Помоги проекту - поделись книгой:
Его сбивчивый монолог был прерван осторожным
— Едете?
Андрей оглянулся на дверь, и ему показалось, что кто-то пытается повернуть ручку изнутри. Не раздумывая более, он сел в машину. Мужчина тотчас же резко подал назад, не дожидаясь, пока он захлопнет дверь, и, развернувшись, вдавил педаль газа в пол, резво переключая скорости. Мотор взревел, закашлял, но машина уверенно ринулась вперед, набирая скорость.
Некоторое время они ехали в полной темноте и плотной тишине, нарушаемой только кашляющим мотором. Через несколько минут, словно опомнившись, незнакомец включил фары и тусклый желтый свет залил дорогу прямо перед ними, погружая окрестности в еще более непроглядный мрак.
Они неслись по пустынным улицам. Как ни старался Андрей разглядеть хоть что-нибудь в угольной темноте, окружающей их, ему оставалось только догадываться про смутные силуэты мертвых пятиэтажек. Изредка фары подсвечивали чей-то автомобиль, брошенный у обочины. Однажды Андрею показалось, что у дороги кто-то стоит, но он не понял, был ли это человек или дерево, принявшее в темноте обличье человека.
Ехали молча. Отчего-то ему не хотелось нарушать это почти мистическое молчание — словно любые вопросы были неуместны. Несмотря на нервное возбуждение, монотонная езда по сравнительно хорошему асфальту, даже рев и кашель мотора действовали на него убаюкивающе. Он чувствовал, как слипаются глаза, и постепенно проваливался в вязкую дремоту.
А и пусть. В конце концов, что может произойти? Таинственный благодетель окажется каннибалом и выпотрошит его как рождественского гуся? Или, быть может, отвезет его в логово беспринципных гомосексуалистов-вырожденцев из открытого космоса? Он даже усмехнулся этой неожиданной мысли. Пожалуй, его воображение работает куда лучше памяти.
Да и что такого страшного произошло? Сумасшедший голый старик на автовокзале? Автобусы со спущенными шинами? Спящие дома вокруг? Все это не имеет никакого значения и не стоит внимания. Он устал, болен и голоден. Нужно отдохнуть и поспать, а завтра… завтра наступит утро и, быть может, он вспомнит чуть больше. Найдет возможность позвонить и уедет отсюда. Вот и весь сказ.
«Надо будет заплатить мужику, — четко произнес кто-то в его голове, — за услуги… за ночлег. Может, у него найдется какой перекус…»
После чего Андрей все же заснул, поддавшись дурманящему зову усталости, и почти сразу открыл глаза, не понимая, что его разбудило.
Они остановились. Тихо щелкал остывающий двигатель. Его спутник неподвижно сидел в темноте салона, расслабленно положив руки на руль. Заметив взгляд Андрея, он повернул голову и широко, искренне улыбнулся.
— Мы на месте, — он указал в сторону темного, безмолвного двухэтажного дома прямо перед ними, — я все ждал, когда же вы проснетесь.
— Вы… могли бы разбудить меня, — спросонья просипел Андрей.
— В некотором роде, я вас разбудил. Выключил двигатель, вы и проснулись. А мне и самому приятно было посидеть здесь, подумать. Ночь так прекрасна, вы не находите? Порой у нас не хватает времени оценить всю ту красоту, что окружает нас. Да… — он запнулся, — … вечно не хватает времени…
Пойдемте же. Или… — он помедлил и плавно перейдя в шутливую тональность продолжил: — или вы предпочитаете спать в машине? Мало ли, в наше время никому нельзя верить, в особенности таким зловещим старикам, как я. — И он карикатурно оскалился.
В темноте салона шутка прозвучала весьма двусмысленно — морщинистое лицо, полускрытое тенями, действительно выглядело жутковато.
— Да, конечно, — опомнился Андрей, — я очень благодарен вам. Меня сегодня… — он смешался и продолжил с полуулыбкой, — …все подвозят…
Мужчина бросил на него быстрый взгляд, будто хотел спросить его о чем-то, но передумал и вместо этого произнес:
— Поверьте, мне это не сложно. Я — одинок и я стар. Остается помогать людям.
Они вышли из машины. Разминая затекшие ноги, Андрей с интересом присматривался к особняку.
Дом был построен из дерева и, похоже, уже не один год как нуждался в капитальном ремонте. Темнота скрадывала детали, однако сам фасад выглядел покосившимся, будто когда-то давно особняк хватил паралич, от которого он так полностью и не оправился.
— Развалюха… Да и земля под домом… Она… — старик задумался на секунду, — …вязкая. Но я неприхотлив. К тому же, собственный дом, знаете ли, пусть даже и в нашем городе… Впрочем, вы устали. Пойдемте внутрь. Поговорим обо всем утром.
Он поднялся по шатким деревянным ступеням на крыльцо, отпер простую железную дверь, и они вошли в прихожую.
Узкий, длинный коридор, слабо освещенный электрической лампочкой без абажура, был заставлен разнообразной ветхой мебелью. Прямо у входа к стене была прибита металлическая сетка-вешалка, полностью заваленная всевозможной одеждой. Венчал громоздкую гору натуральный тулуп.
Чуть поодаль, справа, как раз напротив кривой раздвижной двери, ведущей, должно быть, в туалет, находился книжный шкаф — полки возвышались чуть ли не до растрескавшегося потолка и ломились книгами, как холодильник рачительного хозяина — едой. Андрей огляделся в поисках зеркала — почему-то в этом коридоре уместным показалось ему наличие трехстворчатого трюмо, но вместо искомого наткнулся взглядом на ржавую птичью клетку, покачивающуюся под потолком. Клетка была пуста.
В конце коридора вверх уходила почерневшая от времени деревянная лестница на второй этаж.
— Ну вот, вот так, — незнакомец протиснулся мимо Андрея и, наклонившись над низким шкафчиком, покряхтев, извлек из его недр пару тапочек. — Можете не снимать обувь, — невпопад сказал он, но все же оставил тапочки у ног Андрея.
— Я…
— Ну вот что. Снимайте куртку, мойте руки… Правда, горячей воды нет, — мужчина всплеснул руками, — а потом — на кухню. Будем пить чай.
Андрей вымученно улыбнулся. Несмотря на все удивительные и пугающие события, которыми был наполнен день, более всего ему хотелось спать. Желание получить ответы на многочисленные вопросы отступило на задний план перед тяжелым грузом усталости, свинцом опустившимся на плечи. Видимо, он все еще страдал от последствий… чего ему там подмешали?.. Да и после всего пережитого — не мудрено.
Будто угадав его мысли, мужчина сказал:
— Что же это я! Вы, должно быть, только и хотите, что спать. Идите… моя спальня на втором этаже, а вы… Вы вполне можете в гостиной… Я ее оборудовал под мастерскую, хобби, знаете ли, но там есть диван. — Он засуетился и поспешил в сторону двери, однако, не пройдя и нескольких шагов, остановился, спохватившись, и вдруг протянул руку.
— Меня зовут Кольцов. Юрий Владимирович Кольцов. В прошлом — физик-теоретик. Преподавал. Нынче пенсионер. Занимаюсь всяческой ерундой, полагающейся пенсионерам. Мы так и не познакомились…
Андрей охотно пожал протянутую руку.
— Андрей! — представился он. — Юрий Владимирович, я еще раз хочу…
— Да что вы благодарите меня все, не стоит! Ложитесь спать, Андрей. Я рад с вами познакомиться. А хотите, отужинаем? У меня есть котлеты и пюре, может и коньячок найду из старых преподавательских, а? — он подмигнул.
Еще полчаса тому Андрей согласился бы, но сейчас он не чувствовал под собой ног. Коридор зыбко покачивался перед глазами. К удивлению своему, он не хотел больше ни пить ни есть, хотя и понимал, что организм обезвожен и ему следует… А, к дьяволу. Нужно выспаться, а там — будь что будет.
— Я бы поспал, — честно признался он и широко зевнул.
— Ну вот и славно. А захотите перекусить, смело идите к холодильнику и ешьте все, что найдете. У нас не голодные 30-е, в конце концов. — Кольцов открыл дверь и сделал приглашающий жест.
— Я только… — Андрей указал в сторону туалета.
— Ах, да, конечно же. Идите, а я пока постелю.
И поспешил внутрь.
Андрей зашел в туалет, нашарил выключатель и зажег свет. В крошечной каморке с отваливающимся кафелем мирно уживались древний унитаз с бачком, расположенным под потолком; умывальник, заставленный тюбиками с зубной пастой, какими-то неправдоподобно древними советскими кремами и зубной щеткой, уютно расположившейся в граненом стакане, выглядевшей как если бы ею пользовался еще Владимир Ильич до того, как стал вождем революции; и желтоватая чугунная ванна на ножках. В ванной, на деревянном основании стоял пластиковый чан, в котором Андрей, к стыду своему, не сразу признал допотопную стиральную машинку.
В углу примостилась швабра с намотанной на нее ветошью. Возле стояло зеленое ведро.
На стене над умывальником белело прямоугольное пятно. Не сразу, но он догадался, что здесь раньше находилось зеркало.
Он хмыкнул, слишком уставший, чтобы удивляться.
Выйдя из туалета, он почти столкнулся с Кольцовым, который нес в его комнату тарелку, прикрытую салфеткой.
— А мало ли что? — звонко воскликнул он, — вдруг решите перекусить котлеткой, и ходить не нужно будет!
Андрей улыбнулся и пошел следом.
Остановившись на пороге, он присвистнул от удивления.
Дверь располагалась прямо напротив окна, заставленного вазонами. Непосредственно рядом с окном находился кривенький полированный шкаф с полуоткрытыми дверцами. Возле шкафа прислонился к стене хорошо потрепанный разложенный диван, застеленный бельем в крупных маках.
Напротив дивана на приземистой трехногой тумбочке примостился пузатый черно-белый телевизор. На нем, прямо на плетеной салфетке, стояла двурогая антенна и маленькая кокетливая ваза, в которой скучала одинокая ветка лунника.
Все прочее пространство комнаты занимали птичьи клетки. Их было так много, что противоположный от дивана угол был попросту завален почти до потолка. Клетки были совершенно одинаковые и выглядели обыкновенным хламом. Он с трудом мог предположить, что кто-то действительно может помыслить о том, чтобы купить такой самопал.
— Вот, собственно, — развел руками Кольцов и аккуратно поставил тарелку на телевизор. — Как говорится, мой дом — это ваш дом, и я прошу вас отнестись к этому заявлению вполне серьезно.
— Спасибо, Юрий Владимирович.
Кольцов кивнул и направился было к двери, но остановился на полпути.
— Андрей… — как бы нехотя протянул он, — я… словом, на ночь, я запираю двери… здесь порой бывает неспокойно, поэтому, я буду вам весьма благодарен, если вы… не будете выходить на улицу до рассвета.
— Я и не собирался, — обескураженно пробормотал Андрей. Нелепая фраза Кольцова, сама по себе незначительная, рыболовным крючком зацепила некий полусформировавшийся вопрос в его голове и потянула за собой. Он задумчиво потер лоб. Было кое-что… Кое-что, едва ли не более важное, чем все прочее, произошедшее с ним за сегодняшний день. Что-то… не давало ему покоя.
— Юрий Владимирович…
Старик, уже почти скрывшийся за дверью, снова остановился.
— Да, Андрей? Чайку? — в его голосе звучала неподдельная забота.
— Не, спасибо… Я вот спросить хотел…
— Все вопросы завтра, завтра, — засуетился Кольцов, — вам нужно отдыхать, да и мне пора уж…
— Да, я понимаю, но… Как вы узнали, что я… словом, как вы оказались у автовокзала?
— Ах, это! — Кольцов улыбнулся простой располагающей улыбкой. — Тут все просто. Мне не спится порой. Вот и езжу по городу туда-сюда. Вечерами здесь почти нет движения, дороги пусты. Проезжал мимо, услышал шум. Дай, думаю, загляну. Встретил вас. Тут, собственно, и рассказывать нечего. И все, не спорьте даже. У вас глаза слипаются — вы засыпаете на ходу! Спокойной ночи! — он резко повернулся и спешно вышел, притворив за собой дверь.
Андрей медленно разделся, ощущая себя будто бы под водой. Ему действительно необходимо было поспать.
Окинув взглядом комнату, он не сразу нашел выключатель, находившийся на уровне его головы у груды птичьих клеток.
Выключил свет и тотчас же почувствовал, как тьма и усталость, объединив усилия, тянут его вниз. На ощупь он добрался до дивана, плюхнулся под его жалобный скрип и, по достоинству оценив крепость вонзившихся в тело пружин, наконец закрыл глаза.
Он попытался проанализировать все безумства прошедшего дня, но обнаружил, что рациональное мышление ему недоступно. Организм упрямо отключал сознание.
Завтра… Завтра утром… Завтра утром…
Но все же, почему он там оказался? Прямо у пожарного выхода. Почему он?..
Исчезли все звуки. Потом и он исчез, провалившись в бездну сна.
Интерлюдия 1
Сначала была тьма.
Во тьме родились белые всполохи. Свет, яркий свет солнечного дня постепенно наполнил вселенную.
И он увидел сон.
Это был очень странный сон, в котором ему была отведена роль зрителя. Так, будто он в самом центре фильма, поставленного специально для него, однако может лишь наблюдать, не принимая участия в происходящих событиях.
Андрей находился во дворе уютного двухэтажного коттеджа рядом с сверкающей лаком «Ауди». Ну конечно, ведь это его машина. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но не смог. Он не увидел и руки, хотя чувствовал свое тело. Ему была отведена роль невидимки. Как это часто бывает во сне, он принял эту роль безропотно.
Дверь коттеджа открылась, и показался высокий мужчина, одетый в легкие льняные шорты и простую белую футболку. В правой руке он держал тяжелый, судя по виду, чемодан.
Андрей попытался разглядеть черты лица незнакомца, но они были смазаны и постоянно расплывались. Он вынужден был отвернуться, почувствовав приступ головокружения.
Но ведь он видит во сне себя, и память, чертова память, не позволяет ему рассмотреть свои же черты. Он не удивился возможности здраво размышлять, а напротив, обрадовавшись, решил, что ему не помешает досмотреть сон до конца.
Мужчина подошел к машине, открыл багажник и не без труда поместил чемодан внутрь.
Раздался топот, и на веранду выскочил мальчишка лет восьми. Белокурый, с голубыми яркими глазами и румяными щеками, раскрасневшимися от бега. На нем была футболка, изображающая вечно несчастного Друппи, вяло размахивающего плакатом: «I am happy».
— Мы едем в Германию! — закричал он и принялся прыгать, высоко задирая ноги.
— В Финляндию, Юрка, в Финляндию, — ответил мужчина. Его голос показался Андрею незнакомым, но он не обратил на это внимания, пожирая глазами ребенка. У него есть сын! Сын!
— Ну-ка, Юрий Батькович, марш в машину! — весело скомандовал Андрей-без-лица.
— Я думал, ты скажешь: «Ну-ка, Юрий Батькович, приведи-ка сюда свою мать-копушку!» — ответил ребенок. И оба — отец и сын, залились смехом.
— Кто это «копушка»? — на пороге коттеджа появилась молодая красивая женщина, одетая в короткие шорты и свободного кроя блузку. Ее светлые волосы были заплетены в толстую косу. В руке она, как и ее муж, Андрей-без-лица, держала большой чемодан, — а кто хочет получить ремня, да по заднице?
Оба энергично-шутливо замотали головами.
— Уж точно не мы, — сказал мужчина. Аленка, давай быстрей. Чем раньше выедем, тем меньше пробок на трассе. Ты же не хочешь застрять? Солнце вон как припекает!
— Кто спешит, тот людей смешит, — ответила женщина, и теперь засмеялись все, включая Андрея-тень.
Он, не отрываясь, смотрел на нее. Его жена. Алена. Имя ничего не пробудило в нем, но он видел свою жену и своего сына.
Они были прекрасны.
— Стой, пап! — заверещал внезапно Юрка Батькович.
— Что такое?
— Рюкзак забыл! — и не дожидаясь дальнейших указаний, ребенок помчался в коттедж и через минуту вернулся с небольшим рюкзачком за спиной.
— А планшет ты не забыл? — шутливо нахмурился отец.
— Не, — мальчишка похлопал по рюкзачку, — все при мне!
— Ну… — Андрей-без-лица подошел к садовой скамье и, присев на нее, жестом подозвал жену и сына. Они присели рядышком.
Поделиться книгой: