Долгое прощание

– Благодаря специальному оповещению по радио и телевидению. Подробного описания личности не требовалось. И шериф позвонил нам.

– Звучит неплохо, – критически заметил я. – Но ведь этого мало. Вы должны арестовать его и доказать, что он совершил убийство. Потом вам придется доказать, что я знал об этом.

Он постучал пальцем по оборотной стороне бумажки.

– Кажется, мне действительно нужно выпить, – сказал он, – Я слишком много работал сегодня.

Гренц открыл ящик стола и поставил на стол бутылку и стакан. Затем налил стакан доверху и залпом выпил.

– Уже лучше, – заметил он. – Намного лучше. Сожалею, что не могу вам предложить, поскольку вы находитесь под арестом.

Он заткнул бутылку пробкой и отодвинул в сторону но не очень далеко.

– Разумеется, мы должны кое-что доказать, как вы сказали. Но ведь, может быть, мы уже имеем его признание, дорогой мой. Не повезло, да?

По моей спине побежали мурашки.

– Тогда зачем вам мои показания?

Тренд ухмыльнулся.

– Для порядка. Ленокса привезли сюда, и он предстанет перед судом. Нам нужно все, что мы можем получить. От вас мы требуем очень немного – дайте показания, и мы вас, возможно, отпустим.

Я пристально посмотрел на Тренда. Он поиграл немного с бумагами, потом поерзал в кресле, посмотрел на бутылку и с трудом подавил желание снова взяться за нее.

– Вероятно, вы хотите знать всё либретто, – вдруг сказал он, скользнув взглядом в сторону. – Ну, только чтобы доказать вам, что я не шучу, послушайте.

Я нагнулся над столом, а он испугался, что я возьму бутылку, и снова убрал ее в стол. Я же хотел только взять свои окурок из пепельницы. Я выпрямился, зажег спичку и закурил. Тренд стал быстро говорить:

Ленокс вышел из самолета в Мататлане, месте пересечения авиалиний, городе, насчитывающем около тридцати пяти тысяч жителей. На два-три часа он исчез из поля зрения. Затем высокий брюнет с темной кожей и шрамами на лице, словно от драки на ножах, был записан пассажиром на самолет до Торреона под именем Сильвио Родригеса. Он неплохо говорил по-испански, но недостаточно хорошо для человека с таким именем. Он был слишком высок для мексиканца с такой темной кожей. Полицейские в Торреоне действовали недостаточно быстро. Мексиканские полицейские не отличаются быстротой действий, они гораздо лучше пристреливают людей. Пока они раскачивались, мужчина пересел на другой самолет и прилетел в горный городок под названием Отатоклан – маленькое солнечное местечко с озером. Пилот этого самолета был в Техасе командиром бомбардировщика и хорошо говорил по-английски. Ленокс сделал вид, будто не понимает, что он говорит.

– Если это действительно был Ленокс, – заметил я.

– Подождите, дорогой мой! Это был Ленокс. Ну хорошо, он высадился в Отатоклане и поселился там в отеле, на этот раз под именем Марио де Серва. У него был пистолет, маузер калибра 7,65 миллиметров, который в Мексике, естественно, не очень часто встречается. Пилот той машины понял, что с парнем что-то нечисто, и позвонил в местную полицию. За Леноксом стали наблюдать. Сначала сделали запрос в Мехико-Сити, потом приступили к делу.

Гренц взял линейку и стал ею играть – бессмысленное занятие, которое мешало ему наблюдать за мной.

Я сказал:

– Гм. Хитрый парень этот пилот и очень мил со своими пассажирами. Скверная история.

Гренц вдруг посмотрел на меня и сухо заметил:

– Все, что мы хотим, это быстрый процесс. После речи защитника на суде мы удовлетворимся убийством второй степени. Это один аспект дела, которым нам не хотелось бы заниматься. В конце концов, семейство довольно влиятельное.

– Это Харлан Поттер.

Гренц кивнул.

– Для простых смертных дело было бы дрянь. Спрингер может получить от этого процесса прекрасный результат. В деле есть все: эротика, скандал, деньги, красивая неверная жена, израненный герой войны – там он видимо, и получил шрамы. Черт возьми, это материал для первых страниц газет на целую неделю! Последний бродяга станет с жадностью это читать. Но мы сразу же уперлись в стену и будем вынуждены быстренько все замять! – Он пожал плечами. – Ладно, раз шеф так хочет, это его дело. Получу я от вас показания?

Гренц повернулся к магнитофону, на котором горела лампочка.

– Выключите его! – сказал я.

Гренц обернулся и бросил на меня ядовитый взгляд.

– Вам нравится сидеть в тюрьме?

– Там не так уж плохо. Там не познакомишься с лучшими людьми, но можно ли этого требовать? Смотрите на вещи трезво, Гренц! Вы хотите сделать меня подлым предателем. Может быть, я твердолобый или, наоборот, сентиментальный, но все-таки порядочный человек. Предположим, вам понадобилось нанять частного детектива – да-да, знаю, такая мысль вам неприятна, однако допустим, что у вас нет другого выхода. Захотели бы вы нанять такого, который предал своего друга? – Гренц со злобой уставился на меня. – Еще несколько пунктов, добавил я, – Разве вам не бросилось в глаза, что поведение Ленокса было немного странное? Если ему было все равно, схватят его или нет, он не стал бы прилагать столько усилий. А если бы он действительно хотел скрыться, то у него хватило бы ума не выдавать себя за мексиканца в Мексике.

– Что это значит? – зашипел на меня Гренц.

– Это значит, что вы, может быть, просто дурачите меня и высосали эту историю из пальца. Может быть, не было никакого Родригеса с крашеными волосами, не было Марио де Серва в Отатоклане, и вы не имеете понятия, где находится Ленокс.

Гренц снова достал бутылку, налил себе порцию и опять выпил залпом.

– Я с радостью увижу вас на скамье подсудимых – проговорил он скрипучим голосом. – Такого хитреца я с удовольствием туда отправлю. Это обвинение будет долго, очень долго висеть над вашей головой, вы, любитель совать свой нос в чужие дела! Вы будете с ним ходить, есть и спать. И когда вы в следующий раз совершите ошибку, мы схватим вас. Но в данный момент я вынужден сделать то, от чего меня тошнит.

Он стукнул рукой по столу, взял перевернутую бумагу и подписал ее. Всегда можно определить, что человек подписывает свою фамилию, – его движения характерны Затем Гренц встал, обошел вокруг стола, ударил ногой в дверь и позвал Спрэнклина.

Толстяк вошел вместе со своим запахом. Гренц подал ему подписанную бумагу.

– Я подписал ордер на ваше освобождение, – сказал он мне. – Это моя неприятная обязанность. Вас интересует, почему я подписал эту бумагу?

Я встал.

– Если вы пожелаете мне сказать.

– Дело Ленокса закрыто, мистер. Больше нет дела Ленокса. Сегодня он написал полное признание и застрелился в своей комнате в отеле. В Отатоклане, как я и говорил вам.

Я стоял и глядел в пустоту. Уголком глаза я видел как Гренц медленно отступил, словно испугался, что я наброшусь на него. Должно быть, в этот момент у меня был злобный вид. Затем он снова сел за стол, а Спрэнклин взял меня за руку.

– Выходите! – сказал он визгливым голосом, – Иногда вечером приятно пойти домой.

Я вышел вслед за ним из кабинета и закрыл дверь.

Прикрывал я ее тихо, словно в этой комнате только что умер человек.

Глава 10

Я написал через копирку расписку, подписался и отдал оригинал. Мне вернули мои личные вещи. В приемной стоял какой-то мужчина, прислонившись к стойке. Когда я повернулся, он выпрямился и обратился ко мне. Ростом он был метр девяносто и тощий как жердь.

– Хотите, я отвезу вас домой?

В холодном свете он казался и молодым, и старым, усталым и циничным, но не проходимцем.

– За сколько?

– Даром. Я Лонни Морган из «Джорнал». У меня свободный вечер.

– Вы полицейский репортер? – спросил я.

– Только на эту неделю. Обычно моя область – муниципалитет.

Мы вышли из прокуратуры и нашли на стоянке его машину. Я взглянул на небо, там были звезды. Воздух был холодный и приятный, я с наслаждением вдыхал его. Потом я сел в машину, и Морган повез меня.

– Я живу очень далеко, в Лорел-каньоне, предупредил я его. – Высадите меня где-нибудь!

– Туда мы и поедем, – ответил он, – Не беспокоитесь, я довезу вас до дома. Меня заинтересовало это дело.

– Похоже, что дела не существует, – заметил я, – Терри Ленокс сегодня застрелился. Так мне сказали.

– Они этому очень рады, – кивнул Лонни Морган, глядя в ветровое стекло.

Машина бесшумно скользила по тихим улицам.

– Это поможет им воздвигнуть стену.

– Какую стену?

– Кто-то строит стену вокруг дела Ленокса, Марлоу. Разве вы этого не замечаете? Дело разыгрывается отнюдь не надлежащим образом. Сегодня вечером окружной прокурор уехал в Вашингтон. Там какое-то заседание. Он уехал, имея прекрасную возможность оказаться в центре шумихи в прессе. Почему?

– Можете меня не спрашивать. Я стоял на запасном пути.

– Потому что кто-то позаботился, чтобы это было ему выгодно. Не думаю, что таким неуклюжим методом, как взятка. Просто заинтересованная в этом и состоятельная личность кое-что пообещала ему. Отец этой девушки.

Я пристроил голову В углу машины.

– Это кажется мне не очень вероятным, – возразил я. – А что же случилось с прессой? Харлану Поттеру принадлежат несколько газет, но как обстоит дело с конкурентами?

Морган бросил на меня быстрый взгляд, затем сосредоточился на дороге.

– Вы когда-нибудь соприкасались с газетами?

– Нет.

– Владельцы газет и издатели – богатые люди Все богатые принадлежат к одной клике. Конечно, существует конкуренция, ожесточенная конкуренция, борьба за тиражи и подписчиков. Но только до той границы где задевается репутация и права владельца. Как только дело доходит до этого – наступает молчание. Молчание, мой друг, наступило и в деле Ленокса. Если правильно провести дело Ленокса, друг мой, можно продать массу газет. Процесс привлек бы репортеров со всех концов страны. Но никакого процесса не будет, ибо Ленокс улизнул прежде, чем он начался. И, как я сказал, очень кстати для Харлана Поттера и его семейства.

Я выпрямился и уставился на Моргана.

– Вы хотите сказать, что все это подстроено?

Он иронически скривил губы.

– Может быть, кто-то помог Леноксу отправиться в лучший мир. Может быть, он пытался сопротивляться при аресте. Мексиканские полицейские, не раздумывая, нажимают на спуск. Готов держать пари на большую сумму, что никто не потрудился посчитать пулевые раны.

– Я полагаю, что вы ошибаетесь, – возразил я. – Я хорошо знаю Терри Ленокса. Он давно уже списал себя в расход. Когда его собирались арестовать, он оказал им услугу. Он ведь был обречен из-за убийства.

Лонни Морган покачал головой. Я знал, что он скажет, и он сказал это:

– Ни в коем случае. Если бы он просто застрелил жену или проломил ей череп, то, возможно, вы были бы правы. Но убийство было слишком зверским, лицо было изуродовано до неузнаваемости. В крайнем случае его могли бы судить за убийство второй степени, да и это вызвало бы скандал.

– Возможно, вы правы, – согласился я.

Лонни снова взглянул на меня.

– Вы говорили, что знали этого человека. Какое у вас сложилось о нем мнение?

– Я устал и сегодня не в состоянии размышлять.

Наступила долгая пауза, затем Лонни тихо сказал:

– Я всего лишь жалкий репортеришка и не очень умен, но думается мне, что он ее вообще не убивал.

– Возможно.

Лонни сунул в рот сигарету и закурил, чиркнув спичкой по приборной доске. Курил он молча, с застывшим мрачным выражением на худом лице. Мы прибыли в Ло-рел-каньон, и я объяснил ему, как ехать дальше. Машина подъехала к моему дому и остановилась у лестницы из красного дерева. Я вышел.

– Большое спасибо, что подвезли меня до дома, Морган. Хотите выпить стаканчик?

– Не хочу докучать вам. Думаю, что вам лучше побыть в одиночестве.

– Я часто бываю один. Слишком часто.

– Вам нужно мысленно проститься со своим другом, – сказал он. – Наверняка он был вашим другом, если вы по своей воле были арестованы.

– Кто так сказал?

Морган слегка улыбнулся.

– Если я не мог написать об этом в газете, то это еще не значит, что я ничего не знаю, дорогой мой. Итак, до свидания.

Я закрыл дверцу машины, он развернулся и уехал. Когда задние огни его машины скрылись за поворотом, я поднялся по лестнице, взял газеты, отпер дверь и вошел в пустой дом. Затем я включил везде свет и открыл все окна. В доме было душно.

Я сварил кофе и стал его пить, вынув из банки с кофе пять сотенных банкнот. Они были туго свернуты и засыпаны кофе. С чашкой кофе в руке я ходил взад и вперед. Включил телевизор, выключил его, встал и снова сел. Потом перелистал газеты.

Дело Ленокса сначала фигурировало на первых страницах, но вскоре перекочевало на вторые полосы газет.

Все это я уже читал в тюрьме, но стал перечитывать снова, уже другими глазами. Оттуда я почерпнул немного – только то, что была убита молодая женщина, а пресса, насколько возможно, держалась в стороне. Итак, чье-то влияние подействовало почти сразу же. Полицейские репортеры наверняка скрежетали зубами, но тщетно.

Все-таки в этом деле было нечто неясное, и прежде всего характер убийства. Никто не мог убедить меня в том, что это сделал Терри.

Я выключил свет и сел у открытого окна. Пересмешник в кустах издал несколько трелей, продемонстрировав перед сном свое искусство.

Шея моя чесалась, поэтому я побрился, принял душ, лег на спину и стал прислушиваться, словно надеясь услышать далеко в темноте ночи голос, спокойный мягкий голос, при звуках которого все станет ясным. Я не услышал его и знал, что не услышу. Никто не объяснил мне дела Ленокса, объяснение было ненужным. Убийца признался и был мертв. Расследовать не было смысла.

Это было им очень на руку, как заметил Лонни Морган. Если Терри действительно убил свою жену, то никто не должен был судить его и освещать все неприятные подробности этого дела. Если же не он убил ее, то все равно это было очень хорошо. Покойник послужит козлом отпущения и не сможет возражать.