Анатомия колдовства

Он потрогал святой символ Окты — восьмиконечную звезду, по-прежнему висящую на груди. Снимать его Йон пока не спешил, здраво рассудив, что в землях восьмёрников он ещё пригодится.

— Вы не боитесь моего дара, господин? — услышал он голос Хильды.

— Глупый вопрос, — проворчал Вампир. — Чего мне бояться? Твоего ледяного стилета? Так сталь получше будет, её не надо все время силой накачивать. А стальной нож у тебя и так есть. И если ты до сих пор меня не убила, так только потому, что беглых рабов четвертуют, а идти тебе некуда.

— Есть куда, — тихо сказала девушка. — Но далеко…

[1] Hild (др. — англ.) — «битва».

* * *

Стук копыт догнал Магнуса уже на подходах к городу. Там, откуда он ехал, никаких селений не было, и лошадь могла принадлежать только одному человеку.

Он обернулся.

Взмыленный вороной конь остановился у самого крупа его кадавра и шарахнулся в сторону, испуганно заржав. Рона без труда удержалась в седле, но всё же натянула поводья, заставляя коня присмиреть.

— Альма сказала, я могу домой не возвращаться, — угрюмо бросила она.

— Потому что ты поехала за мной? — понял Магнус.

— Да. Ну… не только. Я… ты…

— Успокойся, — колдун махнул рукой, приглашая девушку встать рядом. Поглядел на видневшиеся вдалеке ворота — и переступил конскими ногами. — Зачем тебе я?

— Я решила, что если помогу тебе, ты заберёшь меня с собой, и Альму тоже, — вздохнула Рона. — Нам тут жизни не дадут. Уйти в Нордлинг, так и туда Окта придёт. А у вас на юге…

Ему не хотелось разочаровывать девушку тем, что он не собирался возвращаться, и Магнус промолчал. Он уехал из Джумара, видя, как пустыня потихоньку пожирает империю — медленно, год за годом. А здесь, в сущности, было почти то же самое. Просто здесь людям давали выбор.

— Там жизнь не мёд, если ты хочешь знать, — ответил колдун. — Думаешь, почему я разъезжаю по всему миру? Потому что не могу уже выносить песков. Это чужая и очень непростая страна. Если я за столько лет не привык к ней, почему ты считаешь, что получится у тебя?

— Мой отец приехал сюда с Исолльских островов и тоже был чужим, но остался, — упрямо сказала Рона. — А если на юге не понравится, уеду обратно. Отец говорил, там норн уважают, и зима туда не доходит.

— Я не могу принять твою помощь, — помолчав, ответил некромант. — Нет, не потому, что… Проклятье! Тебе же и двадцати нет!

— И что? — возмутилась девушка. — Меня уже три года как замуж отдавать можно! А мужчины наши в шестнадцать уже сражаются по-настоящему!

— И все равно остаются горячими юнцами, — Магнус покачал головой. — Но ладно. Если ты не боишься меня, моего ремесла и того, чем я занимаюсь, то добро пожаловать.

— Альма всегда говорила, у меня нет дара, — сказала Рона. — Но я могу быть полезной…

— И будешь, — усмехнулся Магнус. — Держи.

Он покопался в карманах и бросил ей серебряный кругляш на шнурке, который девушка поймала и сжала в руке.

— Теперь ты — моя подопечная, — ровным тоном произнёс колдун. — Твои враги — мои враги. Твои друзья — мои друзья. Это начальные слова ритуала посвящения, в Джумаре любят пышные речи. Но думаю, мы можем обойтись и без него.

Рона кивнула, разглядывая амулет. Магнус знал, что она видит там, когда-то он и сам носил такой же. На гладкой поверхности мастер-ювелир выбил рисунок: ненюфар, водяную лилию, увитую стебельками. Символ вечной жизни немёртвых. В Джумаре этот цветок знал каждый, от царя до последнего нищего, но здесь, на севере, теплолюбивые лилии вряд ли росли хоть где-то.

Он уже ждал вопросов, но Рона лишь молча повесила амулет на шею, принимая ученичество. Кодексом джумарской Цепи не возбранялось брать в ученики людей обыденных — из них можно было готовить лекарей, способных исцелять даже без крупицы магии. Магнус, впрочем, сомневался, что девица способна на такое. Ремесло целителя требует терпения и усидчивости, а ни того, ни другого Рона ещё не показала. Напротив, всё её существо говорило о прямо противоположном.

Но тут они подъехали к воротам.

Фьёрмгард располагался в самой глубине фьорда и жило в нём, на взгляд Магнуса, от силы тысяч пять человек, не больше. Окружала город невысокая каменная с торчащими тут и там старинными башнями — слабая преграда для организованной армии с артиллерией, скорее защита от одиноких демонов-охотников и островных пиратов. Но караульную службу тут несли исправно: Магнусу пришлось назваться и застрять на воротах надолго, пока стражи решали, что им делать со странным гостем. Они попросту не знали, как поступить с визитом некроманта.

Тот их понимал. Святая Окта осуждала магию Смерти. Сама по себе некромантия не была преступлением, а вот связанные с ней дела, в которых часто обвиняли колдунов — вполне. Осквернение могил, убийство, надругательство над мертвецами. За такое и на костёр отправиться можно.

Вдобавок Магнус прибыл из Джумара. А политика — штука тонкая, простому стражнику от политики лучше держаться подальше.

В конце концов, изрядно поломав голову, его обязали получить разрешение в канцелярии при храме Окты, после чего со всем уважением пропустили в город.

А за стенами кипела жизнь. Несмотря на холод и тусклое солнце, улицы были забиты людьми. Здесь торопились куда-то носильщики, зазывали покупателей лавочники, шли по делам хозяев трэллы. В нос ударили запахи города: гниль, мокрая земля, тухлая рыба, которую торгаши пытались всучить простакам. И гомон, десятки разговоров, сливавшиеся в единый низкий гул.

— Ты хорошо знаешь город? — спросил колдун.

— Бываю в нём нечасто, но все главные места показать могу, — отозвалась Рона. После того, как они миновали ворота, девушка изрядно приободрилась.

— Мне нужно такое, где можно купить слухи.

В кошеле Магнуса лежало двенадцать золотых стерлингов — достаточно, чтобы спокойно прожить полгода, но не более того. К тому же он лишился оружия, и, несмотря на бравый ответ Альме, чувствовал себя голым. Конечно, у него имелся безотказный инструмент — боевая магия, но всегда есть шанс напороться на пожирателя магии или воина в заговорённых доспехах. Да и северяне в первую очередь всегда смотрели на оружие, а уж потом на человека. И Магнус никогда не забывал про холодную сталь.

Но тратить деньги на оружие он не мог: хорошая шпага стоила половину его капитала, и примерно столько же — пистолет с колесцовым замком. Поколебавшись, Магнус решил оставить приобретение оружия на потом, а сейчас направиться в «места, где покупают слухи».

Таких оказалось немало, но никто так и не рассказал ничего путного, кроме одного: пришедшая месяц назад в гавань джумарская шебека однажды ночью попросту исчезла, словно её и не было.

Глава 4

Чтобы не пугать конюхов, Магнус обратил кадавра в прах и к гостинице подошёл уже пешком. Располагалась она на отшибе, за стеной, но это было только на руку — здесь хватало чистого воздуха и тишины, что особенно ценил некромант.

— Заведение мейстрес Хоул, — сказала Рона. — Я её не знаю, но по слухам, там вполне прилично.

— Меня устроит, — ответил Магнус.

Тёмный холл встретил колдуна запахом дыма и жареного мяса, исходящим от очага в центре комнаты. Вокруг располагались длинные столы, но лишь за одним хлюпали ложками двое путников — судя по добротной одежде, хольдаров. Дом был древним, как сам этот город, стены давно просели, а стропила почернели от времени, и всё же Магнус вряд ли променял бы его на что-то другое. Причина была проста: он не любил людей.

— Феорэй благослови вас, добрые гости! — на лестнице застучали туфли. — Шиллинг за ночь, только шиллинг — и я накормлю вас лучшим ужином во всём Фьёрмгарде!

— От такого предложения трудно отказаться, — отозвался Магнус. Рона покачала головой. Ей здесь не нравилось. — Как я погляжу, постояльцев у вас немного.

— Увы, мейстер, — женщина наконец спустилась вниз. Ей было лет тридцать, не больше, но в волосах уже пробивалась седина. — Все хотят жить за стенами из камня. Будто бы их там демоны не достанут. Пф-ф! Без чар никакие стены не помогут.

— Чары? Вы пользуетесь гоэтией, мейстрес? — Магнус позволил себе улыбку.

— А почему бы и нет? — женщина упёрла руки в бока. — Я всего лишь простая сейдкона, но прикрыть дом от тварей могу. Зато и церковники мне слова не скажут — только белая магия!

— Разумно, — Магнус полез в кошель и выудил два сребреника. — Мы снимем комнату на двоих.

Краем глаза он заметил, что Рона поджала губы и заметно покраснела, но в полумраке холла хозяйка не обратила на это внимание. Да она даже и не смотрела на девушку.

— Меня зовут Джоанна Хоул, — быстро сказала она, пряча монеты. — Ужин скоро будет, ваша комната — первая слева по коридору на втором этаже, вот ключ.

Из её руки перекочевал в ладонь Магнуса помятый кусок меди, выглядевший так, будто им забили до смерти роту пикинёров.

— Завтра пятница, так что мяса не будет, но я покупаю свежую треску, — добавила Джоанна. — И…

— Магнус Эриксон, — прервал её колдун.

— Вы из долины Ветерхельма, мейстер Эриксон?

— Да, родом оттуда, — вновь улыбнулся Магнус. — Позвольте, нам надо уединиться…

Женщина понятливо закивала.

Вскоре, поужинав, они уже поднимались к себе. Комнаты здесь располагались на втором этаже и выходили в узкий коридор, где и два-то человека вряд ли смогли бы разминуться. Зато само жилище оказалось чистым и аккуратным, не в пример многим местам, где прежде доводилось останавливаться Магнусу. И, к ужасу Роны, мейстрес Хоул поняла гостей совершенно точно — кровать в комнате была двуспальной.

— Я буду спать одетой, — заявила она.

— Как пожелаешь, — равнодушно ответил Магнус.

Он не думал, что им вообще удастся поспать этой ночью.

Колдун знал, что за ним тянется длинный след с самого прибытия в город. Шебеку увели, перебив матросов, в этом сомневаться не приходилось, а значит, экспедиция не просто пропала — её уничтожили, и уничтожили руками людей. Эти люди вполне могут догадываться о том, что Джахандар пошлёт кого-то на поиски. И принять меры.

Слух о нём дошёл до шерифа — значит, кто-то следил за фьордом, ожидая прибытия посланца с юга. Стража наверняка запомнила мёртвого скакуна и его хозяина, и Магнус мог лишь пожалеть об этом. Следовало быть осторожнее, как и говорила Альма. Например, не показывать людям ожившее мясо.

Забыв о девушке, колдун сел в кресло у окна и позволил телу расслабиться. Закрыл глаза, вглядываясь в чернильную тьму, раскинувшуюся перед взглядом. И быстро различил в ней красные искорки бьющихся сердец.

Для этого не требовалась сила или мастерство — лишь терпение. Мысленно Магнус перестраивал своё восприятие, лишившись слуха и зрения, но обретя взамен другие чувства. Теперь он не видел ничего, кроме ритмично вспыхивающих вокруг алых огоньков, и слышал только их удары.

Медленно, спокойно билось рядом уже уснувшее сердце Роны. Мимоходом колдун отметил на нём странный флёр, точно следы какого-то заклятия, но тут же заткнул эту мысль глубоко в чертоги памяти и вновь сконцентрировался.

Сердце Роны. Через стену — сердца постояльцев. Все — спокойные, спящие, лишь в одной из комнат лихорадочно колотились двое, одно на другом. Несложно было догадаться, чем занимаются их обладатели. Вокруг выстраивалась сложная картина, чем-то походившая на звёздное небо — яркие сердца поблизости и тусклые вдалеке. Магнус слышал их все и ждал.

И вскоре был вознаграждён за терпеливость.

Двенадцать огоньков возникли где-то на самой границе и быстро приблизились. Шесть — человеческие, маленькие, точно звёзды, а под ними шесть конских, куда больше и ярче. Людские казались приглушенными, тёмными, и Магнус понял, что их хозяева облачены в стальные доспехи.

Шестеро спешились. Один остался снаружи, с лошадьми, остальные же двинулись в холл.

— Одевайся, — сказал Магнус в пустоту, и сердце Роны забилось чаще. Девушка проснулась, не понимая, что случилось. — Я не слышу тебя, так что ничего не спрашивай. К нам нагрянули гости.

Вот они подошли к лестнице и ненадолго замерли. Вот шагнули дальше, разбудив ещё одно сердце — кажется, это была мейстрес Хоул. А потом качнулись обратно, приближаясь и горя все ярче.

Магнус открыл глаза, возвращаясь в реальность, и тут же увидел Рону. Девушка стояла прямо перед ним — в одной сорочке, с пистолетом в руке.

— Кто? — только и спросила она, увидев, что некромант очнулся от транса. Потянулась за штанами, уже нисколько не стесняясь мужчины.

— Не знаю, — ответил тот. — Я мог видеть лишь их сердца, но не лица. Да и те вряд ли узнал бы. Тихо!

С лестницы доносился топот сапог. Неведомые убийцы не пытались скрываться.

Никто не стал кричать через дверь, требовать открыть и хоть как-то прикрываться законом. Шестеро пришли убить визитёра, и только. Ошиблись они только в том, что слишком торопились.

Дверь хрустнула, распахиваясь от тяжёлого пинка. Внутрь с мессером[1] в руках ввалился человек — и Магнус ударил тем, что в Джумаре звали плетью Фраата.

Человек не успел даже крикнуть, когда невидимый глазу поток силы вонзился в его открытое лицо, мгновенно превращая плоть и кости в бурую слизь. Не теряя времени, некромант вслепую ударил снова — затрещало дерево, застонали хлипкие доски, из коридора донёсся вопль боли. В стене появилась огромная дыра, края которой буквально на глазах осыпались гнилой трухой.

— Назад! Назад! Магия! — орал кто-то снаружи. Магнус шагнул за дверь и скупым жестом пробил позвоночник ещё одному врагу, который уже заносил меч над забившейся в угол хозяйкой гостиницы. Сталь, неплохо державшая даже средней силы теургические воздействия, легко рассыпалась ржой перед изобретением Фраата и пропускала разъедающую магию к живой плоти.

Убийцы отступали. Кто-то наудачу выстрелил из пистолета, но пуля лишь выбила щепки из стены. Рона разрядила свой — с тем же успехом, и Магнус перехватил её за руку.

— Пускай уходят, — сказал он. В преследование пускаться было бессмысленно. Ещё неизвестно, получится ли убить всех, к тому же шум драки и без того сказал местным многое. А всё, что смогут рассказать сбежавшие — вестник джумарского царя оказался совсем не простым следователем, за которого его, кажется, приняли. Это их наниматель сумеет понять и так.

Последний оставшийся в живых визитёр хрипел, раскинув руки. Плеть Фраата вонзилась ему в живот, оставив в кирасе ржавую прореху и уйдя вглубь тела. Ударь Магнус повыше, и убийца умер бы на месте, но кишки — не сердце. Даже без них человек может протянуть ещё долго.

— Что тут… — донеслось до некроманта. Из соседней двери выглядывала чья-то растрёпанная физиономия. — Колдун! Колдун, люди…

Магнус взглянул на раненого. Не жилец. И отвечать не сможет, даже если блокировать боль. Тлен задел лёгкие, из которых сочилась кровавая пена.

Бесполезное мясо.

— Почтенные, почтенные, — Магнус успокаивающе поднял руки. — Не нужно кричать. Здесь случилась попытка убийства, но, к счастью, пострадали только бандиты.

— Чёрная магия! — выкрикнул постоялец.

— Я теург, — на ладони Магнуса расцвёл огненный цветок, и наступила тишина. — Никакая это была не чёрная магия, а всего лишь высшие боевые заклинания стихии… хм… Земли. Пошлите уже кто-нибудь за стражей, наконец!

Ему было глубоко наплевать на здешних служителей правопорядка. Но вот создать Магнусу образ человека благородного они могли.

— Зря ты их отпустил, — буркнула Рона, сноровисто перезаряжая пистолет.

Бледная Джоанна Хоул сидела в углу прямо на полу, прижимая ладонь к пышной груди. При виде Магнуса она вздрогнула, попыталась встать, но тут же со стоном упала обратно.

— Сидите, мейстрес, — велел ей колдун и, перехватив запястье, положил два пальца на бьющуюся жилку. Сердце хозяйки колотилось, как бешеное. Ничего удивительного.

Магнус коснулся шеи женщины, и мейстрес Хоул расслабленно вздохнула с почти эротическим стоном, закатив глаза. Её кровоток успокаивался.

— Вы целитель? — прошептала она.

— Можно и так сказать, — хмыкнув, ответил Магнус. Его врачебное искусство не шло ни в какое сравнение с умениями джумарских магов Жизни высших звеньев Цепи, но и новичком он не был. — Вам лучше?

— Да… Этот хотел меня убить… но не успел…

Колдун оглянулся. «Этот» лежал совсем рядом в луже крови, даже после смерти продолжая сжимать в руках рейтарский меч. Именно ему вонзилась в спину последняя плеть Фраата. Поразмыслив, Магнус указал на оружие Роне, и та кивнула. Ничего предосудительного ни он, ни она в этом не видели: трофей есть трофей.

— Вы их знаете, мейстрес? — спросил он.

— Одного… — Джоанна глубоко вдохнула. — Тэн, служит лорду Эльфгару. И слуги его, наверное.