта вера апостолов покоилась лишь на чувстве, не имея твердой почвы в ясном понимании смысла предстоящих событий. Чтобы предостеречь апостолов от опасной самоуверенности, легко переходящей в разочарование и отчаяние, Христос указывает им на слабость их веры и на силу предстоящих испытаний их веры; только после победы над этими испытаниями окрепнет их вера; только тогда, одаренные Духом Святым, они выступят на борьбу с греховным миром и победят мир. Теперь веруете? Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною. Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир (ст. 31–33).

Так закончил Христос Свою задушевную прощальную беседу с апостолами.

17 гл. В заключение прощальной беседы с апостолами Господь Иисус Христос предсказал им победу над неверующим и озлобленным миром. Но вместе с тем Он не скрыл от них, что им предстоит тяжелая борьба с царством тьмы и злобы. В пред ведении этой борьбы Христос в присутствии апостолов, дабы ободрить их и укрепить их веру, возносит горячую молитву к Богу Отцу. С глубокой христианской древности называют эту молитву первосвященнической, потому что в ней Христос, как первосвященник, молится за Себя (ст. 1–5), за Своих учеников (ст. 6-19) и за Свою Церковь (ст. 20–26) и посвящает Самого Себя на искупительную (жертвенную) смерть. В молитве о Себе Христос испрашивает Божественного прославления, как естественного завершения спасительного служения Своего на земле и для торжества истинной веры, ведущей к жизни вечной. О малом стаде Своем – апостолах, которых посылает Он на борьбу в мир, Христос молится, чтобы Отец Небесный охранил их веру от всяких искушений и колебаний, чтобы освятил их истиной Своей и удостоил их, по совершении земного подвига, блаженства в Царстве Небесном в единении с Ним, Христом. О всех верующих, привлеченных проповедью апостолов в Церковь Христову, Он молится, чтобы они пребывали в постоянном единении как друг с другом, связанные взаимной самоотверженной любовью, так и с Ним и с пославшим Его Отцом: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (ст. 21, ср. 22–23). Первосвященническая молитва Христа Спасителя, в художественном изложении изображающая сущность искупительного служения Его миру, возвышенна по чувству и глубока по мыслям, но вместе с тем в высшей степени проста и ясна для усвоения верующей душой.

По совершении первосвященнической молитвы Господь Иисус Христос перешел с апостолами поток Кедрон и вступил в сад Гефсиманский, называвшийся так от расположенного тут же селения – Гефсимания. Христос любил это уединенное место и часто уходил сюда из Иерусалима для отдыха и молитвы. И теперь, перед тем как быть взятым воинами и слугами архиерейскими, Христос Спаситель обращается с молитвой к Богу Отцу. Так как эта молитва изложена у первых трех евангелистов, Иоанн Богослов не упоминает о ней и прямо переходит к повествованию о взятии Христа воинами. Для связи событий мы изложим молитву Христа в саду Гефсиманском, согласно первым трем евангелистам (Мф. 26, 36–46; Мк. 14, 32–42; Лк. 22, 39–46).

Придя в сад Гефсиманский, Христос оставил восемь апостолов у входа в сад, а с тремя апостолами – Петром, Иаковом и Иоанном – удалился в глубь сада на расстояние, на какое можно бросить камень (Лк. 22, 41). В предведении предстоящих страданий Христос начал скорбеть и тосковать и сказал бывшим при Нем апостолам: Душа Моя скорбит смертельно, побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф. 26, 37–38). И, отойдя немного, пал на лице Свое (преклонил колена, – Лк. 22, 41), молился и говорил: Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26, 39); не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22, 42).

В Евангельском повествовании о достопамятной ночи перед страданиями Христовыми обращает на себя внимание то различие, с каким изображают евангелисты душевное настроение Христа Спасителя.

По свидетельству св. Иоанна Богослова, Христос спокойно, с радостным чувством исполненного долга идет навстречу страданиям и смерти, так как это отшествие к Отцу есть, вместе с тем, и начало Его Божественного прославления. Этим чувством проникнута первосвященническая молитва Спасителя (гл. 17). По словам же первых трех евангелистов, Христос, по прибытии в сад Гефсиманский, начал смертельно скорбеть и тосковать, и этим скорбным чувством действительно проникнута Гефсиманская молитва Христа Спасителя.

Указанное различие в повествовании евангелистов объясняется тем, что они описывают два различных состояния духа, которые действительно переживал Христос в ночь перед страданиями.

Смерть Господа Иисуса Христа, как победа над исконным врагом рода человеческого – диаволом, была источником спасения людей. Но вместе с тем смерть Богочеловека Христа была и праведным воздаянием за грехи всего мира, начиная с первородного греха Адамова. Невинный и святейший из всех людей, Богочеловек Иисус добровольно принимает на Себя удары праведного гнева Божия, так как Он взял на Себя грехи всего мира (Ин. 1, 29). В таком положении высшего драматизма, никогда уже больше в мире не имевшего места, душу Христа Спасителя, конечно, волновали чувства, различные до противоположности. Как Искупитель мира, дарующий Своей смертью спасение и блаженство роду человеческому, Он радуется, что приближается час Его страданий и смерти, и восторженно в первосвященнической молитве благодарит Отца за то, что помог Ему совершить принятое Им на Себя дело спасения людей. Но, как взявший на Себя грехи мира, Спаситель наш изнемогает под тяжестью этих грехов. Вся сила мировой скорби, порожденной грехом, вонзается острым жалом своим в святейшее сердце Христа Спасителя. «Вместо сладостных ощущений действия любви Отчей, сердце Его было растерзано стрелами мщения праведного Судии. Он долженствовал испить до последней капли всю чашу гнева Божия за грехи всех людей» (Филарет, митр. Киевский). «Чаша, которую подает Ему Отец Его, есть чаша всех беззаконий, нами содеянных, и всех казней, нам уготованных, которая потопила бы весь мир, если бы Он один не восприял, не удержал, не осушил ее… Все потоки беззаконий сливались для Иисуса в единую чашу скорби и страдания; весь ад устремился на сию небесную душу; и дивно ли, что она была прискорбна даже до смерти?» (Филарет, митр. Московский).

Трижды возносил Господь Иисус Христос молитву Свою к Богу Отцу. «Чем более усиливалось внутреннее смятение духа, тем прилежнее молился Господь; и был Он в борении, – повествует евангелист (Лука), и был пот Его, как капли крови, падающие на землю…» «Но кто же, Господи, не нанося Тебе ран, так изранил Тебя, что Ты весь обливаешься кровью?» – вопрошает святитель Димитрий, и сам же отвечает: «Это любовь, любовь крепкая, как смерть, к роду человеческому… Два чувства боролись в это время в святейшей душе Богочеловека, Спасителя нашего – это страх и любовь. Страх предстоящих ужасных мучений за грехи всего мира понуждает Его взывать Отцу Небесному: Отче! да мимо идет чаша сия! А любовь жаждет этой чаши страданий, простирает к ней руку свою и говорит: Отче Мой!., буди воля Твоя! Силен страх, крепка любовь, и вот эти-то два чувства борются в Нем и обливают Его кровью».

В душевной скорби Иисус Христос прекращает молитву и идет к трем возлюбленным ученикам, дабы утешить Себя их присутствием и молитвой, но находит их спящими от печали. Скорбные чувства, хотя и неясное, все же томительное ожидание близкой разлуки, о которой так недавно говорил им Сам Господь, усталость после трудов целого дня – все это ослабило их телесные силы до того, что они были вовсе не способны теперь к молитве… Ты спишь, Симон! – сказал Господь апостолу Петру, за час перед тем обещавшему душу положить за Учителя. – Так ли не мог ты и одного часа поддеть со Мною? Бдите и молитесь, – обратился Он к пробудившимся другим двум ученикам, – бдите и молитесь, чтобы не впасть вам в искушение. Дух бодр, но плоть немощна! Уже сам голос Спасителя показывал, что эти слова изливаются из растерзанного печалью сердца! Он отошел от них и опять стал молиться, предавая Себя всецело в волю Отца Небесного.

Вторично приходит Христос к апостолам и опять находит их спящими. Господу не хотелось тревожить их сна: ведь сколько завтра предстояло им испытать горьких сердечных тревог, так пусть хоть теперь немного забудутся, немного отдохнут, если уже не могут молиться с Ним. И снова Он оставляет их, и снова повергается на землю, и еще прилежнее молится Он, обливаясь потом кровавым.

Этот подвиг молитвы, эта внутренняя душевная тоска, какую испытывал Господь наш в саду Гефсиманском, это томление духа до того ослабили телесные Его силы, что Его состояние равнялось мучению человека, борющегося со смертью… Нужно было укрепить изнемогшую природу человеческую для предстоящих новых страданий, и вот наконец является Ангел Небесный и укрепляет Его» (Троиц, лист. 1882 г. № 113).

Молитва и явление Ангела укрепили душевные и телесные силы Христа, и Он, готовый испить Чашу страданий, приходит в третий раз (к апостолам) и говорит им: вы все еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот приблизился предающий Меня. И тотчас, как еще говорил, приходит Иуда, один из двенадцати, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин (Мк. 14, 41–43).

§ 19. Четвертая часть Евангелия Иоанна Богослова – страдания, смерть и воскресение Господа Иисуса Христа и явление Его ученикам (18–21 гл.)

18–21 гл. События последнего дня (пятницы) в земной жизни Господа Иисуса Христа, начиная с взятия Его воинами в ночь с четверга на пятницу и кончая погребением, евангелист Иоанн Богослов описывает в 18 и 19 главах. В своем повествовании об этих скорбных событиях евангелист Иоанн дополняет сказания первых трех евангелистов подробностями, еще более подчеркивающими общее евангельское свидетельство о Божественном достоинстве Христа Спасителя и неизреченной любви Его к людям. Эти свойства Богочеловеческой личности Христа Спасителя не ослабели в своем проявлении и в день скорби и страданий, и у посторонних лиц (воины, слуги) вызывали трепет и ужас, у врагов (первосвященники, фарисеи) – бессильную злобу, а у любящих и преданных апостолов и учеников, а также у верующих всех времен – чувство сердечного умиления и благоговения перед Божественным Страдальцем.

Отряду архиерейских слуг и римских воинов, посланному Синедрионом ночью в сад Гефсиманский, не было сообщено, кого именно должны они арестовать там. Делалось это из предосторожности, чтобы не узнал народ о замысле Синедриона взять Иисуса и не выступил на защиту Его; к тому же Синедрион не уверен был и в слугах своих, которые один раз уже отказались взять Иисуса (Ин. 7, 45–46).

Может быть, в силу последнего соображения и сам отряд, посланный в сад Гефсиманский, был составлен не из одних только слуг архиерейских, но и из римских воинов, конечно более дисциплинированных и далеких от религиозных интересов иудейского народа. Отряду было приказано схватить того, кого поцелует Иуда. Поцелуй был обычным приветствием, и Иуда, очевидно, под маской приветливой встречи со Христом хотел скрыть от Него и от апостолов свое предательство и непосредственное участие в замысле архиерейских слуг и воинов. Но Сердцеведец Господь показал Иуде, что его хитрость напрасна. Иуда! Целованием ли предаешь Сына Человеческого? – сказал Христос в ответ на коварное приветствие.

Отряду слуг и воинов было внушено, что им придется действовать с хитростью и осторожно, так как возможно сопротивление со стороны приверженцев намеченной жертвы. Темнота ночи, таинственность, с какой было обставлено взятие Христа, и тревожная мысль об опасности предприятия, конечно, настроили стражников весьма враждебно, и можно было ожидать с их стороны решительных и крайних действий. Но, по свидетельству Иоанна Богослова, это враждебное настроение вооруженной толпы было побеждено Божественным достоинством и внутренней духовной силой добровольно идущего на смерть Спасителя мира.

При приближении вооруженной толпы, освещавшей путь фонарями и светильниками, Христос, зная все, что с Ним будет, вышел навстречу толпе и спросил: Кого ищете? В толпе для общего руководства и наблюдения за отрядом слуг и воинов были и первосвященники, и начальники храма, и старейшины. Они, сделав вид, что не узнали Христа, отвечали: Иисуса Назорея. Тогда Иисус, обращаясь к толпе, сказал: Это Я. Слова эти произвели необычайное действие. Вооруженная и враждебно настроенная толпа в испуге отступила назад и пала на землю. Снова Христос спрашивает: Кого ищете? и, получив ответ: Иисуса Назорея, – говорит: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут (18, 7–8). Предавая Себя в руки врагов, Спаситель любовно оберегает от опасности апостолов и просит врагов Своих, очевидно намеревавшихся схватить и апостолов, оставить их в покое. Отмечая эту любовную заботу Христа об апостолах, евангелист Иоанн говорит: Да сбудется слово, реченное Им: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого (ст. 9). Апостолы, видя нерешительность и испуг стражи, хотели спасти своего Учителя и взяться за мечи. И прежде чем Христос успел предостеречь их от этого, апостол Петр ударил мечом первосвященнического раба Малха и отсек ему ухо. Тогда Иисус сказал Петру: вложи меч в ножны; неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? (Ин. 18, 11). Все, взявшие меч, мечом

погибнут; или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26, 52–53). Первосвященникам же, и начальникам храма, и старейшинам, собравшимся против Него, сказал Иисус: Как будто на разбойника вы вышли с мечами и кольями, чтобы взять Меня. Каждый день бывал я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук, но теперь ваше время и власть тьмы (Лк. 22, 52–53).

Тем временем стража оправилась от испуга, взяла Иисуса, связала Его и повела в Иерусалим. Апостолы в страхе разбежались, и исполнилось пророчество: Поражу пастыря, и разбегутся овцы Его. По свидетельству евангелиста Марка, один юноша (а по преданию, сам евангелист Марк), завернувшись в покрывало, следовал за воинами; когда те погнались за ним и схватили его, он вырвался из их рук и убежал, оставив в их руках только покрывало. И еще два ученика, Петр и Иоанн, несмотря на боязнь за свою участь, не решились далеко уйти от своего Учителя и следовали за Ним в некотором отдалении.