Вожак

— Нет приборов ночного видения. Я все испортил сегодня утром, — несмотря на то, что Сто был в облике Зверя, говорил спокойным человеческим голосом. Вот это обладание своей второй половиной! Вот к чему Макси с Волколаком будут стремиться. — Слепыми останутся.

Сто выбил кулаком панель управления рядом с одной из дверей и вошёл в палату.

Горбунов был в шоке, когда увидел двух Высших на пороге. Он быстро застегнул штаны, член податливо от страха съёжился, надеясь на спасение в трусах.

У Макси в глазах потемнело. Эта мразь собирался…что…это даже в голове не укладывалось. Перед Горбуновым, прикованная к гинекологическому креслу, с раздвинутыми широко ногами, с задранной по горло рубашонкой, лежала Мини и плакала. Её несчастные глазки были устремлены в потолок, она ждала насилия.

Старик Сто, не обращая внимания на человека, прошёл к девочке и вырвал наручники, оторвал ремни с тонких ножек и навис над Мини. Девушка подняла слабую ручку и провела пальчиками по красному кресту на его волчьей морде.

— Помнишь, что в вентиляции надо делать? — спросил оборотень, прикрывая от удовольствия глаза, когда Мини почесала его бороду.

— Помню, — кивнула она, сдвигая ножки вместе.

Тогда Высший взял её на руки. Как младенца, держал на предплечье, а другой лапой натягивал на ребёнка широкие белые штаны. Сто выбил решётку у потолка и закинул Мини в шахту вентиляции.

— Рви всё, потом беги в лес, но осторожно, — старик закинул следом за девочкой белые тапки.

— Я всё сделаю, — тихо ответила Мини, убирала тёмные волосы с заплаканного лица, натягивала обувь на сладкие тонкие ножки.

— Вы не смеете, — наконец-то осмелился сказать профессор. Поправил очки и сильно побледнел, когда заметил, с какой адской ненавистью на него смотрит Макси. Заикаясь, он продолжил, — ты… Ты не в состоянии справиться с оборотницей, поэтому… ты… не смеешь… нарушать контракт… ты подписался, принадлежишь нам… здесь всё принадлежит лаборатории.

Макси надо было идти за Сто. Старик убедился, что Мини удачно уползла в вентиляцию, направился на выход. Нет, Макси не думал о том, что могло бы произойти, опоздай они с дедом ненамного. Если об этом думать, то с ума сойти можно и разнести тут всё на мелкие кусочки, себе навредив. А так, ярость Волколака и сдержанность Максима позволили появляться в голове исключительно матам.

Макси подошёл к человеку, резко сунул два когтистых пальца ему в живот, порвав плоть, нащупав внутри кишки. Лицо профессора исказилось от резкой боли. Он боялся дышать и шевелиться, запотели стёкла его очков.

— Пошли! — донеслось из коридора.

Макси отвернулся от Горбунова и побежал догонять старика, крепко сжимая часть профессора в своих пальцах, растягивал его кишечник на всю палату и даже когда выбежал в коридор хватило пару метров. Насильник умрёт не сразу, если переживёт болевой шок.

6

Обожала его. Не помню, обижали меня до этого или нет, но точно знала, старик Сто меня вытащит. Он такой классный! Вот обернулся, морда седая и алый крест-знак волчьей клятвы Высшего. Значит, что-то клятвенно обещал и исполняет. А борода у него какая! И любит он меня, прямо с отцовской заботой. Вот это самец! Такой садку сделает, уже никого не захочется. А потомство какое от такого Высшего будет?! Загляденье.

Горбунов — подлюка человеческая, он меня собирался изнасиловать. Я пару раз крикнула, звала именно Сто, и он пришёл. Всегда казался таким изнемождённым, иногда еле ходил, горбился. А спасать меня прилетел, так мужчина мечты просто. И пусть ему два века, не меньше, я бы такому отдалась. Выясню, почему не подошла ему, и буду работать в нужном направлении.

— Помнишь, что в вентиляции надо делать? — спросила волчья морда. Я не справилась с чувствами и приласкала его, почесав бороду. И он отреагировал, прикрывая от удовольствия глаза. Надо запомнить, буду так к ему делать.

Где это видано, что Высший так нежно рвал ремни с руг и ног, штаны девушке одевал, как куклу повесив на свою руку. А запах его, кровь заставляет по венам бежать, жить в его присутствии хочется, и бороться за жизнь до конца.

— Помню, — я все помню, что он в последние время мне говорил. Мы бежим отсюда. Мы-это настоящие оборотни, не способные размножаться в неволе. Так почему вместе со Сто притащилось ЭТО?

Пришёл, любитель потрахаться на халяву, Макси — Годзилла. Увязался за моим любимым дедом. В образе Высшего на медведя похож, гробина такая. Волк должен быть поджарым, стройным, как Сто, а этот бронетранспортёр чуть в проёме не застрял, мордоворотина. Ещё недавно вроде терпеть могла, а после того, как меня потрах*ться ему завернули, ненавижу до скрежета клыков.

Сто закинул меня в вентиляционную шахту. Я натянула белые тапочки и, обернувшись волчицей, так было удобно носиться по лабиринту, понеслась вперёд.

Вся наша одежда предназначена для оборотов. Я могу спокойно перекинуться в волчицу, она получается одетой, обернувшись девушку, наготой не сверкну. У мужчин тоже самое, рубахи и шорты предполагают трансформацию тел.

Девочка моя серая скользила когтями по железным стенкам, летела в темноте по запаху. Наша с ней задача, проникнуть по шахте в техническую часть здания. При задержке у вентиляторов и фильтров, приходилось оборачиваться человеком. Только внешне я девушка, а сила моя — человеческой не ровня.

Быстро достигнув нужного помещения, я выбила решётку и спрыгнула на пол технического зала, где работали огромные генераторы, обеспечивая электричеством всю лабораторию. Я быстро разорила пожарный щит. Лопата пошла на закрытие двери, а топором я принялась рубить кабели. Запорола все генераторы, исчезли звуки сигнализации, погас свет.

Надо было выбираться. Сто говорил, что он лабораторию сожжёт. До вентиляции у потолка прыгать высоко, я аккуратно открыла дверь, и в глаза ударил свет фонариков. Раздались выстрелы и свист дротиков. Вариант с вентиляцией был единственным выходом.

Видимо, охрана объединилась и направилась не к Высшим, а ко мне. С разбега, я запрыгнула на генератор и прыгнула вверх, зацепившись за край вентиляционной шахты. На руках поднялась и спряталась в вентиляции. Хотела вернуться, откуда пришла, но раздались выстрелы, пробив передо мной короб насквозь. Заверещав от страха, я полезла вверх.

— На крышу! — услышала я. — Ловите её!

Ужасно сложно подниматься вверх, а вниз нельзя, они продолжали стрелять. А там, на крыше, меня встретят. У лаборатории два этажа, невысоко, я смогу спрыгнуть, если что. Лишь бы успеть раньше охраны.

Выбралась на крышу из трубы. Пока ползала, не только испачкалась, порезалась об острые листы железа и клёпки. Задыхаясь, огляделась. Люди были рядом, не меньше десяти вооружённых мужчин. Они экипированы, защищены серьёзно. Опять стреляли, об трубу ударился дротик со снотворным. Металась, загнанная в угол между спутниковыми тарелками и солнечными батареями.

Мне было страшно, до ужаса и дрожи в коленях эти выстрелы. Я отчаянно закричала. Сто без меня не уйдёт. Ветер приносил запах гари, он уже поджёг часть здания. Прижимаясь к крыше, я попыталась вырваться из круга, но мне к голове приставили автомат.

— Руки! — скомандовал человек в маске, и я заплакала, выставив руки перед собой.

Раздался жутчайший волчий вой. Где-то совсем рядом было мощное страшное существо, которое не щадит на своём пути ни людей, ни оборотней.

Полнолуние. В светлеющем холодном свете луны, была чётко видна тайга с раскидистыми лохматыми лапами вековых елей. Потусторонняя, зловеще-колдовская в этот час. В её сторону улетали спутниковые тарелки, одна за другой. Из инстинкта самосохранения, я руками закрыла голову и съёжилась всем телом.

Макси на четырёх лапах влетел в нашу часть крыши, нарвавшись на пули. Но то ли мужики не видели, куда стреляли, то ли Макси стал неуязвимым, но были выломаны все батареи кругом, убиты двое охранников. Его гигантская пасть, полная острых клыков распахнулась, кто-то скинулся с крыши, кто-то не успел убежать, части тела упали рядом со мной. Я в ужасе ломанулась в сторону края крыши, чувствуя его пристальный взгляд. Он вообще собой владеет? Надо сбежать, пока не сожрал.

Сделав разбег, я кинулась вниз на землю, обернувшись волчицей. Слышала, как громадина переломала ограждение на крыше и рухнула следом за мной, сдирая с фасада водосточные трубы, отливы и решётки с окон. Ревел за моей спиной, а моя серая красавица ушки прижимала и неслась вперёд за спасением к высокому седому старику.

Бросилась к ногам Сто и обернулась девушкой, встала к нему спиной, со всей силы влившись в его торс. Он не даст меня в обиду этому придурку.

Макси неуправляемой махиной летел на нас. Он был огромен, холка дыбом, когти распущены, морда кровавая. Лапы такой мощи, что страх обуял, и хотелось бежать и бежать, но я вросла в землю. Не выдержав страха, я прикрыла лицо дедкиной бородой и закрыла глаза. Ухватилась пальцами за подол рубахи старика. Моё тяжёлое дыхание прерывалось, я услышала, как чиркнула спичка.

Откуда Сто взял спички для камина — неизвестно, но горящую палку он кинул на землю, и всполохнула пламенем дорожка, понёсся огонь в сторону уже горящей лаборатории.

Я подняла глаза, на полтора метра вверх возвышался над нами гигант Макси. Не смотрел на убегающее пламя, пялился на меня и пожаром горели его прищуренные глаза.

Раздался взрыв, я вздрогнула, и рука деда Сто прижала меня сильнее.

— Хорошо горит, — усмехнулся Сто, улыбаясь в седую бороду и поглаживая мои плечи. Я бы приняла это за знак внимания, если бы мутант рядом так не пялился на нас.

Макси кривился, оборачиваясь человеком. Волчья морда перетекла в рожу-кирпичом. Исчез мех, осталась только гора мышц и цепкий хищный взгляд. Не особо в росте уменьшился.

— У тебя планы на Мини? — рыкнул он, продолжая сверлить меня своими лютыми зенками.

— Позволь представить тебе, — дед вывел меня за руку из-под своей бороды зверюге на обозрение. — Прасковья Ниловна Белкина.

Услышав своё имя, я обомлела и восторженно посмотрела на деда.

— Это моё имя! — обрадовалась я, чувствуя неописуемый восторг и даже счастье.

— Беркутов Максим Владимирович, — представился Макси тяжёлым басом.

— Очень приятно, — старик пожал ему лапищу. — Лихо Нил Ильич.

— Папа?!

А я-то думаю, почему так его люблю. А он, оказывается, самый лучший мужчина на свете для меня. Я бросилась ему в объятия и крепко-крепко прижалась к самому любимому волку в мире.

7

Дебри оказались настолько непролазными, что в пятидесяти метрах было ничего не видно. Заросли густые. На крохотных заплешинах леса, редких полянах ярая борьба за жизнь мелких елок и сосен, тут же рвались существовать заросли папоротника. Погибшие деревья, упавшие на землю, были погребены под мхами и кустами ягод, и то, что это стволы, напоминали только извилистые тёмные ветви, торчащие из мягких пушистых ковров буйной растительности.

И это только растения бьются за жизнь в тайге, можно представить, как живут животные, в постоянном отстаивании права на жизнь.

Макси шёл след в след за Лихо, стараясь никуда не сворачивать. Получалось неплохо, он волк. Старался ориентироваться, тоже отлично получалось, Волколак внутри понимал, что они идут чётко на юго-запад, почти не отклоняясь от заданного пути. Без компаса, без солнца на затянувшемся тучами утреннем небе раннего лета шли чётко в одну сторону. По деревьям, по муравейникам определять направление в такой глуши сложно.

Лиственные деревья, под подножьями которых росли маленькие ели, могли наклоняться всей кроной на северную сторону, лишь бы заслонить свет хвойной породе, сгубить ещё ростком, потому что ёлка или сосна вырастет и вытеснит все клёны и осины, забрав место под солнцем у тех, кто не круглый год зелёный. Это наводило на мысль, что выживает сильнейший, и сильного нужно давить сразу, как только родился. Потом поздно.

Макси сейчас — росток сосны под сильными клёнами. Пока толком не разобрался, как жить и как быть, он слаб. Нужно быть осторожным и понять, что хочет от него Лихо. А старик явно от него что-то хотел.

И сам Макси хотел. Девку, что виляла бёдрами между ним и Лихо. Он даже засёк время, ровно две минуты он мог трезво рассуждать, потом вся его голова заполнялась сиськами и нетронутой мохнаткой Прасковьи Ниловны. Она свела его с ума, она его доконала. Он так сильно её хотел, что в грязных, когда-то белых шортах каждые две минуты болел стояк. Это звериное желание и патологическая, нездоровая влюблённость его мучила, в тоже время будоражила кровь и доставляла мучительное удовольствие. Он же её всё равно получит, оторвётся за все страдания.

— Прошка, выходи за меня замуж, — единственное, что он мог придумать. Как ещё её получить при таком папаше, представления не имел.

— Недоделок фигов, — огрызнулась девица. — Даже волком не пахнешь.

— Я, между прочим, генерал, — похвастался он, зная наперёд, что для оборотней это ничего нет значит. — В отставке.

Проша скривилась и высунула язык, выражая крайнею степень отвращения:

— Пап, слушай анекдот. Решили родители посмотреть, кем станет их ребёнок, когда вырастет. Посадили на пол, положили игрушки вокруг. Если возьмёт машину, будет водителем, если молоток — строителем. Ребёнок сидел — сидел, и хвать за письку. «Генерал!» — обрадовалась мать.

Макси даже остановился от такого хамства, а в голове ржал неуёмный Волколак, вторя хохоту Лихо. Похоже, мелкая фитюлька его поимела. Таблицу умножения забыла, но анекдоты выжечь электричеством из пустой головки не получилось. Издевалась, как могла. Троллила, но самое неприятное — избегала. Он всё запоминал и потом, во время секса, он ей припомнит ладонью по заднице. Волк внутри успокоился резко, довольный раскладом мужчины. Ох, как сладко он её выпорет и впарит. Сейчас, осмотрится, освоится в волчьем мире и будет Мини-Проша бедная.

Макси ступал следом за девчонкой, продолжал пялиться на маленькие упругие ягодицы в белых штанах, что так соблазнительно покачивались при ходьбе. Тонкая талия, длинные ножки. Маленькая… Почему не подпускает к себе?

Проша оглянулась на него, зло посмотрела и фыркнула. Ощущала его взгляд, тяжёлый, полный желания. Надо будет у Нила её руку и сердце попросить, или как они тут женятся.

Тяжело вздохнув, он отвёл взгляд на мокрую кочку, где во мхах росли грибы.

— О*уеть! — вырвалось у него. — Это ж гриб мацуткаи! Триста баксов за штуку!

— Я таких мацутаки в лесу резиновиками целое состояние отпинала, — фыркнула заноза. Показав Макси язык, подбежала ближе к отцу.

— Да, ладно врать-то, — он улыбнулся и по-хищнически облизнулся. — Ты их даже не различаешь.

— Зато идиотов- недоделок хорошо отличаю от нормальных волков…

— Проша! — зло отозвался Нил Ильич, и девушка тут же замолчала. — Не оскорбляй его. Позади встань.

Девушка прыгнула в сторону и пропустила Макси вперёд. Здоровяк, прищурив глаза, похотливо её рассмотрел, причмокнул губами и подмигнул малышке. Мини-Проша сунула два пальца в рот и сделала вид, что сейчас её вырвет.

Вот ведь дрянь мелкая. Только заводила своей недоступностью. У Макси даже мысли не было, отступить или сдаться. Как ни крути, его будет, по-любому.

Ладно хоть попёхи её округлой впереди не было, можно настроиться на нормальный разговор с Нилом, а то при виде Прасковьи мозги из головы в головку перетекали и требовали работы не тем местом.

— Слышь, Нил Ильич, — басил Макси борясь с яростным желанием оглянуться, как там Мини, любуется его хвостом, выпадающим из шорт, или мордаху воротит. — Какие планы?

— На тебя планы, — глухо отозвался Нил. — Лабораторий три, две в центральной части страны, одна здесь была.

— Все жечь будем? — усмехнулся исполин, не выдержал и посмотрел на Мини. Проша близко не подходила, опасалась.

— Да, будем. В тех лабораториях стругают оборотней, и только здесь создали Высшего. Оборотни, пусть даже модифицированные, это сила. Десяток — убойная сила, а сотня — армия, и этой армии нужен генерал.

— Я генерал модифицированных волков? — ему особо это не нравилось, хотя Волколак внутри был доволен и даже горд своим человеком.

Нил с лёгкостью вскочил на поваленную сосну, и опустился за ней, как зверь, бесшумно и мягко:

— Правильно сказать — вожак. Но вожаком не рождаются, им становятся. Группа оборотней всегда выбирает себе вожака, сместить его может только сильнейший, а вот чужаку смещать придётся не только альфу, но и его бет. Обычно, их около десяти. Самцы, следующие за альфой в строгой иерархии. Ты сейчас слаб, недоразвит и растерян…

— А я говорила, — вставила слово Заноза Ниловна.

— …тебя надо тренировать, чтобы ты хотя бы с парой волков справился.

— Думаешь, я не смогу? Видал, что я устраивал?

— Одно дело, прикованных к стенам волков драть, а другое — в стае порядки наводить. Любой волк может влезть, самку защищать, надо уметь обезвредить, надо уметь загрызть, разорвать, застолбить за собой место лидера. Одним словом, тебе учиться и учиться.

— С какой целью ты собираешь помогать мне?

— Папа, запах, — перебила Прасковья, вид у неё был сильно обеспокоенный.

8

Нил остановился и закинул седую голову вверх, вдыхая воздух. Макси сделал то же самое, запах был, но он не понимал, что это. Выпустил Волколака, тот опять болезненно вытаскивал свою морду из его головы, казалось, кости хрустят и глаза лопаются от напряжения. Но с волчьей мордой на плечах запахи стали острее ощущаться. Падаль. Воняло кровью, мясом и разложением. Далёкий запах, километров пять, не меньше.

— Некая корпорация, владеет лабораториями. Спонсирует исследования. Якобы, создают лекарство для человечества.

— Вряд ли, — зарычал Волколак, грозным рыком, не совсем хорошо управляясь человеческой речью. — Продавать будут.

— Поначалу, — согласился Нил, — а потом поработят. Способность оборачивать людей в оборотней должна исчезнуть раз и навсегда.

— А вдруг, я захочу поработить человечество, — пошутил Волколак и засмеялся лающим смехом, кряхтя, высовывал язык.

— Ты — низшая ступень в иерархии оборотней, даже Дамки выше модифицированных, — без презрения, со строгой констатацией факта, заявил Нил Ильич. — Но когда вас много, вы, как собаки, любого волка загрызёте.

— Горбунов сказал, что вас только двое, таких распрекрасных чистокровных. И хрен ли ты, вы*бываешься тогда?

Лихо остановился и медленно повернулся к нему. И пусть его горящий лютый взгляд был тяжёл, ничто в Макси не дрогнуло, наоборот, готово было принять вызов. Но чем дольше он всматривался в эти янтарные глаза неведомого существа, тем меньше спеси в нём оставалось. Старик смотрел, будто пытался заглянуть в душу, пролазил между человеком и волком, протекал в сердце, пронырливый, прозорливый, хищный.