Анатомия колдовства

— Дослужился, значит, — Магнус поднялся и оглядел мертвецов. Так и есть, у двоих — неполный доспех, какие носят ландскнехты Силумгара, зато третий, «с бородкой», при жизни щеголял в богатой кирасе и кавалерийском шлеме с вычурным рисунком. Да и меч не выглядел дешёвым. Видимо, именно поэтому он и пытался прикончить женщину — избавиться от языка. — Скоро нагрянет стража. Убийц вы не знаете, для вас это просто грабители. Ясно?

— Не первый день живу, — она опёрлась на его руку и поднялась. Бледность уже сошла с лица, но выглядела мейстрес Хоул все ещё неважно. — Не знаю, почему они вас убить хотели, мейстер Эриксон, но знаю точно, что не хочу иметь с этим ничего общего.

Магнус кивнул. Ничего другого он и не ждал.

[1] Мессер (нем.) или гросс-мессер — длинный меч ландскнехтов с изогнутым лезвием.

* * *

— У меня не получается, господин, — сказала Хильда.

У неё и впрямь не получалось. Солнце уже клонилось к закату, но Йон и не думал сдаваться. Если девушка сумела научиться изменять фазу вещества — из жидкого в твёрдое — то просто грешно будет не заняться ею всерьёз. Учить Вампир в жизни никого не учил, он и сам-то вчерашний студиозус, и до почётной церемонии принятия в круг преподавателей Академии ему ещё далеко. Говорят, важный профессор всегда выдаёт таким новикам грамоту, а с ней — розги, и теперь Йон понимал, почему.

С другой стороны, Хильда ведь старается, как может. Глупо наказывать тир только за то, что ей не хватает умения.

Ничего зазорного в обучении тир Йон не видел. В конце концов, рабом можно сделать любого, и любого — освободить. А вот способности к магии встречаются далеко не у каждого.

— Пробуй ещё, — буркнул теург. — Ну почему не получается-то? Это же просто! Вот, смотри!

Он вскинул руки — наверное, в сотый раз за день — и снег вокруг конских копыт зашипел, испаряясь. Лошадь недовольно всхрапнула.

— Твёрдое. В газ. Ты же можешь создать лёд из воды, почему тогда не можешь пар изо льда?

— Это совсем другое, господин, — смущённо ответила Хильда.

— Ну да. Другое, — проворчал Йон. В этом его спутница была права — способы претворения фазовых переходов действительно сильно отличались между собой. Но для теурга все они были так же естественны, как умение читать, и он искренне не понимал, почему его тир не может делать то же самое.

Он попытался вспомнить, как сам учился тому же, но не смог. Казалось, он всегда умел испарять лёд и тут же заставлять этот пар осыпаться снегом, оставляя его температуру неизменной.

— Но почему нельзя просто нагреть снег?

— Да потому, что у тебя хватит сил только на малое ведро, — снисходительно ответил Йон. — А попробуй-ка расплавить ледяную глыбу! Будь на твоём месте мужчина, он справился бы без труда. А тебе придётся брать не грубой силой, а умом. Или податься к норнам. Гоэтия не требует мощи и даже противна ей, почему и остаётся женским искусством.

Хильда вновь воздела руки, сплетая пальцами причудливые письмена. Йон с любопытством посмотрел на снег. Кое-где на нём проступила вода, но больше не случилось ничего.

— Ладно, — наконец сказал Вампир. — Всё. Остановись. Это надо делать не на ходу, а в учебной аудитории.

Тир послушно опустила руки. Йон вздохнул. В самом деле, чего он ждал? Что девушка за один день, да ещё и в седле научится азам элементальной магии?

Глупости.

Но тут туман немного рассеялся, и теург позабыл обо всем, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Там, впереди, виднелись тёмные силуэты домов.

Надежда переночевать в тепле вспыхнула, точно горсть пороха. Две ночи в заснеженном лесу успели изрядно обозлить Вампира. Даже дрожавшая от холода Хильда, прижимавшаяся к нему во сне в поисках тепла, не улучшала настроения. Он замёрз, ещё сильнее замёрзла его тир, и больше всего Йону хотелось не ложиться спать в снегу снова.

Даже если деревня покинута или вымерла, все равно дом будет лучше леса. Во всяком случае, Йон думал так, пока они не приблизились к деревне — и не увидели столб с висящим на нём мертвецом.

Мертвец не был человеком.

— Стой! — дорогу преградил вышедший из-за разлапистой ели рослый мужчина в красном плаще и лисьей шапке. В руках он небрежно сжимал аркебузу с горящим фитилём, и Вампир поёжился — по коже пробежали неприятные мурашки. — Кто такие будете?

— Йон Искальдсон, теург, академия Ветеринга, — в доказательство своих слов Вампир заставил расцвести на ладони язычок пламени. Хильду он представлять не стал — даже в сумерках был хорошо виден её кожаный ошейник, а имена рабов никого не интересуют.

— Теург, — ухмыльнулся Багровый и, сплюнув на снег, затушил в нём фитиль. — Пришёл бы ты деньком раньше! Наросло змеелюдов, как грибы после дождя попёрли. Всех крестьян вырезали, до одного.

Вампир посмотрел на столб. Висевшая на нём краснокожая зубастая туша была ему хорошо знакома — такие твари часто убивали путников на окольных трактах, желая не серебра, а конского и людского мяса. Иногда они сбивались в орды, и тогда беда приходила уже в человеческие селения: жалости эти существа не знали. Лакерт по «Классификатору демонов» Джованни ди Пацци, учёного демонолога из Саронны, здесь же их звали просто змеелюдами.

Больше всего демон напоминал вставшую на дыбы ящерицу — если только могли где-то найтись ящерицы ростом с человека. Жёлтые глаза уже подёрнулись поволокой смерти, цепкие руки бессильно разжались, хвост повис безжизненной плетью. Самый обычный висельник.

— Жаль, что я не мог помочь, — вполне искренне сказал Йон. — Есть ли здесь где переночевать?

— Найди дом почище и ночуй хоть до весны, хозяевам уже всё равно, — буркнул аркебузир. — Да смотри, тут ещё бродить могут. Спроси у кого-нибудь, тебе укажут, тут наши остались.

— Благодарю.

Йон тронул коня пятками.

Вид опустевшей деревни его не задел даже краем. Да, погибли люди, но в конце концов, мало ли народу гибнет каждый день в Хельвеге? Такие нападения случались не один раз в год. Можно было привыкнуть, благо что ещё в детстве Вампир пережил одно такое. Где-то на краю сознания он отметил, что и Хильда не выглядела потрясённой. Прошлое у девчонки явно не было радужным.

В центре бывшего посёлка уже работали охотники, складывая огромный костёр для убитых демонов. Крепкие мужики в красных плащах стаскивали трупы и бросали их на приготовленный хворост, в стороне кто-то читал молитву. На теурга со спутницей никто даже не посмотрел.

— Зачем они повесили того змеелюда, господин? — спросила Хильда.

— Чтобы не проливать демоническую кровь. Тогда скверна останется в теле и не попадёт на землю, а значит, её не придётся очищать. Не вырастет всякой ядовитой дряни на месте казни, ну и так далее.

— Но у входа в деревню…

— А, ты про это. Демон его знает! Может, чтобы предупредить путников вроде нас. Может, хвороста на всех не хватает. Вон, видишь, сколько их тут.

— Я слышала, охотники святую воду из простого снега делают, чтобы кропить ею осквернённые места.

— Да, они практичные люди, — усмехнулся Вампир. У клириков от такого надругательства волосы дыбом вставали, но сделать они ничего не могли — сам Наместник особой буллой разрешил Багровым освящать любую, пусть даже самую грязную воду, лишь бы предотвратить заражение демонической кровью. Догмы догмами, но жизнь диктовала свои условия.

— Эй, мейстер! — крикнул Йон, подъехав к одному из Багровых. — Не скажете, где здесь можно остановиться на ночь?

Тот смерил его взглядом и молча ткнул пальцем в сторону ближайшего дома. Йон спешился.

— Благодарю, — сказал он.

При жизни хозяин дома, наверное, был йоменом. Во всяком случае, у него хватило денег застеклить окна и построить каменное крыльцо у входа. Ступени крыльца забрызгало красным, на земле валялись какие-то ошмётки, но тела не было видно.

Пристроив коней, Йон распахнул дверь. В нос тут же ударил запах крови, и Вампир недовольно скривился. Внутри царила темнота.

Йон щёлкнул пальцами, зажигая погасший очаг. Оглянулся, изучая холл. Л’инганнаре прорвались сюда через главный вход, хозяин отчаянно оборонялся на втором этаже — вон лежит сломанная алебарда, а лестница выглядит так, будто на ней пару коров зарезали. Треснувшая деревянная колыбель, портрет на стене, изображавший какого-то усталого седого мужчину. Предок хозяина?

Прялка. Опрокинутые стулья.

И никого.

— Отрядил на бойню, скотина, — зло процедил Вампир. Поднял руку — и в комнате раздалось шипение.

Теург замер. Звук был не таким, какой он ожидал услышать. Не пузырящееся урчание испаряющейся крови. Да он и не начал даже её разлагать.

Шипел стоявший в углу дубовый шкаф.

— Хильда, — едва слышно приказал Йон. — Выйди на улицу и позови охотников. Тихо.

Понятливая девушка осторожно шагнула назад, к двери. Но существо в шкафу явно следило за людьми, и выйти Хильда не успела.

Дверцы распахнулись. «Асшшшшхгс!» — выплюнул демон, бросаясь на Йона. Тот вскинул руку ладонью к противнику, и пол перед тварью вздыбился. Покрывавший доски тростник зашелестел, сплетаясь в длинные гибкие канаты, лакерт запнулся, пытаясь сорвать с ноги ползучую лозу. Йон сложил из трёх пальцев замысловатый жест, ударил рукой по воздуху — и демон ухнул в разверзнувшуюся под ним дыру.

Через мгновение доски пола вновь обрели твёрдость, лишая демона возможности двигаться, и теперь Йон мог во всей красе разглядеть острые зубы и когти, которые наверняка уже испытал на себе бывший владелец дома. Окажись Вампир чуть медлительней, и никакая теургия не спасла бы его от этой пасти.

Ещё одним движением он заставил упасть давление вокруг головы лакерта, и демон захрипел, безуспешно пытаясь вдохнуть.

Внутрь ввалились охотники — двое молодых парней с мечами наголо. Йон не обратил на них никакого внимания, продолжая душить противника.

— Чтоб меня! — выругался один из Багровых, опуская меч. — Где только прятался?

— В шкафу, — ровным голосом ответил Йон. Змеелюд забился в судорогах. — Умнеют твари.

Ему не ответили — охотники во все глаза разглядывали умирающего лакерта. Лишь когда тот окончательно затих, Йон позволил воздушному градиенту восстановиться, и по комнате пронёсся лёгкий ветерок.

Ящер не шелохнулся.

— Тащите его на улицу, к остальным, — бросил Вампир, заставляя дерево пола растечься жидкостью и выпустить труп. Парни молча шагнули вперёд.

Йон внимательно осмотрел все комнаты первого этажа, заглянув даже в кладовку — больше на внимательность Багровых он не полагался. Затем пришёл черёд второго этажа. Хозяйская спальня, к облегчению теурга, осталась чистой, а дверь закрывалась плотно, и вскоре он уже снимал меховой плащ.

— Упокой Жнец душу того несчастного, кто спал здесь прежде, — проговорил он, глядя на просторную бадью в углу комнаты. — Искупаешься?

— Если вы того хотите, господин, — покорно отозвалась Хильда.

— Я спрашиваю тебя.

— Да, — тихо ответила девушка.

Ничего не сказав, Йон распахнул ставни. Внутрь тут же ворвался холодный воздух, но теурга это не смутило. Скупой жест — и в окно полезли охапки снега, одна за другой.

— Нам зимой куда удобнее, чем, скажем, южанам из Элассе, — заметил Вампир, наблюдая, как снег падает в бадью и тут же тает, повинуясь его воле. — Воды вокруг сколько угодно, была бы сила, чтобы её растопить. Или дрова. Богатый тут человек жил.

Он направил поток тепла из очага, и от бадьи повалил пар.

— Кажется, хватит, — сказал он наконец, изучая взглядом раздевающуюся тир. — Закрой-ка окно. И так выстудили тут всё.

Хильда послушно захлопнула ставни. И вдруг шагнула к стене, где на крючках висели цветные платки.

— Господин… посмотрите, — услышал Вампир.

Он посмотрел. И тут же забыл про стоявшую рядом полуобнажённую девушку, которой только что любовался.

В руках Хильда держала кусок ткани сочного цвета индиго, в котором Йон безошибочно признал джумарский тюрбан.

Глава 5

Рона ненавидела просыпаться, едва уснув. Причина была более чем серьёзна, и тем сильней девушка ненавидела ублюдков, вздумавших напасть поздно ночью.

Несколько часов ушло на то, чтобы заставить взбудораженных людей разойтись по комнатам и объясниться со стражей. Три трупа, да ещё убитых магией — дело серьёзное. Заявившийся в гостиницу констебль подозревал нечистый след в этом деле, и только слова Джоанны Хоул кое-как убедили его, что уважаемый мейстер Эриксон тут ни при чём.

В конце концов разочарованный констебль ушёл, пообещав прийти утром с носильщиками, а до того мертвецов вынесли наружу и уложили в снег. Рейтшверт [1] оставшегося безымянным тэна Магнус забрал себе, решив таким образом проблему оружия, пистолет достался Роне. Остальное он великодушно подарил мейстрес Джоанне в счёт разгрома, хоть та и не просила ничего.

Ждать констебля вторично он не собирался, и едва часы пробили семь, снова поднял заспанную Рону, заявив, что им стоит воспользоваться приглашением шерифа Эльфгара и посетить его Длинный дом. Хотя бы чтобы осторожно узнать, зачем он послал убийц. А затем продолжить поиски.

— Почему ты не допросил мертвецов? — вяло спросила девушка, пытаясь влезть в штаны. — Нам не пришлось бы сейчас идти к этому болвану.

— Это слишком тонкая работа, — ответил Магнус. — Женщина на моем месте сумела бы что-то выловить из их мозгов, но не я. К тому же они — октафиденты. Кто бы ни создал в прошлом их ритуал, постарался он на славу.

— Ритуал?

— Посвящение Восьмерым. Когда тебе наносят на лоб восемь знаков маслом и ждут, пока оно впитается, а священник читает нужную молитву. То, что каждому младенцу в странах Окты делают. Эта штука препятствует магии Смерти. Пробить её и поднять мертвеца сервусом несложно, но о тонких операциях над мозгом не стоит и думать.

— Умно, — вздохнула Рона, застёгивая пояс. — Только всё равно ты лезешь в медвежью берлогу. И я, дура, с тобой.

Идея отправиться прямо в дом врага не нравилась ей всё больше и больше.

[1] Рейтшверт (нем.) — «рейтарский меч», холодное оружие, переходная форма между мечом и шпагой, одинаково пригодная для рубки и укола.

***

На улице бушевала метель.

С самого утра злой ветер поднимал тучи снега и разбрасывал их по всему городу, заставляя людей отсиживаться по домам в ожидании хорошей погоды. В белой мгле нельзя было разглядеть даже дом на другой стороне улицы, и Эльфгар видел в этом наказание за свои проступки.

Как иначе объяснить то, что этой ночью он лишился одного из своих людей — просто потому, что не удосужился узнать о пришельце с юга побольше? Он поспешил. Поторопился. И вот знак свыше.

Эльфгар не верил в силу Окты. Несмотря на посвящение и службу Тостигу, Красному королю, законному правителю Хельвега, он так и не принял новую религию душой. Разумом — да, разумом он понимал, что иначе нельзя. Что язычники обречены, и скоро всё королевство будет служить Восьмерым. Недаром же ещё пять веков назад весь Силумгар и часть южных стран были языческими, а теперь? Теперь все они подчиняются клирикам. И это правильно. Только объединившись под одним знаменем, люди смогут выстоять перед демонами, которых с годами становилось всё больше и больше. И какая в конечном счёте разница, существуют ли архонты Окты или это всего лишь сказки церковников?

Зато в Творца всего сущего он верил и раньше, и теперь. Священники говорили, он больше не вмешивается в дела людские, а лишь ждёт. Наблюдает. Смирение и молитвы опустошают чашу его терпения, грехи же наполняют её. И когда человечество окончательно канет во тьму, Всевышний уничтожит всех.

Потому и приходится справляться с язычниками своими силами. Потому и нужно молиться о земных благах не Творцу, а Окте, восьмерым его архонтам. Эльфгар этого не делал: он давно уже убедился, что архонты глухи так же, как и их господин.

Но сейчас ему надо было выговориться.