Пропавшая нимфа

Она улыбнулась жалкой улыбкой.

– Это мужчина.

– Очевидно, это мистер Икс, шеф Международного шпионского центра, – сказал я иронически.

Она отвела глаза в сторону и начала переминаться с ноги на ногу.

– Он утверждает, что его зовут Абдулл Мюрад, – наконец ответила она приглушенно. – Я… я признаю, что была неправа… Значит, вы не дурачили меня?

– А вы уверены, – спросил – я сурово, – что этот человек – не плод моего воображения? Может быть, следует только щелкнуть пальцами, и он исчезнет?

– Я уже извинилась, – промямлила она. – Вы хотите его видеть?

– Ну конечно. Впустите его немедленно.

Человек, который решительной поступью вошел в мой кабинет, был среднего роста и военной выправки. На вид – лет пятидесяти, с коротко подстриженными волосами и худым насмешливым лицом. Он явно относился к тому типу людей, которые бывают либо преданными друзьями, либо непримиримыми врагами.

По тому, как он посмотрел на меня, я понял, что не имею никаких шансов видеть его среди своих друзей.

– Мистер Бойд? – спросил он резко и без всякого акцента. – Я – Абдулл Мюрад.

– Садитесь, пожалуйста, мистер Мюрад, – сказал я вежливо.

– У меня нет времени на бессмысленные церемонии, – пролаял он. – Мне нужны сведения, и немедленно.

– Сведения? По какому вопросу?

– Пять дней назад похитили мою дочь, – заявил он. – Только что я узнал об этом от собаки, которая некогда была моим компаньоном. Вы его знаете, это Осман-бей. Он сказал, что не осмелился обратиться к полиции, опасаясь подвергнуть опасности жизнь моей дочери, и нанял вас, частного детектива.

– Ну и что?

– Я хочу знать, как проходит следствие, Бойд. Мне нужен полный отчет о том, что вы успели сделать, куда ходили, с кем разговаривали, какие у вас возникли гипотезы, я должен быть в курсе всего.

– Мистер Мюрад, – сказал я, тщательно подбирая слова. – Поверьте, я понимаю ваши отцовские чувства, но, к сожалению, не могу ответить на эти вопросы.

– Что? – Глаза его засверкали. – Почему не можете?

– Я не могу вам дать отчет о ходе расследования и вообще о том, что относится к этому делу, по одной простой причине: мой клиент – Осман-бей, а не вы.

– Но дело касается моей дочери, – покраснел он. – Это мне дает значительно больше прав, чем Осману-бею.

– Но не для меня, – сказал я. – Мне очень жаль, мистер Мюрад, но это так.

Он подошел к моему столу. Переполнявшие его разочарование и гнев стали почти осязаемыми.

– Вы расскажете мне все, Бойд, иначе я буду колотить вас до тех пор, пока не заговорите.

Я осторожно выдвинул ящик стола и достал свой «Магнум-357».

– Успокойтесь, мистер Мюрад. Как только мой клиент разрешит вам все рассказать, я это сделаю, но не раньше.

Он смотрел на оружие в моей руке, и казалось, что его не остановить, но в конце концов здравый смысл взял верх.

– Ладно, Бойд, – прохрипел он. – Сейчас я не могу ничего предпринять. Но придет время – я сделаю все, чтобы оно пришло, – и ситуация изменится. Только тогда вы горько пожалеете о своем отказе.

– А как вы оказались в Нью-Йорке и как обнаружили исчезновение дочери?

– Я позвонил ей из Парижа вчера утром. Думал сделать приятный сюрприз… В отеле мне сообщили, что она ушла через два часа после прибытия, не оставив адреса. Я был поражен этой новостью. Потом подумал, что, может быть, этому найдется какое-то разумное объяснение, и позвонил своему компаньону.

Несколько секунд его правую щеку дергал нервный тик.

– Осман-бей вел себя очень изворотливо и уклончиво. Вначале сказал, будто моя дочь просто переехала в другой отель потому, что первый ей не понравился. Когда же я спросил, в какой, он забормотал нечто бессвязное и объявил, что охотно отдаст за мою дочь собственную жизнь. А потом поклялся на Коране сделать все возможное, чтобы вернуть ее в целости и невредимости. Я вскочил в первый же самолет до Нью-Йорка и сегодня утром прилетел сюда. А после четырехчасовой беседы с моим компаньоном сразу же пришел к вам. Даже лучший друг Османа-бея не назовет его храбрым, но сейчас кто-то пугает его больше, чем я. Он клянется, что понятия не имеет, почему похитили мою дочь. По его словам, контакта с похитителями у него нет и требования о выкупе он не получал, но тем не менее убежден, что, заявив в полицию, мы подвергнем жизнь моей дочери опасности. Вы что-нибудь понимаете, Бойд?

– Да, конечно. Похищение людей расценивается в США как одно из самых серьезных преступлений. Поэтому, если похитители считают, что смогут избежать полиции, убив свою жертву, они не станут церемониться: ведь за похищение им грозит электрический стул.

Мюрад несколько секунд молча смотрел на меня.

– Я еще раз прошу вас, Бойд, расскажите мне о ходе следствия.

– Я еще раз повторяю вам, – сказал я, не повышая голоса, – как только Осман-бей разрешит, я это сделаю.

– Хорошо, – бросил он сухо. – Я не могу разговаривать с человеком, который держит в руке оружие.

Он резко повернулся и направился к двери. Потом остановился и, оглянувшись, сказал:

– Вы пожалеете об этом. Я враг непримиримый.

Дверь за ним захлопнулась, и я не успел даже обдумать этот неожиданный визит, как в бюро ворвалась Фран.

– Надеюсь, – произнес я, – вы не пришли сказать мне о том, что Мюрад ожидает меня в коридоре на второй раунд?

– О нет! – воскликнула она, горестно качая головой. – Вас просит к телефону женщина. Она утверждает, что звонит от имени Османа-бея.

Я снял трубку.

– Бойд.

– Это Селина, – проговорил женский голос.

Передо мной немедленно возник образ прекрасной одалиски в красном шелковом болеро и шароварах.

– Ну, как проблемы, Селина? – спросил я. – Удалось заставить его двигаться?

– Не ваше дело, пошляк, – ответила она холодно. – У меня есть сообщение от Османа-бея. Он просил передать, что вынужден неожиданно уехать и не знает, когда вернется. Также он просил предупредить, что Абдулл Мюрад в городе и что ни в коем случае нельзя ничего ему рассказывать. Понятно?

– Понятно, – сказал я. – Он уже приходил и ушел. Я ему ничего не сказал.

– Ах, так. Ну в любом случае это все. Да, еще одно. Осман-бей сказал, чтобы вы позвонили ему в девять часов и отчитались о своей работе.

Я ответил ей вполне откровенно:

– Передайте, что я не знаю, где буду сегодня в девять вечера, поэтому сам выберу время, когда ему позвонить.

– Он, разозлится.

– Вы меня огорчаете, милая, – сказал я с упреком.

Раздался резкий щелчок. Она бросила трубку.

Я отошел от телефона и наткнулся на любопытный взгляд Фран.

– А что она хочет заставить двигаться, Дэнни?

– Свой пупок. А вы думали, что? А? Все искусство танца живота состоит именно в движении пупка. У нее плохое настроение, так как Осман-бей считает, что раз уж она обошлась ему в 1000 долларов, то за такие деньги он имеет право на движение высшего класса.

Фран посмотрела на меня с упреком.

– Ладно, я не верила ни в Османа-бея, ни в Абдулла Мюрада, и вы видите, До чего это меня довело. Теперь я готова всему верить. Я даже не спрошу, куда была заплачена 1000 долларов. Вы наверняка ответите, что в наше время на танцовщиц живота громадный спрос, правильно?

– Конечно. Почти правильно. И…

– Их покупают на невольничьем рынке, да?

– Ну да, – сказал я небрежно. – Кроме того, сообщаю вам, что в настоящее время там значительный выбор евнухов. Можно купить по дешевке. Если вы ищете первоклассного слугу, который бы содержал вашу квартиру в безупречном состоянии…

Она жалобно пискнула и выскочила из кабинета.

И тут я вспомнил о свидании с Корли, назначенном на шесть часов.

Я нашел кобуру и вложил в нее пистолет. Возможно, направляясь к Корли, я еду прямо в клетку ко львам, поэтому с пистолетом под мышкой мне будет значительно спокойнее.

* * *

С того места на вершине холма, где я остановил машину, панорама была изумительная. Прохладный морской ветер приятно освежал. Вдали на фоне розовых облаков романтично вырисовывались белые паруса.

Вооружившись биноклем, я еще раз осмотрел резиденцию Корли. Это была большая вилла, построенная на обрыве, который возвышался над пляжем метров на семьдесят. Владение окружала кирпичная стена в два с половиной метра. Над стеной тянулись электрические провода.

Ясно, что проникнуть за такую ограду смог бы только прыгун с шестом.

Благодаря биноклю я сумел различить собачью конуру метрах в двенадцати от дома. И подумал, какую же собаку держит Корли? Наверняка не болонку, скорее – волкодава.

Ну а в целом это была настоящая крепость.

Я посмотрел на часы. Было без пяти пять. Я медленно съехал с холма и остановился перед массивными воротами, очень напоминающими тюремные.

Потом снял трубку переговорного устройства и несколько раз нажал на кнопку.

Секунд через десять оттуда послышался мужской голос:

– Резиденция Корли.

– Мое имя Бойд. У меня свидание с мистером Корли в шесть часов.

– Минуточку, – ответил голос.

Ровно через десять секунд мой невидимый собеседник снова заговорил:

– Все правильно. Вас ждут. Ворота автоматические. Когда створки откроются, заезжайте и следуйте по аллее прямо к дому. Понятно?

– Да, – сказал я, повесил трубку и едва успел сесть в машину, как ворота медленно раскрылись. Я въехал на аллею и через некоторое время подкатил к стоянке.

Пока я поднимался по ступенькам, ведущим к дому, дверь резко распахнулась, на пороге появилась женщина и адресовала мне вежливую улыбку.

На ней было голубое платье с китайским воротничком, очень идущее к ее платиновым волосам. Такая элегантная прическа потребовала, наверное, нескольких часов работы высококвалифицированного парикмахера. Округлые щеки ее сохранили девичью упругость, рот был восхитителен. Единственным сомнительным элементом из всех прелестей дамы я бы назвал глаза. Их яркая голубизна напоминала эмаль: жесткую, прочную, с гарантией от обесцвечивания, растрескивания и других посягательств времени.

– Мистер Бойд! – воскликнула она радостно. – Я Беатрис Корли. Рада с вами познакомиться.

– Я тоже рад, миссис Корли, – сказал я вежливо.

– Входите, пожалуйста…

Вслед за ней я через массивный холл дошел до громадного салона, в глубине которого возвышался сверхсовременный бар.

Комфортно устроившись в кресле, она пригласила меня сесть напротив и объяснила:

– Мэтью задержался в своей галерее. Я жду его с минуты на минуту, мистер Бойд.

Блестящие эмалевые глаза внимательно осмотрели меня – от прически до кончиков ботинок.

Во время этого осмотра я чувствовал себя куском мяса, лежащим на весах под безжалостным взглядом покупателя.

– Я ненавижу эту жару, а вы, мистер Бойд?

– Ну, вам, бедным коммерсантам, приходится хуже других. У вас ни малейшей возможности спрятаться от пекла, ведь вы постоянно вынуждены натягивать на себя эти ужасные костюмы, да и все остальное тоже.

Она кокетливо заморгала.

– Все-таки нам, женщинам, проще: легкое платье и больше ничего.

– Ну разумеется, – сказал я.

– Но должна извиниться перед вами, мистер Бойд. Очень часто я болтаю обо всем подряд. Вы работаете в той же области, что и мой муж? Я хочу сказать: вы интересуетесь искусством, античностью?

– Сейчас я интересуюсь всем, чем занимается ваш муж, миссис Корли, – сказал я тщательно подбирая слова. – Меня занимает все, что он покупает или продает, правда, за исключением античности.

В глазах у нее зажегся гневный огонек, подтверждающий, что мой намек на античность попал в точку. Потом ее безупречная эмаль стала сугубо вежливой.