Помоги проекту - поделись книгой:
Все происходило в пугающей тишине, сопровождаемой лишь треском огня, и Саша только сейчас поняла, что даже не заметила, когда затих рев.
— Мать твою, выбрались! — огласил окрестности Ваня, когда они все вместе отбежали к машинам.
— Едва успели, — добавил Войтех, глядя на объятый пламенем дом. Потом он перевел взгляд на Нева, который стоял, привалившись к машине. Войтех продолжал поддерживать его за плечо просто на всякий случай. — Вы как?
Нев ничего не ответил, только поморщился, прижимая руку к груди, и жестом дал понять, что с ним все в порядке. Он кашлянул: от дыма у него першило в горле — и повернулся к Саше.
— Вы свободны от Ангела, — хрипло сообщил он. — И вы, и все ваши потомки. И предшественницы тоже. Кроме той, что заключила сделку.
Саша несколько долгих секунд смотрела на него, как будто не понимала смысла сказанных слов. Только сейчас до нее дошло, что в тот самый момент, когда он накинул на нее кулон, она решила, что ничего не вышло, и он просто снова спрятал ее. Все дальнейшие события развивались так быстро, что ей некогда было думать и сожалеть об этом, но сейчас, в это самое мгновение, она вдруг поняла, что все действительно кончилось.
Почти не сознавая того, что делает, она бросилась к Неву, едва не сшибив его с ног, и крепко обняла. Пожалуй, только рука Войтеха позволила ему все же устоять под натиском ее благодарности.
— Я буду вечной вашей должницей, Нев.
Он слабо улыбнулся, осторожно ответив на ее объятие, но тут же снова кашлянул, на этот раз смущенно.
— Не стоит, Саша. Это… Вы ничего мне не должны.
— Еще как должна, — проворчала Лиля, у которой руки до сих пор немели от страха. — Это было… не хотела бы я увидеть это снова.
Саша наконец отпустила Нева, медленно оглядев друзей. Все они так или иначе пострадали от огня: одежда была грязной, кое-где сожженной, лица тоже перепачканы сажей. Куртку Максима придется выбросить; Ване — обработать обожженное плечо; Лиле — немного подстричь шикарные белокурые волосы, которые пострадали в огне и теперь торчали в разные стороны грязным спутавшимся клубком.
— Что там произошло? — спросила Саша.
— Эта тварь бросилась на Нева, — обхватив себя руками, сообщила Лиля, поскольку остальные молчали. — Я думала, Ангел заберет его с собой. Но, видимо, ты его победил?
Она вопросительного посмотрела на Нева, который крутил в руках очки, как будто решая, стоит ли их протирать. И, пожалуй, впервые в жизни действительно стоило. Он все еще стоял, привалившись к машине, и после вопроса Лили едва заметно качнул головой.
— Нет, не я. Тот, другой, Избранник. Точнее, я использовал его силу. И Ангел был вынужден уйти. Спасибо вам за то, что не сошли со своих мест, — добавил он, обведя всех подслеповатым, но очень выразительным взглядом. — Если бы Печать была нарушена, ничего бы не вышло.
— Погодите, — Ваня выступил чуть вперед, непонимающе глядя на Нева. — Что значит — тот другой? Разве Избранник — это не вы?
— Как бы мне ни хотелось так думать, — усмехнулся Нев, — я всего лишь носитель. Сосуд. Тело. Физическая оболочка, которая стала бы проводником силы и воли Ангелов. Избранник все это время охотно делился со мной силой, чтобы я поверил в то, что я ее контролирую. Но в определенные моменты он забирал контроль себе. Нас все это время было двое. Нас и сейчас двое. Здесь, — он приложил руку к груди, — где-то внутри.
— Это все, конечно, интересно, — вступила Анна, которая мало что понимала из их разговора, — но что нам делать с этим? — Она кивнула в сторону полыхающего дома.
Все остальные проследили за ее взглядом. Ритуал закончился, Ангел ушел, но огонь, уже начавший пир, не собирался просто так его заканчивать. Пламя взмывало вверх, треща и как будто смеясь. Улица освещалась почти как днем, и стало понятно, что она гораздо длиннее, чем казалась сначала.
— Вызвать пожарных и сматываться? — не слишком уверенно предположил Максим.
— Ага, те приедут и найдут внутри следы дьявольского ритуала, — поежилась Саша.
Ваня только фыркнул.
— Я тебя умоляю, Айболит. Пока они сюда приедут, здесь останутся одни угольки. Хотя я думаю, что дом спокойно догорит и сам. Здесь сейчас слишком мокро, чтобы огонь перекинулся на другие. Но вызвать пожарных где-нибудь с трассы все равно можно. Кстати, Нев, домик-то ваш был застрахован?
— Да черт с ним, пусть горит, — махнул рукой Нев. — И никаких следов ритуала там не останется. Что могут найти? Свечи? Сомневаюсь.
— Там осталась твоя книга, — напомнила Лиля, глядя на огонь.
Нев тоже посмотрел на горящий дом и вздохнул, покачав головой.
— Ей ничего не будет. Я потом ее заберу.
Еще некоторое время они смотрели на полыхающий пожар, не решаясь уехать. Это казалось кощунственным, неправильным. Когда они добрались до широкой трассы, не рискуя встретиться на узкой дороге с движущимися навстречу машинами, Максим все же позвонил в пожарную часть.
Глава 13
Через незанавешенное окно в комнату падал свет уличного фонаря, желтой полоской расстилался по полу и переходил на противоположную стену и потолок. В этой полоске шевелились, извиваясь как змеи, причудливые тени, то переползая с места на место, то замирая в углу. Войтех смотрел на эти тени, и со стороны могло показаться, что он внимательно их разглядывает, пытаясь угадать, что именно их отбрасывает, но на самом деле мысли его были далеко.
Вроде бы они со всем разобрались: нашли и устранили причину Катиных провалов в памяти и страшных картин, избавили Сашу от проклятия, хотя на это уже никто и не надеялся, а интуиция все равно твердила ему, что это еще не конец. Он что-то упустил. Войтех давно научился доверять интуиции, которая в последние дни и вовсе обострилась до крайности, но никак не мог понять, что именно его тревожит.
Нев был уверен, что уничтожил зеркало и изгнал прятавшуюся в нем сущность. Почему же тогда во время ритуала Войтех чувствовал его воздействие? И что вообще значило это странное видение? Произошло ли все на самом деле или существовало лишь в его голове? Максим ни словом не обмолвился о чем-то подобном, но в тот момент, когда он садился в машину, где его на этот раз ждали Нев и Лиля, Войтех поймал его взгляд и понял, что даже если странная комната и необычное видение существовали только в голове, то у них обоих. Максим тоже это видел и помнил. И это снова чертовки напоминало видения, которые насылало Зеркало Смерти. Полтора года назад им всем тоже снился один и тот же сон.
Поговорить об этом с Невом Войтех не успел. Тот уехал с Максимом, а Саша отвезла сначала Анну в отель, а затем его и Ваню сюда, в эту квартиру. Но если бы во время уничтожения зеркала в Катиной квартире что-то пошло не так, и Нев не был уверен в результате, наверное, он сказал бы? Может быть, это не интуиция, а паранойя? И Войтех просто ищет повод, чтобы задержаться в Санкт-Петербурге немного дольше, потому что разговор с Сашей так и не состоялся? Он не знал ответ на этот вопрос, как не знал наверняка, почему так и не смог поговорить с ней. Не то боялся узнать, что она не простит, не то ждал какой-то подсказки от Вселенной, что делать и как говорить, но все его обостренное восприятие почему-то упрямо молчало, когда дело касалось Саши. Как будто хотело, чтобы он сам решил проблему, в которую сам же вляпался.
Его мысли прервал скрип двери Ваниной комнаты, и мгновение спустя тот показался на пороге.
— Дворжак, ты не спишь? — громким шепотом спросил Ваня, глядя на диван.
— Нет, — отозвался Войтех, стоявший у окна.
Ваня вздрогнул и резко обернулся.
— Тьфу ты, черт! Какого хрена ты там делаешь?
Войтех пожал плечами, не став отвечать.
— Слушай, а у тебя таблетки есть?
— Какие таблетки?
— Обезболивающие. Плечо болит, ужас просто.
Войтех кивнул в угол, где лежала сумка с его вещами.
— Возьми в боковом кармане. Правда, они от головной боли, не знаю, помогут ли от ожога.
— Выпью две, — отмахнулся Ваня.
Когда Саша привезла их сюда, она даже умудрилась немного обработать Ванино пострадавшее плечо, хотя было видно, что она валится с ног. Плечо пострадало несильно, специальной помощи не требовало, но Саша все равно написала на бумажке название мази, которую ему лучше завтра купить. Однако даже маленькие ожоги бывают болезненными.
Ваня нашел в сумке Войтеха таблетки, проглотил две и еще две выдавил себе на ладонь.
— На будущее, — прокомментировал он. — А ты чего не спишь-то?
— Билеты нам покупал, — Войтех кивнул на раскрытый, но уже погасивший экран ноутбук. — Завтра втроем уезжаем одиннадцатичасовым Сапсаном.
Ваня удивленно приподнял бровь.
— Втроем?
— Твоя сестра сказала, что останется на все праздники.
— Да я не о ней. Ты что, тоже едешь?
Теперь пришла очередь Войтеха удивляться.
— Я живу в Москве, между прочим, — напомнил он. — И мне нужно доложить Ляшину о расследовании, он ждет. Надеюсь, вопрос с ЗАО на этом действительно решится, и вы все будете свободны.
Ваня медленно выпрямился, подошел к Войтеху, осмотрел его со всех сторон, как музейный экспонат, и наконец хмыкнул не то восхищенно, не то разочарованно:
— Ну ты и придурок… С другой стороны, может, так и лучше. Мы теперь все, как ты говоришь, свободны, расследований больше не будет, проклятие с Сашки сняли, она вдвойне свободна. Макс, конечно, позлится, но простит. В конце концов, видели глазки, что покупали. Он лучше всех знает, что у нее вместо мозгов одни эмоции. Побесилась — и вернулась. Понять и простить, что уж. Спокойной ночи!
Ваня хлопнул его по плечу и скрылся за дверью своей комнаты. Войтех еще несколько долгих секунд смотрел на дверь, медленно осознавая смысл Ваниных слов. Он убеждал себя, что так действительно будет лучше для всех, в первую очередь — для самой Саши, но ноги уже вынесли его в коридор и влезли в ботинки, а руки стащили с вешалки куртку.
Возможно, он уже опоздал. Саша могла все решить, а Максим и вовсе, забросив домой Нева и Лилю, поехать к ней, а не к себе, но Войтех чувствовал, что должен все узнать сегодня, прямо сейчас. Если он опоздал и с визитом, и с извинениями, он примет это. Но если еще не опоздал, если еще есть хоть крохотный шанс, он обязан его использовать. Он же сам всего полгода назад жалел, что упустил все возможности и бездарно потратил отведенное им время. Вселенная сжалилась над ним и дала понять, что время еще не упущено, а он снова наступает на те же грабли.
В три часа утра, конечно, не ходил ни один вид общественного транспорта, однако поймать такси оказалось несложно, и уже через пятнадцать минут он входил в темную парадную дома на Среднем проспекте. Даже если дверь сейчас откроет Максим и даст ему в челюсть, это все равно будет лучше, чем незнание.
Однако дверь открыла Саша, и Войтех почувствовал, как волна облегчения прокатилась от макушки до пяток. Если бы она была не одна, Максим едва ли позволил бы ей открыть кому-то дверь глубокой ночью. Она уже, наверное, успела лечь спать, потому что выглядела взъерошенной и сонной, зябко куталась в теплый халат, накинув капюшон на голову, и переступала с одной босой ноги на другую.
— Войта? Что-то случилось?
Он помотал головой.
— Нам нужно поговорить.
Саша нахмурилась, бросила взгляд на висящие на стене часы.
— В половину четвертого ночи? Это не подождет до утра?
— Я уезжаю утром. И слишком долго тянул.
Саша наконец посторонилась, пропуская его в квартиру. Он зашел, прислушиваясь к звенящей тишине вокруг. По крайней мере, она точно одна. Что, конечно, не отменяет того факта, что он все равно мог опоздать. Войтех торопливо скинул ботинки и швырнул куртку на вешалку, даже не убедившись, что она не упала, как будто боялся, что Саша сейчас передумает и выгонит его.
Саша провела его в гостиную и села на диван, показывая, что готова слушать. Войтех опустился рядом. И — странно — все те слова, которые крутились у него в голове по дороге к ней, снова исчезли. Как будто глубоко внутри стояла какая-то преграда на такие важные разговоры.
Саша молча смотрела на него, давая возможность начать первым. Он глубоко вдохнул — и как в омут с головой. Заговорил торопливо, не давая ей вставить ни слова, даже если бы она вдруг захотела:
— Саш, послушай, я знаю, что виноват перед тобой. И за то, что обманывал тебя с первой нашей встречи, и за то, что подверг смертельной опасности. За то, что произошло с тобой в лаборатории и после. Я виноват, я знаю. И знаю, что ты обижена на меня. Не только за все это, но и за то, что больше недели не находил слов, чтобы все объяснить. Что собирался уехать завтра, так и не поговорив. Теперь, когда все закончилось, когда ты свободна… и от меня с моими расследованиями, и — самое главное — от Ангела, ты можешь вернуться на свою работу, можешь вернуться к Максиму. Он простит тебя, я знаю. Возможно, так было бы правильнее, но… — голос сорвался, но Войтех тут же продолжил, не давая себе даже нормально вдохнуть: — Помнишь, я однажды сказал тебе, что для меня главное, чтобы ты была счастлива? Неважно, со мной или с другим. С тех пор кое-что изменилось.
Он снова прервался и на этот раз молчал дольше. Саша вынуждена была спросить:
— Что?
Войтех заставил себя посмотреть на нее, поймал взгляд карих глаз в полутьме гостиной.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, а не с другим. Да, я понимаю, что я не лучший выбор для тебя. Я не умею быть предельно честным, не умею говорить того, что ты хочешь услышать, не всегда поступаю так, как ты считаешь правильным. Я не могу дать тебе всего того, что может дать Максим. Мы разные, но… Но я люблю тебя. Действительно люблю. И прошу только об одном: останься со мной. Останься, несмотря на все мои недостатки, несмотря на все то, что я сделал. Если тоже любишь меня, останься. И я обещаю: я сделаю все, чтобы ты никогда об этом не пожалела.
Он замолчал, тяжело дыша и ожидая ее ответа, но она тоже молчала. Смотрела на него, и по ее взгляду он никак не мог понять, о чем она думает. В тот момент, когда он уже почти решил, что все потеряно, она внезапно взяла его правую руку и аккуратно, не касаясь кожи, стянула с нее тонкую матерчатую перчатку. Положила ее рядом с собой на диван и протянула ему свою руку ладонью вверх.
— Коснись меня.
Войтех непонимающе посмотрел на ее ладонь, а затем на нее.
— Что?
— Коснись меня, — повторила она. — Ты ведь ловишь видения от контакта. Коснись и посмотри, что нас ждет, если мы опять будем вместе.
Он снова перевел взгляд на ее ладонь. Протянул руку, замер на одно мгновение, боясь не самого видения, а того, что может увидеть в нем, а затем аккуратно прикоснулся к теплым пальцам. Видения не последовало, и он полностью положил свою ладонь на ее. Он ощущал лишь тепло и нежность ее кожи, пульсирующую на запястье жилку, слышал взволнованное дыхание. Мир перед его глазами остался прежним.
— Ну что?
— Я ничего не вижу.
Саша улыбнулась, и Войтех, увидев ее улыбку, улыбнулся в ответ.
— Мой дар как будто не работает с тобой.
— Это ведь к лучшему, не так ли?
Свободной рукой Саша стащила с него вторую перчатку и уже сама вложила пальцы в его ладонь, затем скользнула чуть выше, по предплечью, но и тогда видения не торопились его посещать. Совсем осмелев, Войтех наклонился к ней и коснулся ее губ в нерешительном поцелуе. Саша не остановила его, не отстранилась, и в данный момент это радовало еще сильнее отсутствующих видений. Он запустил пальцы в волосы на затылке, чуть крепче прижимая ее к себе и углубляя поцелуй. Саша отвечала ему с жадностью соскучившегося человека, который уже успел похоронить надежду еще когда-нибудь целовать его.
Войтех не помнил, как они оказались в спальне, как и когда исчезла их одежда. Саша скользила ладонями по его телу, то поднимаясь вверх, касаясь кончиками пальцев его лица, то опускаясь ниже, к груди, словно хотела убедиться, что он действительно не ловит видений от нее. Обнимая ее, он не мог сказать, что проверяет то же. По правде говоря, он вообще не мог ничего сказать. И меньше всего хотел думать о каких-то там видениях. Просто наслаждался ею в своих объятиях, понимая, что тоже боялся больше не почувствовать этого.
Лишь некоторое время спустя они смогли оторваться друг от друга. Не открывая глаз, Войтех коснулся лбом ее лба, слушая шумное дыхание и чувствуя, как бешено бьется ее сердце.
— Это значит да? — хрипло спросил он, не решаясь посмотреть на нее, хотя еще минуту назад, не стесняясь, разглядывал.
— Да, — выдохнула Саша.
— Ты вернешься со мной в Москву?
Она ответила не сразу, и ее ответ заставил уже появившуюся было улыбку снова исчезнуть.
— Нет.
Войтех даже дышать перестал, не зная, что сказать на это, но Саша продолжила сама:
— Ты переедешь ко мне в Питер?
Поделиться книгой: