Помоги проекту - поделись книгой:
Чехословакия 1920-х годов, несмотря на то, что была буквально нарисована на карте, да еще и с включением в нее крупных национальных меньшинств, являлась демократическим правовым конституционным государством. Национальные меньшинства имели в нем точно такие же права, как чехи и словаки, и никаким образом не ущемлялись. Это было одно из немногих в то время по-настоящему демократических и свободных государств Европы. В Чехословакии на практике уважались основные права и свободы человека.
С экономической точки зрения в межвоенный период Чехословакия была благополучным и успешным развитым государством. Конечно, на рубеже 1920 – 1930-х годов в ней тоже наблюдались высокая безработица и другие элементы поразившей мир депрессии, но по своей интенсивности чехословацкая депрессия не была такой глубокой, как в соседней Германии. Татра, Шкода, другие крупнейшие промышленные компании страны успешно работали и в эти трудные годы. Впоследствии, когда пришли проблемы, связанные с оккупацией и войной, многие семьи выживали за счет багажа, ресурсов и резервов, накопленных в благополучные мирные годы.
Любое европейское государство, сколь бы демократичным и миролюбивым оно ни было, обязано было готовиться в ту опасную эпоху к своей защите. Чехословакия также активно готовилась к обороне. Чешская военная промышленность была одной из лучших в Европе. В будущем немецкая армия воевала в значительной степени на чешских танках – каждый четвертый танк, который немцы использовали против Франции, был чешским. В Чехословакии производили также прекрасные легкие самолеты, на которых позднее воевали немецкие летчики.
Чешская армия была хорошо вооружена и обучена. В конце 1930-х годов, когда возникла непосредственная угроза агрессии со стороны Германии, власти Чехословакии провели всеобщую мобилизацию. По разным данным, под ружье было поставлено от полутора до двух миллионов человек. Причем из них 300 тысяч резервистов немецкого происхождения и 100 тысяч – венгерского. Ясно, что лояльность этих 400 тысяч человек чехословацкому государству оставалась под вопросом.
Главными политическими фигурами Чехословакии того периода были Томаш Масарик – отец-основатель государства и Эдвард Бенеш, ближайший сподвижник Масарика, его многолетний министр иностранных дел, сменивший Масарика в 1935 году на посту президента. Это были крупные и популярные политические деятели, известные во всем мире. Жена Масарика была американкой, он пользовался большим влиянием среди живущих в эмиграции американских чехов. Что касается Бенеша, то он был больше франкоориентированным политиком.
До прихода Гитлера к власти у Чехословакии не было серьезных проблем с Веймарской Германией. Отношения между двумя странами были спокойными и доброжелательными. Но приход Гитлера к власти полностью изменил восприятие чехословаками Германии. Будучи ближайшей соседкой Германии, Чехословакия сразу почувствовала угрозу агрессии.
Гитлеровский режим был исключительно динамичным, экспансия режима внутри страны шла даже не каждый месяц – каждый день и час. Столь же агрессивным и экспансионистским гитлеровский режим оказался во внешней политике. Чехи и словаки разглядели опасность будущей гитлеровской агрессии сразу же после 1933 года. Во-первых, со стороны гитлеровцев раз за разом делались резкие идеологические выпады против Праги в защиту судетских немцев. Гитлер открыто выказывал поддержку лидеру судетских немцев
Обычно принято считать, что первой жертвой Второй мировой войны стала Польша после нападения на нее Гитлера 1 сентября 1939 года. Но в действительности события в Чехословакии произошли значительно раньше. Именно Чехословакия стала первой жертвой гитлеровской агрессии. Расчленение Чехословакии по результатам так называемого Мюнхенского сговора конца сентября 1938 года явилось главной прелюдией к мировой войне. И пусть официально это не считается началом мировой войны, но, несомненно, стало ее грозной увертюрой – опера еще не началась, но основные темы «произведения» прозвучали уже тогда.
В 1938 году произошел молниеносный «аншлюс Австрии». Присоединив Австрию к рейху, Германия получила тем самым возможность обойти созданные Чехословакией надежные оборонительные укрепления на северной границе. Чехи и словаки обоснованно восприняли аншлюс Австрии как прямую военную угрозу. Бенеш, будучи президентом и министром иностранных дел Чехословакии, развил активную внешнеполитическую деятельность в попытках создать дееспособную коалицию в защиту своей страны.
Чехословакия – страна, относившаяся к малым странам Европы. Сама по себе она с трудом могла защититься от посягательств более крупных государств. Именно поэтому для политических деятелей в Праге было критически важно заручиться поддержкой и гарантиями безопасности со стороны великих держав. Бенеш был ориентирован на Францию и военно-политический союз с ней. У Чехословакии с Францией были выстроены особые отношения. В 1935 году был подписан договор между Францией и Чехословакией, которым Париж гарантировал защиту Чехословакии в случае нападения на нее третьей страны. В том же 1935 году был подписан аналогичный договор с СССР, согласно которому Москва гарантировала Чехословакии безопасность в случае, если и Франция выступит на стороне Праги. Этот пункт-оговорка дает исследователям основания предполагать, что Бенеш побаивался помощи СССР, которая означала бы усиление коммунистического влияния в стране. Такой же договор о взаимопомощи был заключен с Англией. Но все это оказалось не более чем бумагой перед лицом реальных событий, которые произошли в сентябре 1938 года в Мюнхене.
Одним из самых обсуждаемых вопросов в исторической литературе является вопрос о том, почему Франция и Англия фактически капитулировали перед Гитлером в Мюнхене, сдав ему Чехословакию. Ведь несмотря на то что Чехословакия была небольшой как по территории, так и по населению страной, с точки зрения развития военно-промышленного комплекса она была первоклассной европейской державой. Премьеры Франции и Англии
29 сентября 1938 года в Мюнхене по инициативе Гитлера прошла решающая встреча с главами правительств Великобритании, Франции и Италии. Вопреки всем предшествующим заверениям, представители Чехословакии не были допущены к обсуждению соглашения относительно будущего их страны. Принятое в Мюнхене решение было передано им в готовом виде и в ультимативной форме.
Мюнхенское соглашение явилось результатом политики умиротворения агрессора со стороны Парижа и Лондона. Франция и Англия совсем не хотели войны и потому уступили грубому шантажу Гитлера. Им хотелось верить, что Чехословакия станет последней жертвой Гитлера и что дальше агрессия Германии не продолжится.
В Мюнхене речь шла лишь о том, чтобы уступить Гитлеру немецкие области Чехословакии. Именно в этом была суть достигнутого соглашения. Но Гитлер немедленно пошел дальше. Мюнхенское соглашение было им нарушено немедленно.
Если бы Франция и Польша в тот решающий момент объединились с Чехословакией, они могли бы вместе успешно противостоять нацистской армии. Три этих государства были примерно равны Германии по совокупному потенциалу населения, армии и экономики и могли бы организовать успешный отпор Гитлеру. Но Польша, так же как и Франция, выбрала совсем другое поведение. После начала раздела Чехословакии она не только не выступила вместе с чехословаками, но, наоборот, быстро забрала себе спорный кусок Тешинской области.
Президент Бенеш под давлением Гитлера и великих союзных держав лично подписал Мюнхенское соглашение, согласившись отдать большую часть страны в надежде спасти все остальное. Всю свою жизнь он боролся за существование независимой Чехословакии и до конца пытался спасти ее от гибели. Что касается его психологического состояния в те роковые дни, то существует целый ряд свидетельств о том, что у Бенеша возник так называемый мюнхенский синдром. Он стал опасаться односторонней ориентации на западные страны.
Ясно, что чехословацкая пресса и общество крайне остро восприняли Мюнхен. Звучала открытая критика, возмущение, протесты, в обществе распространилась депрессия. В народных массах царило подавленное настроение.
Захватив уже в марте 1939 года всю Чехословакию, Гитлер заполучил в свое распоряжение первоклассную промышленную базу – самые современные действующие заводы, квалифицированную рабочую силу, богатую сырьевую базу и так далее. Поначалу ему даже удалось решить проблему безработицы – около 100 тысяч чешских рабочих получили новые рабочие места в связи с необходимостью Германии в рабочей силе и выполнении военных заказов.
Бенеш в 1938 году уехал из страны – вначале в Париж, потом в Лондон, где сформировал правительство в изгнании, которое западные державы признали не сразу. Политикой Черчилля, после того как он стал премьер-министром, было стремление сосредоточить все легитимные правительства захваченных немцами стран в Лондоне, что стало важным внешнеполитическим инструментом Великобритании. В британской столице в годы войны жили и работали француз де Голль, поляк Сикорский и многие другие главы изгнанных нацистами правительств.
Тот факт, что политическое руководство Чехословакии не отдало приказ о военном отпоре, когда немецкий вермахт двинулся на захват всей Чехословакии, можно рассматривать с двух точек зрения. С одной стороны, это было национальным позором, трусостью, с другой – результатом осознанной необходимости, следствием понимания бессмысленности сопротивления. Поляки же без колебаний отдали приказ сражаться 1 сентября 1939 года. Польша отчаянно сопротивлялась и нанесла значительный ущерб вермахту. У поляков не было двух точек зрения по этому вопросу – они храбро воевали, как и позднее русские.
Чехи были другими. Это совсем другой народ, у него иная политическая культура. Поэтому формы сопротивления оккупации у них были иными. Чехи не дрались, но это не означало, что они не сопротивлялись. Ими было создано небольшое партизанское движение, но основными формами сопротивления немцам стали саботаж и забастовки. Это сопротивление было довольно чувствительным для немцев и даже заставляло их несколько раз принимать решения о введении в стране военного положения.
Как реакция на сопротивление начались массовые репрессии, а позднее развернулся Холокост. Прямые потери населения от оккупации и репрессий составили больше 300 тысяч человек – при этом необходимо учитывать небольшие масштабы страны. Из этих потерь больше 270 тысяч человек составили жертвы Холокоста: евреи и цыгане, а также те чехи и словаки, которые погибли в немецких концентрационных лагерях.
После окончания войны, в 1945 году, чехословацкими властями была произведена массовая депортация судетских и карпатских немцев с территории Чехословакии. По указу Бенеша около 3 млн судетских и 500 тысяч карпатских немцев были насильственно изгнаны с территории Чехословакии, а освободившиеся города и села были заселены чехами и словаками.
15
Испанцы под Ленинградом
Борис Ковалев, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН
Испанская «Голубая дивизия» появилась на советской территории в начале осени 1941 года. Но поскольку у немцев не хватало транспорта, дорогу практически через всю Белоруссию и часть России они проделали пешком. В октябре 1941 года испанцев перебросили на волховский фронт, под Новгород, где они должны были принять участие в самом северном ударе – огромной, гигантской битве за Москву, хотя испанцам, конечно, было гораздо ближе до Ленинграда. Они участвовали в тяжелых боях зимы 1941/42 годов, в позиционных боях лета 1942 года. Косвенно принимали участие в добивании уже израненной, гибнущей 2-й ударной армии. Но в августе 1942 года их передислоцировали под Ленинград.
«Голубая дивизия» активно участвовала в оккупационной деятельности на северо-западе Советского Союза – Псков, Великий Новгород. И менее известен тот факт, что испанцы, эта самая «Голубая дивизия», принимали участие в блокаде Ленинграда.
Если рассматривать первые шаги испанской «Голубой дивизии» по советской земле осенью 1941 года, то в основном это были прежде всего добровольцы. Но уже в марте 1942 года произошла первая ротация: многие вернулись обратно в Испанию, бряцая как испанскими, так и немецкими медалями. Когда в августе 1942 года с берегов Ильменя, Волхова, приняв посильное участие в уничтожении 2-й ударной армии генерала Власова, испанская «Голубая дивизия» оказалась в Пушкине, Павловске, под Ленинградом, в большинстве своем это были уже не добровольцы, а убежденные сторонники нацизма. Даже не «Фаланги», а именно Адольфа Гитлера и Бенито Муссолини, которые считали, что Франко ведет себя слишком непорядочно и слишком пассивно по отношению к Третьему рейху. Или же это были люди, которые в общем-то не представляли, что можно жить мирно, такие профессиональные вояки.
Формально «Голубая дивизия», действительно, считалась добровольческой, и формально же Франко не выступил во Второй мировой войне на стороне Гитлера, а Испания не была участницей ни антигитлеровской, ни прогитлеровской коалиций.
Здесь нужно отдать должное цинизму и ловкости испанских дипломатов, испанского министерства иностранных дел и, конечно, в первую очередь каудильо Франко, который летом 1941 года, когда казалось, что все козыри на стороне Гитлера, все-таки не объявил войну Советскому Союзу, хотя отправил туда вполне полнокровную дивизию. Это позволило ему в конце 1943 года, при крайнем неудовольствии определенной части солдат и офицеров «Голубой дивизии», отозвать ее обратно в Испанию, мотивируя тем, что Испания – это все-таки нейтральное государство.
… Лето 1942 года. Война на территории Советского Союза идет уже второй год. При этом идет совершенно не так, как на это рассчитывала не только нацистская Германия, но и Советский Союз. В 1942 году у Сталина не получился 1812 год, когда зима позволила гнать иноземного захватчика за Березину, далее в Польшу и до Парижа.
Немецкое наступление, захлебнувшись на московском направлении, успешно развивалось на юге, и для испанцев информация о том, что их переводят под Ленинград, была встречена с большой радостью. Почему?
Во-первых, все испанцы вспоминают, что их самым страшным, самым изощренным и садистским врагом были комары. В новгородских болотах они творили с гостями с юга что-то невероятное. В испанских воспоминаниях есть жуткие зарисовки о том, что солдаты не могли даже справить малую и большую нужду по причине того, что мгновенно заедались этими кучами пищащих насекомых. Приходилось постоянно использовать сетки и защиту.
Во-вторых, как это ни странно звучит с точки зрения и некоторых советских авторов, в Советском Союзе благодаря в общем-то очень хорошей комедии «Небесный тихоход» достаточно скептически относились к «Ночным ведьмам» – удвасам, летчикам, которые летали на этих самых тихих ночных бомбардировщиках. Однако испанцы называли их «шлюхи» – лапарала. Именно эти ночные бомбардировщики переполнили чашу терпения испанцев. И услышав о переводе под Ленинград, испанцы надеялись, что хотя бы там, под немецким авиационным зонтом, у них не будет проблем, связанных с постоянными ночными бомбардировками.
И третья причина, достаточно пошлая и меркантильная. И без того нищие новгородские деревни по берегам Волхова, чуть побогаче, но ненамного, деревни по берегам Ильменя уже были полностью разграблены. Все, что можно было украсть, уже украли. Все, что можно было съесть, уже съели. И когда до испанцев дошла информация о том, что вполне вероятно, их будут размещать в царских дворцах, в пригороде Ленинграда, естественно, они очень сильно этому обрадовались, рассчитывая на то, что на смену скромным деревенским сувенирам придут гораздо более серьезные дворцовые вещи, которые они смогут, что называется, позаимствовать в свою пользу.
Правда, если судить по воспоминаниям, испанцы почему-то считали, что немцы их перебросят на финскую сторону – им очень нравилось, как воюют финны, маршал Маннергейм. Но при этом безумно обрадовались, когда узнали, где им предстоит стоять. На смену землянкам, нищим домам, откуда они выгоняли или уплотняли местных жителей, и в Пушкине, и в Павловске, и в Слуцке было достаточно пустых домов, чтобы жить хорошо и свободно.
И наконец, еще одна вещь, о которой писал генерал Муньос Грандес. В 1941 году у испанцев не получилось пройтись победным маршем по Москве. Жестокая зима 1941/42 годов остудила их военный пыл. И когда они узнали о том, что Севастополь пал, а под Ленинградом появился Манштейн и готовится штурм города, испанцы рассчитывали взять реванш и пройтись победным маршем уже по Ленинграду.
По утверждению большинства историков, испанцы не знали о планах Гитлера, до их сведения не доводили планы немецкого командования. Если смотреть на достаточно уважаемые испанские мемуары, например, второго командира испанской «Голубой дивизии» генерала Эстебана-Инфантеса, то его больше всего раздражало именно то, что испанцы не знали даже планов своего министерства иностранных дел. О них они узнавали опосредованно через своих немецких друзей и коллег, которые им сообщали о том, что собирается делать Мадрид, – так называемый солдатский телеграф, слухи, сплетни, былины или рассказы. И эти самые былины, легенды в общем-то живут и по сей день. Испанцы искренне верили в то, что их как раз не хватает немцам для того, чтобы прорвать блокаду Ленинграда и ликвидировать последний очаг сопротивления большевизма на Балтике.
Эстебан-Инфантес пишет о том, что надежда на то, что Ленинград будет взят, у испанцев продолжала жить вплоть до осени 1942 года. Но после того как появилась информация о Сталинграде, которую испанцы вначале были готовы воспринимать как вранье, клевету, большевистскую пропаганду, когда они увидели, что те немецкие части, которые стояли рядом с ними, снимались с линии фронта и отправлялись на юг под Сталинград, а зона ответственности испанцев растягивалась, им стало понятно, что ни о каком штурме Ленинграда речь идти не может. Стало ясно, что советская сторона, Красная армия делают все для того, чтобы прорвать блокаду Ленинграда, а в идеале полностью ее снять зимой 1942/943 годов.
«Голубая дивизия» подчинялась немецкому командованию. Она считалась пусть и испанским, но неким регулярным воинским подразделением вермахта. Она занимала свой участок фронта под Новгородом и на Волхове, под Ленинградом ее зона ответственности оказалась в районе Пушкина, Павловска и Коммунарска. По сути, она была в числе тех самых войск, которые блокировали Ленинград в 1942–1943 годах. Но не с самого начала войны – Ленинград уже более года был в блокаде.
Под Ленинградом стояла практически вся «Голубая дивизия». Это была передислокация в рамках северо-запада. Чисто географически их переместили чуть больше, чем на 100 километров, на север. Зима 1942/43 годов уже была гораздо более мягкая, чем предыдущая. С обмундированием у испанцев также стало получше к тому времени. Поэтому жутких воспоминаний об этой зиме они не оставили, в отличие от своего первого пребывания на Восточном фронте.
При этом местное население считало их более мягкой оккупационной силой, чем немцев. Хотя появилась и некоторая специфика. Если под Новгородом испанцы в холодную и голодную зиму 1941/42 годов ловили и ели всех котов, как только они попадались к ним в зубы, то к этому времени поедание котов стало уже неким признаком уважаемого ветерана. Поэтому, по воспоминаниям ленинградцев, испанцы какое-то время откармливали кошек, доводили их до соответствующей полноты, и только после того, как кошка приобретала приятные округлости, съедали ее. Также сохранялась привычка кормить кошачьим мясом понравившуюся девушку. Девушка ела, и только потом ей показывали шкурку. Дальнейшая реакция девушки воспринималась как некая форма бонуса, шутка.
Что действительно бросалось в глаза – испанцы стали больше воровать и меньше грабить и все-таки пытались наладить некий диалог с местным населением. Воровали, но при этом могли поделиться своим пайком. С одной стороны, кормили девушек кошатиной, с другой – могли помочь вскопать огород. Да, они были оккупантами. Да, они были союзниками Третьего рейха. Да, они стояли и блокировали Ленинград. Но все-таки, в отличие от немцев и других их союзников, испанцы хоть как-то воспринимали местное население за людей.
Традиционно, со времен своей трагической и страшной Гражданской войны 1936–1939 годов, испанцы больше говорили не «русские», а «красные». Даже в 1942-м, 1943-м они пытались говорить: «Мы воюем с красными». И это достаточно большое и существенное отличие от линии поведения немцев.
От финнов испанцы стояли достаточно далеко. Они имели с ними взаимоотношения на самом минимальном уровне – принимали какие-то официальные финские делегации, отправляли свои делегации в зону дислокации финских вооруженных сил, но не воевали вместе с ними. В целом испанцы были просто союзниками немцев.
Население Ленинграда и Красная армия отлично знали, кто стоит против них и то, что блокада была многонациональной. В частности, тексты, направленные на испанцев, их пропаганду, писал известный советский писатель Всеволод Вишневский. Более того, имея опыт войны в Испании, где он воевал в 1936–1939 годах, Вишневский знал, с кем он будет говорить. Использовали любые возможности воздействия на испанцев.
За все время нахождения на Восточном фронте, с октября 1941 года и по ноябрь 1943 года, через испанскую «Голубую дивизию» прошло без малого 50 тысяч военнослужащих. Это был немаловажный вклад испанцев в общую копилку успехов гитлеровцев на Восточном фронте и в продлении самого хода войны.
Наверное, не было ничего более радостного для ленинградцев, чем поступившая зимой 1943 года информация о прорыве блокады Ленинграда. Но это была только половина правды. Планы советского командования были гораздо более грандиозными – не прорвать блокаду Ленинграда, не соединить город маленькой веточкой железной дороги, а отогнать немцев от города настолько, чтобы это не было на расстоянии так называемой глазовой близости. Те же самые испанцы с восторгами пишут, как в прекрасные, летние дни августа 1942 года они рассматривали Ленинград, видели Смольный и Невский проспект, ориентировались на Петропавловскую крепость. И трагизм этой ситуации осознавали и в самом Ленинграде. Их видели не только испанцы, но и немцы, и финны, и их было необходимо отогнать, чтобы город перестал быть прифронтовым.
Когда началась так называемая Красноборская операция, кто-то из авторов напишет, что это был отвлекающий маневр Красной армии. Но очень многие признают тот факт, что под Ленинградом попробовали повторить сталинградский опыт. Как известно, там основной удар был направлен не на немцев, а на их союзников – румын. Здесь же удар на испанцев, по мнению советского командования, мог позволить советским частям развернуть гораздо более успешное наступление на юг для освобождения тех районов Ленинградской области и пригородных дворцов, которые находились в оккупации с 1941 года.
Но там, где речь шла о какой-то сложной, почти математической деятельности, каждый немецкий солдат мог выступать в качестве винтика хорошо отрегулированного механизма, тогда как испанцы не были такими аккуратистами. И советские войска завязли в рукопашной борьбе, что так не любили немцы: непосредственное боестолкновение, когда пуля – дура, а штык – молодец, и главную роль играет нож. И здесь испанцы смогли, теряя сотни и даже тысячи своих товарищей, заставить наступление Красной армии завязнуть. И с испанской точки зрения можно отметить славные бои под Красным Бором. С советской точки зрения необходимо признать, во-первых, что они недооценили противника, и во-вторых, более страшное для ленинградцев: если бы не эта упертость испанцев, быть может, блокада Ленинграда была бы не просто прорвана, а снята на год раньше.
Под Ленинградом находится кладбище, где хоронили погибших испанцев. И из Испании до сих пор приезжают люди и поминают своих родственников. В первые дни существования России как независимого государства, в начале 1990-х годов, ветераны «Голубой дивизии», которые были еще достаточно молоды в то время, приехав на испанское кладбище и увидев российский триколор, заявили: «А почему нет советского флага? Мы воевали с Советским Союзом! Мы всегда восхищались мужеством советского солдата! Мы требуем красное знамя!»
Сами испанцы рассчитывали, что испанский воинский мемориал будет под Таллинном, об этом пишет генерал Эстебан-Инфантес. Хотя городом их счастья была Рига, поскольку именно там находился огромный испанский госпиталь, располагавшийся недалеко от гетто, бывшей еврейской больницы, где евреи из гетто использовались на черных работах. Это не было сделано по той причине, что уже осенью 1943 года генерал Линдеман, командовавший здесь немецкими войсками, сообщил генералу Эстебану-Инфантесу о том, что министерство иностранных дел Испании приняло решение снять «Голубую дивизию» с Восточного фронта и отправить домой. Остаться должны были только добровольцы, имеющие военный опыт и хорошо зарекомендовавшие себя в войсках.
После войны Великобритания и США, сохранявшие дипломатические отношения с Франко, стали на него давить. И Франко своим каким-то звериным чутьем, которое ему позволило не только пережить Гражданскую войну, Вторую мировую войну, но еще и долгие десятилетия после ее окончания, вдруг понял, насколько он был прав в июне 1941 года, когда не поддался на соблазн и уговоры старых борцов и не поддержал официально Гитлера.
И конечно, для испанцев было огромным шоком, когда еще один символ их борьбы – Италия Бенито Муссолини – также вышла из этой коалиции по борьбе с большевизмом. И здесь Франко осознал еще одну важную вещь: если испанские ветераны, историки сегодня оплакивают свои жертвы под Красным Бором, то после Ленинградско-Новгородской наступательной операции от испанских войск могло не остаться вообще ничего. Но испанцам повезло. Буквально за несколько недель до наступления Красной армии в большинстве своем они оказались дома.
Всего в ходе участия в этих операциях погибло более 5 тысяч испанцев. Это безвозвратные потери плюс раненые, обмороженные и покалеченные. Когда говорят о 50 тысячах человек, то речь идет о людях, которые прошли через войну, поскольку, в отличие от всех других стран, Испания могла позволить себе роскошь заниматься ротацией. Единовременно в Советском Союзе находилось до 20 тысяч испанцев.
Как только испанцы появились под Ленинградом, сразу же начались боестолкновения. Ленинград, который увидели испанцы, уже не был растерянным городом образца 1941–1942 годов. Город уже второй год держал осаду, были хорошо отрегулированы системы взаимоотношений родов войск. Что удивительно, испанцы весьма пренебрежительно отзываются о советской пехоте и с каким-то благоговейным ужасом – о советской артиллерии, которая наносила удары достаточно мощно и точно. Испанцы уже не могли недооценивать Красную армию, как это было в начале войны. Было понятно, что Красная армия – это серьезный противник. Но при всем при этом испанцы радовались тому, что запасники Павловского музея, Пушкинского музея дарили им гораздо больше, чем то, что они видели в новгородских деревнях. Они действительно вывезли многое, в том числе и из дворцов, в которых оказались.
Испанцы вывозили все – мебель, гобелены, даже какие-то понравившиеся им каменные безделушки. По свидетельствам советских журналистов, например, Лукницкого, который описывает первое впечатление от освобожденного Пушкина, Павловска – везде было невероятное количество испанских надписей. Местные жители вспоминали, что все, что было можно, испанцы вытаскивали. Их привлекали картины, иконы, любая мебель. В то время как немцы проходили мимо из-за своего излишнего орднунга, то испанцы, чья страна только-только пережила гражданскую войну, брали все, что было не приколочено. И здесь необходимо упомянуть специфику испанской логистики. Эта система транспорта, железнодорожных составов вела испанских солдат через всю Европу, и в конечном счете, сев в поезд где-нибудь под Ленинградом, испанцы совершенно спокойно могли выгружать свои посылки уже в Испании.
Уже в послевоенные годы вопрос возвращения каких-то культурных ценностей между Советским Союзом и Испанией, а потом уже между Россией и Испанией практически никогда не вставал. Исключение составил знаменитый прецедент – возвращение вывезенного в 1942 году испанскими саперами креста Софийского собора, который сейчас могут увидеть все желающие. Но такие случаи единичны.
На государственном уровне урегулирование данного вопроса практически невозможно, и его возможно решать только на частном уровне. Так, например, если немцы вывозили иконостас Софийского собора, то и сегодня искусствоведы могут увидеть на нем немецкую маркировку. Все было занесено в соответствующие книги, реестры. Когда Красная армия была на территории Германии, она сама могла заниматься поиском своих культурных ценностей и требовать у своих американских, английских, французских союзников, чтобы они оказывали содействие в возвращении награбленного, поскольку Германия была разделена на четыре оккупационные зоны. Но если, условно говоря, какой-нибудь Педро Санчес своровал какую-то картину, или икону, или стул, то доказать это было практически невозможно.
Таким образом, вопрос возвращения награбленных ценностей стоит скорее на этическом уровне. Многие ценности были получены испанцами в благодарность, и об этом есть воспоминания, например, маленьких пациентов испанских врачей, родители которых приносили в знак благодарности не только хлеб или молоко, но и свою фамильную икону. В атеистическом Советском Союзе отдать икону за здоровье ребенка было совершенно не жалко. Таким образом, многое вывезенное было не только украдено, но и выменяно или получено в подарок.
16
Забытые фронты Второй мировой
Дмитрий Прокофьев, историк
Большинству известно лишь то, что во Второй мировой войне воевали СССР, Англия, США – с одной стороны, и Германия, Италия и Япония – с другой. Многие знают про коллаборационистские профашистские режимы, возникшие в Европе, например, в Румынии или Норвегии, но многие забывают о том, что это была мировая война в прямом смысле этого слова. Военные столкновения различного масштаба происходили на всех континентах. Их не всегда можно было назвать войной, но все это происходило в рамках войны.
Люди погибали, иногда проявляли совершенно фантастический героизм. Именно с этими забытыми театрами военных действий, с какими-то затерянными местами связаны примеры абсолютной, буквально античной доблести – люди, которые участвовали в этих сражениях, на каких-то забытых островах, в дальних гарнизонах, полностью отдавали себе отчет, что они погибнут и о них никто никогда не вспомнит.
Во Второй мировой войне только в антигитлеровской коалиции участвовало больше 50 государств. Не все из них воевали. Многие объявили войну, но так и не взяли в руки оружие. Некоторые страны, как, например, франкистская Испания, формально оставаясь нейтральными, тем не менее посылали на фронт войска. Болгария также была участником войны, воевала на стороне союзников, но на русский фронт так и не отправила своих солдат.
У Финляндии был уникальный статус. Формально она не считалась союзником Германии, и для нее был введен особый юридический статус – совместно воюющая страна. И в этом было ее отличие от Румынии, Венгрии, которые были союзниками Гитлера, а потом перешли на сторону антигитлеровской коалиции.
В Иране также шла настоящая война. Это была крупная военная операция, предпринятая совместно британскими и советскими вооруженными силами по оккупации Ирана. И хотя крупных военных действий там не было, это все-таки была настоящая война.
Тегеран был оккупирован Советским Союзом и Великобританией – в августе 1941 года произошло вторжение трех советских армий с севера и британских войск с юга для того, чтобы обеспечить коридор между Британией и СССР. Поскольку германские войска рвались к Суэцкому каналу, существовал большой риск перекрытия этого коридора, многие режимы ближневосточных стран симпатизировали Гитлеру. Поэтому было принято решение о вторжении в Иран. Советские войска находились там вплоть до 1946 года, причем на севере были созданы две марионеточные республики – Южный Азербайджан и еще одна, которые планировали потом присоединить к СССР.
В списке стран, которые участвовали во Второй мировой войне, находится и Бразилия. Бразилия послала экспедиционный корпус в несколько тысяч человек, которые активно воевали в Европе. Бразильский фронт очень активно действовал, боролся с немецкими подводными лодками и прикрывал конвои с продовольствием, которые шли из Южной Америки в Англию и в США. Плюс существовал полноценный пехотный экспедиционный корпус, который был направлен на итальянский фронт в 1943 году. Бразильцы сражались до конца войны.
Решение бразильского правительства послать корпус и быть среди стран, участвующих в этой всемирной бойне, объяснялось прежде всего внутриполитическими проблемами. Национальный лидер Бразилии, несменяемый президент Жетулиус Варгас, на протяжении нескольких лет перед войной поддерживал с немцами довольно хорошие отношения – старался ни с кем не ссориться. Но в какой-то момент Варгас решил исправить свой имидж диктатора и авторитарного лидера и вступить в антигитлеровскую коалицию. Уже шел 1943 год, и было понятно, что победа за союзниками. Отправленный экспедиционный корпус был частью регулярной армии, а не добровольческой.
Бразильцы отважно воевали, несли тяжелые потери, проявили себя очень хорошо. Все они по возвращении были награждены, и Бразилия помнит их подвиг до сих пор. Участие во Второй мировой войне стало крупнейшим событием бразильской военной истории ХХ века и поводом для национальной гордости.
В Уругвае произошла знаменитая история, когда британские крейсеры атаковали германский тяжелый крейсер «Граф Шпее» – это рейдер, задачей которого было топить торговые суда, атаковать конвой. Он являлся мощнейшим кораблем, он орудовал в основном в Атлантике, был специально сконструирован, чтобы уничтожать торговые суда и иметь большую автономность. Конечно, он наносил очень серьезный экономический ущерб.
Именно у берегов Уругвая английские корабли догнали его, нашли и приняли абсолютно неравный бой, потому что каждого из них «Граф Шпее» мог расстрелять с дальней дистанции, с которой англичане не могли его достать. Тем не менее три английских корабля смогли атаковать его со всех сторон. «Граф Шпее» ввязался в бой с английским крейсером «Эксетер», который был из этих трех кораблей лучше бронирован. «Эксетер» получил тяжелейшие повреждения, на нем погибло очень много людей, но тем не менее, пока «Граф Шпее» вел с ним бой, два других легких крейсера, подойдя очень близко, нанесли ему тяжелые повреждения. «Граф Шпее» ушел на ремонт в Монтевидео и хотел уходить в Буэнос-Айрес, где аргентинцы в то время симпатизировали Гитлеру и где ему разрешили бы и отремонтироваться, и восстановиться, но Уругвай предложил всего сутки на ремонт или сдаваться. Немцы получили приказ Гитлера топить корабль. Они вывели корабль в море и затопили его, а капитан Лангсдорф, командир «Графа Шпее», застрелился.
Еще одна страна, принимавшая участие во Второй мировой войне, – Филиппины, которые в то время находились под американским протекторатом. Это была полностью зависимая от США страна, и для японцев война там была частью их войны против США.
В тот момент, когда японцы начали свое наступление на Филиппинах, ими уже была захвачена вся Юго-Восточная Азия, где союзники потерпели очень тяжелое поражение – были потеряны Гонконг, Сингапур, голландская Ост-Индия, французские колонии были на стороне Гитлера. Сражение в Яванском море стало тяжелейшим поражением союзников и гибелью голландского флота.
Филиппины оказались последней опорной точкой в том районе, и американские солдаты сражались практически в полном окружении – без подвоза продовольствия, медикаментов и боеприпасов. Японцы буквально отрезали этот остров и не пропускали туда никакие суда снабжения. У них было в тот момент полное господство на море и в воздухе, и японцы совершенно не ожидали ожесточенного сопротивления американских солдат. Если до этого они продвигались очень быстро и успешно, то на Филиппинах первый раз получили отпор.
Филиппинцы отважно воевали, но были очень плохо вооружены и подготовлены – это были типичные туземные войска без боевого опыта с легким стрелковым вооружением. При этом филиппинцы сражались очень храбро, и это признавали сами японцы, которые были очень удивлены ходом сражения. После взятия Сингапура японцы были абсолютно уверены в своей непобедимости.
Взятие Сингапура – еще одна забытая история, страшная страница Второй мировой войны. Это произошло в начале 1942 года. Сингапур был совершенно не приспособлен к обороне со стороны суши, и английское командование растерялось, когда столкнулось с массированным наступлением японских войск, прошедших через джунгли. Они захватили водохранилище, и в Сингапуре запаса воды осталось буквально на 1 день. Командующий английскими войсками генерал Персиваль пошел на переговоры с японцами, что свидетельствовало о потере моральной устойчивости. Он не знал, что у японцев у самих заканчивались боеприпасы, продовольствие, запасы воды и они были готовы отступить. И вдруг к ним пришел английский командир и сказал, что готов начать переговоры о капитуляции. Это был переломный психологический момент.
Если говорить о колониях крупных стран, которые вступили во Вторую мировую войну, то необходимо вспомнить историю датской колонии Гренландии.
Историю Гренландии невозможно рассказывать без слез. Она была и сейчас является частью Дании, там проживает несколько десятков датчан и несколько тысяч человек местного населения, эскимосы.
Дания была оккупирована Гитлером весной 1940 года. Датская армия не оказала никакого военного сопротивления. Губернатор Гренландии, Эске Брун, объявил о том, что не признает эту капитуляцию и датчане будут сражаться с Гитлером. В ожидании прихода немцев он собрал свою армию, которая состояла из 10 датчан, способных носить оружие, произвел себя в генералы, назначил двух капитанов, а всех остальных – капралами. И предложил вступить в эту армию эскимосам.
Эскимосы не могут стрелять в людей, и даже освобождены от всех воинских повинностей. Испокон веку врагом для них является зверь, белый медведь, а не человек. Это люди просто другой ментальности.
Гитлеровцы пришли в Гренландию и организовали метеостанцию. Это были хорошо экипированные и вооруженные немецкие военнослужащие. Метеостанция в Гренландии была исключительно важна для немцев: она передавала данные, которые были нужны для того, чтобы обеспечивать действия в северной Атлантике немецких подводных лодок, знаменитых «волчьих стай», а также сведения о погоде для немецких самолетов, которые также совершали регулярные рейды. Поэтому метеостанции придавалось очень большое значение, там был достаточно большой военный состав, ее снабжали и с моря, и с воздуха.
Гренландия – огромный остров в Арктике, и немцы скрывались там несколько месяцев, пока их не обнаружил датский патруль. Генерал Эске Брун был уверен, что немцы обязательно придут, общался по этому поводу с союзниками, но ему никто не верил.
Хотя сама Дания была оккупирована Германией, в Гренландии, в силу ее удаленного положения, оккупационной администрации не было. Формально гренландцы должны были капитулировать и сдаться, а немцы должны были назначить какого-нибудь гауляйтера, но в данной ситуации Гренландия отказалась подчиняться и объявила о создании своей армии.
Немцы понимали, что дальше будут вызваны самолеты и все усложнится. Они принимают решение расправиться с датским ополчением, при том что эскимосы не являются солдатами и не будут стрелять, да и сами датчане в общем-то прожили многие годы в Арктике. Так, лейтенант Мариус Иенсен, отличный стрелок и охотник, который в дальнейшем прославился больше всех из этого датского ополчения, написал в своем дневнике: «Я себе даже не представляю, как я буду стрелять в человека».
Немцы встретили один из патрулей – двух товарищей, Мариуса Иенсена и Эли Кнудсена. Кнудсена немцы убили в бою, а Иенсен пытался уйти от них, отстреливался, пока у него не закончились патроны, и немцы взяли его в плен. При этом они ушли уже довольно далеко от основной базы, преследуя датчан. Командир немцев, опытный полярник лейтенант Риттер, приказал своим солдатам возвращаться, а пленного решил доконвоировать самостоятельно.
В какой-то момент Иенсен в рукопашной отобрал у Риттера оружие, но не смог его убить. Забрал у него лыжи и ушел. Но через несколько часов вернулся – для него невозможно бросить человека замерзать в Арктике. До ближайшей датской базы, где можно обогреться, получить еду и так далее, было чуть ли не пятьдесят километров. Собак у него не было. Были лыжи, какая-то еда, сухой паек, и немецкая база рядом, куда вел его Риттер. Иенсен привел немца к себе, к своим, сообщил о наличии этой базы, союзники вызвали авиацию и разбомбили этот поселок.
В Гренландии погибший Эли Кнудсен является национальным героем – это единственный гренландец, героически погибший в бою. Иенсен за свой подвиг был награжден американским орденом «Легион заслуг» и британскими орденами.
История Исландии очень похожа на историю Ирана. Исландия была фактически оккупирована союзниками, при этом она не оказала никакого сопротивления. Высадка союзников произошла потому, что им нужна была база, опорная точка в северной Атлантике. Они официально опасались, что немцы могут высадиться там и приблизиться таким образом с севера к Британским островам. Любая немецкая активность там считалась неприемлемой.
Военные события проходили и на Мадагаскаре, который принадлежал Франции. После он стал уже независимым государством.
После тяжелых поражений, которые союзники понесли в Тихом океане, когда японцы потопили линкор «Принц Уэльский» и «Рипалс», крупнейшие британские корабли в тех водах, крейсер «Де Рейтер», флагман голландского флота, действительно существовала возможность высадки японцев на Мадагаскаре и, соответственно, создания там военной базы, что позволило бы японцам контролировать Индийский океан. И англичане также принимают решение о высадке и захвате Мадагаскара.
Стоит отметить участие советских моряков, которые оказались там не случайно. Это были не военные моряки, а моряки торгового флота. В 1942 году было решено перебросить с Черного моря на Дальний Восток три танкера и ледокол «Микоян», который базировался тогда на Черном море. Этот ледокол плыл из Батуми через проливы, прошел через Эгейское море до Александрии. Немцы и итальянцы его обнаружили, итальянцы даже пытались его неудачно атаковать, но он сумел от них отбиться и уйти. Один танкер был потоплен в проливах: его нашли немцы, и его потопила подводная лодка. А два танкера – один назывался «Туапсе», а второй «Сахалин» – были проведены, их не обнаружили ни турки, ни немцы, ни итальянцы. Они дошли до Суэцкого канала, вышли в Красное море, Индийский океан и доставили топливо английским линкорам, которые поддерживали высадку на Мадагаскаре.
Новая Зеландия также воевала, как и в Первую мировую войну, и ее контингент понес очень большие потери. Новозеландские части считались одними из самых боеспособных. Единственный человек, который за Вторую мировую войну получил два Креста Виктории, высшую британскую награду за храбрость, – новозеландский офицер лейтенант Апхем. Первый крест он заслужил на Крите, где сражались новозеландские части – он последним уходил с Крита и прикрывал отступление английских войск. А второй – в 1942 году под Эль-Аламейном, где его рота защищала оазис. Потеряв практически всю роту, он сам был тяжело ранен, последними гранатами забросал колодец, который они защищали, взорвал и, тяжелораненый, попал в плен. Из плена он пытался бежать не то 4, не то 5 раз, дошло до того, что немцы в лагере содержали его уже в отдельной тюремной камере. И после войны, после освобождения его наградили вторым Крестом Виктории.
Запад Африки – Марокко, Сенегал, Дакар – также был затронут Второй мировой войной. Союзники пытались в Дакаре взять под контроль военные базы вишистской Франции. Ничего не получилось – французские колониальные части оказали ожесточенное сопротивление и отказались присоединиться к войскам де Голля. Они были верны вишистскому правительству, Петену, как и многие другие французские части. Для Франции это было очень серьезной проблемой, потому что колониальные войска разделились. Часть поддержала де Голля, часть оставалась верна Петену.
Восточная Африка – это в первую очередь Эфиопия и итальянская колония Сомали. Эфиопия сражалась за свою независимость с Италией в 1936 году. И когда союзники из британского Сомали начали наступление на Эфиопию, там вспыхнуло народное восстание против итальянцев, и Эфиопия – первая страна, которая одержала победу над Осью. Эфиопский император Хайле Селассие был награжден орденом Суворова и орденами союзников и очень этим гордился.
Эфиопская армия нанесла большой урон Италии. Она добилась прежде всего психологической победы, лишив Италию колонии. После тяжелых поражений Западного фронта в Европе, когда Франция капитулировала, а Англия осталась в одиночестве, любое свидетельство победы было очень ценным.
Для Англии эти колонии критически зависели от подвоза ресурсов. Ближний Восток был прежде всего воротами в Индию, которая также была британской колонией. И из Эфиопии Италия вполне могла угрожать Суэцкому каналу, Египту.
Мальта – один из ключевых пунктов во Второй мировой войне. Это та точка, которую не смогли захватить. Достаточно сказать, что остров Мальта несет на своем знамени крест Георга, высшую британскую награду за храбрость для гражданских лиц – за стойкость под немецкими бомбардировками. Был момент, когда все военно-воздушные силы, прикрывавшие Мальту, составляли 3 старых истребителя, которые назывались «Вера», «Надежда», «Любовь» – на фюзеляжах так и было написано.
Поделиться книгой: