Вожак

Возбуждённый зверь направился ко мне, его ноги покрылись шерстью цвета песка, изогнулись по-звериному. Лицо вытянулось в морду волка. Болезненно, с хрустом костей, в широкой пасти показались острые клыки. Волосы стали дыбом, мохнатые гребни разнеслись по его сверхмощному телу. Гигантский, ужасающий.

Он был настолько огромен, страшен и внушителен, что я собрала колени вместе и приготовилась к самообороне. В отличие от недоделанных, мой оборот безболезненный, быстрый и даже приятный. Я не трансформируюсь, я сказочно превращаюсь в волчицу, тёмно-серую мою девочку. Пусть она худая и поджарая, зато юркая, неуловимая и зубы острые.

3

Что она творила с ним?! Зверь орал, разрывая голову на части, когда сладкая лялька прыгнула на их кровать и сняла рубаху. Она идеальна для них. Длинные ножки раздвинулись, и бесстыдница показала свои прелести. И Макси уже не знал, куда смотреть: на эти тёмные нежные сосочки, или на то, что открывалось взгляду ниже.

Шаловливые тонкие пальчики раздвинули половые губки. Девчонка повела бёдрами, раскрыв себя полностью, открыв взору лоно… Охренеть! Нетронутое! Зверь брал верх, и Макси уже не мог с ним совладать, потому что от увиденного стал слабым, почти беспомощным. Накатило такое возбуждение, которого не ощущал лет тридцать, если не больше. В молодости так торкало от одного вида.

А он хотел её, как только увидел эти непокорные злые глазища, это ехидную ухмылку на полных губах. Тонкая, хрупкая фигурка, умопомрачительный шелест её голоса, бойкий нрав, а тут ещё и открывается, что она без комплексов.

Зверь ухватил лапой член и дёрнул пару раз, чуть не кончив. У девчонки из щёлки потекла прозрачная капля, вызывав у Макси обильное слюновыделение. В воздухе повис запах самки, желающей спариваться.

Казалось, чего проще, подошёл да взял. Он подошёл на своих волчьих лапах. Мини свела вместе сладкие, сахарные ножки и обернулась волчицей. Тут уже Волколак ослаб, заныл, завыл, расставив лапы в сторону, чтобы поймать. Не тут-то было! Чертовка шмыгнула в сторону, потом в другую, забилась под кровать. Макси перевернул кровать, она оттуда выскочила и, вцепившись зубами в его шею, перелетела через его плечо. Он не успел её поймать.

Волчица металась из угла в угол, вызывая у самца ярость. Он уже не просто хотел её поймать и трахнуть, он желал её проучить и хорошенько наказать.

— Она на это и рассчитывает, — сказал Макси вслух. — Мы убьём её!

— Не убьём, прикусим разок, — тоже вслух пробасил Зверь.

Волчица замерла, накренившись к полу в паре шагов от Высшего, скалила острые зубки. Макси встал на все четыре, это спаривание будет незабываемым. Сделал бросок и поймал, поймал красавицу. Она отчаянно верещала, когда он прокусил ей холку и поднял над полом, победоносно понёс в сторону ковра у его тренажёров, как волчонка. Вкус её крови, запах её шкуры. Он уже не остановится.

И только он собрался войти в эту мелкую проказницу, как она обернулась человеком и замерла в его клыках. Он прокусывал ей шею, оставив смертельные раны. Тельце маленькое опало пёрышком в его мохнатые когтистые лапы.

Девочка не открывала глаз, бледнела. Навела ужас на убийцу.

— Мини! — закричал ошарашенный Макси, откинув в глубину сознания перепуганного зверя.

Мужчина ощутил руками её нежную шёлковую кожу, льющиеся нежным потоком мягкие ароматные волосы. Убил всё-таки, грохнул ребёнка!

Он только моргнул, а Мини выбила ему глаз, порвала клыками ухо и со всего своего мелкого маха врезала по воспалённому концу и тугим яйцам. Боль была резкой, со звёздами в уцелевшем глазу. Волколак тут же вернулся. Хотел поймать ляльку, но она рванула к тренажёрам.

Разъярённый до лютой ярости, Зверь схватил огромный рычажный тренажёр, влитый в бетонный пол, вырвал его с корнем, покорёжив толстые рамы и, чтобы не прихлопнуть девчонку, а хорошенько припугнуть, швырнул над её головой спортивное устройство. Тренажёр улетел в окно, выбив стекло вместе с решёткой.

Мгновенный восторг появившийся на личике раненой Мини вызвал горькую и жгучую обиду. Он ей не нужен. Она не играла в свои волчьи игры перед тем, как отдаться. Она его обманывала, издевалась над ним. Макси её раздражает, она предпочтёт смерть или воспользуется шансом сбежать.

— Не пущу! — заорал он. — Моя будешь! Хочешь или нет!

Мини рванула к открытому окну. Надо было видеть эти глаза, безумно желающие убежать в лес. Да, там охраняемая территория, но с такой скоростью, с такой способностью увиливать, она даже раненой может пробиться к тайге.

Разбежалась, поджав ноги, чтобы перемахнуть через покорёженный подоконник, она уже летела навстречу свободе, как Макси её поймал на лету и рванул обратно к себе в комнату. За волосы перехватил оборотницу и ударил об стену. Мини без чувств распласталась на полу, да так красиво, что у Макси снова встал.

Мужчина поморгал. Глаз вроде цел, затёк, но с его нынешней регенерацией через полчаса останутся только воспоминания, и ухо заживёт. Останется только дурной осадок невзаимной любви, желания взять её насильно, приручить принудительно, заласкать до смерти. Ведь они могут общаться людьми нормально. Не всегда получалось, стоило это признать. У Мини завышенное самомнение, она его ни во что не ставила. Возможно, поэтому Волколак решил, что проявление силы над ней будет иметь успех.

Он потрогал её раненую шейку, прощупав слабый пульс. Не удержался, проехал грубыми пальцами по груди, в любой момент ожидая от неё нападения. Но девушка не двигалась.

В палату вбежала охрана и сам профессор Горбунов. На них взъелся зверь и быстро подтащил покрывало, чтобы спрятать свою девочку от ненасытных, сволочных взглядов вошедших шакалов.

— Ну, как подружились? — поправляя очки, спросил профессор. Присвистнул, разглядев дыру в стене. — Вижу, не всё получилось.

— Только начали, — Макси взял девочку на руки.

Она была такая хорошенькая, когда лежала без сознания. Головушка её буйная упала ему на грудь, безмятежное нежное личико отображало покой и умиротворённость. А ведь она может быть такой, если её получить. А ещё она может начать ластиться. Это вообще мечта!

— Забираем Мини, и переведём нашего Высшего в зал получше.

Макси огрызнулся на вооружённого санитара, который хотел у него отобрать девушку. В комнату входили ещё охранники, медленно окружали его.

— Мы же договорились, она мне принадлежит.

— Ты озверел на почве спаривания. Максим Владимирович был взрослым мужчиной с железобетонной психикой. В нынешнем состоянии, я тебе единственную самку оборотня доверить не могу. Мы её обследуем, введём твоё семя…

— Я сам введу в неё семя!!! — заорал Высший, перевоплощаясь в Зверя.

Он стал дугой изгибаться, кольями вставали волосы на голове. Злобно ощерился, подминая под свои лапы обездвиженную девушку. С его клыков стекала слюна, он видел цели одновременно. И тут до Высшего дошло, что, если работать в паре со зверем, то можно стать…Неуязвимым! Даже если выстрелят, хрен пробьют шкуру, или ранения не причинят вреда. Их шокеры, как слону дробина. Он их всех уроет, разорвёт на куски, сотрёт в порошок. Да вот только единства у него не было. Человек хотел убить врагов, а волк свалить со своей парой в лес. Рванули в разные стороны и получили. За ухо три дротика со снотворным, по ногам электрический разряд, со спины накинули стальную сеть, повалив на пол. Когда Макси падал, единство наступило в желании не навредить маленькой самочке, поэтому оборотень грохнулся назад себя, не упав на Мини.

Он терял сознание, глядя, как уносят его малышку. Чужие руки трогали её попку, прижимали к чужому торсу. Это было ошибкой. Им всем пи*дец, и это уже было единство со Зверем.

4

Он знал этот карцер. Без окон и дверей, плоская железная кровать со стальными цепями и наручниками. Его приковали за шею, руки и ноги, пояс. Не шевельнуться. Холода он не боялся, боли тоже. Он боялся за неё.

Волколак и Максим молчали, каждый думал о своём. Смотрели в потолок с сигнализацией и камерами слежения. Как он мог допустить мысль, что будет заниматься любовью с Мини под камерами? Старик Сто ведь предупреждал, что это неправильно. А он — грёбанный контрактник, исполняющий приказы начальства. Нет. Теперь он другой, они сами из него сделали Зверя.

В карцер вошла Ники. Она приходила к нему очень часто. Трогала член своими костлявыми пальцами, и ему приходилось дышать нососм, чтобы не беситься от её ненавистного запаха. Не всегда удавалось, волк вылезал наружу. В такие моменты тело увеличивалось в размере, включая член. Похотливой бабе только это и было нужно.

Ники сняла трусы под халатом. В принципе, она имела неплохую фигуру, но была в доску старшей медсестрой. Строгой, беспринципной хозяйкой ситуации. Сучка подошла к нему, запрыгнула на железную койку. Она его оседлала и стала ласкать орган, который против воли отзывался на ласки и тянулся, тянулся к женской вагине.

«Загрызу тварь», — Волколаку не нравился её запах. Он не хотел подпускать к себе чужую бабу.

Достойно. Мужчине это понравилось. Теперь было понятно, почему вполне сочная Ники так его бесила.

«Терпим, — мысленно ответил Макси. — Я старше тебя, я воин. Нужно уметь хитрить. Кроме того, у нас должно быть полное взаимопонимание. Работаем заодно. Я сказал, ты выполняешь».

«Ты — безмозглый идиот! Профукал мою девочку».

«Девочка — моя!», — орал мужчина в глубь своего сознания.

— Это из-за неё? — недовольно хмыкнула Ники.

Макси с трудом опустил глаза, его доблестный член пал.

«Наша девочка, — подумал Макси. — И мы будем медленно, но верно пробивать к ней дорогу».

— Ники! — пронеслось по карцеру.

Медсестра в ужасе спрыгнула на пол и, низко попустив голову, прошла мимо профессора Горбунова, буркнув извинения. А будто он не знал, чем она тут занималась. Небось, всем врачебным составом наслаждались, просматривая видео с камер.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался профессор, что-то записывая в своём планшете.

— Хреново. Что это было? Я не убил никого? — Высший входил в роль послушного подопытного кролика.

Горбунов сосредоточился, глядя на него. Но вид у Макси был, как всегда, после помутнения.

— Нет. Мини жива.

— Всё? Спаривания не будет? — усмешка оборотню далась с трудом.

— Почему же. Сейчас сотрём с неё, что тут происходило…

Макси замер с надеждой ожидал, что ему позволят её увидеть. Как кобеля на случку поведут. Как скотину-осеменителя, безмозглую подопытную тварь! Они тут решают, кого еб*ть и кого любить! И по своей е*анутой человеческой глупости решили, что он будет придерживаться контракта и вести себя, как отставной генерал или лабораторная крыса. А вот х*й им!

— Она плохо повлияла на тебя. Будем делать искусственное оплодотворение. Через пару дней, как восстановится.

— Ладно, — вздохнул Макси, — брызну в баночку, если надо.

— Вот и отлично, — попал на удочку профессор, улыбнувшись краем губ. — Как самочувствие?

— Жрать охота. Я давно не ел?

— Да. Сейчас распоряжусь, тебя сопроводят.

Макси кивнул и остался ждать, спокойно лежал, не брыкаясь и больше не приставая к профессору, который прощупал его пульс, измерил температуру.

Вскоре его действительно освободили. Внешне он был спокоен, да и внутренне он спокойно уже передушил весь персонал в своих мечтах. И начнёт он с Горбунова. Но не это важно. Он хотел грохнуть всю лабораторию. Она стоит в тайге, и нет к ней дорог, единственный путь на вертолёте.

Да, он точно идиот, раз поверил этим сказкам, что регенерация будет помогать больным раком. Он жизни, что ли, не нюхал, раз повёлся на сказки «добрых» дядечек? Да, у него была четвёртая стадия рака, когда он прибыл в лабораторию. От его мышечной массы ничего не осталось, и жизнь в нём почти не теплилась, сидел на наркоте, которая уже не могла заглушить боли. Выглядел хуже деда Сто. Да, излечился. Но это не значит, что вакцина уйдёт в массы. Её будут продавать толстосумам, которым нужна вечная молодость и бессмертие.

Он был удобен для исследований, но вот подходит время, когда его утилизуют, или начнут изучать какую-нибудь хрень. Допустим, насколько эта регенерация сильна и способна противостоять ядам. Ведь именно это изучали на Мини, пока она не осталась единственной оборотницей в лаборатории. Неудивительно, что малышка такая дикая. Что хорошего она видела от людей?

Макси стало тяжело. Он начал задыхаться. Она где-то здесь страдает. Её опять пытали, мучали, издевались.

«Ты не можешь меня защитить», — сказала она.

Это самое унизительное, что он мог от неё услышать. Ничтожество. Трахнуть хотел вместо того, чтобы вытащить девочку из этого ада, а уж потом трахать.

— Все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Горбунов, подсвечивая глаз Макси, который подбила Мини.

— Нормально, — кивнул оборотень и покорно пошёл за охраной в столовую.

Он всё осознал. Это для него было обычным делом — пребывание в этом месте, а она — пойманная, замученная, необычная девочка, которая хочет на свободу, к маме хочет. При упоминании о маме из уст девочки, сердце кольнуло, а теперь, оценивая масштаб катастрофы, Макси содрогнулся.

Запах жаренного куска мяса с кровью, овощи и ломоть свежего хлеба не вызывали аппетит. Он хмуро смотрел к себе в тарелку, спиной чувствуя полные отвращения взгляды охраны, наставленные на него объективы камер слежения.

Грохнулся напротив на железный стул дед Сто. Уронил на стол поднос с овсяной кашей.

— Ну, как всё прошло?

Макси горько усмехнулся. А потом поднял на старика дикий взгляд.

— А вот теперь я увидел в тебе волка, — он стал наяривать ложкой, поглощая свою кашу.

— Ты знаешь, где её держат?

— Влюбился? — усмехнулся дед, прожигая пристальным тяжёлым взглядом, от которого стало ещё хуже, душно, нестерпимо горестно. Сто умел задавливать, это Макси давно заметил.

— Что пялишься? — он отвернулся от удушливого пресса со стороны старого оборотня.

— Думаю, как далеко пойдёшь ради пары. Ведь ты её парой считаешь, — он облизал ложку и сунул её в карман своей больничной рубахи.

— Я-то да, а вот она… не об этом речь. Про лоно природы, я согласен. И на свободу готов, батя.

Дед сложил руки в замок, уронив их на впалый живот, и запрокинул седую голову, прикрыв глаза. Начал качаться на солидном крепком стуле.

Макси услышал крик. Он вскочил на ноги, прислушался. Реально крика Мини он не услышал, она кричала в его голове, приводя волка внутри в буйное бешенство. Он готов защищать свою пару, как правильно сказано, она его пара. Он чувствует её сквозь стены через расстояние. Ей плохо, страшно и больно. Бл*дь!!! Как мог он раньше это допускать?!

— Меня беспрекословно слушаешь, — сказал Сто, оглядываясь на охрану, приготовившую дротики со снотворным. Взял в руки железный поднос. — Прикрываешь мою спину. Я иду, ты за мной. Я остановился, ты повернулся ко мне спиной и рвёшь всё, что движется. К большому сожалению, в живых оставлять никого нельзя. Ровняем с землёй.

— Нас только двое?

— Трое. Мини с нами.

5

Генерал-полковник Беркутов Максим Владимирович. В отставке. В юности у него встал выбор — либо в колонию, либо в армию. Он выбрал второе и остался служить навсегда. И убивал. Убивать страшно только первый раз, второй ещё задумываешься, на третий спокойно делаешь своё дело. Так с любым грехом. Что курить пробовал, что девок трахать.

Никуда не денешься, сердце — ледяная пустыня, разум холодный, расчётливый, и только тело подвело, выкормило злокачественные опухоли и ослабло. Поэтому подписал контракт на участие в эксперименте, рассчитывал на полный успех. Он заточил всё сознание на полное выздоровление, не ожидая того, что сердце, разум и душа тоже будут лечиться яркими чувствами и неуправляемыми эмоциями.

С появлением в голове молодого, эмоционального Зверя, жизнь поменялась. И пока человек отвергал раздвоение своей личности, мог пребывать в своём привычном состоянии, без способности сопереживать. Расчётливое и рациональное существование. Прагматик до мозга костей. Он понимал, что ему нравится девушка, но и от неё отгораживался.

Волколак с таким раскладом был не согласен, решил клыками вцепиться в личность человека, изранить его своими пылкими темпераментными выходками. И старый вояка ощутил внутри буйного юного Зверя. Сопротивляться даже не хотелось, тело молодое, разум молодел, и девку захотелось молодую. И если к Мини он недавно относился, как к чему-то прекрасному, живущему рядом, без желания учувствовать в её жизни, то теперь, расправив плечи, вздыбив холку, он чётко знал, что хочет стать её жизнью. А на его жизнь никто не смеет покушаться.

Старик Сто швырнул железный поднос с такой силой и скоростью, что столовый предмет превратился в грозное оружие, срезав первому охраннику шею. Высший, просто древний оборотень рухнул на пол огромной серой махиной, на его вытянутой злобной морде сиял алый крест. Дыбом встала седая холка, упала на пол белоснежная борода. Он не лез на амбразуру, резко перевернул столы, которые тоже отличались надёжностью и прочностью, пули их не пробили.

Макси считал себя гигантским волком, был немного ошарашен, что в Полном обороте уступает старику в размерах. Он тоже спрятался за стол, и на пару они понеслись к охранникам, прикрываясь столешницей, как щитом. Врезались с размаха в людей, раздавив несчастных работников лаборатории, оставив от них мокрые места.

Всё было достаточно легко. Сто знал куда бежать, Макси подчинялся. Неслись по лабиринтам коридоров, гудела сигнализация, мелькали жёлтые огни, закрывались стальные двери, которые Сто сносил с разбега наваливаясь плечом. Там была такая сила и мощь, что не выдерживали никакие засовы.

Значит, чем старше оборотень, тем сильнее. Интересный, привлекательный расклад. Макси почувствовал острое ликование, дикий, безудержный азарт и хищнический интерес к сложившейся ситуации.

По дороге просто затоптали до смерти пару подопытных. Попались недоделанные под лапы и погибли. Сто был намерен убить всех, а Макси препятствовать не стал.

Краем глаза заметил за решёткой окна суету в ночи. Охрана с территории бросилась в лабораторию. Сейчас соберут убойный отряд и нападут.

— У них бронежилеты, автоматы, — Макси рыком предупредил Высшего.