Ведьма для Чудовища. Часть 2

И он был прав, ничего не велика трудность пройти брачный ритуал, исполнить супружеский долг с новоявленной женой да отправится на поиски.

— Сначала нужно очистить нашу ветвь, иначе может статься так, что будут расплачиваться потомки, да и где уверенность в том, что они не будут такими же как я.

Взгляд короля остро сверкнул, в глазах взметнулась буря, он сжал кулаки.

— Тебе нужен отдых, — поднялся я со своего места, решая, что пора оканчивать разговор, — увидимся завтра. Перед своим отъездом я зайду.

Вальтор подумав немного, кивнул, так больше ничего не сказав. Я склонился перед ним, позволяя ему обхватит мою шею и поцеловал в макушку, дать благословение на сон.

— В чем-то ты прав Мортон, но не во всем. Твои мысли противоречат с Волей Светлых Богов и это меня беспокоит куда сильнее.

Я выдохнул, соглашаясь, чувствуя себя выжатым до капли.

— Доброй ночи, отец.

— Доброй…

Больше не задерживаясь я отступил, покинул покои, направился к себе, желая поскорее скинуть мокрую одежду и подумать обо все как следует.

Хавир разжег камин и в комнате было уже достаточно тепло. Содрав с себя одежду, одел сухую. Приказал принести прислужнику вино. В жилах все еще кипел гнев, но после второго бокала крепкого, тело расслабилось, мысли потекли медленней. Обиртон нужно покидать завтра же на рассвете, чтобы успеть добраться до Грез. Придется ведьме пустить все свои силы на то, чтобы найти источник. Я знал, что она сможет это сделать. Заставлю. Как бы она не выкручивалась, не врала. Пялился на огонь осушая кубок, потом еще один. Думал обо все, как спасти нас и сохранить власть, обойдясь малыми потерями. Но грядущее не радовало. Думал о Грез переставая дышать, то сжимал кулаки, то откидывался на кресло и прикрывал веки, беспечно впуская ее в свою голову, изучал ее, касался внутренним взором. Но впускать сильно нельзя иначе ее колдовство завладеет мной, тогда я не пойму в какой миг перестану принадлежать себе. Став рабом ведьмы. А этого я допустить не мог. Не дай Светлый Отец повторить опыт своего прадеда, который встретил ведьму-горианку и погубил свою душу, оставив малолетнего наследника — деда моего отца — и все королевство, сгинул в Синих Лугах сарматских предгорий.

С этими мыслями я так и уснул в кресле, и проснулся от того что меня за плечо тормошил Хавир. Разлепил веки обнаруживая потухший камин и одеяло на себе — им ночью укрыл меня прислужник. Из окна лилась предрассветная мгла. Шумно выдохнув, пошевелился, скидывая одеяло разминая затекшие плечи и шею, вспоминая вчерашний день — самый гадостный в своей жизни. Раскачавшись поднялся, сбивая носком пустой кувшин. Тот глухо откатился в сторону. Голова лопалась на черепки и все тело как натянутая дрожащая в напряжении тетива. Но я и сам виноват, многое из того что было сделано мной вчера напрасно: и выход в зал, и выпитое вино, после которого я погрузился в крепкий сон и благо что мне ничего не снилось…

Прошел на балкон, вдыхая промозглый холодный воздух, щуря глаза, вгляделся в бледное, подернувшееся тусклым золотом света небо, а внизу, у самых стен замка, стелился туман, плотным покрывалом скрывал низины и лощины, холодной влажной сыростью поглощал зеленеющий лес. Но птицы парили низко питаясь мошкой, что в сырости собирались облаками, а значит будет еще дождь, хоть пока небосклон чисты и свеж в столь ранний час. Я вновь подумал о Грез. С одной стороны, злился на нее и надеялся, что она больше никогда не встретиться на моем пути, но с другой, когда буря во мне поутихла, грудь сдавливало ледяным обручем предвкушения, что увижу ее снова. Бред, все это ее чары, об этом не нужно забывать ни на миг.

Дверь в покоях тихо отворилась, и я повернулся, поймав в глубине полумрака Хавира что принес горячий чайный отвар, отвлекая меня от лишних мыслей. Напиток как раз вовремя, разогнать остатки сна и снять боль налившая затылок. Забрав его у прислужника велев приготовить воды для купания. Оставаясь в нише, выпил отвар и вернулась в комнату, скидывая рубаху, бросая ее на попавшееся первым кресло, прямиком отправился в купальню.

Склонился над струившаяся паром, наполненной купелью водой, поймал свое отражение. Скованное уродливыми бороздами сторону лица, как клеймо, которое невозможно свести. Ударил кулаком по воде, разбрызгивая, превращая свое отражение в сплошное месиво.

После омовения окончательно проснулся. Пока я собирался, отправил Хавира к Борданту, чтобы тот снаряжался в дорогу. Заворачивать в Урелтон я не стану, сразу отправлюсь по следам Грез. И если не задерживаться ни где, то успею перехватить ведьму. Потому я собрался быстро, облачившись в кожаный подоспесшник со шнуровкой, плотные штаны и высокие сапоги для верховой езды. Но когда был готов выходить, спеша успеть наведаться и к отцу, чтобы попрощаться, как в дверь постучали.

Одев привычно повязку на лицо, отворил дверь, ожидая увидеть в крайнем случае служанку от мачехи, с каким-нибудь поручением или пожеланием, но никак молодую айтари Реднайру-лар-Бертлорт.

Я моргнул, уставившись на нее, медленно перевел взгляд на стоявшую почти у самой лестницы провожатую, вновь перевел взгляд на Реднайру. Она попутала дверь? Или намеренно пришла к моему порогу? Только тут я заметил, что молодая девушка выглядела неважно. Видимо так испугалась что не спала всю ночь. Глаза чуть красноватые, губы подрагивали, как и пальцы, на этот раз наряд на ней был еще скромнее чем в первый раз, когда увидел ее. Темно-лиловое платье, что сейчас было на ней, спадало волнами к полу, тугой корсаж, сдавливал и без того тонкий стан, делая грудь почти плоской, но это нисколько не портило ее, напротив выглядела совсем как девочка, а забранные назад волосы под сетку в тон платья, открывали лицо и шею, делая ее облик почти изящный. Молчание затянулось.

— Вы кого-то ищете? — спросил первым.

— Да, вас, — прямо ответила.

— Что ж тогда, прошу, — пригласил жестом пройти, хоть и не вовремя, Борданту придется меня подождать. Держать в дверях айтари было невежественно с моей стороны, как и выпроводить.

Реднайра нисколько не раздумывая кивнула, и я широко распахнул дверь пропуская девушку внутрь. Молодая госпожа глянула на свою провожатою, выражая во взгляде то, что могли понять только они. Но смысл мне уже стал понятен сразу — та осталась за дверью, а Реднайра смело прошла в мои покои. Смело. Признать это качество никак не свойственно столько хрупкой и нежной особе. Как и безгласное доверие по отношению ко мне. Грез тоже была смелой, но в отличии от Реднайры не испугалась, когда увидела мое обезображенное лицо. Впрочем, ведьма, не изнеженная чутким родительским присмотром, и, наверное, насмотрелась разного пока жила в Торионе. Прошел в середину комнаты и развернулся к айтари всем корпусом, конечно, не снимая маски. Реднайра скользила по мне взглядом в котором читалось больше какой-то озадаченности и тяжести, нежели страха и опасения.

— Я пришла извиниться за вчерашнее, — заявила она.

Я вскинул бровь, такого не ожидал. Не Геовин ли послала свою дочь? Насколько я успел понять, она может брать в оборот любую ситуацию, и даже то, что молодая айтари сейчас передо мной.

— Вам не за что извиняться, напрасно считаете, что в чем-то виноваты, — поправил ее тут же. — Скорее я должен принести извинения за… испорченный вечер.

Реднайра не согласно мотнула головой зажмуриваясь, волнуясь еще больше.

— Нет, это все я. Я всполошила всех и очень сожалею, что все так вышло… — нахмурила брови.

Я смотрел на нее и думал. Все же доля храбрости в этой девушке явно присутствовала. И этим, подкупала. Если конечно храбрость не заходит границы глупости. Еще слишком мало я знал ее светлость. Но узнавать признаться не хотелось, да и некогда было.

— И все же забудьте, как недоразумение, все осталось позади и вспоминать о том незачем, уверил. — Теперь вы… знаете обо всем. И больше искать отметины не придется, — не сдержался от улыбки, которой молодая госпожа за тканью маски и не видела.

Кажется, мой ответ ее расстроил, айтари опустила взгляд и поникла, тронешь и осыплется как отцветшие цветки с куста черемухи.

— Могу я вас… попросить? — вдруг проговорила она окрепшим голосом, посмотрев на меня прямо без стеснения.

— Я слушаю.

Реднайра быстро облизала губы, явно что-то задумывая. Оглядывая повязку на моем лице.

— Позвольте… посмотреть на… вас?

Сощурился вглядываясь в ее лицо. Зачем? Или хочет вновь проверить свою выдержку?

— Не стоит, айтари. К тому же… глянул на дверь, в которую тихонько вошел Хавир, — бедняга изгонялся за утро, — …к тому же я тороплюсь, — кивнул Хавиру и вернул взгляд на Реднайру.

— Вы покидаете Обиртон? — искренне удивилась девушка.

— Покидаю. Есть срочные дела, которые нельзя… откладывать.

Реднайра потускнела еще больше. Расстроило такое известие? Или госпожа Геовин-лар-Бертлот будет недовольна дочерью?

— И надолго? Ох, простите, — зажмурилась, тряхнув головой, — …я не должна, — она дернула подбородком и развернулась чтобы уйти, но я успел поймать ее за запястье, которое было слишком тонкое в моей ладони. Реднайра повернулась резко, обращая на меня взгляд. И только тут я уловил тонкий запах роз, исходивший от ее волос.

— С моей стороны, — начал я, немного тише, — конечно, нехорошо, сразу покидать замок и гостей, но… — оглядел ее миловидное лицо, вблизи бархатистую кожу щек, с бледными трогательными веснушками, — …мне действительно нужно отлучиться.

Реднайра смотрела распахнутыми глазами, дыша глубоко и неровно, потом перевела взгляд на мою руку. Кожа перчаток, которые я одел ранее, не позволяли чувствовать прохладу ее кожи. Я выпустил девушку, осознавая, что держу ее в крепкой хватке, и если бы кто-то зашел, то подумал бы не самое хорошее. И все же я испытывал какое-то неуместное неудобство. Но мне и в самом деле не хотелось быть паршивцем пред семьей Бертлот. Хоть соответствовать чьим-то ожиданиям мне никогда не было свойственно.

Реднайра оправившись осмысливая сказанное мной, ее черты затвердели.

— Тогда… не смею задерживать, — робко и растерянно произнесла. — Извините, еще раз. Доброй дороги, — присев, выпрямилась и направилась к двери, слишком рьяно.

Хавир дал ей дорогу, отойдя чуть от порога, у которого ждал моих дальнейших распоряжений. Я усмехнулся. Надо же, а у молодой айтари есть стержень. Если бы не науськивания матери, которая затмевает дочь своей живостью и напористостью, она была бы настоящей жемчужиной.

Поправив перчатки, обвел взглядом покои, в которых я перед выходом успел прибраться, хоть на то, есть прислуга, но мне не доставляло большого труда сделать это самому. Жизнь в затворничестве научила меня обходиться без лишней помощи, не только в этом.

Махнув Хавиру покинули комнату. У лестницы уже никого не оказалось, отправив мальчишку вниз, я свободно прошел в кабинет отца, дав веление служанке позвать его величество.

Ожидание длилось недолго, отец вышел сам, но вид его оставался неважный и болезненный. Потускневший взгляд, челюсти сжаты, на лбу хмурая складка. Разговор начинался, как и всегда с одного — предостережений и тревоги, настаивал, чтобы я взял с собой еще его воинов. Но я не собирался целым войском идти через всю Антхалию, привлекая на себя тем самым внимания. Наш разговор неожиданно перебила Лиоцин, вошедшая в комнату. Конечно, она не могла пропустить ничего. Вальтор хмуро глянул на нее, когда она прошла внутрь.

— Я всю ночь думал, сын и решил… — обратился вдруг ко мне отец после того как я поприветствовал мачеху.

Мои плечи заметно напряглись, ожидая чего-то нехорошего. Лиоцин тоже насторожилась с порога вникая в слова мужа.

Вальтор твердо на меня глянул.

— Рисальд отправится с тобой на поиски источника.

— Что?! — возмутилась громко Лиоцин.

Бросила на меня ледяной взгляд, взъерошившись.

— Хочу напомнить дорогой, — обратилась к мужу, пламенеющим взглядом, — что проклятие было наложено на род Амгерров за долго до того как я стала твоей женой, — сказала и тут же скосила на меня взгляд, уколов им.

Я втянул в себя воздух, чувствуя, как сгущаются тучи. Сейчас я был явно лишним в их разговоре, но уйти без позволения я не мог.

— И почему ты не задумывалась о том, прежде чем… стать моей женой? Кажется, для тебя это не было тайной, Лиоцин? К тому же ничего опасного в том нет, это не война, где смерть ни у кого не спрашивает разрешения, забирая жизни.

Ноздри Лиоцин яростно вздрогнули, она сжала губы в жесткую линию и следом выпалила:

— Ну нет, Вальтор, я против, — голос ее все же дрогнул.

— Не смей! — рявкнул король, стукнув ладонью по столу, что тот задребезжал. Вальтор пригвоздил гневным взглядом вздрогнувшую жену. — Не смей встревать, когда я решил и мое решение справедливое, не подвергается обсуждению, — отрезал сталью король, смерив тяжелым взором Лиоцин. — Рисальд поедет с Мортоном. Ему пора взрослеть и учиться брать ответственность за свои поступки и жизнь. К тому же, сущая несправедливость, возлагать на плечи Мортона всю тяжесть нашего бремени, пусть он и старше. В то время, когда Рисальд будет пить вино и гулять, — жилы на шее отца вздулись, а взгляд потемнел до неузнаваемости, брови сурово сведены на переносице. — В конце концов это касается и его тоже. Как бы он не отгораживался, делая вид что проклятия нет.

Королева от произнесенных слов побелела. Один единственный сын подвергается испытаниям, которые могли привести неизвестно к чему. Да и видно она уже все продумала. Пока я буду носиться по всем землям материка в поисках источника, Рисальд благополучно женится на Реднайре укрепив свое положение, к тому времени, возможно мне что-то и удастся отыскать, а там и снять проклятие, в то время как положение младшего брата утвердиться, и он снимет самые сладкие сливки первым. Лиоцин не удивила, предсказуемо было от нее это ожидать. Слишком предсказуемо, чтобы злиться.

Лиоцин поджав губы, сверлила Вальтора ослепленная смятением взглядом, в котором бушевало верно все Флеанское море. Она выпрямилась и гордо расправив плечи, благородно промолчала, и было видно, как тяжело досталось ей это молчание, проглатывая свой яд назад в себя.

— Нам лучше отправиться по одиночке, — сказал я, понимая, что отца не переубедить. — Это даже будет на руку всем, так мы можем охватить гораздо больше и поберечь время.

Лиоцин едко сощурила глаза, сверкнув свинцом. Я всегда был для нее чужим и теперь едва ли не враг.

— Поговорим об этом после, когда ты вернешься Мортон. Надеюсь ты отлучишься ненадолго, — чуть смягчившись произнес Вальтор, устало потерев пальцами лоб, видимо его самочувствие ухудшилось.

Я кивнул и поднялся, понимая, что мне все же пора идти, да и поспешил чтобы не вызывать своим присутствием росшее раздражение. Поклонившись отцу и мачехе, которая только одарила меня стылым взглядом, удалился.

Спустился вниз, воспользовался черным ходом, вышел во внутренний двор, под рассветное холодное небо, вдыхая до звона чистый воздух, омытый дождем. В холодной тени что падала от замка на двор уже ждал отряд из семи воинов, приготовившись к отъезду. Отдав распоряжение Борданту, какой дорогой двинемся в путь, накинув на плечи плащ, поднялся в седло, взявшись за поводья. Метнул взгляд на серые верхушки башен замка, освещенные яркими лучами солнца, где расположились гости из Софрании, и, Реднайра, которая так и осталась для меня непонятной, как древнее письмена варлогов, тайной и тем привлекательной. Но не настолько, как зеленоглазая ведьма, запретная и непостижимая. По телу прошлось пламя, мышцы затвердели, едва представил горианку, явственно ощущая вкус ее губ и гладкость кожи под ладонями. Сжав зубы, тронул пятками сапог бока вороного, направляя его к раскрывающимся воротам. Уже через мгновение, Обиртон остался за спиной, а взору открылся чистый, как глаза девственницы, горизонт. Как глаза Грез…

Глава 4

И снова она в мыслях. Сцепил зубы, выкидывая ее из головы, пока стук в груди не стал ровнее. Сосредоточился на дороге подгоняя скакуна, если на пути не встанут какие-либо преграды, не хлынет дождь, то к предгорью доберемся на второй день пути. А там и перехвачу Грорса, которому я доверил проводить ведьму. Дорогой я думал о решении отца, и о том не совсем теплом разговоре случившийся между Вальтором и мачехой. Не хочу, чтобы Лиоцин злилась, отец слаб, в отместку она может напакостить. Почему предчувствие в том укрепилось глубоко. Особенно после того, как королева слишком открыто пыталась преподнести Рисальда.

Мой отряд не останавливался лишний раз только в крайней необходимости: напоить лошадей и справить нужду, вновь поднимались в седла и неслись по дороге, которая пролегала, то через небольшие селения, то через пашни, погружаясь в густые леса и снова оказывались на просторе, уходящий в залитый солнечным светом горизонт. Ночевать пришлось в одной из дворов Верхота, маленького городка что стоял на берегу реки Остердайи. Она брала свой исток от гор Самратов. И уже там удалось разузнать, что недавно проходили королевские воины, сопровождающие карету. Только они не стали останавливаться в городе и проехали мимо. От таких известий кровь закипела в жилах. Желание заполучить Грез жгло нетерпением, хлестало плетью. Едва не поднял из-за столов своих воинов, что уже примостились на отдых. Но, после тяжелой дороги перевести дух необходимо было и мне. Но когда едва только забрезжил рассвет, тронулись в путь.

До предгорья добрались уже к полудню, устремляясь по гористой дороге, что пролегала через лес. И едва мы выехали из него, как впереди показались всадники.

Бордант, ехавший рядом со мной обернулся, давая знак воинам быть наготове.

— Послать вперед воинов? — спросил у меня.

Щурясь на солнце, вгляделся в всадников и уже скоро стало понятно кто двигался нам навстречу. Сердце ткнулось в ребра сухой болью.

— Не нужно, — ответил мрачно.

Встретившись с отрядом, Грорс приблизился, и по его хмурому виду понял, что дела скверные.

— Горианка сбежала, — сказал он.

Стиснул поводья в кулаках вглядываясь в чащу, будто мог там увидеть Грез. Мне следовало было ожидать что она уйдет раньше от моих людей и пойдет своим ходом. Только еще больше укрепила во мне гнев.

— Где это произошло?

— Нас застал ливень, и мы остановились на постоялом дворе «Свирепый бык». Она отправилась на отдых, а утром, оказалось, что в доме ее нет. Я прочесал всю округу, задерживаясь на целый день. Думал поймать ее след, но ничего. Никто не видел девушку с ребенком.

Он и не найдет, если та пустила свои чары спутав следы. Мысль о том, что я больше не увижу Грез вспороло грудную клетку. Поморщился сжимая в кулаках поводья. Найду. Где бы не пряталась.

— Проклятье, — выругался, вновь посмотрев на дорогу, вернул взгляд на воинов. — Встаем на привал. Нужно кое-что обсудить.

Я должен ее найти. Без нее в замок не вернусь.

Бордант кивнул, давая знак собраться всем.

Встав на небольшой привал, в первую очередь распределил воинов: часть направится в стороны от дороги. Возможно Грез, чтобы запутать след, не пойдет прямиков в горы. Другая часть, вернется в Верхот стеречь путь.

Взяв с собой Грорса и Тавира отправились вперед к предгорному тракту "Свирепый бык". Бордант возглавлял остальных.

Постоялый двор «Свирепый бык» в середине дня пустовал, только сидели за столами несколько мужчин, уставившись на вошедших мутными взглядами, притихли. Управляющий Орух Варт услужливо, понимая кто перед ним, показал комнату, где ночевала недавняя гостья. Грорс заверил, что комнату оставили не тронутой. И в самом деле была заперта на ключ. Служанка отворила замок, и я вошел внутрь, оглядывая лохань с водой, что стояла наполненной, неприбранную постель, разбросанные вещи. Все говорило о том, что Грез очень торопилась, взяв самое необходимое в дорогу. Обойдя помещение, я остановился посередине комнаты. Злость поднималась из нутра магмой, дыхание участилось.

— Быстро же ты добрался, — раздался за спиной скрипучий голос.

Повернулся на звук. За порогом стояла ветхая старуха, в лохмотьях, сильно опираясь на толстую палку руками, смотрела на меня пристально. И откуда только взялась?

— За Грез явился? — издевательски спросила.

При упоминании имени ведьмы, я покинул быстро свое место и приблизился. Лицо старухи скрывала накинутая на голову тряпка, почти закрывала глаза, открывая только морщинистое лицо, дряблые губы и покрытую редкими волосами подбородок.

— Ты знаешь где она? — спросил, смотря на нее с высока с долей брезгливости.

Старуха пошамкала беззубым ртом, повернула голову будто учуяла что-то, а следом протянула руку с тощими крючковатыми пальцами.

— Заплатишь, скажу.

За спину старухи тенью прошел Грорс, я взглядом остановил его. Мне нужна хоть какая-то зацепка. Откуда эта старуха знает имя ведьмы и так же знает в какую сторону направилась, мне неизвестно. Быть может она так же, как и со мной сейчас разговаривала с горианкой, но станет ли Грез рассказывать куда отправилась нищенке? А может она слышала ее разговор с ребенком? Размыслив я вытащил из поясной сумки монеты, высыпал в раскрытую изрезанную глубокими линиями сухую ладонь женщины. Глаза даже в тени жадно сверкнули, она быстро сжала плату в кулак и воровато спрятала руку в складках мешковины.

— Говори, что знаешь, — потребовал я.

— Горианка твоя в дроге. Путь ее лежит через Лобранское ущелье, что пролегает к самому побережью Фарханского моря. В одном из обозов сейчас едет она. Та, по которой тело и сердце твое сохнут, — сказала и засмеялась противно.

Я сжал зубы, вскипая злостью. С чего она решила это, Грез мне нужна только для одного — избавится от проклятия. Но спорить с полоумной только время терять.

— Если солгала, вернусь и убью, — пообещал я.

Бродяжка перестала сипеть смехом.