Мой хвостатый друг

— Хорошо, я к твоим услугам сразу после обеда.

Чародейка усмехнулась и уткнулась в тарелку. Вдохнула пряный аромат супа и нахмурилась. Как странно было происходящее! Нет, наверное, все так и случалось между любовниками или супругами, но ей было немного неуютно. Казалось, в постель должны попадать просто так, без договоренностей.

Молчали. Плагос тоже погрузился в собственные мысли. Коне хотелось думать, что не в мрачные. Почти не притронулась к мясу, когда сменили блюда: то хоть и пахло волшебно, волнение напрочь отбивало аппетит.

— А у меня тоже есть птичка, — как-то по-детски поделился сотрапезник, когда стало окончательно понятно, что и десерт чародейку не вдохновляет. — Не такая, как твои паршивцы. Не разговаривает. Зато поет просто великолепно. Если хочешь, можем пойти послушать…

— Почему нет? — согласилась Кона. Птаха привлекала куда больше пустого ожидания неизвестно чего.

— Пойдем! — Плагос поднялся из-за стола и подал чародейке руку. — Она у меня в комнате.

Снова прошли незнакомыми коридорами. Сколько же их здесь! Днем большие окна пропускали много света и обстановка казалась роскошной и торжественной. Кона разглядывала интерьер с любопытством. Даже в замке у Козьюаля не всегда было так. Похоже, Плагос не врал и господин регент и впрямь устраивал какой-то прием. Иначе как объяснить такой парадный вид?

В комнате Плагоса знакомо пахло листвой после дождя. Кона улыбнулась: ровно так пах сам хозяин спальни, когда привлекал к себе чуть ближе, чем позволяли приличия. Вспомнились вчерашние поцелуи, и сердце забилось быстрее. Было страшно повторять и в то же время хотелось ласки. Его ласки. Не Аля.

— Смотри! — позвал Плагос откуда-то из глубины комнаты. Чародейка поспешила на голос.

На широком подоконнике одного из окон стояла большая круглая клетка с клюющей пшено кроваво-красной маленькой птичкой. Кона остановилась разглядеть получше. Подумала попросить погладить красавицу. Птаха сверкнула на нее угольными глазами и вернулась к кормушке.

— Вот только поет не всегда, — пожал плечами Плагос. — Надо ей понравиться…

Подошел к Коне, заглянул в глаза и запустил ладонь в черную шевелюру чародейки.

— Еле заставил себя заняться делами сегодня, все мечтал повторить вчерашнее.

Улыбнулся, притянул к себе и захватил в плен поцелуя ее губы. Кона закрыла глаза и ответила со всей нежностью, на которую была способна. Хотелось одарить его за терпение и такт.

Плагос знал, что делает, и Коне вскоре стало не до благодарности: закипающая кровь била по вискам и каждое прикосновения мужчины усиливало знакомое томление. Его губы дразнили, а руки сводили с ума даже через одежду. Не спешил, не давал повода бояться или переживать, лишь ласкал, отнимая всякий здравый смысл и остатки разума. Кона охнула, когда Плагос, дернув за вырез, стащил ее платье вниз, к полу, но возразить ничего не успела: мужчина опустился на колени и занялся ее грудью. Прикусила губу, чтобы не шуметь, и откинула голову. Как же хорошо, во имя всех заклятий! Недолго и умереть…

Еле стояла на ногах, когда он увлек за собой к кровати. С облегчением человека, нашедшего наконец опору, откинулась на прохладное покрывало. Плагос пристроился сверху, коснулся губ беглым поцелуем, а потом, подтянув за бедра, обжег острой болью. Затаила дыхание, привыкая к его тяжести и твердости, примиряясь с мыслью, что обратной дороги не будет. Он улыбнулся, нежно чмокнул ее в нос и продолжил начатое, заставляя забыть о боли, наполняя собой не только лоно, но и скачущие в смятении мысли.

Первое, что услышала Кона, когда жаркая гонка закончилась, — это удивительно чистое и звонкое пение птицы. А потом к нему присоединился томный шепот Плагоса:

— Теперь гостить у нас будет легче…

Чародейка вздохнула и прикрыла глаза, побуждая мужчину целовать лицо, нежничать и после горячей страсти. Плагос с готовностью откликнулся на ее немую просьбу.

Глава шестая

— Плагос, — менторским тоном упрекнула Кона, — ты только измучаешь животное.

— Нет, — наследник Тиасов покачал головой и, приподняв чародейку за талию, усадил в седло перед собой поудобнее. Улыбнулся мысли, что без возможности обнять спутницу целых полдня измучается он. Погладил хрупкое плечо и задумчиво заметил: — Обратно поедем на другом нруселе. Этот отдохнет.

Посмотрел на уже теплое утреннее солнце и довольно хмыкнул. Горячая ночь добавляла радости новому дню.

Чмокнул Кону в макушку и нежно потерся о шелковую шевелюру носом. Втянул запах мятного мыла со сладковатым, принадлежащим только чародейке отголоском. С какой бы радостью он вообще никуда не поехал! Так бы и остался в том домике у старухи-травницы. Жаль, нельзя. И так запаздывали на неделю. Задерживались и в гостях у Кролоса, и в городе торговцев Лудле, и по пути к деревне зельеваров. Улыбнулся и дернул поводья, заставляя нруселя двигаться. Оглянулся убедиться, что второе животное отправилось следом.

Если бы двенадцать дней назад, когда Плагос только привел Кону в дом дяди, кто-то сказал ему, что он, наследник Тиасов, потеряет голову как мальчишка и не захочет вылезать из постели человеческой девки, он бы высмеял идиота. Кона даже не нравилась. Ну что в ней? Кроме глаз и форм, не было ничего. А сейчас Плагос и сам не знал, что происходит. Боялся отпустить ее от себя дальше, чем на шаг. Готов был ласкать по первому зову, да и без всякого зова тоже. Ее нежность, ее немного неумелая горячность и решительная искренность напрочь отшибали разум, оставляя только жажду тела. Наследник Тиасов чувствовал себя пчелой в меду: увяз всеми лапками, но и улетать нет никакого желания.

Прекрасно понимал, что Кона не перестает быть дочерью врага, даже когда гортанно стонет в самый сладкий момент. Когда изгибается, подставляя для ласки нежные места, когда обнимает его бедра ногами, не давая отстраниться раньше времени. Знал: новизна рано или поздно пройдет, а кроме вожделения, их ничего не связывает. Но думать об этом лишний раз не хотел. У него есть время вкусить нежности дочери Щура Дормета, и он не станет отказываться от перепавшего удовольствия.

Кона потерлась затылком о его грудь, и сердце Плагоса забилось быстрее. Тряхнул головой, облизнул пересохшие губы и, пока кровь окончательно не превратилась в тягучую патоку, ринулся в бой.

— Нам надо заехать в Торлуд, столицу. У меня дело к дяде Кролосу. Уже срочное. Ненадолго, на полдня. Что скажешь?

Почувствовал, как Кона затаила дыхание и застыла, напрягаясь каждой мышцей:

— Думаю, мне лучше подождать тебя у зельеваров. Кролос вряд ли обрадуется моему визиту. Да и зелье надо будет варить сразу, чтобы цветы воскрешения не успели завянуть.

— Брось, — Плагос опять коснулся губами ее макушки, — сваришь зелье у нас во дворце, там есть подходящее место. А я как раз спокойно пообщаюсь с дядей, — перешел на шепот: — Не хочу расставаться с тобой даже на полдня…

— Мне страшно ехать туда, — Кона подняла голову и попыталась посмотреть ему в глаза. Потом, поняв тщетность своей попытки, снова потерлась затылком о грудь спутника. — Дочь мага Дормета для многих из ваших слишком желанная добыча. И добро бы сама по себе…

— Хочу, чтобы ты верила мне, — он выпустил поводья и обнял Кону за талию. — Я правитель на своих землях и не дам тебя в обиду.

Чародейка тяжело сглотнула, явно хотела что-то сказать, но осеклась.

— Верю, — в конце концов выдохнула она. — Только, пожалуйста, на полдня, не больше.

— Клянусь, там ненадолго, — усмехнулся Плагос. — Туда и обратно…

— Нам пора бы спешить, — хихикнула Кона, — а то мой женишок заведет себе мохнатую подружку, и к весне у нашего короля будут рогатые внучата. Неразговорчивые, но подвижные и милые.

Плагос хохотнул и снова поцеловал чародейку, даже не понял куда. Все равно было приятно коснуться ее. Вздохнул и усмехнулся. Они частенько шутили над козлиным обликом жениха Коны, но сейчас отчего-то кольнула ревность. Женщина делит с ним, Плагосом, ложе, видно, что рада каждому дню вместе, но все равно вспоминает об оставшемся дома принце. Интересно, чем это наследник Тиасов уступает сынуле Козьюаля, что даже после горячей постели козлик не выходит из головы?

Кона будто уловила его состояние. Развернулась и уткнулась лбом куда-то в районе шеи Плагоса.

— Мне с тобой так хорошо, что я все меньше хочу домой, — прошептала едва слышно и осторожно коснулась губами кожи где-то рядом с яремной впадиной.

— Смотри на дорогу, — довольно проворчал Плагос, подгоняя нруселя. — Нам еще до поля добраться надо.

— Хорошо, — согласилась Кона, развернулась прямо и привычно прислонилась затылком к груди спутника, заставляя кровь кипеть киселем в стоящем на огне котле.

Плагос сжал поводья. С какой бы радостью он сейчас остановился и показал Коне все последствия ее заигрываний. Ничего, возьмет свое перед полем, там и место глухое: точно никто не помешает, и трава помягче той, что растет вдоль дороги.

Кажется, добрались даже быстрее, чем если бы ехали каждый на своем нруселе. Плагос подгонял животное в предвкушении жаркого прощания перед полем. И пусть разлука обещала быть недолгой, час от силы, он надеялся выторговать себе немного горячей нежности. Кона поняла и с радостью поддержала его желание. Только поначалу, позволяя ласкать себя, подтрунивала над его нетерпением, смеялась и жалела, что пропуск на мармалльские земли нельзя получить загодя. Утверждала, что уже могла бы путешествовать здесь лет пять, не меньше.

Плагос не спорил, только целовал, гладил и улыбался. А потом наконец стянул с Коны эту жуткую походную одежду и заставил чародейку взять обратно каждое слово, каждый смешок и каждый снисходительный взгляд. Она хрипло стонала в его руках, впивалась ногтями в спину и бормотала что-то бессвязное, а Плагос таял от блаженства, закрывал глаза и мечтал, чтобы происходящее длилось вечно.

На поле отпускал с оговорками и советами. Никогда не был там, и отчего-то казалось, что среди трав и редких кустов Кону подстерегают опасности одна страшнее другой. Чародейка целовала его, обнимала и гладила по голове.

— Ты как папенька, честное слово, — шептала она между поцелуями. — С большинством сложностей я легко справлюсь. В конце концов, я чародей и взрослый человек.

— Ты на мармалльской земле, чародей, — усмехнулся Плагос. — Твоя магия здесь почти бессильна. А я не хочу, чтобы с тобой хоть что-то случилось…

— Это еще почему? — нахмурилась собеседница.

— Потому что намерен делить с тобой постель и на обратном пути, — весело отрапортовал наследник Тиасов.

— Чтобы мне было с чем сравнить, когда попаду в постель к Алю? — как-то невесело поинтересовалась Кона, и Плагос пожалел, что вспомнил об обратной дороге. Погладил спутницу по голове и чмокнул в макушку.

— Тут и сравнивать не надо, — выдохнул он, улыбаясь, — ради такой горячей любовницы любой прыгнет выше головы. А козлы существа прыгучие.

— Пойду. Жди меня здесь, — Кона поцеловала его и направилась вглубь травяного моря. Отчего-то показалось, что чародейка рада остаться в одиночестве.

Недолго Плагос следил за ее черной шевелюрой, прыгающей над зеленым ковром, но потом она скрылась из виду. Наследник Тиасов уселся на траву и прикрыл глаза, раздумывая, где найти силы довести задуманное до конца. Беззащитность Коны, безусловно, только раззадорит совет тридцати. Господину будут благодарны. Небольшой досуг скрасит время подданных и даст некоторое удовлетворение в долгом противостоянии с людьми.

Криво усмехнулся. Все в плане Кролоса было прекрасно, кроме одного — ему, Плагосу, страшно не хотелось делиться любовницей. Руки сжимались в кулаки, стоило подумать, что кто-то другой тревожит ее лоно, лапает похотливыми руками ее грудь или пытается обрюхатить, представляя лицо Щура Дормета, когда тот узнает о мармалле в утробе дочери.

Вдохнул горячий воздух, пытаясь прийти в чувство, и посмотрел на безжалостно припекающее солнце. Кона — дочь врага, и оттого что она охотно раздвигает ноги, ничего не меняется. Горячих девиц вокруг достаточно, а дочурка мага, который устроил на мармалльских землях кровавую бойню, здесь всего одна. Так о чем тут раздумывать и в чем сомневаться? Разве что еще раз поиметь перед общим сбором. Стоит попробовать… Возможно, ожидая своей участи, Кона утратит волшебную легкость и очарование, и отдать ее другим будет легче.

Покачал головой и пошел к нруселям, рядом с ними не мучили глупые сомнения. Хотелось только гладить животных за ушами, кормить сахаром, слушать их довольное хрюканье и ничего не загадывать.

* * *

Кона шла вперед, внимательно всматриваясь в траву. Пропустить цветы воскрешения было несложно: тонкие листья и маленькие бледно-желтые лепестки, растущие прямо на стеблях, легко могли затеряться среди зеленого леса. Но чародейке уже не раз приходилось искать редкие неприметные растения, и сейчас она спокойно смотрела по сторонам. Главное — не терять концентрацию, и все получится. Улыбнулась, отгоняя мысли о Плагосе: с этим мармаллом пропустишь все на свете!

Тело ныло приятной истомой, и Кона облизнулась, вспоминая объятия и поцелуи проводника. Ласковые, надежные и сладкие. Даже обида на Аля меркла и отступала куда-то в небытие, стоило наследнику Тиасов оказаться рядом. А уж когда дело доходило до постели, Кона и вовсе забывала обо всем, кроме нечеловеческих глаз, крепких когтистых рук и бесконечной нежности губ. Не хотелось думать, что все прекратится, как только она вернется домой. Что Плагос уйдет, а ей останется только неверный Аль. Возможно, жених оказался бы не хуже наследника Тиасов, но Козьюаля даже целовать было противно, воспоминания о том вечере в его спальне напрочь отбивали всякий порыв, кроме разве что желания хорошенько приложить нареченного сковородкой.

Кона вспомнила, как они с Плагосом опробовали ту же позу, что и Аль с рыжей подружкой, и покраснела. Совсем не стеснялась любовника, но стоило подумать о чем-то проделанном в постели после, как тут же становилось стыдно. Казалось, приличной чародейке вовсе не стоит позволять себе подобные излишества. Отмахнулась от морализаторских мыслей и приказала себе смотреть на траву.

Не взялась бы сказать, как долго блуждала по полю, когда нашла наконец нужное. Нежные цветки почти без листьев на крепких стеблях. Кона нарвала целую охапку и посмотрела вокруг. Сердце забилось бешеной белкой и показалось вдруг, что на поле слишком жарко. Чародейка поняла, что не знает, как добраться обратно. Трава под ее ногами не приминалась, а солнце, как назло, спрятали невесть откуда взявшиеся облака.

Кона выругалась и принялась внимательно изучать пространство вокруг. Да, трава высоченная, но поле не бесконечно, и если правильно определить направление и не менять его, то рано или поздно набредешь на нужное место. Надо только дождаться, когда покажется солнце. Сняла с пояса флягу и сделала глоток. Подождет. В конце концов, несколько часов ничего не изменят. А в темноте и вовсе можно будет сориентироваться по звездам. Жаль, Летун и Каркун не последовали за ней в мармалльские земли! Кона давно привыкла, что они, как кошки, сами по себе, но взгляд с высоты сейчас бы очень пригодился.

Уселась в траву и закрыла глаза. Становилось все жарче, а у земли дышалось легче. Дурманящий запах здесь был чуточку слабее. Кона сделала еще глоток. Интересно, как быстро Плагос хватится ее? И что предпримет? Вряд ли станет жертвовать несколькими годами жизни, скорее будет ругать ее за пределами поля. Снова отпила из фляги и вытерла пот со лба. Жара начинала угнетать.

Где-то вдалеке послышалось знакомое «и-я», переходящее в озадаченное хрюканье, и Кона насторожилась. Похоже, поле начало играть с ней дурные шутки. Ей мерещились воинственные призывы нруселей. Вздохнула и тряхнула головой, но хрюканье никуда не делось. Поднялась на ноги и вгляделась в направлении звуков. Так и есть! К ней задорно скакало ее животное. Обрадованно взвизгнула и поспешила навстречу.

Вокруг головы нруселя кружились голубые круглые камни, то и дело угрожающие задеть всадника, и Кона не сразу поняла, как усесться в седло. Но потом сообразила: устроилась в самой дальней части и слегка откинулась назад. Так она точно не помешает магии! Впервые видела чисто мармалльские приемы в деле и не собиралась ничего портить. Наоборот, жаждала понаблюдать немного. Любопытство вытеснило даже опасение, что нрусель не знает дороги назад.

Ехать оказалось недолго. Кона буквально в трех травинках запуталась. Нрусель и нахрюкаться толком не успел, когда впереди замаячил Плагос. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и внимательно вглядывался вдаль. Заметил чародейку и часто замахал. Нрусель ускорился.

Наследник Тиасов подошел к самому краю поля. Буквально вытащил Кону из седла прямо в объятия, прижал к груди и поцеловал в висок.

— Чего так долго? Я начал волноваться. Нашла нужное?

— Нашла, — чародейка закрыла глаза и уткнулась носом в его грудь. Как же хорошо было рядом! — Заблудилась… Ждала солнца, чтобы понять, куда идти.

— Поехали! — Плагос приподнял ее лицо за подбородок и бегло коснулся губ. — Должны как раз успеть завершить дела к трапезе. Ты поставишь вариться зелье, я побеседую с дядей, а потом поужинаем в непринужденной обстановке.

Кона нахмурилась. Отчего-то опять пересохло в горле. Вроде Плагос и заверил, что ей ничего не угрожает, все равно противный страх обнимал за плечи, стоило только подумать об этом визите.

— Мы что, останемся там ночевать? — хрипло выдавила она, всеми частичками души желая услышать «нет». Спать у мармаллов казалось немыслимым.

— Конечно! — улыбнулся Плагос.

— Я не хочу проводить там ночь. Мне будет страшно одной…

— Ты будешь не одна, — наследник Тиасов положил руки ей на ягодицы и прижал бедрами к себе. — Я об этом позабочусь.

Кона посмотрела в его нечеловеческие глаза, погладила по щеке и прошептала.

— Я верю тебе, Плагос, — проглотила застрявший в горле ком и слабо улыбнулась.

— Вижу и ценю, — снова поцеловал ее губы. — И даже немного горд. Ничего не бойся.

Вздохнул и запрыгнул на нруселя.

— Поехали!

Подхватил Кону и усадил к себе в седло. Будто невзначай свободной рукой осторожно сжал левую грудь чародейки через одежду. Спутница только закатила глаза. Без трех вздохов правитель, а ведет себя как мальчишка!

Не заметила, когда въехали в город. Должно быть, задремала. Не хотелось ни о чем говорить, слишком волновал визит к Кролосу, а тело восприняло тишину и мерное покачивание в седле как повод отдохнуть. Очнулась от шума: проезжали рыночную площадь. Здесь отчетливо слышались и крики зазывал, и монотонный гул толпы. Столица походила на другой мармалльский город Лудл, разве что дома из цветного кирпича здесь были трех, а не двухэтажными. В остальном никаких отличий: те же широкие улицы, небольшие садики около каждого здания и плавные подъемы вместо лестниц.

Здесь везде росли знакомые деревья с огромными фиолетовыми цветами, и нежно-яблочный запах преследовал всю дорогу. Лишь на подъезде к дворцовому холму его вытеснил аромат шиповника. Плагос усмехнулся чему-то и спешился, облегчая нруселю подъем. Кона улыбнулась. Спутник всем своим видом показывал, что приехал домой.

Во дворце их встретили слуги, и, наскоро отдав распоряжения, Плагос повел чародейку за собой.

— Покажу тебе все завтра с утра, — пояснил он на ее вопросительный взгляд. — Сейчас надо поставить зелье, чтобы завтра с чистой совестью отправиться обратно. Не то чтобы я этого хочу, но, боюсь, нам достанется от Козьюаля, если отвар не поможет.

— Пусть, — усмехнулась Кона. — Если Аль останется козлом, то его внутренняя сущность просто навсегда обретет гармонию с телом. Это не так уж плохо на самом деле.

Плагос рассмеялся и сжал ее руку. Чародейка ответила тем же. Прикрыла глаза, наслаждаясь знакомым теплом. Отчего-то хотелось, чтобы наследник Тиасов не отпускал ее никогда.

Вопреки правилам, комната для зельеварения оказалась размером с зал для небольших, человек на пятьдесят, приемов, но все необходимое для действа, кроме тесного пространства, тут имелось. И котел, и огонь, и чистая вода, и даже какие-то сушеные травы. Кона узнала некоторые по запаху, но большинство были незнакомы. Плагос обнял за плечи, посмотрел в глаза и ласково улыбнулся:

— Располагайся. Тебе никто не должен помешать. Я к дяде, как закончу — приду позову тебя на ужин.

— Хорошо, — улыбнулась Кона, отмечая, как малодушный страх заставляет сердце биться быстрее.

— Не переживай! — подбодрил Плагос и нежно поцеловал ее. Погладил по голове, бегло пожал руку и ушел, осторожно затворив тяжелую дверь.

Чародейка привычно занялась отваром. Добавляла, помешивала, произносила нужные слова. Как обычно, увлеклась. Даже опасения спрятались куда-то на задворки мыслей, и Кона сама себе показалась недалекой паникершей. Как раз закончила, когда за спиной скрипнула дверь и послышались незнакомые шаги. Обернулась и заледенела от страха. Перестала дышать. На нее уставились трое облаченных в незнакомую форму мармаллов.

Глава седьмая

Дядя Кролос оказался занят общением с одним из советников, и Плагосу пришлось немного подождать у кабинета. Возможно, стоило присоединиться, но наследник Тиасов не спешил: примет власть — подобных встреч будет в достатке, так к чему торопить события? Дождался, когда визитер оставит дядю в одиночестве, и направился поприветствовать родственника. В светлом кабинете привычно пахло кожей и чернилами. Дядя писал что-то за столом. Обмакивал перо в огромную, с хороший кубок, чернильницу и напевал песенку. Плагос поздоровался и поспешил обнять опекуна.

Тот довольно улыбнулся, заключая племянника в объятия, и, памятуя, как Кролос не любит опаздывать на трапезы, Плагос тотчас же перешел к делу.

— Нашли заклинание для слезы? — бодро поинтересовался он.

— Спрашиваешь… — ухмыльнулся Кролос и подошел к стоящему в углу массивному секретеру. — Если твой дядя за что-то берется, он получает свое.

Извлек из кармана ключ, отпер одно из отделений мебельного монстра и достал оттуда знакомый пухлый том. Книгу заклинаний Щура Дормета. Плагос собрал руки в замок: не хотелось показывать нетерпение. Дядя опять станет подтрунивать над горячностью «своего мальчика». Но Кролос знал воспитанника как облупленного: снова улыбнулся и протянул племяннику книгу.

— Там закладка на нужной странице.