Помоги проекту - поделись книгой:
Говорить трудно. Мышцы живота скрутило в узлы. Рут хочется верить, что там, за мышцами, ничего не отбито. В затылке ворочаются мельничные жернова, мелют хрустящую муку. Все это должно остаться тайной для китайца: узлы, жернова, боль.
Нельзя выказать слабость, только не сейчас.
– Вы поняли, что мы не уйдем. Вы надеялись, но надежды пошли прахом. Кроме этого, вы оказывали первую помощь вашей жене. Вы не могли бросить ее и отправиться к нам.
– Моя жена спит.
– Сейчас, может, и спит. Покушение на помощника шерифа сильно утомляет. Не правда ли, преподобный? Мистер Ли, я уверена, что если доктор осмотрит вашу жену, он найдет один, а может, два следа от пули.
Лицо китайца проясняется:
– Прекрасная идея, мисс. Возвращайтесь утром с доктором и убедитесь, что на теле моей жены нет пулевых ранений.
– Ранений нет, согласна. Угоди в миссис Ли старый добрый свинец, она бы не дошла до дома, уж поверьте моему опыту. С такого-то расстояния? Мы бы уже везли ее не к доктору, а к гробовщику.
«Мы доставим тело гробовщику Ходжесу, – слышит Рут эхо слов преподобного Элайджи. – У гробовщика есть холодный погреб. Там Ходжес за полдоллара красит мертвецам щеки и подвязывает челюсти.»
– На теле миссис Ли и слепой отыщет славный кровоподтек. Его оставляет попадание восковой пули, выпущенной из шансера. Ваша жена кричала, ей было больно. Значит, мистер Грэйв не промахнулся как минимум один раз. Даже такой пьяница, как доктор Беннинг, отличит синяк, оставшийся после удара кулаком, от синяка, оставленного кусочком горячего воска.
В последнем Рут не уверена. Но покер стоит на блефе.
– Уходите, – повторяет бакалейщик.
Голос его звучит безнадежно, слова утрачивают смысл. Кажется, что мистер Ли просто издает угрожающие звуки, как животное, загнанное в угол.
3
«Какой же я дурак! Пока тахтон валяется без сознания, надо было вышвырнуть его из тела! Ну, хотя бы попытаться! Тело порченое, битое? Плевать! Заранее уведомил бы преподобного, что я намерен сделать – и вышиб бы гада. Это я о тахтоне, сэр, хотя пастор тоже не подарок. Я бы тахтона вышиб, а пастор – пристрелил, пока тахтон снаружи! И дело в шляпе, сэр! И тело в шляпе! В смысле, все наше: и тело, и шляпа. Эх, теперь поздно…»
По большому счету Джош сетовал зря. Даже выбей он тахтона наружу – Сэм не дал бы пастору выстрелить. К тому моменту, когда проповедник вошел в дом, Сэм уже был на ногах и нашел оба свои «ремингтона». Мисс Шиммер скрутила пару обрывков чистой тряпицы – точь-в-точь любимые Сэмом сигарки – и заставила чернокожего громилу засунуть их в нос, чтобы унять кровотечение. Теперь голос Сэма звучал гундосо, будто и впрямь из могилы, полностью оправдывая фамилию пострадавшего. Но это ничуть не помешало бы Сэмюелю Грэйву всадить пулю в пастора, схватись тот за револьвер.
По любому дело бы не выгорело.
Сэм зажег керосиновую лампу. В ее свете картина разгрома, царящего в комнате, предстала во всей своей неприглядности. Словно торнадо по дому пронесся! Да, прыткий негодяй никого не убил (
Взять на прицел ярдов с десяти – и стребовать!
Мисс Шиммер еще с порога сделала преподобному страшные глаза. Приложила палец к губам: тс-с-с! Чего это она? Джош заговорил с женщиной, с проповедником, но оба перестали его замечать. А-а, ясно! Боятся показаться психами перед Сэмом!
Проповедник склонился над телом Джоша, нащупал жилу на шее.
– Жив. Пульс неровный, но, думаю, ничего фатального.
– Сходить за доктором Беннингом?
– Не нужно, – вмешался Сэм. – Очухается, тогда и выясним насчет доктора. А с вами разберемся прямо сейчас. Как вы здесь оказались? Вы оба?
Это правильно, отметил Джош. Из-за каждого синяка к доктору бегать? Нет, так денег не напасешься. Оклемаюсь как-нибудь. В смысле, оклемается… Оклемаемся? Черт, совсем башка не варит. Будто это меня приложили… Так меня же и приложили!
Все, проехали.
– Мы шли заявить об убийстве в целях самообороны.
– Кто убил? Кого? Когда? Как?!
– Убила я, – мисс Шиммер принялась демонстративно загибать пальцы. – Убит Красавчик Дэйв, фамилии не знаю. Это случилось минут двадцать назад, возле станции дилижансов. Дэйв пытался застрелить преподобного Элайджу. К счастью, я успела раньше.
– У мисс Шиммер есть свидетели, – подхватил проповедник. – Я и преподобный Элайджа. Расспроси́те утром преподобного, он подтвердит. Тело ждет вас у гробовщика. Винтовку покойного вы найдете там же.
Сэм нахмурился:
– Я попрошу вас до особого распоряжения…
– Не покидать город, – закончили хором мисс Шиммер и пастор. – Будьте уверены, мы и не собирались.
– Тогда можете идти. Спокойной ночи.
Прозвучало как тонкая издевка. Кажется, Сэм понял.
– Спасибо, мэм, – добавил он, смущенно глядя в пол. – Спасибо, сэр. Простите, что не поблагодарил сразу. У меня в голове черти пляшут.
Отойдя от дома ярдов на сто и свернув за угол, мисс Шиммер остановилась:
– Мистер Редман! Вы здесь? Вы меня слышите?
– Да! – возопил Джош. – Я здесь, перед вами!
Мисс Шиммер едва заметно прищурилась – так, словно целилась из револьвера. Пастор сделал то же самое. Джош видел: шансеры при них и заряжены. Он не знал, чем повредит духу человека дух пули, но проверять на себе не хотелось. Чутье, сэр – оно не только у Сэма.
– Я вас вижу, – отметила женщина. – И слышу.
Проповедник кивнул.
– Сейчас мы найдем место, где сможем поговорить. Учтите, мистер Редман, взгляд шансфайтера требует усилий. Мы не сможем иметь счастье общаться с вами двадцать четыре часа в сутки. Постарайтесь быть кратким, ладно? По дороге мы не станем тратить силы, так что не пытайтесь заговорить с нами. Когда придем, я дам вам знать.
– Да, мэм! Я понял! Спасибо, что…
– Рут. Просто Рут.
– Джош. Просто…
Мисс Шиммер моргнула. Все, догадался Джош, меня для нее больше нет. Ну и ладно, главное, что Джошуа Редман теперь – не пустой звук. Два шансфайтера и призрак – это банда, сэр! Настоящая банда!
Мужчина, женщина и дух шли через спящий Элмер-Крик.
4
Китайская харчевня?
Странное место для разговора по душам. Впрочем, мисс Шиммер имела свои резоны. Ночь, свидетелей нет. Никто не примет Рут и проповедника за парочку сумасшедших.
Джош было устроился за столом напротив своих спутников, но выяснилось, что луна, вися за спинами шансфайтеров, слепит глаза. Хуже того, луна двоилась, словно Джошуа Редман оприходовал целую бутылку виски. Вокруг голов мужчины и женщины сияли два серебряных нимба, превращая людей в угрюмых святых.
Пришлось пересесть.
Мисс Шиммер прищурилась:
– Да, вижу. Вы здесь. Мы вас слушаем, Джош.
Рассудок Джоша скрутила мучительная судорога. С чего начать?
– Это долгая история.
– Мы слушаем вас со всем вниманием. Думаю, мы как-нибудь вытерпим. – Пастор не слишком приветлив. – Только самое существенное, хорошо?
– Я постараюсь, ваше преподобие.
Джош собрался с духом – со всем, что у него оставалось.
– Тринадцать лет – прекрасный возраст, чтобы умереть…
Он был уверен, что его рассказ продлится до утра. Какое разочарование! Всей жизни хватило едва на полчаса. Обидно, сэр! Вот так живешь, живешь…
– …не знаю, кого сегодня пытались убить. Меня? Тахтона в моем теле? Я теперь уже ничего не знаю, мэм. Я даже застрелиться – и то не могу.
Опустошенный, выжатый как лимон, Джош поник головой.
– Да, – кивнул проповедник. – Вы действительно тот, за кого себя выдаете. Джошуа Редман, блюститель закона в Элмер-Крик.
– А вы сомневались, сэр? – не утерпел Джош.
Силы вернулись, кулаки сжались. Вот ведь какой вредный святоша попался! Прямо Фома Неверующий!
– Сомневался, мистер Редман. Ложная душа, которую вы называете тахтоном, могла попытаться обмануть нас. Прикинуться вами, чтобы обезопасить себя. Если честно, я ждал обмана, ибо ложь…
Не закончив фразы, проповедник застыл, как громом пораженный. Лицо его заледенело, лишь глаза продолжали жить – две проруби в речном льду, полные ужаса и смятения.
– Господи! Прости меня! Я не ведал, что творю!
– Что с вами, преподобный?
Мисс Шиммер тоже была поражена внезапной переменой.
– Души! Ложные души! Все, кого я уничтожал годами! Я не знал пощады, не испытывал ни тени сомнения. Был уверен: им не место рядом с созданиями Божьими. Но теперь, когда я встретил вас, мистер Редман…
Пастор схватился за голову:
– Да, среди них были бесы, дети тьмы, надевающие нас на себя, как водолаз надевает костюм для погружения. Но были и несчастные изгнанники! Души человеков, подобные вам! На реках вавилонских сидели они и плакали, а я – ничтоже сумняшеся, искренне веруя, что следую стезей праведных, я убивал всех без разбору! Я считал, что ложная душа может сопутствовать человеку, невидимая для большинства, что она может спрятаться в сыне Адама и Евы от моего выстрела. Одержимость – недуг, известный с давних пор. Но мог ли я предположить, что гость способен выгнать хозяина из дому, на дождь и мороз? Бросить умирать под забором? Mea culpa, mea maxima culpa[36]!
– Мой бог! – ахнул Джош. – Ваше преподобие, вы что, беса от человека отличить не можете?!
– Душу человека, мистер Редман. Душу, понимаете? Увы мне! Я не вглядывался, не искал отличий. Человека сопровождает ложная душа? Мой долг избавить его от нее! Это все, о чем я думал. Сколько же невинных, сколько истинных душ я погубил?! Как мне искупить сей непомерный грех?!
В голосе проповедника звенело отчаяние.
– У вас в шансере, – спросила мисс Шиммер, – есть отпущения грехов?
Вопрос дошел до пастора не сразу.
– Есть в патронташе. А что?
– Застрели́тесь отпущением сорок пятого калибра. И придите наконец в себя!
«Во дает! – восхитился Джош. – Язык что бритва! Что это за отпущения, а? Никогда не слышал…»
– Выстрелить в себя? Я не могу, это так не работает…
– Давайте сюда ваш шансер, я сделаю это за вас! Будет мало одного отпущения – всажу парочку!
Глаза преподобного опасно сверкнули:
– Вы издеваетесь надо мной?!
– А вы только сейчас заметили? Хватит ныть, ваше преподобие! Хотите искупить грехи? Так вспомните, что у вас есть незаконченное дело. По Элмер-Крик разгуливают две ложных души: тахтоны, Мо-Гуи, бесы, как угодно! Настоящие; в смысле, ложные. Кто вы – шансфайтер и экзорцист, благослови вас полковник Кольт, или мокрая тряпка?!
Вот это женщина! Джош прямо залюбовался. С такой хоть в постель, хоть в перестрелку! И ничего она не старуха. Как взбесится, так живо молодеет…
– Придержите язычок, мисс Шиммер. Я, конечно, смиренный слуга Господа, но и у моего смирения есть предел.
– Уже лучше, преподобный. Совсем другое дело. А теперь рассказывайте: как убить тахтона? Нам это скоро понадобится.
Текущая вода, вспомнил Джош. Пирс-изгнанник говорил про текущую воду – преграду для тахтона. Больше он ничего не знал. Нет, это если только без свидетелей: тахтон же орать станет, отбиваться. И Сэм не позволит – поди объясни ему, зачем его друга к речке волокут? А если, упаси боже, Джошево тело утонет? Мисс Шиммер за утопление повесят, как пить дать. И преподобного в петлю сунут, не посмотрят на воротничок.
Проповедник достал серебряный портсигар. Извлек тонкую сигариллу, чиркнул спичкой:
– Мисс Шиммер?
– Давайте.
Рут угостилась, прикурила, закашлялась. Курила она, похоже, редко. Джош с жадностью втянул ароматный дым. Не помогло: душу бы отдал за одну затяжку!
– Итак, что у нас есть? Пули из шансера? Какие?
Пастор развел руками:
– Любые. Проклятие, благословение, несчастный случай, раскаяние – без разницы. Ложные души погибают. Их разрывает на части, они расточаются.
– И не возвращаются?
Поделиться книгой: