Помоги проекту - поделись книгой:
– Кэррот, ты же герой, – Шноррел пристально посмотрела на него тёмным взором. – Помнишь, ты говорил, что пытаешься сделать мир лучше? Здесь засел полоумный носитель хаоса с большими амбициями. Если просто уйдём отсюда, этот тип превратит ещё кучу людей в одержимых! Нужно с этим покончить.
– Согласен с прекрасной Наумбией. Изгоним этого дилетанта! – высказался Томас Мардармонт, стряхивая пыль с фалды фрака. – Месть мертвеца не причиняет боли…
– В кровле башни дыра, – зевая, качнула с лесов золотистой гривой волос Фириэль. – Можно через неё выкурить пакостника… Мнится, это однажды срабатывало. Иль нет?
– Или пусть его мертвяки друг на друга залезут и ломятся в дверь, пока чары не кончатся! – прагматично предложил Батлер. Гудж одобряюще погремел боевым цепом.
Кэррот лишь ухмыльнулся, перезаряжая свой шнеппер. Оглянулся на форт, беспокойно мерцавший разлившимся хаосом, расправил плечи и объявил:
– Уже долгое время меня мучает важный вопрос. Для чего мы? Зачем нужны Воины Хаоса? Есть ли смысл во всём, что мы делаем?
Он окинул довольным взглядом пятёрку товарищей.
– Не могу судить о результатах. Это всё-таки не игра в спички… Но сам процесс мне приносит ни с чем не сравнимое удовольствие!
Часть I. Демонофобия
При загнивании больших империй мелочно-диктаторская суета в центре зачастую сопровождается пренебрежением к основным проблемам и отдалённым провинциям.
Глава 1
Окна фургона завешивала чёрная кисея, и поэтому мир снаружи казался темнее, чем был на самом деле. Пёстрое от цветущего клевера поле завершилось плетёной изгородью. За ней потянулись деревянные домики с крышами из обесцвеченной временем дранки. Заскрипели рессоры – повозка, качнувшись, остановилась.
– Жолва! – громогласно объявил с козел возничий.
Мария закинула на плечо дорожную сумку, открыла дверцу фургона и сошла на обочину, придерживая юбку делового платья. Следом спешила щекастая матрона с двумя активно скучавшими в поездке мальчуганами. Дети напирали, но Мария не стала их пропускать. Ей самой уже до невозможности надоело сидеть в запылённом салоне.
Остановка фургона обозначалась прибитой к столбу доской с расписанием рейсов. Столб стоял на краю опустевшей к вечеру рыночной площади. По серому грунту, утоптанному до звона, ветер перекатывал скомканную обёрточную бумагу. За площадью возвышались добротные деревянные здания в два этажа, здесь был центр посёлка. Далее широкий наезженный тракт устремлялся на запад, спускаясь в зелёную пойму полноводной Иссины. Западный пригород столицы, Жолва тянулась отсюда рядами построек по травяным откосам холма до самой воды. Река приглушённо сверкала за плоскими и двускатными крышами, светилась сквозь кроны растущих по склону тополей и рябин. Вид казался Марии смутно знакомым: она помнила несколько акварельных этюдов с похожим пейзажем.
Да, конечно же, вид! Отошла от обочины, чтоб не мешать подходящим на остановку, нашла в сумке зеркальце и пристально изучила, что в ней изменилось за время поездки. В худшую сторону – вроде бы ничего: в зеркале отражалось немного усталое, чистое молодое лицо. Чётко очерченные губы, аккуратный нос, тонко подведённые карандашом внимательные серые глаза. Пожалуй, что и хороша.
Она подняла зеркало вверх и чуть в сторону глянуть, не растрепалась ли причёска. Ветер дунул как по заказу, принёс с собой запах далёкой воды, всколыхнул её светлые волосы, бросил в глаза непослушный локон, который опять пришлось вести за ухо. Впрочем, так она ещё лучше смотрелась, свежее. Сегодня ей не помешает произвести хорошее впечатление.
Спрятав зеркальце в сумку, Мария бегло перебрала её содержимое. Косметичка, платок, дождевая накидка, кисет с душистыми травами, складной нож, деревянные чётки, ключ от дома. Изящный флакон с эфирной водой, блокнот в кожаном переплёте, заложенный серебряным карандашом, редакционное удостоверение. Всё на месте. Конечно, она ничего не забыла.
С дороги послышались крики возничего и фырканье лошадей. Пассажирский фургон, что привёз её в Жолву, покатил дальше по маршруту. Новый порыв ветра всколыхнул придорожные сорняки. Зашумели деревья. Солнце вышло из-за кучевых облаков, залило золотистым сиянием тракт, протянув всюду длинные, плавные тени. В светлом небе сновали стремительные стрижи, с тихим писком вычерчивая головокружительные траектории. «Так красиво и безмятежно, – подумалось ей. – Как будто вообще ничего скверного в мире не происходит!»
Мария стояла на краю площади и жмурилась, подставив лицо свежему ветру. Любовалась лучистым закатом через ресницы. Не считала себя романтичной особой, но любила такие непринуждённые радости. Они стоят времени. Встреча с респондентом назначена после захода солнца, а до места рукою подать. Там начнётся знакомство, вопросы, ответы, сбор информации. А пока что хотелось ещё помолчать, дыша воздухом дальних краёв, греясь в летних лучах, слыша гулкие вечерние звуки.
Постоялый двор в Жолве неизобретательно назывался «Жолва». Никто к этому не придирался, ведь он там всё равно был один. Обширное скопище деревянных, кирпичных и глинобитных построек: вместительная корчма, почтовая станция, несколько гостевых зданий разного уровня дискомфорта, стойла для лошадей и рогатых булов, амбары-хранилища и ещё уйма каких-то необходимых сараев, но Мария не собиралась их обходить, ибо путь её лежал в упомянутую корчму. Вызнав у корчмаря, где её ожидают, она миновала общие залы, пропахшие пищей, напитками и посетителями, и в уединённом алькове наконец-то нашла своего респондента.
Что-то неуловимое выдавало в нём прославленного искателя приключений. За выщербленным столом сидел рослый светловолосый парень в грязно-сером походном плаще из чарованной ткани, тёмных брюках с карманами на бёдрах и потёртой красной рубахе, похожей на милицейскую. Вероятно, он занимался дегустацией пива: несколько кружек с пенящимся содержимым частично скрывали его от взора Марии. Они встретились взглядами; ей почудилось, будто в глазах блондина мелькнула нахальная усмешка, но уже в следующую секунду он учтиво кивнул ей, приветствуя. Так он стал похож на своё литографическое изображение, которое Мария ещё полгода назад подшила к рабочим материалам.
– Здравствуйте. Кёрт Олясин, известный как Кэррот? Очень рада вас наконец-то увидеть воочию! – в деловом ключе начала она.
– А вы та самая Мария Сюрр, журналистка «Харлонского Клича», с которой я столько времени состою в переписке! Я представлял вас немного иначе.
– Немного?
– Я думал, вы старше, – Кёрт игриво сверкнул голубым глазом. – Судя по письмам, персона вы умная и эрудированная, и я думал встретить даму более зрелого возраста, строгую, отстранённую… а вы молоды и цветущи!
– Спасибо, – она сдержала знакомый с детства порыв глупо хихикать в ответ на щедрые комплименты и вежливо кивнула, присаживаясь напротив собеседника. Харизматичный, и привык этим пользоваться, подлец. – Вы тоже очень милы, Кёрт! Зовите меня просто Марья, «Мария Сюрр» звучит слишком официозно.
– Да, конечно же, Марья! А вы зовите меня Кэррот или как-нибудь ещё. Надеюсь, не слишком смутил вас своими речами… – он живо и обаятельно улыбнулся. – Поймите правильно, я слегка одичал за последнее время. Эти странствия в сказочной глухомани накладывают отпечаток!
– Ваш отряд сейчас в Тарбагании?
– Наша команда, – с важным видом поправил Кэррот. – У нас парочка частных заказов, и ребята сюда доберутся позднее. Там такое творится… Ужас и мрак! Здесь, в родимом краю, в сердце Сизии, ощутимо спокойнее.
Мария расслабленно откинулась на спинку скамьи.
– В Жолве красиво и… просторно! Часто здесь проезжала, но не прогуливалась. В Харлоне летняя суета, много людей приезжает в столицу, а тут тихо, спокойно.
– Вот поэтому я и назначил здесь нашу встречу! Меня в детстве ещё поразил этот холм над рекой, эти стройные тополя, и стрижи над покатыми крышами, и зелёные горизонты, – он перевёл взгляд на стол и спохватился. – Надо свистнуть халдея, а то негостеприимно выходит: себе разного пива набрал, а у вас ничего…
– Я бы тоже попробовала. Какое рекомендуете?
Алкоголь раскрепощает, и уже через несколько минут Мария Сюрр уловила настрой собеседника. Кэррот как раз философствовал, дирижируя в воздухе левой рукой.
– После этих кровавых безумств возвращаешься, а тут… тишь да гладь. Всё идёт своим чередом. Два разных мира!
– Это внешняя сторона, Кёрт. Как сотрудница столичной газеты, могу вам сказать, положа руку на сердце, – она положила руку на сердце, – жизнь кипит. Политика, общество, преступность и магия, каждый день что-нибудь да случается! Скандалы, сенсации… Кровавых безумств хватает с лихвой. Но давайте перейдём к нашему делу.
– Давайте, – одобрил Кэррот, опрокидывая в себя буйно пенящееся «Крыжовенное красное».
Мария выпрямилась и сразу заговорила официальнее.
– Полгода назад я списалась с вами, как с лидером вольнонаёмного отряда «Воины Хаоса», и предложила написать серию очерков о ваших приключениях.
– Вы только остальным Воинам Хаоса не говорите, что я у них лидер, – осклабился Кэррот. – Низвергнут! У нас ведь в команде нет иерархии.
– Может быть, «неформальный лидер»?
– Специалист по связям с общественностью! С человеческой. За гномов у нас Батлер отвечает, а Гудж, соответственно, ладит с оркоидами…
– Как я упоминала – надеюсь, все письма дошли, сейчас почта работает чёрт знает как – первая же публикация о вашей роли в шокирующей истории с рунными столбами дала неплохой результат. Тиражи подскочили! Уже несколько лет в королевстве всё тихо, и читатели заскучали… Растёт спрос на героев, о подвигах которых можно читать на досуге, отдыхая от бытовых тягот. Интервью у вас брали не раз, и отдельные истории, реальные или вымышленные, уже появлялись в региональной печати… О вас знают. Так что я поразмыслила, посоветовалась с редактором и приняла решение, – Мария хлебнула из кружки горькое «Чернокнижное». – Я хочу написать о «Воинах Хаоса» не какую-то пачку заметок, а полноценную книгу. Публикации в газете станут рекламой, а всё самое увлекательное мы дадим только в эксклюзивном издании! Я молодая талантливая журналистка, авторша статей, эссе и колонок… Книга нужна мне для профессионального роста, а вам станет прекрасной рекомендацией. Если всё пойдёт хорошо, её издадут в твёрдой обложке для продажи во всех регионах Сизии!
– У вас далеко идущие планы! – повёл бровью Олясин. Он казался непроницаемым, но Мария заметила: слова о книге что-то в нём всколыхнули.
– Люблю ставить перед собой достойные цели. Беллетристы-любители – ерунда, настоящий писатель должен быть журналистом. Ладно! Кэррот, как вы думаете, почему я выбрала именно «Воинов Хаоса»? Вы ведь знаете, что не одни такие на свете?
Блондин фыркнул, мотнув головой.
– Да, конечно! Хаос-нейтральных наёмников много, иные из них на слуху не менее нашего, – он отставил посуду и принялся загибать пальцы. – «Жидкий Шёлк» из Азиро, «Раздор» из Нового Бедлама, «Мудрецы с палицами» из Восточья… близко знакомая нам «Одна вторая»… В Тарбагании действует «Бригада Мучеников Пана Кляксы», а у вас тут орудует «Лига Нелегалов»… заказ жирный отбили, мерзавцы… так с чего именно мы?
Журналистка как раз прожевала крутон и откликнулась эхом:
– Да, с чего именно вы?
– Потому что все перечисленные в подмётки нам не годятся! – громыхнул Кэррот, горделиво выпячивая губу. – Как говорят паровые механики: труба пониже, и дым пожиже. Мы стали первыми, а им всем осталось лишь подражать! Конечно, до нас уже были первопроходцы, взять ту же Грязную Четвёрку, но о них и узнали-то, когда их не стало… а мы здесь, весёлые и красивые! Влезли в столько событий. Один Гарстанский Инцидент чего стоит! Да, случайное порождает великое. Несомненно, тебе надо срочно писать о нас книгу, пока не успели другие…
Они помолчали, глядя на улицу сквозь неровные стёклышки оконного переплёта. Снаружи темнело. Жолва отходила ко сну, и всё ярче сияли в густеющих сумерках тёплые огоньки чужих окон. В общих залах корчмы пьяный хор голосил разудалую песню о морском походе, парадоксально завершившемся где-то в горах.
– Кёрт, вопрос не для книги, – улыбнулась Мария. – Вы действительно так в глуши одичали или принципиально свой плащ не снимаете?
– О, привычка! Слишком долго бродили в краях, где даже бельё на себе нужно руками придерживать, чтоб не украли. И да, Мария. Марья. Раз уж нам предстоит ещё много общаться, может быть, перейдём на ты?
– Да, конечно.
– Тогда встречный вопрос. Ты знаешь, что такое «замолоди»?
– Слово знакомое, я его точно слышала. Но что это такое, не ведаю.
– Прекрасно, напомни попозже о замолодях! А пока продолжай.
– Ах, интрига! Договорились. Значит, мы разогреваемся перед серьёзной беседой… Так, про Жолву я поняла, но зачем ты просил устроить нашу первую встречу ночью?
Кэррот посмотрел ей в глаза почти не нахально.
– Ну, во-первых, потому, что днём здесь не протолкнуться. Обычные заведения по ночам закрываются, но тут оживлённый маршрут, и постоялый двор в Жолве работает круглосуточно. Тем не менее ночью здесь тише, все эти громкие песни скоро закончатся. Во-вторых, есть истории, которые лучше рассказывать ночью, тогда они ярче звучат. Глубже проникают в сознание, сильнее цепляют струны души. Люди – порождения дня, ночь для нас – время странное, непривычное нашей природе. Полное тайн и загадок!
Он сделал ещё пару глотков и добавил доверительным тоном:
– Ну а в-третьих, это попросту романтично.
– Ага, – неопределённо сказала Марья. Коснулась рукой своей дорожной сумки, будто что-то припоминая. – Кажется, ты сообщал, что готовишь какие-то записи об историях, приключившихся с вашей командой, чтоб потом передать их при встрече.
– Да, точно! – Кэррот печально взял кружку с нефильтрованным «Варгольским Огром». – Я задумал их сам написать, ведь истории были одна другой удивительнее! Но обстоятельства, увы, против нас; что-то всё время препятствует, будто сама судьба захотела мне помешать… в общем, ничего у меня не вышло.
– Ага, – снова произнесла журналистка.
– Марья! Со всей твёрдостью утверждаю, что смогу рассказать тебе о наших странствиях так, будто ты в них сама побываешь. Моя сила в импровизации! А тебе остаётся лишь записать – разумеется, не всё, но самое важное… Чтобы книга о нас была интересной и прошла королевскую цензуру.
Мария Сюрр допила «Крыжовенное зелёное», насладилась разрекламированным пряным ягодным послевкусием и со сдержанной улыбкой ответила:
– Я сама за живое общение. И зачем переписывать рукописи? Буду задавать наводящие вопросы и слушать твои ответы. Рассказывай! Я готова запоминать.
– Запоминать?
– Я мнемоник, Кёрт. Как ты знаешь, когда Старый Мир навсегда изменился путём Гигаклазма, многие уцелевшие люди и их потомки обрели необычные способности. Некоторые из них полезны, речь не только о прикладной магии вроде телекинеза или самолечения. Моя сила в том, что я держу в голове огромные объёмы информации. Всё, что ты сказал или скажешь, я запомню дословно.
– Ага, – неопределённо сказал Кэррот. Почесал щетину на подбородке и усмехнулся. – Но это же здорово, Марья! Лично я многому научился за все эти годы, но вот крепкой памятью похвастаться не могу. Сложно её сохранить, когда то скитаешься по охваченным хаосом территориям, то по башке топором получаешь, – он провёл пальцами по косому шраму на лбу. – Так что у тебя замечательная способность!
– Не во всём, – возразила журналистка. – Есть моменты, забыть которые хочется, а никак. Впрочем, я не пыталась получать по башке топором… Но давай о насущном. Сейчас я направлюсь в уборную, по пути кликну халдея убрать пустую посуду, а тебя, Кёрт, прошу подготовить рассказ. Время позднее, пора бы и за работу, как бы неромантично это ни звучало! Поведай, с чего всё началось? Откуда они пошли, эти несносные искатели приключений, эти Воины Хаоса?
– Искатели? Находители, будет точнее сказать! Задачу я понял. Ступай с лёгким сердцем, я пока напрягу свою ветхую память…
Когда собеседница удалилась в сторону общих залов, Кэррот повернулся к окну, подпёр кулаком подбородок и призадумался. Действительно, откуда они пошли? Из какого момента истории? Кажется, всё началось со сгоревшего цирка.
Бежать по сырой траве луга было легко, хотя сердце в груди колотилось, как никогда в жизни. Они мчались стремглав, словно их подгонял шквальный ветер. Казалось, вот-вот их настигнут, прыгнут на спину, вцепятся и растерзают. Дыхание перехватывало, в ночном сумраке перед глазами вспыхивали цветные круги. Они с хрустом и шорохом, таиться уже не было смысла, продрались сквозь гущу осота и скатились в извилистое русло оврага, одного из тех, что въелись в Овсяное поле с юга и запада. Здесь было уютно, но тревога гнала их дальше, а беззвёздная ночь позади озарялась жарким пламенем, поднимающимся над цветными шатрами. Оттуда неслись крики проснувшихся циркачей, надрывный собачий лай и пронзительные вопли нездешних животных.
– Умберт, живой? – Кёрт склонился над младшим братом, который сидел на песке и тёр правую ногу.
– Да, я просто об камень ударился, – чуть дрожащим голосом откликнулся тот, поднимаясь. Костик шагнул к ним и разборчиво прошептал:
– Они спустили собак, – он уже тогда сразу чуял такое.
– Тихонько летим сломя голову! – скомандовал Кэррот. И они понеслись друг за другом пригнувшись, срывая цепляющиеся растения, стараясь дышать на ходу как можно неслышней, моля демонов и богов, чтобы лабиринт поросших буйной зеленью оврагов помог им уйти от погони.
Где-то парою месяцев ранее, в знойном мареве раннего лета, в их края заявился балаган из Восточья. «Странствующий цирк уезда Лян, полный всяких чудес», – гласили причудливо размалёванные афиши. Орда разноплемённых людей на телегах, со зверинцем и реквизитом, с кучей тайн и загадок за пазухой. Они раскинули шатры на пустующем в том году Овсяном поле и немедленно принялись рассылать эмиссаров, зазывая народ из окрестных посёлков на невиданные представления. Поначалу всё шло замечательно: волшебные номера, непривычная музыка, редкие звери из дальних краёв, полуобнажённые экзотические красавицы, смешные уродцы и вся целиком атмосфера вечного праздника, сумбурного сна в мельтешащем безвременье. Но потом стало ясно, что Лянский Цирк привёз не только развлечения, собиравшие по выходным публику со всего региона. В окрестностях начали пропадать животные: птица, скот, собаки и кошки. Цирк скупал у хозяйств животину для внутренних нужд, но, похоже, её не хватало. Пошли слухи о пропадающих людях – спорили то о рабстве, то о ритуальных убийствах, улик не нашли, но осадок остался. Впрочем, люди всегда и везде пропадали, конечно.
Словно ради баланса, одновременно с исчезновениями округу заполонили сомнительные персонажи: попрошайки, контрабандисты, нелегальные колдуны, скупщики краденого, сутенёры с дешёвым товаром, курильщики болотной травы, бродячие орки… Цирк притягивал их, как магнит железную стружку; артисты и импресарио, не особо скрываясь, вели бойкую торговлю запретными предметами и веществами, а представители власти, как это бывает, деликатно бездействовали. Криминогенная обстановка ухудшилась, но милиция лишь разводила руками: кто-то сверху настоятельно не рекомендовал трогать Лянский Цирк до скончания лета.
Пока взрослые, утомлённые битвой за урожай, ругались да слали цидули чиновникам, в противостояние включились подростки. Кэрроту тогда было двенадцать. Страшно хотелось приключений и подвигов, в крайнем случае – пакостей и хулиганства. Он собрал неплохую команду, и они объявили Цирку войну, о которой никто и не знал до той яркой, наполненной трепетом ночи, когда шатры на Овсяном поле заполыхали, подожжённые с четырёх сторон.
Неплохая вышла диверсия! Они всё устроили сами, без чьей-либо помощи, а знакомые с детства овраги укрыли их от преследователей. Что стало бы, попадись они вдруг циркачам? Подростки старались не думать. Потом, встретившись с остальными в условленном месте, на мокрой от росы опушке, они долго не знали, о чём говорить. Несли радостный бред среди звона цикад или вовсе молчали, дрожа, так всех взбудоражил поджог. Кто же был там? Кэррот, его младший брат Умберт, верный Костик, веснушчатый Жорк, заторможенный Рюха, мелкий Филис, лентяй Таль, ещё несколько ребят из Ополья, их имён уже и не вспомнить. С девчонками они тогда не водились. Мимолётная банда негодников, достигшая первой победы. Пожар поднял шум, начались разбирательства. Циркачи занервничали и через несколько дней свернули свою деловую активность, погрузили её на телеги и уехали восвояси. А роившиеся вокруг цирка тёмные личности разбежались, будто их никогда здесь и не было.
Тогда всё и началось, определил Олясин. По крайней мере, для них с Костиком. Остальные товарищи по играм выросли и живут другой жизнью, кого-то уж нет, а мы с той поры так диверсиями и занимаемся. Но вот стоит ли ворошить это прошлое, вспоминать детские подвиги с порчей чужого имущества? Для меня это было событие, я постиг тогда правила игры, понял, что нужно делать, когда остальные бездействуют… но со стороны это выглядит проявлением подростковой агрессии, ксенофобии и максимализма.
– Ну уж нет! – сказал Кэррот своему отражению в тёмном окне. – Нам нужна добрая, славная книжка с положительными героями, а не шайкою негодяев!
Но потом прокрутил в голове все последующие события и слегка загрустил.
– За время нашей разлуки, – сказала Мария, присаживаясь, – я придумала ещё пару вопросов и попробую их органично вплести в повествование…
– Сразу спрашивай, я отвечу…
– Какова численность Воинов Хаоса? Сколько будет героев? Мне, как многим читателям, известно: костяк вашей команды числом невелик. Если не ошибаюсь, всего шесть человек, из которых один – гном, другой – оркоид, а ещё в их числе известная эльфийская женщина Фириэль, если она действительно та, за кого себя выдаёт.
– Да, всё так! Ну, отчасти. Батлер гном, Гудж – натуральный троллин, а известная эльфийская женщина Фириэль тоже в нашем числе, хоть она порой и не та, за кого себя выдаёт, – Кэррот осклабился. – Но не стал бы я приводить точных чисел. Мы ведь Воины Хаоса, мы и сами не можем сказать, сколько нас! Часто с нами работают приглашённые специалисты, кое-кто из соратников не жаждет литературной известности, некоторые достойные личности отошли от дел, а иные и вовсе погибли в процессе увлекательных приключений! Давай лучше поразбираем истории вместе, там понятнее станет, кто Воин Хаоса, а кто просто рядом валялся.
– Так и сделаем, – согласилась Мария. – Скажи, каково быть участником настолько разнообразного коллектива?
– Это весело. Однообразие скучно!
– Я смогу пообщаться с другими участниками вашей команды?
– Разумеется, – беззаботно взмахнул рукой Кэррот. – Они, правда, не в курсе всей этой истории с книгой, я не стал их заранее беспокоить… и так чересчур беспокойные. Они явятся через неделю-другую, и я вас познакомлю. У тебя ведь останется время?
– У меня точно есть пара недель, я взяла большой творческий отпуск и часто работаю удалённо. Но Кёрт! Ты их не предупредил? Это не помешает работе?
– Поверь мне, так будет лучше, – заверил её собеседник, подтягивая к себе следующую пивную кружку.
– Славно. Тогда расскажи, с чего начинается история Воинов Хаоса?
Кэррот вкусил «Пшенично-спорынное», вытер сизую пену со рта и провозгласил:
– Вот сейчас меня развезло достаточно, чтобы сделать официальное заявление. Я считаю, что всё началось той загадочной осенью 286 года… Когда мы с моим другом Констансом Изваровым, известным как Костик, будучи взрослыми 17-летними парнями, добровольно отправились рекрутами в местную милицию.
Поделиться книгой: