Анатомия колдовства

— Ты сама хотела пойти со мной, — усмехнулся Магнус.

— Я же не знала, что ты будешь тут делать!

— А стоило спросить. Но ты можешь уйти, если хочешь.

— Ну нет, — с отвращением сказала девушка. Щеки её вновь порозовели. — Уж если пришла, так досмотрю до конца.

Колдун не стал с ней спорить.

Выбрав место поровнее, Магнус заставил мёртвого коня лечь и одним движением вскрыл ему брюхо, отчего Рона всё же не стерпела и быстро отвернулась, опорожняя желудок. Некромант не повёл и бровью. Он вообще забыл о существовании спутницы: его целиком занимала работа.

Быстрыми размашистыми движениями он вычистил тело от лишней плоти, которую заставил истлеть и рассыпаться прахом. Затем принялся срезать человеческие мышцы пласт за пластом и переносить их на химеру, укрепляя тело. Кадавр помогал, делая грязную работу — то есть прижимая куски собственной плоти к нужным местам и держа там, пока Магнус сосредоточенно сплавлял их вместе. Рона, уже слегка оправившаяся от увиденного, с брезгливой гримасой наблюдала за его действиями, но уходить не пыталась.

— Ты превращаешь тело в пыль, — сказала она, глядя, как Магнус уничтожает очередную порцию отходов. — Это тоже некромантия?

— Нет, это уже полноценная теургия, — рассеянно ответил колдун, сшивая края разреза. — Впрочем, и некромантия ведь тоже относится к теургии, то есть высшей магии. Видишь ли, у академиков, что октафидентов, что джумарцев, давно уже идут самые учёные споры о том, как классифицировать магию. И получается у них плохо. Один предлагает одно, другой другое, третий — ещё что-нибудь, иногда даже дерутся и за бороды друг друга таскают, выясняя, чьи мысли вернее. Одни делят магию на четыре стихии, но не знают, куда отнести некромантию и иные школы. Другие придумали колдовство тёмное и светлое, но не знают, как тогда быть с джумарцами — у нас ведь любой мастер Смерти умеет исцелять, а значит, он и чёрный, и белый сразу. Были даже такие, которые объявили святую молитву всего лишь формой магии — их, конечно, тут же осудили за ересь, Окта на это быстра. А единого мнения как не было, так и нет. Даже на отдельные школы чётко разделить магию не выходит, они все друг в друга перетекают. Тление, которым я разлагаю отходы — работа с плотью, то есть оно лежит близко к некромантии и магии Жизни, но тлением также называется разложение дерева или металла, а для них применяются совсем другие методы. И поди разберись во всем этом.

— Сколько учёности, — поморщилась Рона. — По мне, так научился огнём плевать по врагу — и хватит.

— Ты практик, — усмехнулся колдун и выпрямился, только сейчас заметив, что солнце успело проделать по небу изрядный путь. Темнело здесь на редкость быстро. — Как и я.

Он щёлкнул пальцами, и конь поднялся на ноги. Теперь он уже не был похож на пробывший сутки в воде труп — лишь отсутствие пара из ноздрей да мёртвые белёсые глаза выдавали его истинную природу. На бугристой чёрной шкуре не осталось ни единого шрама.

— Ну… — пробормотала девушка, глядя на химеру. — Выглядело жутко, но если не знать, как ты это делал, то получился прекрасный скакун.

— Это грубая работа — только для того, чтобы добраться до Фьёрмгарда. Хочешь прокатиться? — не без улыбки предложил Магнус. Рона словно заражала его своим огненным характером, и некроманту это нравилось. К тому же настроение у неё менялось мгновенно — вот только что она блевала, увидев, как Магнус препарирует мёртвое тело, а теперь крепко задумалась, ехать ли на созданной им химере. И ответ не удивил колдуна.

— Только наверху, — решила она. — А то здесь я все кости поломаю.

И вскоре она уже гордо восседала на конской спине, сжимая бока ногами, чтобы не упасть — ни седла, ни стремян Магнус не запас. Узды у него тоже не было, но она и не требовалась. В мыслях мага сейчас таились, кроме его собственного тела, ещё четыре ноги, которыми он и правил где-то на границе сознания. Концентрируясь, он мог без труда поднять троих таких слуг — но, как и все остальные маги, предпочитал сервусов, контролировать которых было куда проще. Мясо оставалось мясом. Отчасти полезным, но неудобным.

— А как скоро она начнёт вонять? — спросила сверху Рона.

— Пока в ней теплится моя сила — никогда. Я не даю мясу разлагаться.

— Значит, так можно и зайчатину хранить?

Некромант, не сдержавшись, захохотал. Никому в Джумаре и в голову не пришло бы насыщать силой мясо, чтобы оно не протухло. Рона же продемонстрировала поистине практичный ум.

На миг Магнус пожалел, что у девушки нет дара и нельзя заняться её обучением. Рона ему нравилась, и если выбить из неё брезгливость, девушка далеко пошла бы. Впрочем, мало кто из учеников медресе Смерти не блевал на первом уроке.

Он подумал, что стоит всё же спросить Альму. Хотя и шансы исчезающе малы — сестра-ведьма просто не могла упустить самородок под рукой. Если Рона вообще владеет магией, то сможет разве что жестом зажечь свечу.

Но когда тропа сделала последний поворот, выводя их к дому, все эти мысли улетучились. Потому что у дверей стоял гость, и гость этот пришёл не с добрыми намерениями.

Весь вид этого высокого мужчины говорил о том, что он не из простых людей. На поясе его висели ножны с дорогой даже на вид шпагой, на плечах лежал меховой плащ, а роскошный чёрный камзол прошивала серебряная нить в виде какого-то сложного узора. Но Магнус лишь мельком глянул на одежду, куда больше его интересовала голова — абсолютно лысый череп, рунические татуировки на щеках, рыжая борода и густые брови, из-под которых смотрели угрюмые голубые глаза.

Интересный экземпляр, но далеко не красивый.

— Мир тебе, чужак, — пророкотал гость, когда колдун приблизился. Краем глаза Магнус отметил, что у двери, сложив руки на груди, стоит Альма — и едва сдерживает злость. — До лорда Эльфгара дошли слухи, что ты прибыл сюда с кораблём, который разбился вчера на скалах.

— Неужто за мной следили? — улыбнулся Магнус. Гость пожал плечами.

— То не моё дело. Я должен лишь сказать: Эльфгар, лорд фьёрмский, желает, чтобы ты немедленно покинул его земли.

— Вот как? Кто ты-то будешь, добрый человек? — ровно спросил Магнус. Улыбка с его губ исчезла.

— Я — Деоринг, старший сын лорда.

— Тогда передай отцу, что я ищу здесь следы пропавших людей Джумара по приказу царя Джахандара. Ничего больше мне не нужно. И пока я их не найду, никто не заставит меня уйти. Ни шериф, ни хоть сам король.

Безразличное выражение на лице Деоринга сменилось насторожённостью.

— Отец считает, что ты лазутчик, чужак, — сказал он. — Но раз так, посети его дом во Фьёрмгарде. Там ты сможешь узнать всё, что потребуется. А потом уезжай.

— Мой гость уедет, когда пожелает, — бросила Альма. — Так и передай Эльфгару. А если он хочет мне приказывать — пускай попробует.

Деоринг не ответил. Он поднялся в седло и, гикнув, поскакал прочь.

— Самовлюблённый болван! — буркнула Рона, и колдун услышал в её голосе куда большее, чем просто неприязнь к наглому хольдару[3].

— Что взять с приверженцев Окты, — презрительно добавила Альма. — И ведь трёх лет не прошло, как восьмёрником стал… А, пустое!

— Они и впрямь считают меня лазутчиком? — спросил Магнус.

— Да. Деоринг — слепая курица, руны защищают его от магии, но и не дают видеть. Ни он, ни все остальные даже не думают о том, кто ты такой. Ты сейчас для Эльфгара и всех его тэнов[4] — просто человек, которого выбросило штормом на берег у моего дома. Думаешь, почему сам Деоринг сюда заявился? Чтобы понять, кто перед ним — одёжка на тебе хоть и простая на вид, но больно хорошая для простолюдина. Окажись ты благородным аристократишкой из Силумгара или Элассе или купцом — будь уверен, уже ехал бы в Длинный дом. Но ты прибыл на хольке из империи, а здесь не слишком-то любят южан.

— Я не южанин. Впрочем, ты права. Теперь у меня есть ещё одна причина уйти.

— Вот как? Если ты боишься за нас, то успокойся. Они не посмеют напасть на тебя в моём доме.

На самом деле Магнус мог бы сказать, что сыновья лордов обычно не ездят встречать потерпевших кораблекрушение, и скорее всего, здесь уже знают о том, кем может оказаться гость с юга. А значит, дело куда хуже, чем думает Альма.

А кроме того, он хорошо знал, как в той же Элассе расправляются с ведуньями. Не потому, что те владеют «тёмной» магией, а потому, что неподвластны Окте и больше того, идут против неё.

— Помнится, вчера ты дала мне совет быть осторожнее, — Магнус покачал головой. — Теперь я советую тебе то же самое.

[1] Хускэрлы (др. — сканд.) — гвардия короля и эрлов.

[2] Шериф (др. — англ.) — управляющий графством от имени короля.

[3] Хольдар (др. — сканд.) — нетитулованный мелкопоместный дворянин в Хельвеге, аналог английских джентри. Также — «благородный свободный человек» безотносительно социального статуса.

[4] Тэн (др. — англ.) — младший титул хельвегской знати, аналог рыцаря или шевалье.

Глава 3

— Уехал! — возмущалась Рона, сидя у очага. Короткий визит на берег выстудил её, несмотря на тёплый мужской камзол и штаны. Девушка вообще предпочитала мужскую одежду, плюя на мнения неодобрительно качавших головами чопорных матрон. — Нет, ну просто подумай! Только отогрелся после корабля и уехал!

Магнус и впрямь не задержался в их доме. После отъезда Деоринга он, к вящему неудовольствию обеих сестёр, быстро собрался и отправился следом на своём мёртвом коне. Рона, впрочем, подозревала, что злятся они совсем по разным причинам. Если сама она хотела послушать о далёких странах, которые несомненно посетил в своих походах некромант, о его магии и, наверное, много ещё о чём, то Альма явно вздыхала о причинах куда более приземлённых.

Рона даже хотела упрекнуть в этом норну, но так и не рискнула. Старшая сестра была скора на расправу, а колдовство позволяло ей придумывать изощрённые наказания, недоступные простым людям. Иногда Роне и вовсе казалось, что та выставит её из дому, но каждый раз Альме удавалось сдерживать себя.

— Уехал и ладно, — прошипела норна, сортируя сушёные травы.

— А мне казалось, ты ему рада, — осторожно бросила пробный камень Рона, но наткнулась на тяжёлый взгляд сестры и умолкла.

— Как бывает рада мужчине одинокая женщина, рядом с которой живут одни мерзавцы, которых и видеть-то противно! — Альма отшвырнула пучок вербены. — Помолчи. Ты меня раздражаешь.

От неё исходила такая волна злости, что Рона сочла за лучшее подчиниться. Альма никогда не любила младшую сестру, но раньше она была спокойней. А с тех пор, как во Фьёрмгарде поставили храм Восьмерых, такие вспышки стали случаться постоянно.

Норну злило то, что хорошо знакомые прежде люди теперь перестали приходить к ней за толикой колдовства и стали осуждать её ремесло. Новая вера пришла как-то вдруг — просто однажды шериф вышел к народу и объявил, что теперь служит Окте. До того яд восьмёрников незаметно, но глубоко разошёлся по городу, а теперь ударил, как змея.

Язычников пока никто не выгонял, разве что обложили подушным налогом, и кое-кто, собравшись, уже отправился восвояси — поговаривали, что на север, в Нордлинг, где эрл Гарольд давно уже мечи точит на Окту. Приходили чиновники и к Альме, но бумажка бумажкой, а хускэрлов в помощь король не прислал. Местные же тэны боялись норны, как огня.

Конечно, Рона знала, что рано или поздно за ними придут. Чиновник, а с ним — пара отчаянных голов, затаивших когда-то злобу на Альму. Обвешаются амулетами, среди которых, если повезёт, попадётся пара настоящих, а там попробуют подчинить норну силой.

О том, что будет тогда, девушка старалась не думать. Потому что храбрецов стражи дома превратят в кровавую кучу, которая и некроманту будет бесполезна, вот только этого уже шериф не стерпит. И своего добьётся. Может, вызовет теурга из столицы, может, отправит неподвластного ведьмовским чарам Деоринга. Только от ведьмы он, пусть и большой кровью, избавится.

— Я поеду за ним, — вдруг сказала она.

— Что? — Альма подняла голову.

— Я поеду за колдуном, — повторила Рона. — Помогу ему в поисках джумарцев. А он, наверное, заберёт нас отсюда.

— Дура, — вздохнула норна. — Никуда мы отсюда не уйдём.

— Сама дура! — взвилась Рона, отчего сестра вздрогнула. — Глаза открой! Не сегодня-завтра Окта и сюда придёт! Думаешь, они позволят тебе здесь жить? Думаешь, твоя сила сможет…

— Хватит! — Альма вскочила на ноги. — Замолчи!

— Не замолчу! Раз ты молчишь, скажу я!

Альма глубоко вдохнула, и на миг Роне показалось, что она сейчас ударит. Но сестра лишь покачала головой.

— Чтоб духу твоего здесь не было через час, — сказала она.

* * *

Неожиданно для себя самого Йон чувствовал удовольствие от новой поездки, хотя и без того три недели провёл в седле. Впереди была встреча с магами, больше того — с некромантами, искусство которых в Академии изучалось лишь отстранённо, как запретное. А значит, впереди — новые знания.

Удовольствие ему доставляло и общество Хильды. Девушка оказалась умна, начитана и умела поддержать любую беседу, что изумляло теурга. На прямые вопросы об источнике этих знаний она отвечала, что общалась со многими людьми и обладает хорошей памятью.

Йон ещё раз нащупал сумку, где хранились бумаги — наброски теургических концептов, отдельные мысли, которые он доверил чернилам и взял с собой, чтобы работать даже в дороге. Затерялась среди них и купчая на тир — Гирт попросту подарил девушку сводному брату, заявив, что тому будет полезно женское общество, а самому ему Хильда не так уж чтобы и нужна. И как в воду глядел. Первая полезность вскрылась буквально на следующий же день, когда из-за метели им пришлось заночевать в поле.

Найдя укромное место среди разлапистых елей недалеко от дороги, Йон отправился на поиски хвороста — посылать в стремительно сгущающиеся сумерки леса тир он и не подумал, а потому просто бросил ей охапку смолистых веток с ближайших деревьев и велел разжечь огонь, пока он собирает что-то посущественней. И уже в лесу вспомнил, обругав себя последними словами, что не взял огнива. Понадеялся на магию. Вот теперь и убедился, что иногда нужно спускаться с небес на землю, к простым смертным.

Но когда Вампир вернулся, то увидел меж деревьев разгорающийся костёр.

— Так, — сказал он, бросив собранный хворост на снег. — Это уже интересно.

Хильда потупила взгляд. Она могла бы, наверное, смягчить и голема, характером будучи полной противоположностью своему имени[1]. Но сейчас теург был непреклонен.

— Как же ты зажгла это? — холодно спросил Йон. — Только не лги. Я прекрасно помню, что не брал с собой ни кремней, ни огнива.

Тир молчала.

— Отвечай, — велел маг.

По-прежнему не говоря ни слова, девушка взяла одну из принесённых им сухих веток и поднесла к ней руку. Нахмурила брови — и на дереве затрепетал крошечный огонёк.

— Чудесно, — Йон отобрал у неё тлеющую палку и швырнул её в костёр. — Гирт знает?

— Нет, господин, — Хильда по-прежнему смотрела в землю. — Вы приказали, и я…

— И ты додумалась до такой глупой ошибки, — вздохнул Вампир.

— Простите, господин.

— Я-то прощу. А вот будь на моем месте кто другой, он бы на твоей спине живого места не оставил. У раба не должно быть секретов от господина. А скрывать способность к магии… — он покачал головой. — Что ты ещё умеешь?

— Ниче…

Он бросился вперёд, одновременно выхватывая из ножен кинжал. Миг — и Хильда уже лежит на снегу, прижатая весом мужчины, а в горло ей упирается отточенное острие.

— Повтори это ещё раз, и я оставлю тебя здесь до весны, — со злостью проговорил теург. — Ну?!

— Простое пламя, — тихо ответила тир. По её коже скатилась тёмная капля. — Светлячок. Вспышка. Ледяная игла. Всё.

— Маловато, — буркнул Вампир, убирая кинжал. Затем он помог сесть Хильде. — Кто учитель?

— Отец. Я была дочерью колдуна из Нордлинга, пока меня не схватили пираты. А потом продали этелингу Гирту.

— Почему не гоэтия? Почему высшая магия?

— Отец был не в ладах с норнами, господин…

— Ладно, — вздохнул Йон. — Вытрись.

Хильда кивнула, доставая платок. Теург, впрочем, этого уже не видел — он смотрел куда-то в лес, думая о неожиданном приобретении.

Зажигание огня, свет, ослепляющая вспышка, нож изо льда. Быт, защита, оружие. Простенькие заклинания, которыми способен овладеть даже человек со слабым даром, не годящимся для полноценной теургии. Хотя переход между фазами вещества для такого недомага — уже целое достижение. Сделать воду твёрдой многого стоит.

Что ж, Хильда не оказалась попавшей в рабство великой колдуньей, но и это могло пригодиться.

«В чём пригодиться?» — спросил он себя. И тут же ответил. Да в чём угодно. Мало ли что может случиться? А если на него наденут кандалы из иттрия, блокирующего потоки магии? Штука дорогая, но пока неизвестно ни одного случая, чтобы маг освободился от неё иначе как с помощью презренной механики. Тир же, скорее всего, проворонят, а её ледяной нож прекрасно подойдёт на роль отмычки.